Спрятаться за работой, уйти в бумаги с головой и не выходить из чёртового кабинета, пока все накопившиеся вопросы не будут улажены, — стало настоящим спасением. Не думать о том, о чём хотелось бы думать… или не хотелось — потому что больно осознавать правду.
Антарес не знал, точнее, не мог понять, что чувствовал после той сцены в машине. Они умело изводили друг друга, проходили по черте, которую оба зареклись не пересекать — хоть и совсем по разным причинам. Как оказалось, его довольно легко вывести из равновесия, толкнуть на необдуманные поступки.
Иногда в голове то и дело проскальзывала мысль: а что, если бы он позволил себе поцеловать Эрику там, в машине? Как бы сильно она разозлилась? Возможно, даже попыталась бы сбежать, ударила бы его цветами… С этой мыслью на губах появлялась довольно глупая, озорная улыбка — и в этот краткий миг мир словно становился чуть светлее, будто сквозь тяжёлые тучи пробивался робкий лучик солнца. Но за такими фантазиями довольно быстро приходило печальное осознание реальности. И чтобы не чувствовать себя последним неудачником, Антарес быстро углублялся в бумаги, которые нужно было разобрать. К счастью, их никогда не бывало мало.

По натуре Антарес был трудоголиком: он нередко допоздна засиживался за работой. К тому же проблемы со сном только способствовали этому. Зато никто из его помощников и замов не мог жаловаться, что все решения сваливаются на их плечи или что начальник задерживается с ответом по тем или иным вопросам. Антарес всегда был в курсе всех крупных сделок, всех изменений — как в бизнесе, так и в нелегальной сфере. Так что неудивительно, откуда у него столько дел.

Лишь за полночь он мог с уверенностью сказать, что хотя бы разобрал почту и ознакомился с наиболее важными документами. Усталость отпечаталась на его лице ещё ярче: тёмные круги глубоко залегли под глазами. И даже так Антарес был уверен, что не уснёт. Слишком много произошло за это утро, слишком многое тревожило его теперь. Но где‑то глубоко внутри, под грузом забот, теплилась крошечная, робкая надежда — что всё может быть иначе. Что эта странная, болезненная близость между ним и Эрикой не просто игра на грани, а начало чего‑то настоящего.

Он тут же одёрнул себя. По всем законам этого мира — его мира — это было невозможно. Он дал себе  и ей слово: как только все угрозы будут устранены, он исчезнет из её жизни. Не станет мешать ей строить будущее, не будет тенью, омрачающей её дни. Ведь детская влюблённость Эрики осталась там, семнадцать лет назад, в тех далёких, почти забытых временах, когда они были просто двумя детьми, не знавшими, что такое боль и предательство. Сейчас же он для неё — лишь средство, чтобы обезопасить себя и отца. Не более. И однажды их пути обязательно разойдутся. Эта мысль была горькой, но он принимал её как неизбежность.

Не зная, чем себя занять или хоть как‑то отвлечь от мыслей, что крутились в голове, словно жвачка, прилипшая к подошве, он непременно направился на кухню. Когда он приезжал в этот дом, повар всегда оставлял ночной перекус, зная привычки Лестара. Свет холодильника озарил тьму на кухне, выхватывая очертания мебели рядом. Антарес не без удовольствия обнаружил заранее приготовленные клаб‑сэндвичи и свежевыжатый сок. Божественный ночной перекус! Еда, пожалуй, бывает вкуснее только после того, как разогрета в микроволновке, хотя повар не раз грозился её выкинуть. На мгновение, откусив сэндвич, он почувствовал себя почти обычным человеком — тем, кто может радоваться простым вещам. И эта простая радость словно подпитала ту самую трепетную надежду, что теплилась внутри: даже если всё закончится, эти мгновения останутся с ним.

Завершив своё ночное бдение на кухне, он уже было собирался пойти наверх, как услышал звуки в гостиной — выйти в которую можно было прямо с кухни. Ему это показалось странным: ведь в доме, кроме персонала, у которого были свои обустроенные комнаты, и Эрики, никого не было. Тихо приоткрыв дверь, он решил проверить, что происходит в комнате.

Он так и замер в дверном проёме. На диване, уютно укутавшись в плед, спала Эрика. Целый дом был предоставлен в её распоряжение, и это выглядело как‑то слишком по‑домашнему — почти трогательно, пока она безмятежно спала.

Переливающийся свет от экрана телевизора падал на её лицо, мягко освещая черты. В этот миг она казалась такой хрупкой и уязвимой — и в то же время такой живой, такой настоящей. Антарес даже замер на какое‑то время, не в силах оторвать взгляда от картины, которая, может быть — всего лишь может быть, но это лишь глупые фантазии — однажды станет частью его жизни. До этого он не позволял себе так откровенно наблюдать за тем, как она спит. До этого всегда были какие‑то поводы для тревоги, переживаний. А теперь… Лестар даже несколько смущённо улыбнулся, и в этой улыбке было больше тепла, чем он сам ожидал. Но тут же в груди снова кольнула та самая горькая правда: это не его жизнь. Это лишь краткий эпизод, который скоро закончится.

В один момент лицо девушки исказилось: брови сдвинулись, тело напряглось. На лице залегли морщинки, меняя безмятежность на выражение глубокой тревоги или страха. Девушка начала метаться по дивану, мычать что‑то невнятное, стонать, пока с её губ не сорвались слова, заставившие всё внутри оборваться. Даже во сне ублюдок Нериш не давал ей покоя. Насколько же события тех дней травмировали её…
Откровенно говоря, Антарес не думал о тех событиях в таком ключе — или не позволял себе думать. Быть может, он тоже был частью этих кошмаров. Но желание успокоить, дать девушке опору хотя бы во сне, было сильнее этого страха. В душевном порыве, абсолютно не отдавая себе отчёта в том, что делает, Антарес оказался рядом с ней на диване. Стакан с соком был оставлен на столике у дивана, телевизор выключен — и гостиная погрузилась в тишину, нарушаемую лишь тихими мольбами Эрики.

— Тш‑ш‑ш… Я не позволю ему навредить тебе, — ласково произнёс Антарес, поглаживая девушку по волосам. В этом жесте было столько нежности, сколько он давно никому не дарил.
Он притянул её к себе ближе, нежно обнимая за плечо.

— Это всего лишь сон, — едва шептал он, прижимаясь щекой к её макушке. Ему так хотелось успокоить Блум сейчас, огородить от тревог и страхов, что он даже не задумывался, имеет ли на это право. И в этот миг, вопреки всему, вопреки его тёмному миру и тяжёлому прошлому, в нём расцвела та самая горько‑сладкая надежда: что он сможет стать для неё не угрозой — а защитой. Пусть даже ненадолго. Пусть даже это будет всего лишь краткий миг, который потом растворится в прошлом. Но если он сможет подарить ей хоть немного спокойствия, хоть на мгновение стать её опорой — значит, всё это было не зря.

Подпись автора

			Хронология эпизодов	Визитка	Другие персонажи

Сбивчивое дыхание девушки, её надломленные речи прекратились не сразу. Видимо, слишком многие вещи беспокоили её разум и не хотели отступать так просто.
Антарес неспешно, медленно поглаживал её по спине, раз за разом, с нежностью повторяя её имя. Он боялся, что если разбудить её резко, то девушка испугается ещё больше. Или того хуже — возненавидит его ещё сильнее, решив, что он просто решил ею воспользоваться, пока она спит.

Но постепенно тело девушки расслабляется. Морщинки на лице, вызванные кошмарными видениями, разглаживаются. Её тело жмётся к нему, будто он — её берег спасения. Ресницы дрожат, предвещая скорое пробуждение. Антарес уже был готов к тому, что Эрика прогонит его… Но то, что она сделала, заставило его мир перевернуться.

Сердце Антареса было готово разорваться на мириады крохотных осколков, окрашенных в яркие краски чувств. Оно замерло на несколько мгновений, не веря в то, что всё это происходит наяву, а затем забилось в бешеном ритме, ускоряя бег крови по телу. Воздух с шумом вырвался из лёгких.

Каждое прикосновение Эрики ощущалось как обжигающее пламя. И уже сам Антарес был готов поверить в то, что это всё сон — самый настоящий. Ведь в реальности такого быть не могло. Он схватил её руку, прижатую к его шее, и притянул кончики её пальцев к своим губам. Такие мягкие и тёплые… Он прикрыл глаза, наслаждаясь моментом — тем, как доверчиво она жмётся к нему, как ищет в нём спасение и, кажется, находит.

Это осознание яркими всполохами прокатилось по его разуму. Если бы он мог светиться от испытываемых чувств, должно быть, его света хватило бы на весь этот дом.

— Я никогда и не терял тебя из виду, — хрипло, едва выговаривая слова, которые не хотелось произносить вслух, прошептал Антарес. Ему хотелось разбудить её окончательно, чтобы убедиться: она не сошла с ума от вновь пережитого страха. Хотя иных объяснений и не было.

— Да, наверное, всего лишь сон, — шепчет он, слегка поглаживая её по щеке.

Лицо Эрики слишком близко — настолько, что он ощущает её неровное дыхание, ласковым прикосновением пробегающее по его коже. И эта близость безумно соблазнительна! Антарес готов уже послать к чёрту все свои самоограничения и позволить этому случиться — наконец сделать то, что давно хотел…

Но здравомыслие всё же берёт верх. Болезненно, колюще. Потому что отступить сейчас — значит отступить раз и навсегда. Не позволить ни себе, ни ей обманываться. Или хотя бы не так… когда разум спит.
Антарес тяжело вздыхает. Соблазн был слишком велик, но его лицо скользит вверх и утыкается в рыжую макушку, зарываясь в мягкие пряди волос. От локонов пахнет цветами и травами — запах будто успокаивает и отрезвляет.

— Не делай того, о чём пожалеешь утром, Ри, — тихо произносит он.

Та хрупкая надежда, что успела поселиться в его душе, медленно тонет под слоями осознанности. Эмоции, которые Эрика позволила ему испытать в сумраке этой гостиной, заполняют его без остатка. Но проклятые мысли не дают покоя: ей будет тяжело рядом с ним. Для неё это станет вечным противостоянием внутренних устоев и желаний. Рано или поздно Эрика сломается под внутренним перекрёстным огнём чувств и разума.

И потому Антарес решает, что ей вновь нужна причина ненавидеть его — вновь нужны веские поводы, чтобы сторониться его, как прокажённого. Об этом он подумает утром. А сейчас… Хотя бы на одну ночь он позволит себе огородить Эрику Блум от кошмаров своими объятиями.

Подпись автора

			Хронология эпизодов	Визитка	Другие персонажи

Случился конец света — и все погибли? Иначе Антарес не мог объяснить того, что происходило. Не мог найти ни одного логичного объяснения. Время замерло. Быть может, его перекинуло в другую реальность, где не было всех этих мучительных и недопустимых ошибок? Словно в этой полутьме они оказались в совсем другом мире, а первые лучи солнца вновь вернут всё на круги своя, растопив своими обличающими лучами любые зачатки близости между ними двумя.

Девушка с завидной настойчивостью стремилась к нему вновь, так и нарывалась нарушить незримую грань между ними, сократить расстояние до минимума. И Антарес был уже не в силах останавливать её, не мог вновь удержаться от соблазна. Но хотя бы не позволил себе самостоятельно переступить черту. Сердце бешено колотилось, кровь пульсировала в висках от томного ожидания, когда лицо Эрики замерло в нескольких сантиметрах от него.

В комнате было темно, но глаза уже привыкли к сумраку и улавливали смутные очертания происходящего. К сожалению, этого было недостаточно, чтобы рассмотреть выражение её лица, попытаться прочесть, что она чувствует, понять, насколько сомневается и насколько решимость переполняет её.

«Что я делаю? — метались мысли в голове Антареса. — Это же безумие. Завтра она придёт в себя, осознает, что произошло, и возненавидит меня. Снова. Навсегда». Он попытался отстраниться, но её дыхание, лёгкое и тёплое, коснулось его кожи — и все доводы разума рассыпались в прах.

Мягкое дыхание касалось его кожи, дразнило предвкушением, заставляло мужчину волноваться совсем как мальчишку перед первым поцелуем. Потому что все остальные до этого момента ничего не значили. Потому что никогда ранее Антарес не целовал ту, что искренне любил. Он нервно сглотнул, кончики его пальцев занемели. Будто вся его жизнь откатилась на много лет назад, оставив его один на один с тем юношеским желанием быть любимым.

Он закрыл глаза, пытаясь заглушить внутренний голос, который шептал: «Остановись, пока не поздно». Но тело уже не слушалось — оно жило отдельной жизнью, ведомой одним лишь чувством.

Лёгкий, благоговейный, почти невинный поцелуй пронзил всё его тело, как удар молнии. На его губах остался след, который уже никогда не стереть из памяти. Ощущение тепла на губах бодрило, как яркий запах кофе с корицей, отрезвляло, как вспышка молнии, рассекающая тьму — ярко, коротко и до мурашек. Антарес тяжело выдохнул, когда понял, что уже с минуту как забыл о дыхании. Его мир перевернулся, разрушился и не спешил собираться обратно. И сейчас он пытался не сойти с ума от того, что запретные мечты и реальность так неумолимо столкнулись.

— Эрика, — сухим, как земля в пустыне, голосом произнёс Антарес. Он позвал её тихо, ласково, как тот же ветер треплет песочные барханы.

Пальцы нежно обхватили её подбородок, увлекая личико обратно вверх. Антарес не думал о том, что делает, не анализировал свои действия, хотя где‑то внутри, под завалами старых устоев, кричал здравый рассудок: «Ты сломаешь её. Ты сломаешь себя. Остановись!» Но он не мог. Не хотел.

Палец скользнул по её губам, что недавно так решительно коснулись его. Он очертил их контур, будто пытаясь понять: реальны ли они. Но Антарес прекрасно понимал, что не спит, хотя в это трудно было поверить. Трудно принять. Он прикрыл глаза и мягко усмехнулся — едва ли в этой темноте Эрика могла отчётливо различить его улыбку, но точно услышала его характерный смешок.

— Ты… — он хотел спросить «понимаешь ли ты, что делаешь?», но это показалось ему слишком грубым, почти резким вопросом. — Сводишь меня с ума. Загоняешь в ловушку…

Он медленно склонялся к ней, сокращая расстояние неспешно, вальяжно, будто сам не мог решить, готов ли он для себя переступить эту черту. Его лоб прильнул к её лбу, оставляя между ними лишь незначительное расстояние.

«Один шаг — и пути назад не будет, — билась последняя отчаянная мысль. — Ты больше не сможешь притворяться, что это просто долг, просто защита. Ты признаёшь, что любишь её. По-настоящему. Без условий. Без оговорок».

— Я же… не смогу отпустить тебя, если ты будешь так безбожно нарушать границы, — воздух покинул его грудь с протяжным, почти жалобным звуком.

Он завис на перепутье, перед указателем, что часто встречается в сказках: на одном повороте — смерть его, на другом — гибель его. Он всё ярче осознавал, что уже почти не в силах оттолкнуть её, что без неё жизнь потеряет всякие краски, не будет того самого яркого привкуса пряности, не будет неожиданных бесконтрольных решений, и сердце не будет биться, как мотылёк о стекло, а чувства в груди замолкнут навсегда. Но и утянуть её во всё это он не мог. Или мог?

Антарес беззвучно сжал зубы, ощущая, как сомнения разрывают его на части. Какой болью отзывается каждое решение! Эрика здесь, в его объятиях, прижимается к нему, будто доверилась его рукам. И будто не должно быть места никаким сомнениям, ведь это именно то, что он хотел даже в тайне от себя.

«Да к чёрту всё,» — вдруг решил он.

Палец скользит по её губе вниз, к подбородку, очерчивает линию по нежной коже. Его лицо стало ближе — лишь незаметная, едва ощутимая грань разделяет их.

— Я люблю тебя, — шепчет он как молитву, как признание, которое никогда не говорил так откровенно и так «громко». Да, он уже признавался в своих чувствах вслух, но не так чувственно, не так открыто.

Последнее расстояние тает в одно мгновение. Губы решительно встречаются с её губами — поцелуй вспыхивает, словно искра. Больше нет никаких сомнений, только желания, которые он вытравливал из себя годами. Остаётся только решимость, только его нежные чувства к Эрике Блум, пронесённые через годы. Поцелуй раскрывается глубоким и нежным чувством — в нём вся боль, вся надежда и вся любовь, что копились в нём годами. В нём — освобождение. Наконец‑то он позволил себе быть честным. С ней. С собой.

Подпись автора

			Хронология эпизодов	Визитка	Другие персонажи

Её смелые, манящие прикосновения разгоняли жар по телу, проходя острой пульсацией по самым чувствительным точкам. Ещё немного — и он сгорит от её пламенной близости, которую едва ли мог себе вообразить в любой другой ситуации. Между ними становилось слишком жарко, слишком тесно, чтобы утаить любую телесную дрожь. Дыхание обоих больше напоминало трепет маленькой пташки, попавшей в их собственную бурю. В этой буре хотелось раствориться, забыв обо всех «но» и запретах. Разорвать последнюю ограждающую ленту… Но всё происходило слишком стремительно, чтобы не стать ошибкой. Слишком рано.

Антарес закрыл глаза, отдаваясь ощущению её прижатых пальцев к его губам. Они обжигали не хуже слов, взывающих вернуться к неутешительной реальности. «Рано», — мог бы он сказать. Происходящее между ними было недопустимо. Он связан по рукам и ногам обязательствами, действительностью и своими чувствами к ней. Всё это просто невозможно. Когда правда станет очевидной, Эрика возненавидит его вновь. И эта мысль жгла сильнее любого огня.

— Прости, — шепчет он в её ладонь, прижимаясь к коже губами.

Лёгкий, невесомый поцелуй, словно точка в их вспыхнувшем взаимном притяжении, ложится на нежную кожу. От её рук едва уловимо пахнет кремом — и Антарес, будто стремясь навсегда укрепить этот запах в своей памяти, глубоко вдыхает его. Одной рукой он крепко прижимает Эрику к себе, говоря этим жестом, что, несмотря ни на что, не готов оставить её сейчас. Не готов сам оторваться от неё, хоть и должен.

Тарес. Эрика звала его так, как называла в детстве, когда она была ещё совсем юной и верила, что однажды станут прекрасной и счастливой парой, когда вырастут. Но по всем законам этого мира такого не должно было случиться. Уж точно не с ними. Или не с ним. До этого момента Антарес искренне верил, что Эрика будет счастлива — по‑настоящему счастлива — когда встретит достойного мужчину. И вот теперь она лежала в его объятиях, прижималась к нему всем телом, дрожа от волнения, как лепесток ромашки на ветру.

— Свидание… — это слово звучало так сладко, что хотелось верить: оно возможно в их реальности, что настоящие отношения возможны между ними. Сейчас. Теперь. Но существовало слишком много препятствий, непреодолимых на первый взгляд, которые принесут Эрике слишком много боли, когда о них станет известно. И уж лучше бы она по‑прежнему проклинала его за то, что он сделал.

— Хотелось бы мне верить, что ты согласишься пойти со мной на свидание. Когда… когда всё уляжется. Когда я перестану быть твоим тюремщиком, — Лестар тяжело вздохнул, помогая Эрике удобнее устроиться на его плече.

Его дыхание постепенно выравнивалось, становилось спокойным и глубоким, как у человека, который просто прилёг отдохнуть с любимой девушкой на диване. Без всяких оговорок. Без всякой лжи. Хоть на эти мгновения.

— Лучше засыпай, Ри. Я побуду с тобой, оберегая тебя от кошмаров. Обещаю, что не позволю никому сделать тебе больно.

«Но от себя уберечь уже, кажется, не смогу», — добавил он мысленно эту непростую истину, и во рту появился тошнотворно терпкий привкус. Как он вообще мог допустить, чтобы подобное случилось? Как мог так опрометчиво поддаться собственным чувствам, которые неизбежно сломают Эрику? Он так долго пытался уберечь её от себя, что, кажется, наделал непоправимо много ошибок. И, возможно, лучше будет, если они оба забудут то, что сейчас произошло между ними. Пусть этот огонь, вспыхнувший вопреки всем условиям, угаснет, не успев выжечь всё вокруг.

Когда Эрика затихла в его руках, когда её дыхание стало сонным и едва уловимым, Антарес тихо прошептал, прижимаясь губами к её виску:

— Я тот ещё ублюдок. Знаю. Так что, пожалуйста, ненавидь меня всем сердцем. Даже несмотря на то, что все эти годы я люблю лишь тебя одну.

Это была истинная правда. Никто так и не смог увлечь его сердце, хоть и были попытки, хоть он сам отчаянно хотел забыть Эрику Блум. Но она всегда оставалась где‑то внутри — как шрам, который не заживает, сколько ни прикрывай его новыми слоями времени.

Подпись автора

			Хронология эпизодов	Визитка	Другие персонажи

❝ — Позвольте представиться. Меня зовут...
— Хватит! Я слишком со многими знакомился в этом месяце... ❞

                     Ей не терпелось свалить. Аннет сидела на кухне квартиры, в которой жила с охраной — спасибо Антаресу. В ее жизни всегда кто-то был рядом, сколько она себя помнила. В глубоком детстве — няньки, затем экономки и охрана. Она всегда была окружена чужими людьми. Вот только ни отца, ни брата девочка не знала. Мать была лишь портретом или фотографией, вот только запоминать ее черты не пришлось: стоило лишь посмотреть в зеркало. Она сначала не понимала, почему на нее так реагируют окружающие, знавшие ее мать; осознание пришло позже и теперь вызывало только усмешку. Постукивая пальцем по столешнице, пока перед ней не опустилась чашка с кофе, она задумалась настолько, что пропустила писк кофемашины и то, что она уже не одна. — Не спится? — интересуется один из охранников, когда она фокусирует на нем свой взгляд, и губы кривятся в легкой усмешке, ведь только вчера ей удалось провести его вокруг пальца и ускользнуть из дома. — Нет, хочу скорее поехать домой. Мы же можем выдвинуться сейчас? — интересуется девушка, и на губах у нее самая ангельская улыбка. — Хочу сделать брату сюрприз, я очень соскучилась по дому, — дополняет она, кивая на вторую чашку и предлагая Дарену присоединиться.
                     Прикасаясь к своей чашке, она покрутила ее в руках, пока рядом не оказался ее собеседник. — Хорошо, — сразу соглашается парень. Аннет знала его уже второй год и с легкостью находила с ним общий язык. Поднося чашку к губам, она делает спасительный глоток. Поспать она сможет в машине, сейчас ей было необходимо свалить из этих стен. В последние два дня они давили на нее, заставляя сбегать в ночь в клубы или на вечеринки, что проводили ее знакомые. Несмотря на свой возраст, она общалась с людьми куда старше себя, со сверстниками ей было скучно.
                     Собираться долго ей не пришлось: в доме, в ее комнате, было достаточно вещей; собрала Аннет только самое необходимое, чего могло не оказаться там. А еще ей придется вновь стать ангелом. Стоя у зеркала, девушка провела пальцами по идеальным белокурым прядям, разделяя легкие волны. На ней было легкое платье цвета морской волны, что оттеняло ее голубые глаза, делая ее еще больше похожей на ангела, только белый цвет — не самый лучший вариант для дороги. Никакого макияжа, и она готова. Внизу ее уже ждал Дарен, забирая небольшую сумку и помогая сесть в машину, он опускается на переднее сиденье, и водитель трогается.
                     Глаза ее почти сразу закрываются, и она погружается в неглубокий сон, периодически просыпаясь и перекидываясь с Дареном парой фраз. К раннему утру они были уже почти на месте, и она смогла окончательно проснуться, когда они заехали в кофейню, где она взяла 4 стакана кофе: себе, Дарену, водителю и Антаресу. Передавая стаканчики парням, которые остановились как раз у дома. — Я занесу сумку, — кидает Дарен, когда она кивает и покидает машину, вдыхая прохладный утренний воздух. Дом еще не проснулся.
                     С двумя стаканами она заходит в дом, сталкиваясь с постоянными обитателями, которые при виде сестры Антареса удивляются, ведь ждали ее не раньше дня. Ступая в гостиную, она застывает. На диване спит брат, но самое удивительное — в его объятиях находится девушка. Бровь девушки удивленно взлетает вверх. Пройдя внутрь, она опускается задницей прямо на журнальный столик, который был прямо напротив сладкой парочки. Рыжая уютно уткнулась в шею Антаресу, а тот сжимал ее талию так, как будто боялся, что она свалит от него. Делая глоток из своего стаканчика, она со стуком ставит второй на стол. Братишка просыпается, стараясь сфокусировать свой взгляд. — Доброе утро, любимый братец, — приторным голоском начинает она, когда незнакомка в его руках поворачивается. — И тебе, рыжуля, — усмехается она. — Этот кофе был для тебя, но ты же уступишь девушке, — заканчивает Аннет, показывая на второй стаканчик. Она поднимается, давая им личное пространство.
                     Любопытство. Вот что сейчас испытывала девушка. Она не часто видела брата в обществе девушек, и эта явно была новинкой у него. В последний раз с ним была настоящая сука, которую Аннет искренне невзлюбила. А еще он никогда вот так не позволял себе засыпать вне спальни, или она просто не заставала его за этим занятием. — Фильм засмотрелись? — усмехаясь, предполагает блондинка, потягивая свой бамб на апельсиновом соке. Да, это было то, что ей сейчас необходимо.

Отредактировано Аннет Лестар (10.06.2026 16:12)

Подпись автора

by Лоботомия

❝ Самое прекрасное в братьях то,
что даже несмотря на наши ошибки,
они все равно нас любят. ❞
                     Брат даже не сразу понимает, кто перед ним. Что заставляет Аннет закатить глаза, как будто говоря: «Ты, блять, серьезно?». Антарес резко поднимается, отчего она поморщилась, представляя, как закружилась бы у нее голова от такого резкого подъема. А он прям красавчик сейчас, помятый и сонный. Мысль с усмешкой пронеслась у нее в голове, как и злорадство: не часто ей удается застать брата врасплох, и такие моменты надо ценить, а еще максимально использовать. — Что я здесь делаю? — улыбается она самой обворожительной улыбкой. Вид краснеющего брата был самым бесценным, ну хоть на телефон снимай. — Приехала домой, как видишь, а тут ты и с... — но ответа не следует. Ладно, она потом выяснит все. А тем временем брат вскакивает на ноги, задевая девушку, которая, кажется, не желает просыпаться. Будь она обнажена, Аннет решила бы, что брат ее ночью затрахал, но, видимо, нет.
                     Шикнул на нее, Антарес буквально волочит ее на кухню, подхватывая за руку и сильно, но настойчиво продолжает действовать. Аннет лишь сощурившись бросает обидчивое. — Рано? Я хотела сделать сюрприз, я, между прочим, соскучилась, — раздраженно сбрасывает его руку и опять закатывает глаза на фразу, что она не о том подумала. Она, конечно, младшая сестра, но не идиотка, пусть и часто примеряет на себя этот образ. Сейчас у нее было два пути, и оба были такие соблазнительные, но стоило ему забрать ее стаканчик с кофе, она возмущенно пискнула. — Ты охренел, Антарес? — рыкнула она, забирая свой стаканчик. — Я тебе привезла твой, а ты берешь мою прелесть, — отбирает стакан назад, отводя руку в сторону, защищая бесценное от загребущих братских рук. Она очень редко звала брата по имени, но в такие моменты ей хотелось не только назвать его по имени, но и хорошенько треснуть. — Между прочим, я выехала ночью, и заехала в свою любимую кофейню и позаботилась и о тебе тоже, — пальчик свободной руки с накрашенным ногтем уперся ему в грудь.
                     Сейчас на какой-то момент Аннет почувствовала себя рядом со старшим братом, а не главой их семьи, которым он пусть и являлся для всех, кроме нее. Вот только все чаще это забывалось, и иногда ей хотелось остаться в квартире, не ехать сюда, не мешать. Однако в день отъезда она неизменно садилась в машину и ехала сюда, чтобы увидеть его — своего брата. Который сейчас притянул ее к себе за шею своей ручищей. Стаканчик с кофе опустился на ближайшую поверхность, и она обняла его в ответ. — Тоже мне нашелся взрослый, а эта рыжая тоже взрослая? На сколько она старше меня? — легко отбила шпильку в свой адрес Аннет. Разжимая объятия, девушка опускается на высокий стул и вновь берет свой кофе, взглядом показывая на второй стакан, который он забрал с места, где спала рыжая. Кстати о ней. Аннет оборачивается, стараясь понять, проснулась ли спящая красавица или нет.
                     Она видела, как брат нервничает. Он явно не знал, как объяснить ей наличие девушки, вот только ей было уже не четырнадцать. Аннет все понимала. — Так кто она? — прямой вопрос. Блондинка наблюдает за братом поверх стаканчика, из которого делает новый глоток. Много кофе не бывает, она знала, что после сегодняшней ночи это будет ее допинг, чтобы пережить этот день.

Подпись автора

by Лоботомия