Любовники Смерти: Эпоха Перемен

Объявление

Активисты

Вакансии: Превратности судьбы

Вакансии: Отголоски войны

Вакансии: Короли криминального мира

Администратор

Модераторы

Мастера игры

Hogwarts and the Game with the Death= Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP Рейтинг форумов Forum-top.ru Волшебный рейтинг игровых сайтов Green Woods Zentrum Зефир, помощь ролевым

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Любовники Смерти: Эпоха Перемен » Город Валенштайн » г. Валенштайн. Район Брайан, отель "Vitrum" [Новый город]


г. Валенштайн. Район Брайан, отель "Vitrum" [Новый город]

Сообщений 101 страница 118 из 118

101

Конечно, что ещё мог ответит тот, к кому подходит ни с того ни с чего детектив полиции, как не покорно согласиться. Фрейя удовлетворительно кивнула, все ещё пытаясь не смотреть особо внимательно на профессора. Получалось это довольно нелепо и даже как-то по детски глупо. Детектив чувствовала себя не в своей тарелке, будто этот доктор Мебиус вырывал все ее душу наружу. Да и почему Мебиус? Это же лишь маска. И Фрейя это отлично понимала. Только вот принимать не хотела, ведь осознания того, что брат жив, да ещё и находиться сейчас перед дней, было слишком болезненным.

"Если это действительно он... Я его прибью", - мрачно подумала про себя девушка, - "Только посмотрите на него! Весь такой профессор, столько лет прошло, а он даже не пробовал никого из нас найти! Даже не пытался! Юрген, какая ж ты сволочь!"

От подобных мыслей руки девушки невольно сжались в кулак, а лицо приняло напряжённый вид.

– Нет проблем. Случившееся ужасно, и я отвечу на все ваши вопросы. Ведите… Детектив? С вами все в порядке?

Кажется, в голосе Рихтера промелькнула беспокойство? Он явно был озадачен. То ли все ситуацией, то ли он узнал Фрейю.. в последнее верилось с трудом. Раз ему не было дело все эти года до собственной сестры, значит он сделал все, чтобы забыть Фрейю. Забыть все что между ними было за столько лет. И навсегда погрести все, что могло бы быть.

Фрейя одарила озадаченным взглядом Мёбиуса, пытаясь понять, почему он так обеспокоен ее состоянием.

- Да, все в норме, мистер Мебиус. Идёмте, - она развернулась на каблуках, направляясь к выходу из зала. Смутные мысли не покидали голову Фрейи, но она должна была сейчас настроиться на работу, взяв всю свою волю в кулак. И допросить. Собственного брата.

"Прелестно. Ты у меня на все вопросы ответишь, Юрген", - уже подумала про себя полицейская, подводя мужчину к небольшой комнате, которую окуппировала группа захвата для допроса. Судя по всему, это была какая-то то коморка, в которой оставили только стол и два стула. А ещё пару камер видеонаблюдения, чтобы в случае чего поднять данные допроса.

- Заходите, - Вархайт пропустила внутрь доктора, зашла за ним следом и присела за стол напротив Мёбиуса, положив кое-какие документы и записную книжку на стол.

- Не стоит волноваться, Эрвин, - Фрейя медленно убрала выбившуюся из косы порядку волос за ушко, окидывая наигранно беспристрастным взглядом на брата. Она всегда так делала, когда принималась к кому - то делу. Веселая привычка убирать вечно поправлять прядь волос появилась ещё в глубоком детстве и до сих пор никуда не улетучилась.

- Что ж... Начнем, да? Где вы находились 5 часов назад?

+1

102

Отчего-то с каждой минутой Эрвин все меньше и меньше видел в этой девушке слугу закона. Слова высказанные – ничто, по сравнению с тем, что передается не словами и так же воспринимается. Отчего в ее поведении столько замешательства? Отчего взгляд столь… странен? Даже в движениях ее было нечто настолько знакомое, что…  Нет. Невозможно. Просто потому что не может быть. Он бы знал. Совпадения, счет которым перешел за несколько десятков после стольких-то лет. Он уже и перестал обращать на них внимание – чтобы не разочаровываться лишний раз. Нужно уметь отпускать мертвых. Это – то, чему должен научиться каждый.
Так почему же давно забытое зашевелилось именно сейчас, на пути в тесную каморку? Почему, сидя спиной к дверям на жестком стуле, он вдруг стал думать совершенно не о том, о чем следовало?
– Пять часов назад я был в стенах отеля, детектив. Как, в общем, и весь этот день. В своем номере, затем спускался в ресторан, затем – обратно в номер. Полагаю, камеры на входе подтвердят мои слова.
Наваждение слетело через пару мгновений, рассеянное вопросом полицейской – лишь для того, чтобы вновь собраться в тяжелое чувство дежа вю при взгляде на ее движения. «А не атака ли это» – пролетела вдруг шальная мысль внутри разума доктора Мёбиуса. Что, если девчонка –псионик? У Проекта хватает врагов. Слишком многие не хотели бы возрождения Нации.
Кисти мага сжались в кулаки едва не до хруста в суставах. Он почувствует вторжение в свой разум. Нужно быть начеку – враги, использующие призраков прошлого, способны на многое.
А полицейская не останавливалась. Эрвин продолжал держаться спокойно, не подавая виду – получалось так себе, особенно в моменты, когда взгляды их встречались. Нет, он все так же не показывал эмоций, но волны неосознанного дежа вю накидывались неумолимо.
– Хорошо.  Знали ли вы убитую… – Мёбиус физически ощущал, как на мгновение замирает голос детектива перед тем, как назвать имя жертвы. Ничего не значащее имя, на самом деле. Если бы не убийство и не оказанное внимание, он бы даже и не обратил внимание, что так звали эскорт Клауса. Кто их считает, на самом-то деле?
– Насколько мне известно, она из агентства… ну, вы понимаете. Серьезные люди, особенно не имеющие серьезных интересов, нуждаются в сопровождении. Нет, лично я не был с ней знаком.
И на несколько секунд по комнатке разлилась тяжелая, словно пронизанная электрическими разрядами, тишина…

+1

103

Фрейе было сложно сосредоточится на деле: она то и дело, что отводила взгляд от Эрвина, хотя прекрасно знала, что это противоречит правилам допроса. По идее, она в принципе не должна была сейчас сидеть напротив брата и допрашивать его, ведь это исключало любую объективность дела. Но... Юргена Рихтера уже давно не существовало. Сейчас перед Фрейе сидел совершенно незнакомый профессор Мебиус, с которым ее лично ничего не связывало.

- – Пять часов назад я был в стенах отеля, детектив. Как, в общем, и весь этот день. В своем номере, затем спускался в ресторан, затем – обратно в номер. Полагаю, камеры на входе подтвердят мои слова. - довольно спокойно ответил на первый вопрос доктор. Однако от Фрейе не скрылась какая-то неуверенность в его взгляде. Он явно не понимал, почему Вархайт не может на него расторопно смотреть, видимо это немного напрягало доктора Мёбиуса.

"Что ж придется тебе терпеть, братец... Допрос ведь только начался", - она хотела злиться на него, из-за этого крепче сжимала ручку. Кивнув, девушка чиркнула пару строк в тетрадь и продолжила задавать вопросы.

- Хорошо. Знали ли вы убитую модель?

Слова давались с большим трудом Фрейе. Но она отчаянно боролась со всеми своими чувствами по отношению к Юргена, лишь бы тот не заподозрил неладно. Получалось это явно очень плохо, но Вархайт старалась.

Хотя конечно в глубине души, ей хотелось, чтобы брат ее узнал.

- Насколько мне известно, она из агентства… ну, вы понимаете. Серьезные люди, особенно не имеющие серьезных интересов, нуждаются в сопровождении. Нет, лично я не был с ней знаком. 

Не медля, Вархайт записала ответ Мёбиуса, специально растягивая каждую буковку. Она будто специально тянула резину, желая задержать брата ещё не надолго. Конечно, она понимала, что он не виноват. У него алиби, да и в принципе, мотивов никаких не было, поэтому сейчас оставалось задать ещё пару вопросов и отпустить Мёбиуса. Навсегда.

Повисла напряжённая пауза, вставшая комом в горле. Фрейя подавила тяжёлый вздох, решаясь вновь поднять взгляд на Эрвина.

- А.. что вы можете сказать о Клаусе Мейере? - тяжёлый выдох, сердце начинает биться, как бешеное, - Вы ведь знали его, Юр.. мистер Мёбиус. Были ли у него с кем-нибудь напряжённые отношения? Может личные счёты?

На мгновение Фрейя застыла, пронизывая взглядом Мёбиуса. Сомнений не оставалось, что перед ней сидел Рихтер: такой взгляд не забывается никогда. Особенно, когда вас связывают кровные узы.

- Расскажите мне о вашей семье, мистер Мёбиус, - Фрейя даже сама не поняла, как задала этот вопрос, но.. отступать было некуда, - это нужно для дела.

+1

104

Пока все шло своим чередом, тезеец даже успокоился. Вопросы логичные и понятные. Про убитую, про сопровождаемого ею. Все как и должно быть. Но кто знает, не ловушка ли это? Не ради ли приглушения внимания и чувства опасности затеян весь этот спектакль? Паранойя завладевала им, и он это понимал. И не мог – или не хотел – ничего сделать.

«Кто?! »

Она почти назвала его старое имя. Девчонка, скрывающаяся под легендой детектива, знала, кто перед ней. Как минимум – что не человек. Впрочем, какой, к дьяволу, минимум? Те, кто ее послал, знали о его прошлом. Знали, ублюдки, куда бить.
– Я знаю Клауса уже больше десяти лет.  – не меняя тона и не демонстрируя своего знания, продолжил маг, глядя на «детектива». Не стоило показывать, что ты понял. Она вряд ли менталист, хотя и сама скорее всего таки не человек. Иначе бы ему просто вывернули мозги наизнанку. Кем бы ни были пославшие ее, они бы не стали раздумывать над средствами. Тайны Проекта стоят любой крови, и жаждущие тайн перед кровью не остановятся. Потому и следовало вести маленькую игру, не показывая вида. Пусть думают, что ты у них на крючке – тем ближе притащат к собственному логову. У рыбок тоже есть зубки.

– Мы не в настолько близких отношениях, чтобы он посвящал меня в свою жизнь, да и дела у нас слишком разные. Он, кажется, работает на «Хеликс Фармаси». А в остальном… Мейер – публичная персона. Светский лев от науки. У него могло быть много врагов. Одно что могу сказать точно – он бы не стал убивать, особенно так глупо. Эмоции – не его тема.

И снова допрашивающая застыла – и снова нечто поразительно знакомое промелькнуло в ее движениях. Проклятье! К чему этот цирк?
Мёбиус с трудом сдерживался, чтобы не совершить что-то глупое. Да, он уже почти выдавал себя. И, похоже, таинственный враг этого и добивался. Иначе к чему последовавший после вопрос о семье?

– Моей семьи… больше нет. Давняя история, детектив, слишком давняя. – несколько сдавленным голосом, лишь на долю тембра холоднее, чем обычно.  «Семья? Ждешь рассказов о том, как семьдесят лет назад твой дед сжег всех моих родных напалмом с небес, а мне не дали даже прибыть на опознание костей? Хочешь знать, как я поднимал все архивы, и получал лишь один и тот же ответ? Хочешь знать тридцать шесть пустышек, таких же как ты, что пытались выдать себя за… Не дождешься. Твоим хозяевам и без того это известно.»
– Моих родных нет на свете уже давно. Не понимаю, какое отношение это имеет к делу.

+1

105

Да, Фрейя видела как напряжение Эрвин. Каждый ее вопрос вызывал в нем чуть ли не бурю всяких странных эмоций, которые профессор научился за многие годы сдерживать. А ведь когда то давно любая несправедливость могла зажечь в брате Вархайт незыблемый огонь... Именно этот огонь когда-то давно и увел Юргена на войну.

И Фрейя его поддержала. А потом сто тридцать восемь раз прокляла себя, что о пустила брата. До ранения столько, а потом и после. Она не могла себе простить, что будучи маленькой Мией не сумела вразумить брата остаться. Ни перед войной, ни тогда, дома, когда Юрген случайно оказался в их родовом поместье.

– Мы не в настолько близких отношениях, чтобы он посвящал меня в свою жизнь, да и дела у нас слишком разные. Он, кажется, работает на «Хеликс Фармаси». А в остальном… Мейер – публичная персона. Светский лев от науки. У него могло быть много врагов. Одно что могу сказать точно – он бы не стал убивать, особенно так глупо. Эмоции – не его тема.

Полицейская неспешно записывала показания Мёбиуса. Странно, но за столько лет даже ее почерк не изменился. Все те же мелкие буковки, неприлично острые и нестабильно кривые. В целом довольно симпатично, но если приглядеться... Кажется, что писала это все ещё несмышленная девочка-подросток с неспокойным характером. А Фрейя то вообще никогда не была такой.

– Моей семьи… больше нет. Давняя история, детектив, слишком давняя, - вопрос о семье явно поставил в тупик доктора Мёбиуса. Фрейя вновь подняла на него свой карий взгляд и одарила внимательным взглядом.

"Интересно, а у тебя не исчезла наша родовая родинка, мм, мистер Рихтер? Та что на внутренней стороне среднего пальца. У меня она до сих пор есть... И это как вечное напоминание о прошлом, которое невозможно стереть из памяти. Так почему же у тебя, чертова ты свинья, Юрген, получилось забыть о нашей семье... Забыть обо мне!" - Фрейе хо елось закричать это. Ком негодования в горле становился все сильнее и сильнее. Сдерживать себя становилось все сложнее и сложнее. Ещё немного и девушка бы сломалась, как фарфоровая кукла.

– Моих родных нет на свете уже давно. Не понимаю, какое отношение это имеет к делу.

На губах Вархайт промелькнула грустная улыбка.

- Нет, значит... - тихо проговорила она, думая что произносит это вовсе не вслух, - а у меня тоже нет. Уже как семьдесят лет нет. И я до сих пор теряюсь в догадках, почему я не могу найти среди мертвых брата, хотя я собственными глазами видела его свидетельство о смерти!

Ей было слишком сложно в тот момент сдерживаться. Полицейская крепко сжала кулаки и начала прожигать взглядом Эрвина, пытаясь как то защититься, что ли? Она слишком многое наговорила, но... Отступать было некогда.

Вновь напряжённая тишина одолела маленькую комнату...

+2

106

«И как это понимать? Настолько нагло они еще не действовали»
Тезеец почти восхитился изобретательностью и артистизмом незримого врага. Найти столь великолепного актера… это было впервые. Глядя на самозванку с полицейским значком, он мог бы почти поверить… если бы это не было столь невероятно. Люди не исчезают. Не так. Особенно если они не-люди. Да и к чему бы им лгать, какой в этом смысл? Спонсорам отлично известно, что за столько лет можно отыскать любого, да и если так – то кому она бы мешала? Никому. Все это ложь. Попытки подобраться. Сыграть на эмоциях.
Но, что если?..
Нет. Невозможно.

Взгляд биоманта непроницаем. В нем не читается ничего из холодной бури эмоций, переполняющих разум.

– Возможно, вашего брата сбили, когда он сжигал мою семью вместе с десятью тысячами других столь же невинных граждан. Говорят, что души самых отъявленных грешников отправляются прямиком на ужин к Дагону, минуя земли мертвых. – пожав плечами, с легкой издевкой ответил Мёбиус. – На Форлаке вам должны были рассказывать об этом.  И если это действительно так, то я был бы очень рад, «детектив».  Это было бы хотя бы тысячной долей справедливости…

Конечно, он отлично понимал, что девчонка имела в виду. На что намекала. Этот укол – лишь последняя проверка, на всякий случай. Хотя какой там всякий случай?
Боги, если бы эти идиоты знали, сколько раз за прошедшие годы шпионы и враги пытались выдавать себя за «чудом уцелевших» родных и друзей…

– Впрочем, не пора ли прекращать эту глупую игру, Фрейя? Вы ведь никакой не детектив, не правда ли? Признаться, я почти поверил… – он продолжал говорить с гримасой легкого презрения и издевательства, откинувшись назад. Магу вдруг стало безразлично, что разговаривает он с представителем власти: перед ним была очередная пустышка, выдающая себя за очередного близкого человека.
Какие же жалкие попытки? Лет сорок назад он бы вынул «Вальтер» и вышиб ей мозги просто за то, что та оскверняет память Офелии. Все эти взгляды, намеки, оперирование известной из открытых источников информацией… На свете есть лишь один человек – точнее, не совсем человек – кто помнил бы нечто, знакомое лишь самому Эрвину и его давно погибшей сестре. Тайну, что они оба пытались забыть, и которую она унесла с собой в могилу, ни с кем не поделившись – уж в этом доктор Мёбиус был уверен. Тайну о случившемся там, под Хайдельнау, ныне не знал никто, кроме него самого…

«А ведь я так и не увиделся с ней в тот день. Возможно, все было бы иначе. Возможно, и я сгорел бы в пламени, зажженном дюссельскими пилотами на месте нашего дома…»

Он раскрывал все карты – впрочем, какая разница? Если его хотят расколоть – то расколят. Или нет. Неважно, заявит ли он, что знает в чем дело, или нет.

– Ваши хозяева, Фрея. Те, кто послал вас сюда. Они не рассказывали о бесплодных попытках предшественников, верно? Таких же, как вы. Пытающихся сыграть на памяти той, до которой им всем никогда не дорасти. Оставьте память Офелии в покое, Фрея. Она не заслужила этого. А вы… ваши господа все равно ничего не добьются.

+2

107

Он не верил ей, Фрейя это прекрасно видела. Чувствовала. Но совершенно не понимала. Неужели родной брат настолько сильно изменился за все эти годы, что теперь более не способен даже на обычные человеческие чувства? Тот, кто сидел сейчас перед ней, пусть и был ментально ее Юргеном, но та хладнокровность с которой он на нее смотрел... Пугала Вархайт. Она не узнавала брата. И начинала его боятся.

– Возможно, вашего брата сбили, когда он сжигал мою семью вместе с десятью тысячами других столь же невинных граждан. Говорят, что души самых отъявленных грешников отправляются прямиком на ужин к Дагону, минуя земли мертвых. – Фрейя уловила в голосе Мёбиуса издевку, от чего сердце девушки пропустили удар, – На Форлаке вам должны были рассказывать об этом.  И если это действительно так, то я был бы очень рад, «детектив».  Это было бы хотя бы тысячной долей справедливости…

"Боги, Юрген, что они с тобой сделали?.. неужели ты правда не узнаешь меня? Тебе ещё хватает для этого наглости! Сжигал мою семью... Как выделил-то. А то, что я - часть твоей семьи, ничего не значит? Почему ты не чувствуешь, что я - это Мия Рихтер, твоя младшая сестра, которая..." - даже монолог с собой трудно было продолжать. Под напором холодного взгляда доктора может сломаться любой, даже самый опытный детектив. Фрейя была на грани. Уж слишком больно было смотреть на Рихтера-младшего.

– Впрочем, не пора ли прекращать эту глупую игру, Фрейя? Вы ведь никакой не детектив, не правда ли? Признаться, я почти поверил… - так самоуверен, что знает все на этой земле, что он - единственный прав здесь. Это невольно вызвало усмешку у Фрейи. Уж что-что, а вот такие черты характера сохраняются сквозь года.

- Ваши хозяева, Фрея. Те, кто послал вас сюда. Они не рассказывали о бесплодных попытках предшественников, верно? Таких же, как вы. Пытающихся сыграть на памяти той, до которой им всем никогда не дорасти. Оставьте память Офелии в покое, Фрея. Она не заслужила этого. А вы… ваши господа все равно ничего не добьются.

И тут полицейская не выдержала. Она медленно подняла взгляд на Эрвина, прожигая его всей своей обидой за 70 потерянных в пустую лет и очень четко, расторопно, чтобы сдержать все свои слёзные порывы, начала говорить:

- Мои хозяева? Что же они с тобой сделали, Юрген? Какие бесплодные попытки? Куда ты, черт тебя дери, ввязался?!

Тяжёлый вздох. И она продолжает:

- Знала же тогда, что не надо пускать тебя на войну, но нет! Поддержала. Ушел воевать, а потом, спустя год войны, то ранение... Боги, Юрген, неужели ты не помнишь? Хайдельнау... Я до сих пор помню твой взгляд, когда ты так крепко прижимал меня к себе... И как ты потом ушел! И больше ни слова! Свинья ты, Юрген, самая настоящая тезейская свинья! Ты даже не поговорил со мной перед моим отъездом в Эрос! Хотя держу пари, ты знал о нем. Отец не мог не сказать тебе, что он отправляет меня к черту на рога, чтобы я и работала, и продолжала династию!

На последний слова голос Фрейи дрогнул. Она даже не заметила как в порыве облокотилась об стол, чтобы лучше смотреть на брата. Придя немного в себя, она снова присела на стул, отводя взгляд от Юргена.

- Видеть тебя не желаю... Столько лет прошло, а ты спокойно жил. Без меня. Без твоей Офелии, которая даже отдала тебе первый поцелуй...

Отредактировано Фрейя Вархайт (13.07.2017 11:11)

+1

108

Холод медленно сковывал душу тезейца, секунду за секундой устремляясь к самому сердцу. Слова, произнесенные визави – их нельзя подделать. То, что знают лишь двое…

«Нет! Они узнали. Она проговорилась, а враги кругом. Они везде. Они знают.»

На лице – ни морщинки. Ни эмоции. Лишь холодный взгляд, стремительно наполняющийся пустотой, выдает крушение выстроенной теории заговора. Он и сам перестает верить в то, в чем пытается себя убедить. Складывая воедино минимальные сомнения, знакомые черты и предчувствия, он понимает, что бы не прав. Но ведь это невозможно!
Но кто знал про Хальденклау, кроме них? Прочесть в его разуме… но почему все предыдущие разы не было ничего похожего? Сотни вопросов подталкивали к тому, что нереальное – реально.
Но он отказывался верить.

– Я был там лишь один день. Фронт стремительно катился к границам, и мы забирали последние резервы. Один день. Прежде чем эшелон со снаряжением, за которое я отвечал, мог встать на рельсы, мне дали один день. И тебя… если ты – это ты – тебя там не было… – глухо произнес тезеец, сверля девушку взглядом, полным вселенского холода и пустоты. – …отец сказал, что ты у Карштайнов и не хочешь меня видеть. На секунды мне показалось, что он знает… но нет, иначе бы он убил меня.

«Если ты – это ты. То ты знаешь, что никаких Карштайнов не существовало. Отец не говорил, где ты. Тебя просто не было в нашем доме, и ни отец, ни мать ничего не сказали. Именно поэтому я подумал, что они знают. »

– Тебя не было. А потом прилетели они. Третий воздушный флот. И не стало ни отца, ни мамы. Ни Эльзы. Ни тебя. Никого. Турм горел трое суток. Остался лишь пепел, и я проверял. Боги, Карау проводил картирование ДНК из того, что осталось, и я видел результаты. Моя семья сгорела там. И ты. А теперь ты стоишь передо мной и утверждаешь, что ты – это ты…

Биомант медленно встает, не заботясь о том, что нарушает протокол допроса и имеет все шансы угодить под пресс закона. Возможно, именно на это его и провоцируют враги. Но ему было все равно. Девушка что-то говорила – видимо, предсказуемо вскрывала его маленькую ловушку… а может, и нет. Неважно. Он должен был подойти ближе и пристально всмотреться в ее глаза. Не как враг. Вдруг он и правда найдет то, что боится найти?

– Если ты была на Эросе, то почему никто не сказал мне об этом? Почему ты не написала мне ни слова? Я ведь искал тебя.  Я не мог поверить в твою смерть. Я думал, что ты действительно ушла из дома и не была там, когда с небес посыпались бомбы. У меня были друзья в абвере – и они не нашли ничего. А потом я мстил…

Цепкие руки Мёбиуса резко ухватили девушку за запястья и рванули вверх, вытаскивая из-за стола. Она могла бы убить его при нападении, будь действительно полицейским…

– Мы совершили множество ужасных вещей. Все эти люди… Газ, вирусы… Я знал, что делаю все верно. Я не смог спасти нашу семью… и тебя. Но я мог заставить их страдать. Я смеялся им в лицо. Я смеялся, когда они меня судили, и смеялся, пока сидел в гнилой камере. А потом я умер… и воскрес, чтобы нести Наследие. Процветание Нации. – и он увидел, присмотревшись к ее рукам. И, нежно гладя ее запястья, отпустил прочь, отстраняясь и отходя. Поверил? Трудно сказать.

– Я искал тебя, натыкаясь на пустешек, посылаемых врагами Нации… А потом я устал и смирился. А ты, Мия… Почему ты оказалась здесь? Почему ты работаешь на наших врагов?

+1

109

Фрейя была на грани. Ещё немного и тот комок в горле, что образовался за все время их напряжённого разговора с Юргеном, сейчас бы взорвался, не оставляя девушки и шансов на сохранение самообладания. Казалось, за столько лет работы детективом, она могла бы с лёгкостью контролировать свои эмоции, но...  Сейчас это было крайне не легко.

Особенно, когда Юрген стремительно сократил расстояние между ними. Когда вновь волна ностальгии накрыла с головой. Тёплые руки брата накрыли запястья Фрейи, заставляя подняться и невольно посмотреть ему в глаза.

Он говорил про Карштайнов, которых конечно же не существовало, про отца и мать, которые якобы соврали брату... Странно, но только сейчас Вархайт видела, какой сильный отпечаток нанесла война ее самому близкому человеку. И это ее начало пугать. До безумия.

Но прикосновения..  они были нежными, давно забытыми, такими, как тогда много лет назад, когда Мия была юной девочкой-подростком, которая взяла, что называется, "на слабо" собственного брата. И тот украл ее первый поцелуй, сам того не зная. А может быть и зная... В тот момент что-то очень важное сломалось в их отношениях. Сломалось и дало жизнь новому. И это новое взорвалось под Хайльденклау.

И вдруг он отпустил ее. Сердце сжалось от щемящего чувства, а на глазах выступили слезы. Но Фрейя держалась, хотя последний вопрос явно ввел ее в замешательство.

- Я ещё за эти годы успела побывать замужем, Юрген. Что, тоже объявить меня из - за этого предательницей?

Она произнесла это тихо, но резко, разрезая тишину на миллиарды кусочков. Она злилась. Вся душа ее злилась на Юргена, а горло душили слезы. Фрейя держалась из последних сил... Отчаянно пыталась.

- Я столько раз вспоминала ту ночь, Юрген... И больно, и одновременно сладко. Самое лучшее воспоминание за все мои 94 года... Но ты не веришь. Мне не веришь. Поэтому я не смею тебя больше задерживать, мистер Мёбиус.

Она запнулась на пару минут, а потом подняла красный от слез взор на Юргена:

- Допрос... Окончен, мистер Мёбиус. Вы можете идти.

+1

110

Конечно, он не верил. А кто поверил бы? После всего, что случилось. После десятилетий бесследных поисков, окончательно смирившись – просто потому, что больше не было сил. Отдав всего себя на благо нации, и сейчас…
Но она не хотела понимать. Может, не могла. А может, не хотела. И он не мог.
Почему? За столько лет – почему не вышла на связь? Почему скрывалась? От абвера трудно скрыться, но у Мии это удалось. Почему? Зачем? С какой целью?

– Офелия…  Ты правда не понимаешь? – разумеется, он не ревновал ее. Дело было вовсе не в этом. Случившееся тогда, под действием паров алкоголя и чувства опасности… имело смысл. Но не такой. Они прекрасно знали, какая судьба ждала их, узнай общественность тезейского рейха об их отношениях. Семьдесят лет назад нравы отличались и от тех, что сегодня – и сейчас-то не самых простых. Они прекрасно знали, что им придется скрываться, ограничиваясь случайными встречами. Жить двойной жизнью, возможно, и это не способствовало собственничеству. Да и не был Юрген Рихтер из тех, кто стал бы относиться к людям, как к собственности. Или к чему-то слишком серьезному. Что было, то было, но может быть как угодно.
Неужели она забыла об этом?

– Ты забыла? Мне нет дела до того,  с кем ты спишь. И не было никогда, ведь мы были выше этого. Выходить замуж, рожать детей... Я понял бы все. Но почему ты исчезла? Я искал тебя среди живых и мертвых – а где была ты? Я не умею ревновать, Мия. Но ты покинула не меня. Ты покинула наш дом. Нашу Родину.

Нет, Мёбиус уже не сомневался в том, что перед ним – его потерянная сестра. Паззл сложился, но легче от этого не стало. Новые вопросы, что прежде не поднимались по очевидным причинам. Он не ревновал и не считал ее врагом, нет – но то, что он чувствовал, было совершенно иным.

– Ты оставила не меня. Ты оставила нашу нацию. Ответь мне, Офелия. Почему? Почему ты оказалась в Дюссельфолде? Я бросил свою жизнь на алтарь ради ее Наследия. А ты? Ты забыла, кто наши враги? Ты забыла, кто убил наших родителей?

Молчание разразилось на несколько секунд, прежде чем она заговорила. Исступленно, не сдерживая слез. Она прогоняла его – но он не ушел. Не мог. И будь что будет.

– Нет, мисс Вархайт. – он так же стоял рядом, не сводя с нее взгляда. – Я хочу знать. Я должен знать, что случилось с моей сестрой. И… и если это не то, о чем я думаю – то что же произошло здесь? На самом деле?

+1

111

Все рухнуло, когда Мебиус с привычной и в то же время давно забытой интонацией назвал ее имя. Второе имя. Имя, которое всегда было тайной двоих: Мии и Юргена. Она никогда не понимала, почему брат любил называть ее Офелией. Красивое имя, но совершенно не тезейское. Более южное, более.. тёплое что ли? И тем не менее, именно так он всегда обращался к ней.

- Офелия... Ты правда не понимаешь?

Да, конечно, ему всегда было все равно, что творилось в личной жизни Фрейи. Она могла делать, что захочет, что захочет и где захочет. И Юрген бы не осудил, просто потому что понимал, что то, что существовало между ними было запрещено. Поэтому все изначально было обречено носить гриф "секретно". Что ж, спустя многие годы, оба справились с этим. Они сохранили эту тайну... А чувства?

- Ты забыла? Мне нет дела до того,  с кем ты спишь. И не было никогда, ведь мы были выше этого. Выходить замуж, рожать детей... Я понял бы все. Но почему ты исчезла? Я искал тебя среди живых и мертвых – а где была ты? Я не умею ревновать, Мия. Но ты покинула не меня. Ты покинула наш дом. Нашу Родину.

Фрейя не была уверена, что брат до сих пор ее любил. Сейчас в его глазах она видела лишь лёд. Конечно, Юрген никогда не был особенно эмоционален... Но не для Фрейи. А сейчас он просто пытался достучаться до нее. До ее души. И требовал ответов, которые в принципе не устраивали даже саму девушку. Ведь по сути она... Просто напросто сбежала.

- Ты оставила не меня. Ты оставила нашу нацию. Ответь мне, Офелия. Почему? Почему ты оказалась в Дюссельфолде? Я бросил свою жизнь на алтарь ради ее Наследия. А ты? Ты забыла, кто наши враги? Ты забыла, кто убил наших родителей?

Забыла? О нет, уж кто-то, а она не забыла. Ведь после смерти разговаривала с родителями, она видела их, их истерзанные души, которые почему то не просили отомстить.

Нет, мисс Вархайт. Я хочу знать. Я должен знать, что случилось с моей сестрой. И… и если это не то, о чем я думаю – то что же произошло здесь? На самом деле?

Фрейя подняла голову и кинула холодный взгляд на Юргена.

- А ты не забыл, кто именно твоя сестра?

Вопрос должен был подействовать и заставить братца хотя бы вспомнить, что за дар был у Фрейи. Ведь по сути в нем и скрывалась вся загадка ее исчезновения.

Она вновь отвела взгляд, перевела дыхание и размеренно начала говорить:

- Знаешь скольких убили под Турмом? Я в окрестностях? Причем и своих же, и чужих. Знаешь скольких убили во всей Тезее? Знаешь какого это, когда ты ходишь по улицам города и видишь, как толпы солдат перемешиваются с неупокоерными душами женщин, детей, стариков? Знаешь, какого это быть магом духа во время мировой войны?! Ты знаешь, какого это?!

Она даже не заметила как взяла Юргена за плечи, смотря полными страха от накативших воспоминаний глазами:

- Меня выслали на Эрос, потому что я сходила с ума, Юрген. Потому что как бы я не любила нашу Родину, я не могла там больше находиться. Я умирала. И если бы не отец, я бы давно кончила в ближайшей психиатрической больнице, где бы мне сделали лоботомию...

Пауза. Она медленно и очень аккуратно коснулась кончиками пальцев его щеки, провела по скуле, горько улыбнувшись, и прошептала:

- Я искала тебя среди духов, но не находила.. От этого я тоже чуть не сошла с ума.

+1

112

Боги. Он и правда мало что знал о даре сестры. Медиумы довольно редки, знания об их способностях – не сильно распространены, да и теории мало для того, чтобы понять, каково это – жить, окруженными призраками. Для Эрвина, как и для большинства других людей и магов, их ремесло казалось лишь краткими спиритическими сеансами.
А Мия никогда не рассказывала о том, каково это. Возможно, от того, что он и не спрашивал. Его интересовала война, и этим интересом он делился со всеми – сам же не пытался понять кого-то кроме себя. Эрвин-Юрген вообще не отличался эмпатией и редко проявлял интерес к чужим чувствам: ему всегда было проще и удобнее делать подобными себе, чем разделять чужое.

– Война закончилась, Офелия. – шепчет он, прижимая девушку к себе. Она не сопротивляется, а он… он не может видеть ее слезы. Его руки гладят золотистые волосы сестры, он не отпускает ее ни на миг. Доктору безразлично, что скажут вошедшие внутрь полицейские, заметив детектива в объятьях подозреваемого прямо в ходе допроса. Он слишком давно потерял ее, и теперь, нежданно и негаданно найдя, уже не отпустит. – Не нужно слез, милая. Война позади.

Хотя кого он обманывает? Отпустит. Если она захочет уйти. В его сердце мало что осталось от прежнего Юргена Рихтера – лишь ненависть и память. И верность Нации. Проект превыше всего. Превыше него самого. Тезея должна стать великой вновь. Все остальное неважно.

– Полетели со мной, Офелия. За семьдесят лет мертвые должны успокоиться. Обязаны. Я успел умереть и воскреснуть за это время. Тезея – наш дом. Не здесь.

Конечно, она не согласится. Прежняя Мия Офелия Рихтер не согласилась бы никогда. Она всегда была слишком правильной. Порядок, долг, верность. Тезейские ценности – не просто слова. Конечно, для него верность – это верность нации… но сестра работала на Дюссельфолд. Возможно, он стал новой родиной. Заслужившей ее верность. Юрген бы не понял. Эрвин – понимал. Эта страна была для него чужой, несмотря на то, что его научили забыть о вражде семидесятилетней давности. Как научили? Выдрессировали скорее. Дали цель, ради которой все иные ничего не стоят.

– А если нет… позволь мне помочь тебе с расследованием. Я мало что знаю о Клаусе и погибшей… но мы ведь маги, правда? Скажи лишь, что необходимо. У меня достаточно связей в... различных кругах.

+1

113

Еще никогда его объятия не были столь желанными для Фрейи. Быть от того, что она уже и забыла какого это, когда родной и до безумия близкий человек дарит тепло и самое главное дородит ей. И сейчас, словно в тумане, девушка невольно прижимается к брату, крепко обнимая того за плечи, будто боясь отпустить. Она снова чувствует себя маленькой пятнадцатилетней Мией Рихтер, которую так любил Юрген. Ради кого она, Мия, жила все эти годы и из-за кого чуть ли не похоронила себя в земле, поставив крест.

- Юрген, я не могу улететь, - в ответ лишь слезы, с которыми Офелия пытается тщетно справится. Удается это лишь с третьей попытки. она берет всю волю в свои руки и поднимает чистые голубые глаза на брата, грустно шепча, - Я не вернусь туда, где тебя потеряла. Это слишком... больно, Юрген.

Из головы совсем вылетело, что в комнату в любой момент могут войти. Голоса за дверью почему - то становились все громче, возможно коллеги Фрейи уже давно что-то откопали, а она... а сколько она уже здесь? Время потекло как-то слишком быстро. Она отчаянно пыталась ухватиться за каждую микроскопическую секунду, будто боясь, что это всего лишь очередной сон. Лишь иллюзия, которой мучает ее сознание.

- Той Тезеи больше нет. Той, где у нас была усадьба, где были мама с папой, где были мы, брат... Это все похоронено под грудой мертвых, крови и стали. И я не хочу возвращаться туда, где каждый день причинял мне боль.

Поняв, что пора с этим заканчивать, чтобы не давать ни себе, ни брату ложных надежд, Фрейя мягко отстранилась от него, отходя на безопасное  расстояние.

- До того, как мы оказались здесь, я пыталась вызвать дух покойной... Но вот беда - я не смогла это сделать. Первый раз с таким связываюсь, если честно. Обычно мертвые лезут ко мне, как пчелы на мед. Но сейчас... - детектив укусила губу, задумавшись, а потом вновь заговорила, - Конечно, есть версия, что дух не хочет, чтобы знали, как ее убили. Но ведь это неправильно. Духи хотят мести. А она похоже нет... Это странно и сбивает меня с толку.

+1

114

Рихтер-Мёбиус лишь покачал головой. Сестренка изменилась. Слишком сильно. Или, может быть, изменился он, потерявший и отринувший все, кроме будущего нации? В конце концов, Офелию до сих пор терзали мысли о том, что случилось семьдесят лет назад, хотя она и не присутствовала при бомбардировке, а он… он уже плохо помнил, как выглядели мертвые. Семья, друзья, тысячи солдат и офицеров, что он не успел спасти – или успел, но лишь для того, чтобы те погибли месяц спустя в новой мясорубке. Что для него Тезея? Скорее идея, чем место. Что для него нация? Скорее идея, чем люди. Для Юргена, но не для Офелии. Легко положить жизнь ради идеи. Сложнее оставаться человеком. И кому-то из них двоих это, похоже, не удалось.

– Возможно, когда-нибудь ты передумаешь, сестренка. Ты ведь не пропадешь вновь, верно? – до-доброму усмехнувшись, произнес биомант. – А пока давай разберемся с этим убийством.

Честно сказать, в духах и мертвечине Эрвин не разбирался. Потому и слушал, что говорит Фрейя, без особого понимания. Лично его подход был иным – следовало бы осмотреть труп и выяснить на месте. Духи и сверхъестественное – это, можно быть, и хорошо, но практика показывает, что экзистенция человека куда более материальна, чем рассказывают на Форлаке.

– Ты встречала когда-нибудь что-то похожее? Что дух не хочет отвечать? – его интерес вполне понятен. Одно дело, если такое бывает часто и дело лишь в настроении мертвой сущности, и совсем другое – если духи недавно убитых обычно сильно разговорчивы. Во втором случае дело приняло бы весьма неприятный оборот, и в произошедшем наверняка была бы замешана магия, потому что а что же еще?  И это было бы плохо. Доктор Мёбиус очень не хотел как-то контактировать с магами без особой необходимости. – В любом случае, было бы неплохо увидеть тело. С нашей последней встречи я обучился некоторым… вещам. Кажется, у вас, в Дюссельфолде, возможно привлечение сторонних экспертов к расследованию, верно?

+1

115

http://uploads.ru/i/H/E/S/HESv9.png

Фредерик Мортен - умудренный опытом судмедэксперт любил свою работу. Он любил её потому, что она приносила ему что-то новое каждый день. Каждый труп - это новая история. У каждого уже остывшего тела всегда была своя история жизни и смерти. Его же, в силу работы, перво-наперво заботила смерть, а потом уже жизнь, которая привела к этой самой смерти. В этот раз его выудили из кабинета ради молодой и весьма хорошенькой девушки, тело которой обнаружили в мужском туалете. Сам факт, что почему-то девушку нашли именно в мужском туалете уже наводил на мысли о её жизни и о причинах, которые довели до смерти. Но этим размышлениям место в голове найдется попозже, а пока что, он нависал над трупом и осматривал его. Ему всегда было жаль, когда у таких хрупких и симпатичных бабочек жизнь обрывалась так рано. Аккуратно приподнимая голову жертвы цепкими пальцами в латексных перчатках, он присматривался к характерным отметинам на её шее; то были глубокие отпечатки  крупных пальцев, которые приложились к этой уже побледневшей коже с достаточной силой, чтобы отобрать жизнь. 
Осматривая тело дальше, он также отметил синяки на запястье, как если бы девушку грубо схватили, мешая уйти. Одежда же была цела, дальнейший первичный осмотр также на текущем этапе предположительно отмел возможность сексуального насилия. Её просто поймали и задушили по какой-то только убийце известной причине.
Продолжая осмотр, Мортен отметил след едва запекшейся крови на губах девушки. Помады на них не осталось, либо она была намного бледнее цвета крови, потому что не заметить такую деталь, как кровь на светлых губах - невозможно. Аккуратно приоткрыв рот жертвы, Мортен пришел к выводу, что та просто прокусила губу, однако то, что он увидел далее, его несколько изумило. Вытащив из своей сумки пинцет и осторожно, приоткрыв рот жертвы пошире, он извлек из горла аккуратно сложенный небольшой лист бумаги.  Судя по тому, как он там располагался, Фредерик пришел к выводу, что листок сунули уже после того, как девушка сдалась в лапы смерти. Его туда просто вложили, ювелирно и деликатно, сложив в несколько раз, чтобы не повредить горло; его оставили там, как будто на время, просто на хранение, пока кто-нибудь не обнаружит это небольшое послание. Все также орудуя пинцетом, судмедэксперт раскрыл листочек, края которого кое-где уже успели впитать в себя слюну и даже пару капель крови от прокусанной губы, перед его взором предстал небольшой стишок, написанный красивым каллиграфическим почерком.

http://virtus.rolka.su/uploads/000e/9c/74/1030-4.pngы молода и красива была, восхитительна и так нежна,
Но взгляд на вещи у меня другой, тебе необходимо стать иной.
Немного воздуха не будет хватать, но зато потом, ты сможешь летать.
Ты будешь выше над каждым из нас и уже не сможешь радовать  глаз.
Никто не достоин твоей красоты, прими ж свою участь и поскорее засни.

Это уже было достаточной информацией, чтобы пригласить детектива – Фрею Вархайт. Отправив за ней одного из своих помощников, он дождался, пока детектив поравняется с ним и кивнул в сторону листочка, который был уже упакован в прозрачный полиэтиленовый пакетик.  – Что вы на этой скажите, детектив?  Не похоже на спонтанное убийство, как мне кажется.

+3

116

Признаться, ещё два дня назад Мари даже не помышляла о том, чтобы вернуться в Валенштайн, где её, по сути, ничего не интересовало до недавнего времени. Она впервые за много лет оказалась предоставлена сама себе и собиралась прожить остаток дней с пользой для общества.
Раскопки в Варфе серьезно продвинулись, поэтому чародейка искренне надеялась, что еще до зимы сможет ответить на вопросы, которые тревожили её со дня смерти сестры. Для неё это было чрезвычайно важно. Мари не думала сдавать назад. Но, между тем, сделала это. И кто бы мог подумать, что за причина послужила этому!
За этот год она неоднократно убеждалась в том, что прошлое имеет свойство напоминать о себе, и, удостоверилась в этом вновь, когда на телефон пришло сообщение от старого вояки, с которым она не виделась с той злополучной операции в лагере смерти. Как вы, должно быть, догадались, речь идет об агенте Риделе, с которым Мари имела честь работать под прикрытием. Перед ними стояла непростая задача – разузнать об экспериментах, проводимых над иными, а в последствии подорвать деятельность тезейских ученных, с чем они прекрасно справились, не раскрыв свои личности.
И вот прошло фактически семьдесят лет, а может даже больше, и судьба решила вновь свести их на одной плоскости. А послужила этому весьма необычная история, которую поведал ей Андреас. Если верить его словам, несколько лет назад они с Мари стали многодетными родителями. Вначале чародейка предложила ему завязывать с тяжелыми наркотиками, но в конечном счете поверила во все, что он рассказал. Какая-то доля сомнения, конечно, оставалась, однако проигнорировать просьбу Риделя она не могла.
Они отправились в Дюссельфолд первым же рейсом. Придумывать историю для прикрытия пришлось по дороге, но им удалось справиться с этой задачей довольно быстро. Проще всего было в очередной раз притвориться супругами, которых они уже имели опыт играть. На это все не закончилось. Мари пришлось постараться, чтобы найти хорошо знакомого хакера, не так давно удачно взломавшего один из серверов дюссельфолдского банка. Он, к счастью, не отказался помочь (правда, обозначил стоимость своей услуги), и добился того, чтобы их выдуманные имена попали в список приглашенных гостей на съезде международного конгресса, посвященного теме: «Биотехнологии: состояние и перспективы развития».
И вот они уже в отеле «Vitrum», ведут беседу с учеными мужами, играя свои роли. После того как Мёбиус покинул сцену, закончив свой доклад, уважаемое собрание пригласили к фуршетному столу, вероятно, чтобы сгладить появление полиции. Пока псевдо-мужа Мари взял в оборот какой-то пузатый джентльмен с неприятно скрипучим голосом, она попыталась разузнать, что происходит у одного из представителей правопорядка, воспользовавшись харизмой и, выяснила, что в отеле труп. Очень скоро все входы и выходы перекрыли, чтобы допросить всех, кто остался в здании, а заодно предотвратить побег убийцы, если тот решил понаблюдать за происходящим со стороны.
Мари как раз направлялась в малый зал, чтобы поговорить со вторым детективом, когда отвлеклась на шум и совершенно случайно опрокинула чашку на рубашку появившегося из-за угла мужчины. Этим мужчиной оказался доктор Мёбиус, который, вероятно, направлялся в фуршетный зал.
-О, простите, я совершенно случайно, – искренне принесла свои извинения Мари, оказавшись лицом к лицу с ученым. Признаться, эта встреча была не спланирована, но оттого получилась весьма естественной. Несколько капель упало и на платье женщины, но она даже не заметила этого. – Если позволите, я знаю, как вывести это пятно в считанные минуты, – улыбнувшись, сказала она, предложив свою помощь. Благодаря необычной магии, природу которой женщина не понимала, полгода назад она вновь помолодела и стала выглядеть, как двадцати трех летняя девушка, что для ее возраста было весьма необычно. Хотя, в мире магии, насколько им было известно, возможно еще и не такое. Память магов Жизни не такая длинная, как у менталистов. Возможно, Мёбиус и не признает в ней ту самую мадам Груббер, у которой брал анализы крови.

Отредактировано Мойра Гилсон (29.08.2017 22:32)

+2

117

Договорить им не дали – ничего удивительного; «допрос» вообще слишком затянулся. К счастью, им обоим хватило ума не переходить определенные рамки, установленные в обществе и не раскрывать истинные роли…  Еще немного, и до этого бы могло дойти.
– Рад сотрудничеству, детектив Вархайт, если у вас будут вопросы…  – протянув руку во внутренний карман пиджака, биомант быстрым движением извлек оттуда визитку со своими контактами и протянул потерянной сестре. – Можете найти меня в любое время.
Он правда надеялся, что Фрейя его найдет. Не захочет терять. Не станет. Сегодня здесь было слишком шумно и многолюдно для того, чтобы пересмотреть все произошедшее. Полиция, делегаты, журналисты… Эрвин не любил внимание к собственной персоне. Особенно – к собственному прошлому. Особенно к тем его частям, что совершенно неожиданно материализуются из пустоты и забвения. Найти родную кровь, потерянную семь десятилетий назад, найти ту, которую любил… слишком сложно и невероятно. Слишком легко выйти из равновесия, что он почти сделал. А ведь его задача – вовсе не в этом. Выходить из равновесия нельзя. Никогда и ни за что.
Проект должен жить. Нация должна воскреснуть и стать великой вновь. Его наследие, будущее Тезеи, еще не готово… как и множество иных проектов, что обеспечат Наследию лучшую жизнь в мире, который еще должен измениться к лучшему, и если понадобиться – железом и кровью.
Он – Эрвин Мёбиус или Юрген Рихтер – ничего не значит. Его жизнь давно положена на алтарь ради будущего Нации. Лишь благодаря Идее он жив. Лишь благодаря ней он не пустил пулю в висок в тот день, когда лишился всего. И пусть частичка прошлого вернулась, пусть Офелия, его Офелия, теперь с ним – это ничего не меняло. Слишком многое может быть поставлено под удар.
Несколько поклонов и ничего не значащих официальных слов, тихий скрип дверей – удивительно, и это в двадцать первом-то веке! – и вот он шагает прочь, покинув заполненный эмоциями и переживаниями кабинет. Элегантно поправив сбившийся галстук, он двигается мимо группок людей – или нелюдей – которых не знает, а может и знает, но не помнит в силу их незначительности. Им хорошо – жить в своем мирке и не иметь за душой груза, что давит и не дает забыться. Не дает уйти. Не иметь идеи. Не иметь будущего, пусть даже и не своего. Их почти жаль – почти. Ведь если бы не они и не подобные им, заправлявшие бомбардировщики и покупавшие военные облигации, посылавшие гостинцы солдатам и жмущие на спуск – то ничего бы этого не было. Его семья не погибла под градом зажигательных бомб. Он не попал бы в лагерь смерти и не встретился с фон Карау. Жажда мести, ведущая вопреки всему – и  ее бы не было. И не было бы того, что ждет их после реализации Проекта.
Они сами заслужили свою судьбу.
…Резкий удар – и, словно вынырнувший из-под толщи собственных мыслей, Эрвин с некоторым удивлением наблюдает, как на него выливается стакан кофе. Кажется, он не успел даже разозлиться.
– О, не стоит, мэм. Сам виноват, задумался… – улыбнувшись в ответ, произносит тезеец, поднимая глаза на кажущуюся странно знакомой женщину. – Разве что вы знаете магию, которая может действительно вывести эти следы до следующего выступления.
И, на секунду задержавшись, произносит вслед внезапно возникшей догадке:
– Простите… Мы не встречались ранее?

+1

118

После войны Мари открыла ателье и благодаря своему таланту и чувству вкуса была на слуху у всех модниц Бордо. Она умела не только шить, но и знала всевозможные ухищрения по выведению самых тяжелых пятен, поэтому нередко помогала дамам справиться и с такими проблемами. В те времена еще не было суперсредств для стирки белья, а, чтобы сохранить цвет ткани, приходилось изворачиваться.
Ко всему прочему, этот талант пригодился ей и в будущем, когда пришлось работать двойным агентом. Однажды Мари пришлось на ходу использовать все свои уловки, чтобы избавиться от следа крови на рукаве платья, которое могло не только привлечь внимание людей, но и вампиров, чье обоняние было в разы лучше.
-Это самая простая магия, какую я только знаю, - обаятельно улыбнулась женщина, воспользовавшись своим природным очарованием, которым могли похвастаться все маги Разума. Правда, понять, что дело именно в этом, мужчина определенно не смог бы, даже если бы очень захотел.
Позади нее послышался звук закрывшейся двери. Мари отвлеклась, чтобы посмотреть, что происходит и увидела мужчину в полицейской форме. Он то и закрыл дверь, параллельно объясняю служащему отеля, что в ближайшее время отсюда никто не должен выйти. Судя по всему, полицейские полагали, что преступник все еще может находиться в здании, а может просто следовали согласно инструкции. Чародейка так или иначе не имела представления о работе стражей правопорядка в современных реалиях, поэтому могла только догадываться о причинах. Впрочем, ей от этого было ни холодно, ни жарко. Человек, ради которого она пришла сюда, как бы иронично это не прозвучало, в данный момент стоял перед ней.
-О, похоже мы в ловушке, – вернув все свое внимание доктору Мёбиусу, усмехнулась Мари. – Теперь главное, чтобы доктор Ричардсон и Эдвард-Фестфус младший не переубивали друг друга, оказавшись в таком положении, – добавила она, припомнив двух вечно спорящих ученых, с которых успела заприметить в зале, поскольку они представляли собой весьма эффектную парочку. – Возможно фестиваль 15 июля или прошлогодний съезд молодых ученых? – предположила женщина, вернувшись к вопросу своего собеседника, который предположил, что они уже где-то встречались. – Вполне вероятно вы видели меня среди приглашенных, но к моему большому сожалению, мы не были представлены друг другу. Я большая поклонница вашей работы, доктор, поэтому рада представиться. Меня зовут – Моника Эшфорд.
Мимо них прошел администратор отеля, который объяснялся с кем-то по телефону. Он был так увлечен беседой, что даже не заметил их.
-Ах, ваше пятно, – опомнившись, воскликнула чародейка. – Полагаю, ввиду обстоятельств перерыв затянется, поэтому у нас есть время. Если вы не возражаете, мы могли бы подняться ко мне в номер. Там есть все необходимое, чтобы вывести это пятно в считанные минуты. Никакой магии, исключительно ловкость рук и  химия.

0


Вы здесь » Любовники Смерти: Эпоха Перемен » Город Валенштайн » г. Валенштайн. Район Брайан, отель "Vitrum" [Новый город]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC