http://forumfiles.ru/files/0011/93/3d/16663.css
http://forumfiles.ru/files/0011/93/3d/48935.css

Любовники Смерти: Эпоха Перемен

Объявление

Погода и время:

5-18 сентября 2006 год. + 18 * днем и + 14* ночью. Утром ветрено без осадков. Днем кратковременные дожди, к вечеру небо вновь прояснится.
Подробный прогноз

Новая сюжетная ветка: Старое проклятье. Читай и наслаждайся! (15.07.18).

Новый выпуск журнала: ROLE-BASED life. Читай и наслаждайся! (08.07.18).

Новый упрощенный прием: Волшебная акция(30.06.18).

Открыты новые конкурсы: Ролевой гигант, Музыкальные ассоциации (30.06.18).

Вторая партия удалена (30.06.18).

Ознакомьтесь с Новостями форума (16.06.18).

Очередная проверка связи (05.06.18), отметьтесь до 10.06.18!

Не знаешь с кем поиграть? Жми на список персонажей (27.05.18)!

Новые вакансии уже ждут (19.05.18) тебя!

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

Активисты

Админо-модераторский состав


Hogwarts and the Game with the Death= Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP Рейтинг форумов Forum-top.ru Волшебный рейтинг игровых сайтов Green Woods Дом ЗабвенияВ шаге от трона. Псевдоитория, интриги, магия Zentrum Зефир, помощь ролевым Gates of FATEHouse of Cards

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Любовники Смерти: Эпоха Перемен » Линии судьбы » 2.09.2006 г. Эффект бабочки


2.09.2006 г. Эффект бабочки

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

ЭФФЕКТ БАБОЧКИ
▼▼▼
"Взмах крыла бабочки на одном континенте может вызвать землетрясение на другом" Теория Хаоса.

http://31.media.tumblr.com/5151aa99f005a9b31f92a0c64b787c9f/tumblr_mzusvpW4XL1t8ofpuo1_250.gif
https://cs.pikabu.ru/post_img/2013/10/25/7/1382692194_687472730.gif
https://media.giphy.com/media/WHo65oM9sk1wY/giphy.gif

Кто: Вильгельм де Вилларс, Ирен Бремер
Где: железнодорожный вокзал Валенштайна
Когда: 2-ое сентября 2006 год, вечер

Когда пытаешься сбежать от помешанного абсолюта, будь готов к страшным последствиям. Вампир, у которого происходит психоз на почве влюбленности используют все доступные способы, чтобы вернуть объект своего обожания. И ему совершенно не важно взаимно ли это чувство. Потому что единственное, что им движет - собственное желание, можно сказать прихоть, глухая к чужим мольбам.

Отредактировано Вильгельм де Вилларс (01.02.2018 20:48)

+1

2

Чувство страха с некоторых пор поселилось где-то в позвоночнике, и оно не давало Ирен покоя даже в те мгновения, когда девушка, казалось бы, начинала проникаться верой в то, что все закончилось. Откуда бралось это тягостное ощущение постоянного взгляда в спину, волшебница не знала, хотя со страхом в душе думала о том, что вампир все-таки покопался в ее мозгах в обход заявления о том, что он не желает насилия. Кто знает, может быть, возможность побега – это всего лишь очередная игра, прихоть объятого психозом разума абсолюта?
А ведь начиналось все достаточно пристойно. Несмотря на то, что целительница весьма скептически относилась к знакомствам в клубах, в первый момент Вильгельм ей даже понравился. Было в нем особое, мужское очарование. Хотя весь предыдущий жизненный опыт говорил мисс Бремер о том, что вампир – это не лучшая компания для мага, девушка все-таки наступила на горло разумной предосторожности. Она провела на Форлаке около десяти лет жизни, и мировоззрение на представителей других фракций у нее было отчасти расистским. Наставники школы, расположенной в стенах крепости Имитрас, исподволь внушали своим студентам, что все прочие жители изнанки мира являются по своей природе лишь генетической ошибкой, которая, к сожалению, оказалась достаточно живучей для того, чтобы несколько тысячелетий просуществовать на просторах третьего мира.
Однако де Вилларсу удалось переступить через этот рубеж ментальной защиты мисс Бремер. Возможно, сейчас девушка была готова поверить в то, что мужчина уже тогда начал работать с ее психикой, заставив проникнуться к нему симпатией. Но в тот момент она вряд ли об этом думала, с интересом поддерживая начатый разговор. Вильгельм был интересным собеседником, способным поддерживать беседу на самые разные темы. Если бы только не его взгляд…
Да, от внимательного взгляда синих глаз у Ирен словно бы мурашки бежали по всему телу, и это чувство не давало ей окончательно забыться. Она нет-нет, а начинала искать взглядом подругу, с которой пришла в клуб, чтобы не потерять ее из виду. Но длиться вечно это не могло, ощущение опасности, которое подсказывала волшебнице природная женская интуиция, все-таки взяло верх, и девушка поспешила сказать, что ей нужно идти, вот только сделать ей этого не дали.
Что происходило потом, Ирен помнила смутно. После того, как она очнулась в чужом доме, в ее жизни начался какой –то фантасмагорический кошмар, в котором вампир играл роль одновременно и мучителя, и ключа к спасению. Впрочем, последнее, на взгляд целительницы, было весьма относительно, и тут их с де Вилларсом точки зрения были диаметрально противоположны. Мужчина честно сказал девушке, чего от нее хочет, а на ее резонный ответ, что от нее он это получит только после того, как Дагон на горе свистнет, только загадочно улыбнулся и сказал: «Посмотрим». В тот момент мисс Бремер его особенно сильно возненавидела, однако дельнейшее поведение Вильгельма постепенно начало ставить ее в тупик.
Он превратил ее в своего рода Шахерезаду, и каждый вечер целительница рассказывала мужчине очередную «сказку», коих у жившей на волшебном острове Ирен в запасе было предостаточно. И, нужно сказать, выжидательная тактика вампира могла бы дать свои плоды, ведь синдром заложника еще пока никто не отменял. Однако девушка была бы не самой собой, если бы позволила себе увлечься своим похитителем. Несмотря на то, она все-таки испытывала к вампиру физическое влечение, гонор ребенка, воспитанного бывшим рыцарем Мистицизма, в ней был слишком силен, и за совершенную несправедливость Ирен хотела бы отплатить де Вилларсу самой жестокой монетой.
Возможность сбежать представилась ей по случаю, спустя практически месяц после похищения. Первым побуждением волшебницы было отправиться в Центр по изучению паранормальных явлений, вот только что она там скажет? И главное, какие последствия это будет иметь для вампира? Тут Ирен пришлось закусить губу от обиды: за все, что произошло Вильгельм, вероятно, отделается штрафом и разъяснительной беседой. А что дальше делать ей? Неужели жить в вечном страхе перед одержимым взглядом синих глаз?
Наверное, переезд в Валенштайн был ее большой ошибкой. Не следовало все-таки оставлять насиженное место в столице, однако ей так хотелось увидеть что-то новое, и она просто не смогла устоять.
Ирен устало прикрыла глаза. Отсутствие сна дурно сказывалось на ее самочувствии, но тратить магию на корректировку функций собственного организма она пока была не готова. Ей удалось сбежать из дома вампира с небольшой суммой наличных, которые остались при ней с памятного вечера. Телефон у нее, конечно же, забрали, а деньги похититель, видимо, счел не опасными для того, чтобы оставить их в распоряжении своей жертвы. Их как раз хватило на то, чтобы на пару дней снять комнатушку в самом дешевом хостеле, поскольку возвращаться в свою квартиру целительнице было страшно. Она не знала, успел ли де Вилларс узнать ее адрес и не будет ли искать предмет своего психоза там.
Весь вчерашний день Ирен пришлось дозваниваться до Лили, поскольку подруга была на дежурстве. Когда девушкам все-таки удалось поговорить, целительнице все-таки удалось убедить коллегу в том, что не нужно никому сообщать о случившемся и попросить привезти ей некоторый набор необходимых вещей. С просьбой подруга справилась, хотя и настаивала на том, что волшебнице следует обратиться в полицию.
Но сейчас мисс Бремер хотелось только одного: оказаться от Валенштайна, и, соответственно, Вильгельма как можно дальше. Однако в преддверии выходных все билеты на утренние и дневные поезда до Уэльса были раскуплены. Ирен пришлось взять билет на вечерний поезд, и вот теперь, даже в просторном зале ожидания, она начинала ощущать в себе зарождающуюся клаустрофобию. Или же все дело в этом сводящем с ума чувстве страха? Поняв, что не выдержит такого напряжения, девушка решила выйти на платформу, чтобы немного подышать свежим воздухом.

+1

3

Когда их глаза впервые встретились, в голове де Вилларса что-то заклинило. Мысль о том, чтобы просто провести хорошо время в приятной компании свернула в сторону, а во взгляде мужчины появилась безуминка, которая должно быть напугала девушку. Однако сам он в тот момент не задумывался о том, как она себя чувствует под этим пристальным животным взором, поскольку был слишком сосредоточен на собственных ощущениях, разнившихся между собой.
Первая мысль, посетившая голову вампира, была примитивна до безобразия. Вильгельм возжелал волшебницу всеми фибрами своей темной души, и, горячего, жадного до любовных ласк тела. Ему хотелось овладеть ей в сию же минуту, но разум, стоявший выше животных инстинктов, все же взял верх, вернув мужчине способность здраво мыслить. Однако что-то все-таки изменилось.
Шагая по пирону и высматривая в не слишком густой толпе фигуру мисс Бремен, невероятным способом выпорхнувшей из золотой клетки несколько дней назад, Вильгельм вспоминал ту роковую ночь, когда они познакомились, и его жизнь в очередной раз сделала резкий вираж, возможно изменивший судьбы других людей, а не только их собственные.
Его взгляд непрестанно рыскал, ощупывая прохожих людей, надеявшихся сегодня покинуть город. Разум де Вилларса находился в таком возбуждении, что это было заметно почти невооруженным глазом, но остановивший его незадолго до этого человек в форме, почти сразу же улыбнулся и передумал препятствовать желанию обладателя руны «Абсолютное сознание» пройти дальше.
Он, словно наркоман подсевший на иглу нуждался в том, чтобы вновь увидеть Ирен и почувствовать запах её тела, к которым мог овладеть только во снах. Там у неё не хватало сил, чтобы сопротивляться нахлынувшему наваждению, и все запретные фантазии, которые, вероятно, ей хотелось бы утаить от него, воплощались в жизнь, обнажая не только её тело, но и душу.
Вильгельм не смел прикасаться к Ирен наяву и навязывать ей любовь к себе, хотя мог бы сделать это, поскольку желал, чтобы она отдалась ему (во всех смыслах этого слова) по доброй воле, а не под действием чар. Де Вилларс до конца не понимал, что и сам находится во власти психоза, поэтому до сих пор надеялся, что ей удастся полюбить его также сильно, как ему казалось он любит её. Насколько настоящими могли быть эти чувства сказать, на самом деле, сложно, но важнее всего было то, что для вампира они казались действительно реальными.
Вот только любовь обычного человека, и существа, пережившего не один человеческий век, не могла проявляться одинаково. По природе своей Вильгельм был заядлым коллекционером и собственником, который бережливо относился к своей многочисленным приобретениям и особенно дорожил теми экземплярами, что достались ему с большим трудом. Эта его особенность выражалась абсолютно во всем. В том числе и в отношениях с Ирен.
Запах её тела (настоящий запах, а не тот, что он воображал себе, когда оставался наедине с мыслями), дурманил ему голову. Когда они танцевали, в ту самую первую ночь, и их тела были настолько близко, что Вильгельм мог чувствовать грудной клеткой сердцебиение волшебницы, и слышать его (запах) так близко, что приходилось с трудом сдерживаться от желания впиться в тонкую девичью шею, он уже тогда понял, что пропал.
Женщины, что согревали его постель, пока она рассказывала ему сказки, вероятно, искренне веря, что они ему интересны, лишь исполняли маленькую роль, удовлетворяя физические потребности, но никак не могли заменить ему ту, что он на самом деле желал. Он не мог назвать их даже «заменителями», поскольку они никоим образом не могли заменить Ирен.
Вильгельм был потерян. Все эти дни им двигало лишь одно – желание найти её и вернуть. И пусть она вновь будет истязать его никчемными историями, тот факт, что они будут сидеть рядом, а он сможет прикоснуться к её волосам и слышать тот божественный запах, стоили того. Де Вилларс был очарован ей, и в некотором роде одержим. Возможно даже он был зависим от неё гораздо больше, чем была зависима она, находясь в его доме.
Чтобы выйти на след Ирен ему пришлось поступиться принципами и прибегнуть к разным ухищрениям. Но, в конце концов, он все же добился своего. Однако каким образом это удалось? История пока умалчивает.
Ветер, принесший с собой неприятную влагу, заставил вампира остановиться и застегнуть кожаную куртку. Он поднял голову, а затем осмотрелся по сторонам. Возможно Ирен бы удалось избежать их встречи, если бы она осталась в зале ожидания, но гадать об этом было уже слишком поздно, потому что де Вилларс увидел её. Он шел не медленно, но и не слишком быстро, чтобы не привлекать к себе внимание. Девушка стояла к нему спиной, поэтому не могла увидеть. Однако, когда он почти подошел к ней, объявили о посадке, и люди, стоявшие до этого момента на пироне, будто полагая, что могут опоздать или их места займут, начали ломиться вперед, задевая его по дороге.
-Если ты сядешь на поезд, твоя подруга умрет, – это сообщение должно была добраться до волшебницы вместе с видением, в котором Вильгельм перегрызает её подружки шею. А ведь Ирен была уже так близка к заветной цели. Попробует ли она сбежать от него вновь? Или же проникнувшись угрозой, пожалеет свою несчастную соседку. Насколько силен страх в её душе? Настолько, чтобы не думать всю оставшуюся жизнь о последствиях совершенного поступка?

+1

4

К сожалению, воздух не прогнал тягостную одурь, владевшую разумом волшебницы. Для этого нервы ее были чересчур сильно напряжены, и в каждом проходящем мимо человеке она готова была видеть опасность. К тому же погода была необычайно прохладной для только что начавшегося сентября, а Ирен была одета слишком легко, и ее уже начало знобить. Чтобы хоть немного согреться, девушка судорожно обняла себя за плечи и попыталась подумать о чем-то хорошем. Она вернется в Уэльс, к привычной жизни, в которой не будет места пугающему взгляду синих глаз. Или, может быть, лучше отправиться сразу на Форлак? Вот уж там точно вампир ее найти не сможет. Мисс Бремер закрыла глаза и, глубоко вздохнув, попыталась представить себе тот дом, который так долго считала родным. О жизни в Ляфире у нее остались только отрывочные воспоминания, тщательно хранимые, как самое главное сокровище. В них мама еще была жива, а у отца не было того чувства потерянности во взгляде, которое возвращалось каждый раз перед приближением годовщины смерти Элиз. Старый маг наотрез отказывался брать дочь с собой, когда отправлялся навестить могилу жены, и Ирен знала, почему. Тоска, которая поселилась в душе мужчины, постепенно подтачивала его силы, делала слабым, а больше всего на свете волшебник страшился того, что будет выглядеть слабым в глазах своего единственного ребенка.
Целительнице всегда казалось, что это огромная глупость: для нее Ингвар был непререкаемым авторитетом, она искренне любила его и именно поэтому побоялась сообщать отцу о том, что с ней случилось. Девушка прекрасно знала взрывной, как у большинства пиромантов, темперамент бывшего рыцаря Мистицизма, и страшилась того, что может произойти, если он узнает, насколько его дочь задержалась «в гостях» у де Вилларса. Мастеру первой ступени, вероятно, хватит сил, чтобы расправиться с вампиром. Но что же потом? Мучитель Ирен принадлежал к роду потомков Вильгельма, и девушка предполагала, что они так просто не оставят смерть одного из своих. Поэтому-то ей и пришлось держать язык за зубами: как бы ни хотелось целительнице отомстить вампиру, за жизнь отца она боялась гораздо больше и не хотела так рисковать.
Чувство чужого взгляда в спину, казалось бы, все-таки оставившее ее, когда она вышла из зала ожидания, вернулось вновь, а вместе с ним пришло чудовищное видение, в котором вампир перегрызал Лили глотку. Волшебнице даже почудилось, что она сама ощутила во рту привкус крови. «Если ты сядешь на поезд, твоя подруга умрет», - от этих слов Ирен покачнулась, будто теряя почву под ногами.
Как ему удалось найти ее? Девушка обреченно прикрыла глаза, а потом резко обернулась. Вильгельм стоял неподалеку, стоял и буравил ее этим своим внимательным взглядом, от которого у девушки мурашки бежали по коже. Все пропало? А ведь путь к спасению так близко. Двери поезда, ожидавшего, пока пассажиры займут свои места, были так близко. Она могла бы успеть забежать внутрь и попытаться затеряться среди толпы. Вот только как быть с Лили? С глупенькой, но удивительно светлой и доброй Лили, последние шесть лет делившей с ней все радости и горести, утешавшей после смерти первого пациента, которого не удалось спасти, вечно подталкивавшей к тому, чтобы начать стоить нормальную личную жизнь за пределами университета и больницы? К глазам Ирен подступили злые горячие слезы. От природы целительница не была эгоисткой, способной ради собственного блага переступить через кого-то. Ей очень сильно хотелось вычеркнуть из своей жизни все воспоминания о де Вилларсе, но нести ответственность за жизнь подруги мисс Бремер не могла.
Но что если он уже что-то сделал с Лили? Чувствуя подступающую к горлу тошноту, целительница отвела взгляд от вампира, трясущимися руками вынула из кармана легкой джинсовой курточки телефон и набрала номер девушки. Услышав автоответчик, звонким голосом ее соседки оповещавший, что она перезвонит, как только сможет, Ирен закусила губу, а потом сделала решительный шаг навстречу Вильгельму.
Волшебница никогда не скрывала, что боится мужчину. В неторопливой размеренности его движений ей подсознательно виделась опасность дикого хищника, способного в любой момент нанести сокрушающий удар, поэтому, когда они оставались наедине, девушка старалась по возможности не сокращать дистанцию, пролегающую между ними. Сейчас, вероятно, впервые после знакомства, она оказалась настолько близко от него.
Ирен осторожно положила ладонь на грудь мужчины. Сердце вампира билось гораздо медленнее, чем у любого живого существа, однако, будучи целителем, девушка могла слышать, как сердечная мышца гонит кровь по его венам. С некоторой опаской волшебница заглянула де Вилларсу в глаза: для женщины она была довольно высокой, но на Вильгельма ей все равно приходилось смотреть снизу вверх.
- Пожалуйста, - тихо произнесла Ирен, - отпусти меня. Я знаю, ты не осознаешь этого, но все, что ты, как тебе кажется, чувствуешь ко мне, - это фикция, болезнь, которой поражен твой разум.
Девушка, несомненно, боялась мужчину, презирала его за то, что он хотел запереть ее в «золотой» клетке, но в душе ее было место также и состраданию, и, если бы она могла излечить его от наваждения, виновницей которого отчасти являлась, мисс Бремер обязательно бы это сделала.
Ладонь Ирен скользнула выше, ее тонкие пальцы нежно коснулись густых вьющихся волос Вильгельма, затем провели по линии скулы и коснулись заросшего щетиной подбородка. Привстав на цыпочки, волшебница коснулась губами его губ, даря, как ей хотелось бы верить, первый и единственный поцелуй.

+1

5

Когда волшебница развернулась к нему лицом и их взгляды встретились, Вильгельм почувствовал, как по телу прошла приятная дрожь. Он сходил по ней с ума и с трудом контролировать себя, когда они находились так близко. Она имела над ним такую власть, о которой даже не подозревала, и которую не использовала, хотя могла бы.
На железнодорожном вокзале было шумно, но для де Вилларса все звуки вокруг потухли, как и краски. Люди рядом выглядели более тусклыми, чем объект его обожания, и даже если бы он хотел переосмыслить все, что с ним происходит, эта тяга была так велика, что в одиночку совладать с ней не представлялось возможным.
Из-за этой одержимости, Вильгельм совершенно выпал из жизни. Он даже не знал о том, что его любимая тетушка Селеста покинула этот мир, хотя были «добрые» товарищи которые пытались ему сообщить об этом в далеко неделикатной форме. Однако поглощенный личными проблемами вампир, выбив из них всю дурь, не придал значения грубым намекам. Ему следовало бы придать словам большее значение, но взбунтовавшийся разум мог думать только о том, как добиться расположения Ирен.
Девушка ошибалась, если считала, что ему в этой ситуации легче, чем ей, поскольку он тоже страдал от этой зависимости – как страдает человек от неразделенной любви, когда не может добиться взаимности. Только де Вилларс не был обычным человеком. Вампиры, особенно такие, как он, привыкли получать желаемое.
Вильгельм знал, что может добиться расположения почти любой женщины, если не своим природным обаянием, то способностями, которые открывали перед ним много возможностей. Однако он не хотел превращать Бремер в безвольную марионетку. Даже ее безразличие ранило его.  Отсутствие собственных мыслей и желания, как считал вампир, превращает всякого человека в живой труп. Она нужна была ему живой, такой же теплой, дышащей и чувствующей (хоть что-то чувствующей, пусть это будет для начала ненависть), как сейчас.
Когда Ирен сократила расстояние между ними и оказалась настолько близко, что Вильгельм мог слышать, как бьется ее сердце, в глазах на миг помутнело от желания продемонстрировать силу. Ему хотелось схватить девушку за руку и запереть в той золотой клетке, что он для нее подготовил.
Он, словно щенок, желающий одобрения и ласки, последовал за рукой девушки, когда та скользнула по его густым вьющимся волосам. Наслаждаясь каждым мгновением этой близости, де Вилларс прикрыл глаза. Как же ему хотелось, чтобы оно не кончалось. Вильгельм хотел получить больше, но умел довольствоваться малым, предвкушая то, что может получить.
Их губы встретились и, мужчина позволил себе прикоснуться к ее лицу прохладными ладонями, почувствовав тепло, исходящее от нее. Если вначале этот поцелуй был совсем невинным (они соприкасались губами, словно изучая друг друга), то очень скоро он перестал быть таким уж невинным. Вильгельм целовал волшебницу порывисто и требовательно. Эта страсть пробудила в нем вампира. Возможно Ирен почувствовала, что его клыки увеличились, потому, как ему показалось, захотела отпрясть, но он не позволил ей этого сделать. Губы скользнули ниже, проторивая дорожку из поцелуев к шее.
-Уважаемые! – послышалось за спиной волшебницы. Окликнувший их констебль помахал рукой, привлекая к себе внимания. – Здесь общественное место, поэтому потрудитесь уважать чувства окружающих.
Стоявший рядом с ним контроллер проверял электронные билеты людей, выстроившихся в широкую полоску. Они с Ирен стояли неподалеку и привлекали к себе излишнее внимание.
-Если прощаетесь, то делайте это поскорее, поскольку поезд скоро отправляется.
Зарывшийся в волосах девушки Вильгельм пытался выровнять дыхание, чтобы избавиться от своего истинного обличия.
-Мы поедем домой, – прошептал он ей на ухо. – Ты и я, вместе. Я не могу тебя отпустить.
Выпрямившись, мужчина перехватил запястье девушки и повел в сторону зала ожидания. Его глаза к тому времени стали нормальными, но настрой остался прежним.

+1

6

В том, что человек - это существо несовершенное, Ирен имела сомнительное удовольствие убедиться на собственном примере. Волшебница, хоть где-то в глубине души и мечтала о красивой истории любви, идеалисткой никогда не была и благополучно рассталась с невинностью еще во время обучения на Форлаке. Однако это обстоятельство для нее не являлось причиной для того, чтобы вести бурную личную жизнь. У целительницы для этого было слишком развито чувство собственного достоинства, зачастую заставлявшее ее в каждом навязчивом кавалере видеть похотливое животное, которое замечало в ней только симпатичную мордашку и стройное, гармонично развитое тело. Таким индивидуумам мисс Бремер временами очень хотелось организовать, а потом, так уж и быть, вылечить сотрясение мозга, в надежде на то, что этот орган начнет наконец-то адекватно работать и превратит своего носителя в здравомыслящего члена общества.
К сожалению, в данный момент в лечении, определенно, нуждался ее собственный разум. Иначе как объяснить тот факт, что Ирен сама поддалась на свою собственную уловку? "Во всем виноваты сны", - подумала волшебница, послушно отвечая на требовательные поцелуи Вильгельма. О да, абсолют успел вмешаться и в эту сферу ее жизни и практически каждую ночь демонстрировал ей такие картины, что по утрам Ирен приходилось устраивать импровизированную медитацию, во время которой девушка старательно убеждала себя в том, что она больше, чем ее тело.
Целительница почувствовала, что щеки ее залились краской, когда внимание забывшей о приличиях пары привлек к себе констебль. Ирен, которая до дрожи не любила оказываться под прицелом любопытствующих взглядов, инстинктивно прижалась к груди мужчины, на мгновение забыв о том, что он является ее персональным мучителем. Она потерянно посмотрела на очередь людей, ожидающих возможности занять свое место в поезде. Распечатанный электронный билет вместе с паспортом лежал у мисс Бремер во внешнем кармане небольшого рюкзачка, и от спасения ее отделяло всего несколько шагов. Вот только волшебница, понадеявшись, что сможет достучаться до лучшей стороны вампира, похоже, лишила себя этой возможности. Благими намерениями, как известно, вымощена дорога в ад, и целительница, сама того не желая, умудрилась разбудить главного демона своей преисподней. С содроганием Ирен посмотрела на совладавшего с собой вампира: целительница ясно ощутила тот момент, когда у де Вилларса начали увеличиваться клыки, и, запаниковав, попыталась отпрянуть, но мужчина не позволил ей этого сделать. Сейчас Вильгельм выглядел как самый обычный человек, но девушке от этого было не легче, поскольку она знала, кто скрывается за обликом этого благообразного яппи.
- Почему? - Ирен хоть как-то попыталась задержать упорно тянувшего ее обратно, к залу ожиданий, де Вилларса, но только зашипела от боли, потому что пальцы вампира сдавливали ей запястье, словно самые настоящие клещи. - Ты же сам не понимаешь, зачем я тебе так нужна. Сколько женщин побывало в твоем доме за месяц?
Девушка прекрасно знала о том, что постель Вильгельма практически никогда не пустует, и даже пару раз встречалась с его любовницами лично, а однажды и вовсе застала парочку девиц в спальне мужчины, после чего окончательно зареклась наносить туда визиты.
- А это значит, что во мне нет ничего особенного, - волшебница балансировала на грани истерики, и это было заметно невооруженным взглядом. - Я твой психоз, и пока я буду рядом, тебе будет становиться только хуже.
Но вот, казалось бы, силы окончательно оставили целительницу: она перестала упираться, не пыталась больше достучаться до разума абсолюта, совершенно в этом разочаровавшись. Поскольку основной людской поток сейчас был сконцентрирован на платформе, опустевший зал ожидания им удалось пересечь максимально быстро. Пижонский спортивный автомобиль вампира был припаркован неподалеку от здания вокзала, и мужчина направился прямиком туда, и Ирен только и оставалось, что уныло плестись за ним следом.
В тот момент, когда де Вилларс открыл перед ней дверь машины, в кармане девушки зазвонил мобильный телефон. Волшебница на автомате вытащила трубку, но не успела она нажать на «прием», как Вильгельм решительно вырвал у нее из рук аппарат. Обычно в такой ситуации первой реакцией человека будет желание отвоевать назад свою собственность, но у целительницы, одно из запястий которой и так гарантированно будет покрыто синяками от пальцев ее мучителя, возобладало не оно. Получив обратно контроль над обеими руками, Ирен ловко вывернулась из-под локтя вампира и побежала.
Так как трафик на площади рядом с вокзалом всегда оставлял желать лучшего, городские власти приняли решение о постройке надземного пешеходного перехода. Насколько знала мисс Бремер, на противоположной от вокзала стороне располагался вход в подземку, а для нее это сейчас будет идеальным выходом, как казалось девушке, поэтому путь ее лежал именно к этой стальной конструкции, которая, по мнению большинства знатоков, только портила здешний архитектурный ансамбль.
Вверх по ступеням Ирен взлетела, даже не запыхавшись, и быстрым темпом преодолела половину пешеходного моста, прекрасно понимая, что эффект неожиданности, которого ей так удачно удалось добиться, не будет слишком долго играть ей на руку. Но, когда она случайно бросила взгляд вниз, с волшебницей что-то произошло. Чудовищная усталость словно бы приковала ее к месту. «А ведь это мысль», - отрешенно подумала целительница, глядя на поток машин у себя под ногами. По сути это выход для них обоих: ей не придется жить в вечном страхе, что он когда-нибудь вновь ворвется в ее жизни, а у вампира исчезнет причина его умопомешательства. Всего-то и надо, что аккуратно перелезть на ту сторону. Ирен задумчиво положила ладонь на перила моста, прикидывая, хватит ли ей на это ловкости.

+1

7

Вампир прекрасно представлял для чего ему нужна эта девушка, ведь с практической точки зрения психоз искусственно вызывал в его мозге вполне естественную химической реакцию, напрямую связанную с любовными переживаниями. Только, если у нормального человека их можно было относительно легко контролировать, то в данном случае механизм торможения, либо совсем не работал, либо работал, но поддавался с трудом.
Надо сказать, сам по себе психоз не возникает на пустом месте, он является одной из форм протеста против внешнего мира. Однако, что именно послужило толчком для такой реакции со стороны психики довольно старого вампира, к тому же, со способностями, позволяющими ему контролировать не только свой разум, но и чужой, определить вот так навскидку было попросту невозможно. Но, если понять, что послужило отправной точкой для помутнения рассудка, можно найти рычаг, повернув который представится возможность вернуть его в исходное состояние.
Весь путь до машины де Вилларс предпочитал молчать. Он не видел смысла вступать в спор с волшебницей на улице, как и не видел смысла в её словах, общий посыл которых начинал действовать ему на нервы. Вильгельм искал девушку несколько дней не для того, чтобы выслушивать всякие глупости. Где-то в глубине души он, конечно, понимал, что что-то в их отношениях все же не так, как должно быть, но оно уступало острому желанию обладать ей. И речь шла отнюдь не только в сексуальном подтексте данного выражения.
Он нуждался в поощрении своих душевных порывов, понимании, проявлении благосклонности и милости с её стороны. Однако не получая ничего, Вильгельм был вынужден прибегать к замещению, чтобы хоть как-то угождать своим потребностям, чтобы невольно не сорваться. Будучи вампиром, питающимся кровью людей, ему приходилось тратить немало психических сил на то, чтобы сдерживать голод. Его человечность, к счастью, не пострадала. Но, если бы ему приходилось тратить львиную долю сил на то, чтобы справляться со своими желаниями, рано или поздно, трос, сдерживающий в нём вампира, оборвался бы.
И если к психозу, связанному со старой традицией, в конвенте относились более-менее снисходительно, то в тех случаях, когда речь шла о настоящих человеческих жертвах, вариантов было всего два – соляной гроб или смерть, и, как правило, второй из них применяли гораздо чаще.
Вильгельм собирался отвезти Ирен домой и поговорить с ней о последствиях подобных выходок, но в тот момент, когда он открыл дверь машины, зазвонил телефон. Он успел вырвать его до того, как волшебница ответила на вызов, и аппарат разбился об асфальт. У неё же появилась отличная возможность увернуться и попробовать очередную попытку к бегству. Де Вилларс, который мог поймать её за считанные секунды благодаря вампирской скорости, был вынужден передвигаться медленнее, чтобы не смущать прохожих.
Однако стоило Ирен оказаться в опасности, мужчина закрыл глаза на Энигму и со скоростью, на которую был не способен обычный человек, поравнялся с ней, схватил за плечи и рванул на себя. Вскоре они вместе оказались на земле, даже не подозревая, что в этот момент их небольшую любовную драму снимала любительская камера, установленная группой школьников, занимающихся здесь паркуром время от времени.
-Глупая девчонка! – прорычал вампир, продемонстрировав острые клыки. Радужка его глаз изменила свой цвет. Он не контролировал себя в этот момент, поскольку был слишком раздражен тем, что только что могло произойти. Отступив от своего принципа, Вильгельм использовал внушение: – Сейчас ты спокойно пойдешь со мной до машины, сядешь в неё и будешь вести себя тихо, как мышка. Когда мы приедем, ты пойдешь в свою комнату и не выйдешь ровно до того момента, пока я тебе не разрешу.
У Бремер не было возможности сопротивляться натиску руны «Абсолютного сознания», поэтому она сделала все, что ей велели. Возможно, в глубине души девушка понимала, что делает это вопреки своему желанию, но сопротивляться этому не могла.
Уже вскоре они оказались дома. Вильгельм проводил Ирен до комнаты, а затем покинул её на время. Теперь девушка уже могла четко осознавать, что ей не нравится это место, но каждый раз, когда она подходила к двери, страх покинуть комнату был сильнее, чем желание оказаться снаружи.
Спустя два часа де Вилларс вернулся. Его настроение заметно улучшилось, он улыбался. Следом за ним в комнату вошла красивая темноволосая девушка, которой на вид было не больше восемнадцати лет. Она делала все, что ей говорил Вильгельм.
-Присядь Андреа, – сказал он, и девушка присела на полу возле кровати, на которой коротала ночь Бремер. После этого мужчина посмотрел на Ирен, которая все это время, должно быть, недоумевала. – В 15-16-х веках при дворах соседних государств были в моде «Мальчики для битья». Считалось, что никто, кроме короля не может наказывать принца, но поскольку король был не всегда рядом, когда наследник проявлял не лучшие качества своего характера, было принята наказывать «Мальчиков для битья». Это заодно демонстрировало ему, какую власть он имеет над жизнями других людей. Разумеется, между принцем и мальчиком для битья должна была существовать эмпатическая связь, чтобы это возымело действие… Что ж проверим насколько сильно ты можешь сострадать людям. Я не могу и не хочу причинять тебе боль, но я не железный. Андреа – твой «мальчик для битья». Теперь каждый раз, когда ты будешь совершать какую-нибудь очередную глупость, расплачиваться за это будет она.
Девушка спокойно сидела на коврике и гладила игрушечного кролика. Она будто не слышала, о чем идет речь в этой комнате, а может была просто под внушением.

+1

8

Возможно, впоследствии Ирен даже будет благодарна Вильгельму за то, что вампир не дал ей совершить этот глупый во всех отношениях поступок. Девушка любила эту жизнь так, как могут любить только маги ее специальности, и не хотела бы расстаться с ней настолько бездарно, но в тот момент в сознании у нее что-то помутилось. Накопившиеся усталость и страх сделали свое дело, словно якорем приковав ее, завороженную зрелищем автомобильного потока, к одному месту. Если бы не мужчина, выскочивший перед волшебницей будто бы из ниоткуда и сбивший ее с ног, мисс Бремер, вероятно, нашла бы в себе силы на то, чтобы сделать решительный шаг в эту "пропасть бытия". Однако своими дальнейшими действиями де Вилларс отсрочил выражение признательности мисс Бремер на определенный срок.
"Любопытное ощущение", - отстраненно подумало то, что осталось от свободной воли Ирен. Ее тело больше ей не принадлежало: руки и ноги двигались, сердце в груди билось, но управляла всем этим отнюдь не волшебница. Однако стороннему зрителю, вероятно, невдомек было, что бледная светловолосая девушка является всего лишь жертвой больного разума респектабельного молодого мужчины, который деликатно держал ее за руку. Вероятно, многие люди, особенно женщины, мимо которых в тот день проходили Вильгельм и Ирен, могли только позавидовать привлекательной паре, и от этого целительнице было особенно горько.
Дорогу до дома вампира девушка предпочла не запомнить. Уяснив, что не может сопротивляться власти руны "Абсолютного сознания", она словно бы впала в странный летаргический сон, не желая мириться с ощущением, что ее собственная голова будто бы превратилась в воздушный шарик. Мисс Бремер плохо помнила и то, как вампир провожал ее до двери комнаты, в которой по большей части она провела весь предыдущий месяц. В себя она пришла спустя некоторое время после того, как де Вилларс закрыл за собой дверь. Если Вильгельм думал, что целительница тут же предпримет новую попытку побега, то он глубоко ошибался. Девушка здраво оценивала собственные силы и не собиралась больше тратить их на бесполезные попытки. "В следующий раз он уже не сможет меня найти", - думала Ирен, с грустью рассматривая свое отражение в висящем над рукомойником в ванной зеркале. За последние дни волшебница сильно похудела, и нужно было признать, что это ее совсем не красило.
В надежде на то, что мужчина ушел срывать злость на очередной любовнице и не побеспокоит ее сегодня больше,  мисс Бремер позволила себе ненадолго задремать. Правда, свет она не гасила и не раздевалась, придя к выводу, что в ее ситуации принцип "на всякий случай" лишним не будет. В любом случае глубоко заснуть она не могла из-за изрядно расшатанных нервов и внезапно проснувшегося чувства голода, который в данной ситуации был совершенно не к месту.
Вернувшийся де Вилларс застал целительницу как раз в момент медитации. Настроение у вампира определенно улучшилось, и Ирен даже не хотелось думать о том, что послужило причиной таких изменений. Однако еще больше волшебницу удивило появление в комнате третьего действующего лица - миловидной темноволосой девушки с отсутствующим выражением лица. "Неужели меня ждут показательные выступления?" - с легким раздражением подумала мисс Бремер, прислушиваясь к началу пространного монолога Вильгельма. Однако дальнейшие слова вампира заставили свернуться в тугой холодный клубок ее внутренности.
Целительница мягко соскользнула с постели и склонилась на безучастно сидевшей на полу Андреа. Ирен внимательно изучила лицо девушки, ее шею и открытые руки: новая "игрушка" мужчины не несла на себе следов какого-либо насилия, и это отчасти заставило волшебницу насторожиться и задуматься о том, что перед ней разыгрывается спектакль. Однако если то, с каким видом вновь назначенный "мальчик для битья" гладил дурацкую плюшевую игрушку было игрой, то Андреа, вероятно, - гениальная актриса.
Мисс Бремер выпрямилась и устало посмотрела на де Вилларса.
- Изящный ход, - тихо произнесла целительница. - Если хочешь, могу даже поапплодировать.
Ирен осторожно обошла свою коллегу по несчастью, медленно приблизилась к вампиру и замерла рядом с ним на расстоянии вытянутой руки.
- Мне даже интересно, насколько далеко ты готов зайти, - задумчиво спросила волшебница, внимательно вглядываясь в черты лица Вильгельма. - Только скажи, кто дал тебе моральное право играть чужими жизнями? Кем ты себя считаешь - хозяином положения, вершителем судеб, Богом-Императором?
Волшебница смотрела на Вильгельма, как на эгоистичного ребенка, который ловит бабочек в банку, думая, что сможет вечно наслаждаться их красотой.
- Допустим, что ты достиг своей цели: я не хочу нести ответственность за чужую жизнь, поэтому не буду думать о побеге до тех пор, пока эта девчонка находится в опасности. Но неужели ты думаешь, что я смогу... полюбить тебя, - губы Ирен дрогнули в горькой улыбке, - если буду знать, что это залог сохранности чьей-то жизни? Или я только льщу себе надеждой, и тебе вовсе не это от меня нужно?
Девушка отвернулась от де Вилларса и, медленно ступая, направилась к окну. Ее слегка знобило, поэтому волшебнице пришлось обнять себя за плечи, чтобы хоть как-то согреться.
- Наверное, я слишком многого не понимаю в наших отношениях, - грустно усмехнулась целительница. - Поэтому лучше скажи сам. Что я должна сделать, чтобы ты сегодня же вернул девушку туда, откуда забрал?

+1

9

Выслушав девушку с выражением напускного безразличия, Вильгельм сделал над собой усилие и улыбнулся ей в ответ, хотя внутри него все клокотало от той колючей холодности, с которой она его каждый раз встречала. Прояви волшебница хоть немного участия к чувствам вампира и, быть может, он стал бы прислушиваться к её словам и желаниям.
Однако де Вилларс был отнюдь не юнцом, которого можно было обмануть, а вампиром владеющим руной «Абсолютного сознания», а это значило, что обмануть его притворством у Ирен не получилось бы. И чтобы дать ему то, чего он желает, ей бы пришлось научиться вначале уважать его чувства, чем бы они ни были вызваны, и, кто знает, возможно, однажды она бы приняла их и несовершенство того, кому они принадлежат.
-Тебе лучше не знать насколько далеко я готов зайти, – ответил Вильгельм, которому порядком надоело натыкаться на неприступную стену, построенную мисс Бремер. Он был так изнурён постоянным ожиданием неумирающей надежды, что даже на миг поверил в искренность того поцелуя, что она подарила ему на вокзале перед поездом. Ей повезло, что у него было колоссальное терпение.
-Я мог бы внушить тебе, – сквозь зубы процедил вампир, когда Ирен (возможно сама того не понимая) вновь посмеялась над его чувствами. – Мог бы заставить тебя танцевать передо мной и исполнять любые мои желания. И, возможно, кто-то другой на моем месте так бы и поступил.
Он и сам не знал почему говорит эти слова. Вероятнее всего, Вильгельм хотел, чтобы волшебница была ему хоть сколько-то благодарна, но за невозможностью добиться от неё благодарности обычным методами, он был вынужден прибегать к подобным (не слишком зрелым) способам. Признаться, де Вилларс сам не был рад тому, какие правила ему приходилось устанавливать, чтобы добиться (если не благосклонности), то хотя бы иного удовлетворения.
За неимением возможности завладеть её сердцем, он получал удовольствие от осознания факта обладания ей; пусть и не во всех смыслах. Хотя поддайся Вильгельм искушению, он мог бы склонить Ирен к интимной близости, и если вначале ему бы пришлось встретить сопротивление, то в конце у неё бы не осталось желания противостоять. Но в чем интерес подобного принуждения?
-А может ты не хочешь, чтобы она была здесь по другими причинам? – смерив свой гнев, ухмыльнулся вампир, окинув взглядом стройный стан девушку. – Может ты просто не хочешь видеть других женщин в этом доме, но не желаешь этого признавать?
Он сильно сомневался, что Ирен движет ревность, но все же не мог упустить возможности и воспользовался ситуацией. Ему казалось забавным, что волшебница может ревновать его к другим, даже не испытывая при этом чувств. Потому что Вильгельм был уверен, что вопреки всем возражениям, ей нравится его внимание, его интерес к ней.  И, кто знает, быть может она хочет бежать не от него, а от себя? Довольно самонадеянно с его стороны строить подобные догадки, но ему было нечем больше тешить свое уязвленное самолюбие, которое она стоически игнорировала все это время.
Вильгельм сократил расстояние, оказавшись позади девушки.
-Ты знаешь, чего я хочу, – чуть склонившись, прошептал он, обдав её волосы теплым дыханием. Его ладонь скользнула по предплечью волшебницы. Ему захотелось обнять Ирен, но де Вилларс не пошел на поводу у своих желаний. – Но ты не сможешь мне дать этого. Во всяком случае, не сейчас.
Мужчина развернул Бремер к себе и заглянул ей в глаза.
-Девушка остается здесь. Она будет развлекать тебя, когда меня не будет рядом, и станет выполнять работу по дому. Нам же нужна хорошая, надежная горничная. Можешь распоряжаться ей, но не переусердствуй. Помни, что ты в ответе за её жизнь. Это эффект бабочки, дорогая.

Отредактировано Вильгельм де Вилларс (25.02.2018 14:30)

+1

10

Ирен слушала вампира, хмуро наблюдая за его размытым отражением в оконном стекле. Голос Вильгельма вроде бы звучал спокойно и даже миролюбиво, однако подсознательно волшебница чувствовала, что мужчине очень хочется ее задеть, как-то отплатить за сказанные ранее слова. Девушка не задумывалась о том, что каким-то образом оскорбляет чувства мужчины не только потому, что не верила в их искренность. Просто собственное уязвленное самолюбие ей в данный момент было гораздо дороже, поэтому достижение взаимопонимания между ними сейчас было просто-напросто невозможно. «Я бы простила ему его гордость, не задень он мою», - хотя эти слова были написаны еще в начале 19 века, актуальность свою они не изжили до сих пор.
Что-то на периферии сознания заставило Ирен насторожиться, когда Вильгельм спросил, про причины, из-за которых она не хочет видеть в этом доме другую девушку. «Неужели он думает, что я правда ревную?» - удивленно подумала волшебница. По коже у девушки пробежали мурашки, когда она ощутила дыхание мужчины. Но ведь это так глупо. Или?..
В какой-то момент целительнице показалось, что де Вилларс все-таки обнимет ее, однако вампир не пошел на поводу у собственного желания, и девушка отчасти была ему благодарна. Она еще не забыла свою реакцию на поцелуй и не хотела повторения этой предательской слабости, потому что голова ее сейчас была занята идеей, которая раньше в нее если и заглядывала, то надолго не задерживалась. «Но обдумаю я ее, когда закончится весь этот спектакль», - усталость все-таки давала о себе знать, и Ирен с грустью посмотрела на разобранную кровать, из плена которой ее вырвал несвоевременно проснувшийся голод.
- Хорошо, я тебя поняла, - безучастно ответила волшебница, глядя вампиру прямо в глаза. Обычно она избегала этого делать, опасаясь быть зачарованной, но сейчас мысль о безвольном существовании куклы во власти разума абсолюта показалась ей даже искушающей. – Только ты не мог бы забрать ее с собой? У меня нет настроения сейчас общаться с твоей новой «зверушкой».
Наверное, вампир в очередной раз оскорбился из-за ее слов, но целительнице это было пока безразлично, о чем, возможно, ей впоследствии придется пожалеть.
Ночью девушка спала неспокойно из-за вернувшегося кошмара. Эта странная игра психики повторялась с ней каждый год перед годовщиной маминой смерти: она вновь была восьмилетней девочкой, маму которой врачи без особой надежды на хороший исход только что увезли в операционную. Тогда ей хотелось зажать уши руками, чтобы не слышать участливое перешептывание медсестер, убежденных, что пострадавшая в аварии женщина не жилец на этом свете. Обычно Ирен сама справлялась с не дающими нормально дышать слезами и гнетущим чувством одиночества, от которого хотелось выть, однако в этот раз рядом с ней был кто-то, желающий утешить, готовый, так сказать, подставить плечо.
Волшебница искренне полагала, что ей этот человек приснился, поэтому утром, увидев спящего в одной с ней постели де Вилларса была крайне удивлена. Расстались вчера они не на самой теплой ноте, однако вампир все-таки пришел успокаивать ее и даже согласился остаться, когда девушка его об этом попросила. «Что же такое творится в этой голове?» - с грустью подумала Ирен и осторожно провела кончиками пальцев по волосам, как она надеялась, крепко спавшего мужчины. Однако целительница отнюдь не обольщалась внешним спокойствием Вильгельма, прекрасно осознавая, что за его привлекательной внешностью скрывается монстр, которого она имела сомнительное удовольствие наблюдать еще вчера.
Тихонько выскользнув из-под одеяла, девушка направилась в ванную, чтобы принять душ. Когда она вышла оттуда, мужчина все так же продолжал спать или делать вид. Насколько Ирен могла судить по знакомым магам Разума, многие из них были склонны к излишним театральным эффектам. «Интересно, в этом вампиры-абсолюты похожи на пневматиков-менталистов?» - проснулось в голове волшебницы любопытство, однако долго размышлять над этим вопросом она не могла себе позволить. Увы, о себе внезапно дали знать последствия вчерашнего поста, да так, что у целительницы даже желудок заурчал от голода.
Однако незамедлительно отправиться на кухню у нее не получилось. Вчерашнее внушение Вильгельма, видимо, продолжало действовать, и стоило только Ирен положить руку на ручку двери, у нее сразу возникло ощущение, что она совершает ошибку, желая покинуть комнату.
- Чудесно, - пробормотала себе под нос девушка. Было похоже, что отныне место ее заключения еще больше сократилось в размерах и теперь представляет собой только лишь пространство комнаты.
Будь волшебница обладательницей холерического темперамента, у нее наверняка появилось бы желание разбить что-нибудь. Желательно об голову того, кому она была обязана своим текущим положением. Однако по природе своей Ирен была существом достаточно миролюбивым, поэтому целительница ограничилась только сердитым взглядом на так и продолжающего спать Вильгельма.
Что ж, одна дверь для нее была теперь закрыта, но оставалась еще одна – на балкон, куда Ирена и направилась. Воздух пах осень и, к удивлению девушки, морской солью.
- Я почему-то до сих пор не обращала внимание на то, как близко отсюда море, - услышал шаги за спиной, задумчиво произнесла девушка, обнимая себя за плечи уже привычным жестом. – Было бы здорово когда-нибудь прогуляться по берегу.
Когда вампир оказался рядом, волшебница внимательно посмотрела на него и улыбнулась, памятуя о принятом вчера решении:
- Я хотела сказать спасибо за то, что ты согласился вчера остаться со мной. Это было очень мило с твоей стороны.

Отредактировано Ирен Бремер (03.03.2018 22:07)

+1

11

Удалившись из спальни девушки, де Вилларс позвал горничную. По большому счету уборка дому особо не требовалась, поскольку она поддерживала порядок каждый день, но привыкший к порядку вампир, который ко всему прочему был несколько раздражен, хотел, чтобы женщина еще раз прошлась влажной тряпкой и пипидастром по мебели.
Сам он тем временем направился в кабинет, где провел остаток дня. К ночи в помещении и стало совсем темно, и единственное, что освещало пространство был голубоватый свет, исходящий от монитора, проецирующего голограмму. Несмотря на проблемы в личных отношениях, Вильгельм все же был вынужден работать. Основной пласт рутинных дел, безусловно, выполнял его секретарь, но были и такие дела, которые требовали его личного внимания. Таких дел за последние несколько дней накопилось предостаточно, поэтому ему ничего не оставалось кроме как начать разбираться с ними.
Звонки пришлось отложить на другое время, поскольку вампир был не в состоянии вести деловые переговоры. А вот разобраться электронные документы он вполне мог, чем и занимался. Но даже тогда его порой уносило куда-то в сторону. Мысли в голове то и дело разбредались и ему приходилось вновь сосредотачиваться на сути вопроса. Любовные метания не способствовали формированию рабочего настроения, а напротив усложняли ему задачу.
Большие часы, стоявшие на каминной полке, показывали без четверти двенадцать, когда мужчина вдруг острый вампирский слух уловил звуки, исходящие из спальни Ирен. Молниеносно покинув кабинет, он направился в ее спальню. Девушке судя по всему приснился кошмар. Вильгельм оказался рядом и начал ее успокаивать. Это был один из немногих случаев, когда он все же воспользовался своими способностями и забрал весь тот негатив, что сидел внутри нее. Очень скоро она уснула у него в объятьях. Такая хрупкая и беззащитная.
Вильгельм еще не успел разобраться со всеми делами, но ему не хватило силы воли, чтобы покинуть спальню девушки. Воспользовавшись моментом, он наслаждался ее присутствием, слушал мерное дыхание и вдыхал такой соблазнительный и приятный запах. Несмотря на интимность момента, его голову не посетила гнусная мысль воспользоваться положением. Возможно, будь на месте Ирен кто-то другой все могло бы закончиться иначе, но де Вилларс обнаружил, что эта девушка имеет власть над ним даже будучи спящей. Он хотел, чтобы она сама пожелала быть с ним. Но вопреки противоречиям, вампир не собирался отпускать ее. Вот такой вот парадокс.
Потомок Вильгельма не заметил, как сам заснул. Разбудило его шевеление в постели. Девушка проснулась раньше, но разбудила его. Однако он сделал вид, будто по-прежнему находился в объятьях Мосфиса, а сам представлял, будто они нормальная пара. Ничто не выдавало того, что мужчина проснулся. Только когда девушка вышла на балкон, глаза де Вилларса распахнулись. Еще помня её выходку, мужчина наблюдал за тем, как она двигается, чтобы в случае чего остановить от очередной глупости.
Он не понимал почему она вдруг пожелала себе смерти, и едва бы понял, потому что даже будучи военнопленным, над которым издевались в лагере Смерти, вампир всеми силами цеплялся за жизнь. Но в отличии от нее Вильгельм не был предметом интереса привлекательной вампиры, а его клеткой являлась далеко не комфортабельная комната со всеми удобствами и обслуживанием, как в лучших отелях мира. Да, он не мог ее понять, но ему иногда хотелось этого. Ему также хотелось, чтобы и она начала лучше понимать его, и тогда возможно у них могло что-то получиться. Во всяком случае ему казалось, что попробовать стоит.
Устав лежать Вильгельм все же поднялся с кровати и протерев глаза вышел на балкон. Ветер с моря был прохладным, особенно утром, но он отлично бодрил, поэтому вампир любил оставлять окна нараспашку, когда поднимался, чтобы по возвращению из ванной комнаты почувствовать морскую свежесть.
На нем была все та же белая рубашка, верхние пуговицы которой оказались расстегнутыми, и темно-синие джинсы. Вампир не удосужился переодеться, когда вернулся с Ирен. Мысли его были заняты другим, а эта одежда была в принципе удобной.
-Здесь красиво, – облокотившись на периллы, признал мужчина. – Особенно по ночам, когда на небе появляется россыпь звезд. Городское освещение обычно мешает разглядеть их, но эта сторона очень хороша тем, что они довольно яркие. Не такие, как в горах, но все же.
Услышав слова благодарности, он удивился, но виду не показал.
-Всегда пожалуйста, – в ответ улыбнулся де Вилларс, который в данный момент раздумывал над тем, стоит ли смягчить наказание девушки. – Мы могли бы прогуляться как-нибудь, – он испытующе посмотрел ей в глаза. – Но не сейчас. Пойдем, я приготовлю нам завтрак.
Покинув балкон, мужчина направился на кухню, предварительно сняв внушение, которое не давало девушке покинуть комнату.
-Не обмани моих ожиданий, – только попросил он, прежде чем сделал это. По интонации было совершенно очевидно, что второго шанса исправиться в его глазах у нее не будет.
В доме было чисто, а на кухне как всегда стояли свежие цветы, которые де Вилларс заказывал у одного и того же поставщика, чтобы обеспечить дома комфортную и уютную атмосферу. В конце концов, он был потомков Вильгельма, а они славились не только своими любовными интересами, но и тягой ко всему прекрасному.
-Будешь омлет? – поинтересовался вампир, когда Ирен к нему присоединилась. а потом между делом добавил: – Не хочешь рассказать, что тебе снилось?

Отредактировано Вильгельм де Вилларс (17.03.2018 20:17)

+1

12

Нужно признаться честно: Ирен была несколько удивлена поведением Вильгельма. Вчера, после ее откровенно безумной выходки, мужчина вел себя с ней холодно, был суров и не скупился на злую иронию. Что же такое с ним случилось сегодня? Волшебница старательно заставляла себя не обольщаться на счет вампира, несмотря на то, что ночью из него вышел чудесный «плюшевый мишка». Девушка прекрасно осознавала, что имеет дело с опытным абсолютом, которому ничего не стоит менять маски по своему усмотрению. К тому же де Вилларс вчера нарушил собственное обещание относительно использования способностей к внушению, что еще больше укрепляло в душе Ирен желание не верить в добрые намерения владельца ключей от ее «золотой клетки».
Однако один фактор в собственном восприятии очень сильно смущал вынужденную гостью Вильгельма. Волшебница уже и не помнила, от кого впервые услышала, что главное, на что следует ориентироваться при выборе партнера, - это не ум, обаяние или, как бы банально это ни звучало, внешний вид. Ночью люди так же серы, как и кошки, поэтому первоочередным критерием должен быть запаха, который очень точно помогает определить, кто для нас является своим. По странному стечению обстоятельств оказалось, что запах де Вилларса очень даже устраивает Ирен, и девушка страдала от искушения сократить расстояние между ними и, чуть привстав на цыпочки, ткнуться носом мужчине в шею, чтобы удостовериться в правильности своих ощущений. Останавливало ее от этого действия лишь то, что вампир может принять подобный поступок чересчур близко к сердцу.
Волшебница уже раздумывала над тем, что если Вильгельм сменит гнев на милость и согласится выпустить свою жертву из комнаты, следует первым делом стащить из его спальни какую-нибудь сорочку, поэтому не слишком расстроилась, когда мужчина изящно обошел ее намек на прогулку по морскому берегу. Но вот услышав следующие слова, целительница готова была даже подпрыгнуть от радости. Неужели заключение в четырех стенах отменяется и ей не придется сходить с ума от скуки? Последующую просьбу не обманывать ожидания Ирен выслушала серьезно и кивнула, пообещав вести себя разумно. Правда, на пороге комнаты девушка все-таки настороженно замерла и поспешила вслед за Вильгельмом на кухню, только убедившись, что больше ее не терзают неприятные предостережения.
- Если честно, никогда бы не подумала, что ты умеешь готовить, - задумчиво произнесла целительница, наблюдая за колдующим у плиты мужчиной. – Довольно оригинальное хобби для человека твоего положения.
Однако последовавший дальше вопрос словно бы потушил внутренний свет в зеленых глазах мисс Бремер. Воспоминания о кошмаре, снившемся ей вот уже на протяжении шестнадцати лет, снова подкатили комом к горлу. Тема смерти матери всегда была для волшебницы слишком личной, к тому же она совершенно не подходила для того, чтобы обсуждать ее просто так, за завтраком, да еще и с тем, кто против воли Ирен удерживает ее в собственном доме. Но что-то все-таки заставляло волшебницу верить в то, что Вильгельм интересуется не ради праздного любопытства, и ему действительно важно услышать ее историю, поэтому, переборов себя, девушка медленно начала говорить.
Это была не очередная красивая сказка, которыми, по мнению де Вилларса, она терзала его на протяжении последнего месяца. История настоящей жизни волшебницы, которая могла многим показаться чрезвычайно скучной, для самой девушки представлялась закономерной чередой событий, среди которых было только одно лишнее звено.
- Отец как-то признался, что ему все-таки удалось найти водителя, который скрылся с месте аварии, - голос целительницы звучал тихо и размеренно. - Этот мужчина жил всего в паре кварталов от нас, и у него был сын моего возраста. Папа сказал, что отказаться от расправы его заставила только мысль о том, что мама бы этого не одобрила. Она всегда говорила, что любая жизнь ценна. А я иногда думаю о том, что, наверное, не смогла бы остановиться, если бы оказалась настолько близко.
Ирен зябко передернула плечами, пытаясь стряхнуть с себя холод осознания собственной жестокости.
- Может быть, поэтому я никогда не стремилась заводить подруг. Был какой-то подсознательный страх, что это все недолговечно, и рано или поздно я опять останусь одна. Лили стала единственным исключением: мы познакомились с ней в первый день в медицинском университете.
Девушка в задумчивости протянула руку, чтобы поправить несколько цветов в композиции, стоявшей на столе.
- Но после того, что произошло, мне кажется, что не следовало соглашаться ехать с ней в Валенштайн. У меня было несколько хороших предложений в Уэльсе, и если бы я осталась там, все было бы по-прежнему.

+1

13

Когда Вильгельм спросил у волшебницы о кошмаре, он не думал, что она начнет рассказывать о смерти матери. Ему казалось, что проблема лежит на поверхности, а не уходит корнями так глубоко. Пока она рассказывала, вампир отложил в сторону нож, которым шинковал зелень. Он отвлекся только тогда, когда на сковороде начало шипеть масло.
Вылив на раскаленную нержавеющую сталь заблаговременно приготовленный хорошо взболтанный коктейль из яиц и молока, Вильгельм продолжил слушать девушку. Ему было приятно, что несмотря на разногласия, которые случались между ними, она все же делает шаг навстречу (именно так он расценил этот жест) и постепенно открывается.
Де Вилларс был не слишком сентиментален, когда речь заходила о его собственной семье, но он мог понять Ирен лучше, чем кто-либо не только благодаря своим способностям к эмпатии, но и потому что переживания родного человека принимаются всегда ближе к сердцу, чем чужого. А для него она была ближе, чем кто-либо из живущих.
-Мне жаль твою маму, – сказал Вильгельм, когда волшебница закончила свой рассказ. И говоря об этом он не врал. Еще будучи юным и амбициозным политиком, опережавшим свое время, и поэтому порицаемым большинством пэров, он пытался бороться с царящей тогда работорговлей, поскольку считал её унижающей человеческую жизнь и достоинство. Рассыпаясь пылкими речами, бравый молодой человек попортил немало крови седоволосым старцам, и доставил неприятности людям, заменившим ему родителей.
-Я понимаю, как тебе тяжело вспоминать о том, что произошло и раз за разом переживать это в кошмарах, – продолжал он, – однако ты не должна хоронить свою жизнь под грузом этой тяжести. Нельзя отвергать людей только из-за страха потерять их однажды. Все мы смертны. Даже те, кто называют себя «бессмертными», – на губах Вильгельма появилась ироничная улыбка.
Он понимал, что и его жизнь может оборваться. Просто отправить такого, как де Вилларс на тот свет чуть сложнее, чем обычного человека или даже мага, который чисто биологически ничем от него не отличался.
-Тебе нужно отпустить её, - подавшись вперед и облокотившись правым локтем на столешницу, сказал мужчина. – И если хочешь, я мог бы тебе помочь с этим. Узнаем, где живет тот человек, приедем, и ты сможешь посмотреть ему в глаза. Это только кажется, что все так просто: берешь нож, а там дело за малым, – он выпрямился и продолжил шинковать зелень, – но на самом деле, – лезвие скользило по стеблю петрушки, как по маслу, – на убийство способен далеко не каждый, и мне кажется, что ты не из тех, для кого это может остаться без последствий. Месть принесет тебе минутное удовлетворение, если ты вообще успеешь его почувствовать, а на смену ему придет сожаление, желание все вернуть, исправить.
В помещении приятно пахло едой, и хоть де Вилларс не нуждался в обычной пище, ему нравилось, как она пахнет, и её вкус.
-Когда ты встретишься с тем человеком, посмотришь ему в глаза, узнаешь не только его имя, но и еще что-то, что сделает его не просто незнакомцем, причинившим твоей семье боль, а личностью со своими душевными терзаниями, желание причинить боль уйдет, и спустя какое-то время непременно исчезнет твоя собственная.
Вильгельм не сказал, что ей нужно просто простить того человека и простить себя, но он был уверен, что именно это нужно Ирен. Тогда она сможет жить полноценной жизнью, а не оглядываться назад. И если уж захочет оглянуться, то только на светлые и добрые моменты в жизни, чтобы не терять связь с ними, и с теми эмоциями, что были пережиты.
Несмотря на плохое впечатление, которое произвел Вильгельм на девушку из-за своего помрачнения, его нельзя было назвать плохим. В отличии от большинства вампиров, он никогда не убивал смеха ради или потому что мог сделать это. Все убийства, которые были им совершены можно было оправдать необходимостью.
-А еще мне жаль, что тебе так неприятно мое общество, – подвел итог де Вилларс, которого все же задели последние слова Ирен. И пусть вначале он сделал акцент на том, что беспокоило её, у него тоже были чувства, и с ними следовало считаться. – Смотри на это по-другому. Может быть наша встречал неслучайна и в ней будет какая-то польза.

+1

14

- Удивительно, как много я о тебе узнала всего за одно утро,  - лукаво усмехнулась Ирен, наблюдая за вернувшимся к приготовлению омлета вампиром из-под полуопущенных ресниц. – Ты прямо как тот кот из мультфильма: «Я еще и крестиком вышивать могу, и на машинке тоже».
Девушка задумчиво побарабанила кончиками пальцев по столешнице и глубоко вздохнула, прежде чем продолжить:
- Видимо, в этом и есть наше с тобой сходство – в неумении или нежелании бороться с собственными проблемами. Поверь, все, что ты сейчас сказал, я слышала много раз и в различных вариациях. Пока я жила на Форлаке, мне несколько раз предлагали стереть эти воспоминания, забрать весь негатив, связанный с этим жизненным опытом, но я не соглашалась. У любой личности есть основа, которая делает ее уникальной. Если я, как ты говоришь, «отпущу» эту ситуацию, я перестану быть самой собой. И дело тут вовсе не в маме. Уверяю, в моей памяти она осталась такой, какой была на самом деле: доброй, любящей, с морщинками от смеха вокруг глаз, пахнущая жасмином и лимонной вербеной. Пострадавшее в аварии тело на больничной каталке под белой простыней и закрытый на похоронах гроб у меня с ней не ассоциируются. Но вся ситуация в целом…
Ирен осеклась, подбирая слова:
- Возможно, это неправильно и дурно, но этот мужчина стал для меня своего рода олицетворением смерти и превратил меня в символического убийцу, потому что каждый раз, когда я помогала пациенту, в своей голове я убивала свою личную безносую в его лице. И ты хочешь меня этого лишить?
Волшебница заправила за ухо прядь светлых волос и на несколько моментов прикрыла глаза. Эта обличительная речь далась ей тяжело, но говорила она о том, что на самом деле думала. Просто раньше у Ирен, погруженной в учебу и работу, не находилось времени для подобного самоанализа, но последний месяц подарил ей для этого прекрасную возможность.
- Я хочу сказать спасибо за столь щедрое предложение, - взгляд целительницы, которым она смотрела на Вильгельма, действительно выражал благодарность, - но я вынуждена отказаться. Своих демонов мы порождаем сами, и мой мне за прошедшие годы, видимо, стал слишком дорог, чтобы с ним просто так расстаться.
На тонких губах девушки появилась печальная улыбка, которая удивительным образом делала лицо мисс Бремер моложе. Если бы не довольно высокий для женщины рост, сейчас Ирен можно было принять за девочку-подростка, с ее худощавой фигурой и довольно короткими волосами, которые для удобства были сколоты на затылке. Такая прическа открывала тонкую, в меру длинную шею волшебницы, перед которой вряд ли сумел бы устоять любой уважающий себя вампир. Вильгельм был не в счет: как известно, трезвый ум и влюбленность – это понятия несовместимые, и, как бы ни хотела Ирен верить в то, что чувства мужчины всего лишь фикция, у его психоза все равно должна была быть какая-то подоплека, вызванная естественной причиной.
- Мы с тобой – отличная иллюстрация того, как слепой не может понять глухого, - девушка встала со стула, на котором сидела, и подошла к стоявшему у плиты Вильгельму. Руки она скрестила на животе, но, несмотря на закрытую позу, встала довольно близко к вампиру, чего не позволяла себя до вчерашнего дня. – Вы, monsieur де Вилларс, определенно, пример того, что любовь слепа. В моем случае она, видимо, глуха, раз уж я никак не могу проявить чуткость. Наверное, из нас могла бы получиться отличная пара, где один дополняет другого. Но если ты меня сейчас не покормишь, мне придется съесть тебя.

Отредактировано Ирен Бремер (01.05.2018 23:17)

0


Вы здесь » Любовники Смерти: Эпоха Перемен » Линии судьбы » 2.09.2006 г. Эффект бабочки


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC