НОВОСТИ
от 25.09.2022
ТВОРЧЕСТВО
метообразы
ЛОТЕРЕЯ
беспроигрышная лотерея для всех
КОНКУРСЫ
#ПОМНЮ

Любовники Смерти

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Любовники Смерти » Прошлое » Warm Beasts of the Southern Wild


Warm Beasts of the Southern Wild

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

[html]<div class="episode">

<div class="episodetitle">Теплые твари Дикого Юга</div>
<div class="episodepicture"><center><img src="https://forumupload.ru/uploads/0011/93/3d/986/433836.png" alt="альтернативный текст"></center></div>
<div class="episodenamegame"><center><a href="https://lepidus.ru/viewtopic.php?id=4457#p194422" style="color: #6e6a6a;font-family: Lobster;">Зоуи Амладарис</a>, <a href="https://lepidus.ru/viewtopic.php?id=745#p20434" style="color: #6e6a6a;font-family: Lobster;">Алан Амладарис</a></center></div>
<div class="episodetime"><center>Время действия: 13 октября 2018 года, 01:00 a.m.</center></div>
<div class="episodedescription"><p>Вы любите октябрь? Вы только посмотрите, какая красота - кругом осеняя тьма, ветер воет волком и как кожу срывает последние листья с беззащитных деревьев. Кажется, что за каждым углом таятся чудовища и тянут свои костлявые пальцы к простым смертным... Или это не кажется? Сегодня одно семейство вервольфов действительно решило поохотиться.</p></div>
</div>[/html]

+1

2

Казалось, что вместе с его обращением обращалась и вся реальность вокруг него. Мир становился яснее и проще, а разум чище и быстрее. Вся суета человеческого бытия исчезала, словно её никогда не было. Оставались лишь инстинкты и ощущение полной свободы. Эта была свобода от морали и принципов, от предрассудков общества и их бесконечных правил и законов. Все эти цепи предназначались людям, зверю же они были чужды. Он в них задыхался, они душили его со всех сторон. Зверь не мог жить в обществе людей, так как же люди не могли жить в обществе зверей. Эти два вида были слишком разными, но именно в этом и заключалось основное противоречие оборотней. Им постоянно приходилось идти на компромисс с самими собой, чтобы выжить в мире людей, выжить в мире, который всячески пытался от них избавиться.
Когда Зоуи спустилась к нему и обернулась, так же как и он, Алан был счастлив. Секс был обрядом близости, приносивший удовольствие как физически, так и ментально. Но для вервольфов, чистокровных оборотней, наибольшей близостью была совместная охота. В этом виде они не могли говорить, но им и не требовалось, они понимали друг друга без слов, словно улавливали мысли друг друга. Издаваемые ими звуки, рычащие и гортанные, были им понятны, так же как и слова обычного человека, ибо это был их язык общения - язык зверей. Некоторые из оборотней могли понимать своих меньших собратьев волков и общаться с ними как с равными.
В форме зверя Алан был высоким, почти в два метра ростом, широкоплечим и мускулистым, с тёмной шерстью под цвет своих волос. Его глаза наполненные разумом горели зелёным огнём. Он обнял серую фигуру обернувшийся в зверя супруги и лизнул её в макушку. Она могла слышать, как бьётся его сердце, как он дышит и как нежно, старясь не поцарапать когтями Алан её обнимает. Казалось, что не было тех лет, что они прожили вместе, и они вот только что познакомились. Отчасти это даже было правдой. Им нужно было много узнать как о себе, так и друг о друге.
Алан не стал выть, оставив это удовольствие на потом. Всё же они были слишком близко к дому и их вой мог потревожит сон их сына. Он двинулся в сторону леса, и его тёмная фигура исчезала в ночи. Сначала он шел на задних лапах, но потом опустился на четыре конечности. Алан превратился в волка, который отличался от обычных волков своими размерами и передними лапами. У вервольфов, при полном обращении в волка, прядение лапы сохраняли отдалённый вид человеческой руки.
Алан знал, что Зоуи идёт рядом. Для этого ему даже не нужно было проверять. Ему хотелось сорваться с места и броситься в лес на всей скорости. Играть в догонялки с волчицей, как бы это не звучало, и резвиться с ней под светом луны и звёзд. Хотя их не было видно из-за тонкой пелены из серых облаков, от чего ночь казалась ещё темнее. Но им было всё равно, они видели во тьме ночи так же хорошо как при свете солнца. Они были ночными хищниками.
Прошло немного времени с тех пор, как они двинулись к лесу и вот они стояли у самой опушки. Алан остановился и повернулся к ней. Он улыбнулся ей своими зелёными глазами и побежал в лес, скрывшись между деревьями. И только тогда оттуда, во тьме, среди голых веток раздался пронзительный и довольный вой самца. Он звал волчицу и знал, что она ему не откажет.

+1

3

Человеческий мир, оставленный ей позади подобно пересеченной границе, в это мгновение сжался, став каким-то никчемным и жалким, в то время как наружный мир расширился, согласно новым габаритам их тел. Звери теперь танцевали не только внутри, но и снаружи них. И если раньше они сами себе казались тенями себя настоящих, вынужденными красться в сумерках серых городов, теперь стали теми, кем являлись всегда.
Ощущения, не столько новые сколько давно забытые, набегали на Зоуи волнами - сначала самые яркие, как гармония в ощущениях внутренней силы и возможностями тела, затем такие бледные, как запах дождя или пыли, омытой им с крыш. Она, глядя в сторону леса и более не сомневаясь, не собиралась себя больше сдерживать. Ведь если сдерживать слишком долго и тщательно, может получиться так, что и сдерживать уже почти нечего... Этот костер ощущений должен был разгореться сегодня в ней из оставшейся искорки. Той самой, что светится в золотых, как два полнолуния, глазах дикой хищницы.
Далее последовала минута нежности. Алан был рядом, и Зоуи хотелось идти с ним след в след, возможно впервые - довериться ему всецело, а не искать свой собственный, индивидуальный путь. Если вдуматься, они оба именно это и делали большую часть своей жизни... Не соответствовали тем ожиданиям, которые на них возлагали окружающие. Лишь друг в друге они смогли отыскать что-то важное, что непременно необходимо сберечь, и ради чего можно чем-то пожертвовать. И казалось, что сердца их забились с одинаковым ритмом, что покрытые шерстью бока с одинаковым ритмом вздымаются от вдохов и выдохов. Слышать, чувствовать мысли друг друга, звенящие между ними незримой натянутой леской, паучьей ниточкой во мраке бескрайних лесов. Рядом с тем, кто встанет на твоё место, если ты ошибешься или промахнешься. Рядом с тем, ради кого ты будешь верить, что не допустишь ошибки или промашки.
Совместная охота для вервольфов была одним из величайших откровений. Пожалуй, раскрыть представителю как своей, так и тем более чужой фракции, своё второе обличие для них было чем-то гораздо большим, чем предстать совершенно нагим. Ничто не раскрывало их характер и личные качества лучше, чем процесс охоты, ведь в обличие зверя не оставалось возможности трусливо прикрыться словами и статусами. Успех охоты напрямую зависел от качества коммуникации, от способности слышать друг друга и действовать согласованно, в общих интересах. Не каждый сможет пройти их тропой, и не каждому сердцу откликнется чаща леса. Не каждый сможет снять волчью шкуру, однажды надев её, и не каждая из частей его самости сможет вернуться назад.
В бархатной тьме бесконечных осенних ночей дичают одни и приручаются другие. Одни уходят глубже в лес и покрываются там толстой шерстью, вторые выходят к свету уютных домов, оставляя на время холодов черные когти втянутыми, а клыки скрытыми до поры. Так вышел к свету ночных окон Зоуи и Алан когда-то, так увлеклась в тревожную шелестящую даль чёрного леса за Аланом Зоуи.
Она бежала совсем по-звериному, на четырёх конечностях. Ей нравилось чувствовать опору, лапами слушать дыхание земли под собой. Хотя назвать передние конечности вервольфа лапами можно было очень с натяжкой - они по прежнему имели пять пальцев, ладонь, хотя сменили цвет и стали гораздо грубее, предохраняя кожу от царапин и мозолей. Длинные чёрные пальцы, увенчанные серпами когтей, едва касались почерневшей листвы, почти не оставляли следов, услужливо погребаемых размягченной дождями землёй. Подметая пушистым хвостом порыжелую хвою, она бросилась в чащу, сверкая меж деревьев лунными бликами шерсти, в то время как Алан практически слился с ночными тенями, став истинным призраком диких лесов. Но Зоуи видела его - чутким зрением, нечеловеческим слухом, любящим сердцем. Последнее зрение было самым надежным, и волчица откликнулась воем, одновременно сообщая и о расстоянии, на которое она удалилась от своего самца, и выражая солидарность с ним, готовность выслеживать жертву.
Осень, дарящая воздуху чистый и чуть пряный запах, была самым продолжительным и самым подходящим для охоты сезоном, начинавшимся сразу после уборки полей. К этому времени становилось значительно больше взрослых копытных животных - лосей, кабанов, оленей и косуль. Но прежде, чем искать того, кому захочется вцепиться в глотку, хотелось размяться, прислушаться... Лёгкая, быстрая, лавируя между деревьев, она то обгоняла Алана, то вновь отставала, как будто приглашая к игре, или напротив - поддерживая настроение заданное партнером. Её глаза сияли, дыхание радостно вырывалось из пасти белесыми облачками. А может Зоуи намеревалась покрасоваться пред волком? Как правило именно проворные волчицы отвечают за изматывание жертвы, и Зоуи это отлично умела. Впрочем, Алан это и так уже знал.

Отредактировано Зоуи Амладарис (14.10.2020 23:35)

+1

4

Под нависающими серой крышей облаками, среди мрачных спящих деревьев, мимо угрюмых голых веток – они были счастливы. Мир людей остался позади мутными видениями. Природа звала их к себе и друг другу. Пара волков резвилась, словно дети, бегали по лесу и играли. Она мерцала серой дымкой, он исчезал в тенях. Они казались такими разными - серая хрупкая волчица и чёрный массивный волк. Но они уже не могли друг без друга. Она освещала ему путь, а он поглощал её тьму.
Порой Алану не хотелось снова обращаться в человека. В нём возникало желание жить зверем на природе, свободным и независимым. Но он знал, что это была иллюзия, сотканная из его стремлений. Той свободы, о которой все мечтают - нет. Это становиться ясно через какое-то время, когда разум снова входит в свои права, когда опьянение от нахлынувших чувств спадает. Но всё же, хоть на какое-то время, хоть на краткий миг они могли скинуть с себя бремя человеческого бытия и отдаться своей первобытной сути. Это был своего рода отдых, от тягот и невзгод, от проблем и рутины. Кто-то заливал своё горе алкоголем, кто-то находил утешение на конце иглы, кто-то находил упокоение в петле – вервольфы уходили в лес, к природе.
Для своих размеров Алан был достаточно ловким, но с Зоуи ему было в этом не сравниться. Играть с ней в салки было задачей не из простых. Но она явно немного поддавалась, чтобы было интересней. А сам Алан использовал свои уловки – он растворялся во тьме и двигался бесшумно. Появлялся он в самый неожиданный момент. Иногда слегка кусал её за шкуру, мол – ты водишь, и исчезал так же внезапно как появлялся. Этой уловке Алан научился чуть ли не первой. Ему всегда приходилось скрываться, от чего он даже по дому передвигался без шума. Это уже стало его привычкой. Подкрадываться – была излюбленной тактикой хищников.
Когда Алан снова внезапно появился, он повалил Зоуи на землю. Он решил немного испачкать её шкурку в земле. Смешать её запах лесом, став его частью. И не может же она постоянно оставаться чистенькой. Запах дичи уже расползался среди деревьев. Они уже были достаточно глубоко в лесу, чтобы его обитатели не боялись появления людей. Волк тенью направился по следу жертвы. Он скользил во тьме со сверхъестественной ловкостью. Всё же он любил охоту, хотя чаще охотился на людей, нежели чем на зверей.
Вскоре за запахом жертвы, хищник нашел и её саму. Взрослый олень. Его туши должно было хватить, чтобы накормить обоих оборотней, славящимся своей прожорливостью. Роли между Алан и Зоуи распределились сами собой. Зоуи как самая быстрая и ловкая загоняла дичь, вела её в нужную сторону. Алан, как более сильный физически, должен был внезапно наброситься и заставить жертву быстро испустить дух. Оленя можно было бы гонять по лесу и вымотать, но это была одиночная тактика. Тактика любого хищника преследует максимальную эффективность - поймать добычу, затратив на это как можно меньше сил.
Объяснять ничего не надо было. Волк затаился в тенях, и ему лишь оставалось ждать удобного момента для удара. Казалось, что волчица делала основную часть работы, но это было не так. У каждого была своя задача, обе из них были важны. Всё зависело от того, как волчица ведёт добычу к волку и от точности удара волка по добыче. У Алана сомнений не было – это бы в его крови. Его нутро жаждало чужой плоти. Стремление убивать, без жалости и сожалений, без гнева и угрызений. Ему просто нравился этот процесс, и он наслаждался им когда мог. Это было видно по его взгляду и движениям. По тому, с какими азарином он выслеживал дичь, и как горели его глаза при мысли, что его клыки будут отнимать чужую жизнь. Тьма что таилась в душе Алана, словно превращалась в его шкуру. Ярость, что таилась в его сердце обжигала льдом. А разум использовал его возможности для достижения цели.

Отредактировано Алан Амладарис (17.10.2020 01:47)

+1

5

Для Зоуи бег сам по себе уже был удовольствием, даже лекарством. Но так уж сложилось, что после рождения сына ей редко удавалось набегаться в волю. Она не могла, а подчас и боялась, оставить его в одиночестве, стало быть и тренировки в охотничьем мастерстве выдавались всё реже, но, помня все свои ощущения, горя желанием их освежить, она не растеряла ни формы, ни навыков. Даже тогда, когда не перекидываясь, не меняя облика, ей удавалось пробежаться по утру, Зоуи делалось легче. Как выяснилось, именно недостаток физической активности был одной из причин её постоянного стресса - ведь не было иной возможности избавиться от адреналина, и прочих гормонов, отвечающих за чувство тревожности.
Сейчас же, переплетая пути, они с Аланом вместе бежали сквозь чащу, отдавались эйфории свободы, ощущали подошвами лап мягкость почвы, перемешенной с лесной подстилкой, и глубокого мха, в который упасть было радостью, и вместе же, почти синхронно, дышали застывающим в воздухе ароматом великолепного увядания осени... Алан, который среди ночи был неуязвим в своём смертоносном бесшумье, не раз уронил Зоуи в грязь, но это было воспринято ей как проявление интереса к игре, изначально имевшей практический смысл.
Теперь, когда они оба немного размялись и углубились в чащу далеко от любых поселений, настигнуть добычу будет значительно проще. Даже тому, чтобы изваляться в земле хорошенько, имелось веское обоснование. Теперь, когда запах шерсти вервольфов, который чуткие копытные также могли бы услышать, смешался с горьким духом подгнившей листвы, смолистым ароматом хвои, пряной прелостью мха и едва уловимым болотным душком, они стали для них незаметны, особенно если подойдут с подветренной стороны. Вот потому, сбиваемая Аланом с ног, Зоуи падала на спину, нарочно толкая его лапами, подворачиваясь под ноги, чтобы и он упал вместе с ней... И чтоб сцепившись кубарем, они подмяли под себя листву и ветки, опять ощущая, что действуют вместе. Пока что они не боялись шуметь. Пускай, заслышав лёгкий хруст, стада копытных шелохнутся, выдадут звуком своё местонахождение, а чуткий волчий слух поймает их движение.
Добыча и вправду была уже рядом. Зоуи не только слышала звуки, но и ощущала травяной, солнечный запах больших зверей совсем близко. Под пепельным светом двух лун, просеваемым облаками как мелкое сито, копытным будет тяжело передвигаться. У прожорливых хищников, чьим глазам темнота не помеха, есть преимущество.
Издав гортанный клокочущий звук, более похожий на кошачье рычание, нежели волчье, Зоуи дала Алану знак, что следует быть начеку - при удобной возможности, она, нарочно обойдя добычу стороной, будет гнать её прямо к нему на растерзание. Совсем рядом звонко хрустнула веточка, и в невысоких зарослях орешника олень испуганно вскинул рогатую голову. Взрослый самец... Других членов стада поблизости не было видно. Неужели отбился, или просто расположился поодаль? Чуть пригибаясь к земле, Зоуи обогнула орешник так, чтобы получше осознавать ситуацию и географию места. Конечно, волчица давненько уже не была на охоте, однако эту часть леса она помнила великолепно. Неподалеку протекал ручей, по весне в половодье становившийся мелкой речушкой. Если загнать оленя в сторону ручья, то он наверняка поскользнётся на круглых камнях, находящихся на дне ручейка, и тогда его учась известна. Однако, логичнее было бы гнать его в заросли дальше, там, за этим орешником, начинается дикий малинник, запутавшись в колючках, добыча от них никуда уж не денется, тем более, Алану будет удобнее там притаиться.
Планировать атаку было крайне захватывающе, и если для их братьев меньших, волков, стратегический дар был обязательным качеством, помогающим выжить, но не всегда защищал от людей, то вервольфы превосходили последних как по хитрости, так и физически, даже при наличии охотничьих ружей. Мало какое оружие могло бы тягаться с когтями, что спокойно разрывают железо, или со сжатием челюсти, дробящей кости с легкостью... Пожалуй, убийство оленя на этом фоне казалось практически детской забавой.
Коротким воем в высокой тональности Зоуи дала мужу знак, что начала загон жертвы. Испуганный олень слепо кинулся вдаль, перемахнув через невысокий кустарник, цепляясь рогами за ветки орешника. Зоуи кинулась следом, отставая нарочно, нарочно издавая позади него страшные звуки, забегая то с одной стороны, то с другой, чтобы скорректировать траекторию бега оленя. Она знала, что Алан уже поджидает добычу, а добыча, считая, что смогла оторваться, пока ещё нет. Обычный волк навряд ли справится в одиночку со взрослым оленем, потому они чаще нападали группами, нанося копытному как можно больше ран сразу, но стратегия оборотней, учитывая их большие размеры и силу, отличалась. В конце концов голодный оборотень, превосходящий по силе не только волков, но и медведей, мог завалить оленя или лося в одиночку, однако на изматывание быстроногой жертвы он потратил бы существенно большее время, чем при работе в команде.
Так что сейчас, осознавая, что партнер прямо здесь, ждет, когда жертва запнется, упав от него в паре метров, Зоуи замедлилась и, вскинув голову к небу, издала продолжительный вой. Сейчас её сердце от долго бега учащенно стучало, слюна стала гуще, и она с удовольствием бы ощутила вкус оленьей крови на языке, с наслаждением погрузила бы морду в ещё парящую на холоде вскрытую полость тела добычи... Оставалось чуть-чуть потерпеть.
Опустив голову к земле, словно кланяясь лунным богам, она передала право действия мужу, и осталась поодаль, но была начеку, чтобы при необходимости присоединиться к растерзанию жертвы. Глаза Зоуи сверкнули во тьме, она наблюдала. Олень же, как она и предполагала, запутавшись в колючем кустарнике, ободрался, но не смог убежать. Сейчас он головокружительно пах диким ужасом, громко дышал и пытался освободиться от пут, но жизнь его в этот миг завершилась... А лес окатило волной свежепролитой крови, расплескавшейся по округе энергии жизни, смешавшейся с запахом страха и влажным, поднимающимся от земли туманом.

Отредактировано Зоуи Амладарис (18.10.2020 23:05)

+1

6

У Алана часто было чувство, что он находиться не в своём теле и живёт не своей жизнью. Это чувство посещало его, когда он был в виде человека или волка и лишь в промежуточной форме оборотня это чувство было самым слабым. Его разум метался из крайности в крайность и не знал, какая из его форм является истинной – форма зверя или человека. Только вид антропоморфного волка, в котором он переставал быть человеком, но ещё не становился зверем, был для разума приемлемым компромиссом. Удивительно, что подобная непоследовательность собственного сознания раздражало Алана – это отвлекало. Это порождало другие чувства, такое как ощущение чуждости, словно он не принадлежит ни одному из миров. А это в свою очередь заставляло отчаянно искать своё место в мире, оправдывая своё существование результатами своих поступков, которые порой приводили его к катастрофическим последствиям, как для него, так и для окружающих.
Волк затаился в зарослях, слившись с тенями. Он облизывал губы, словно уже ощущал на языке вкус чужой плоти. Была видна разница между хищниками. Зоуи воспринимала охоту больше как игру, увлекательное физическое упражнение для снятия стресса. Алан же воспринимал процесс охоты всерьёз и относился к своим обязанностям со всем возможным рвением. Он мог бы жить охотой и питаться тем, что даёт лес. Он мог бы создать свою стаю и руководить ею. Он мог быть примером для других оборотней. Мог бы, если бы он не был тем, кем является. Порой от того, кем мы будет или можем стать, зависит не от нас. В судьбу можно верить, а можно и не верить, но что-то есть за гранью зримой реальности, что направляет всех куда-то по неведомой тропе жизни.
Вой и треск веток, тяжелое дыхание жертвы и запах крови привлекли внимание волка. Добыча продиралась через колючий кустарник, раня себя и истекая кровью, надеясь на спасение. Но спастись в эту ночь, ей было не суждено. Почти выбравшись из кустарника олень оглянулся, не преследуют ли его и в этот момент волк вынырнул из своего укрытия. Острые клыки были нацелены точно в шею, перерезая артерии. Олень успел издать негромкий звук, после чего перешёл на хрип. Вскоре тело добычи и вовсе обмякло, так как Алан своими челюстями сломал оленю шею. Победный вой прошелся по лесу. Ещё одна жизнь была преподнесена данью кровавым богам охоты.
Если предки смотрят на них, то что бы они сказали им сейчас? Похвалили за славную охоту или порицали бы за жизнь в обществе людей? Если бы Алан мог пообщаться с богами, то каким был бы этот разговор? Он, наверное, задал бы банальные вопросы о смысле жизни и о том, почему он такой, какой есть? Испросил бы он средство от терзания своей сути или бы оставил всё как есть? Странно, что такие вопросы ему приходят ему на ум лишь тогда, когда он чувствовал власть над чужими жизнями, когда он своими руками, клыками и когтями отнимал её. В глазах оленя застыло немое отчаянье и жажда жизни, жизни которую он прервал. Алана много раз просили о пощаде, слух разрывали крики наполненные страхом. Он не дрогнул ни разу. Алан не чувствовал угрызений совести или жалости, ни к этому оленю ни к тем людям. Он лишь ощущал странную пустоту от того, что цель достигнута.
Зоуи застигла Алана в тот момент, когда он задумчиво вглядывался в остекленевший взгляд добычи, словно пытался там что-то разглядеть. Когда она подошла слишком близко, волк диким рыком обнажил на неё свои клыки, словно бы она претендовала на его добычу. Шерсть его вздыбилась, и он навис над ней жуткой клокотавшей тенью, со свирепым взглядом. Но опомнившись Алан резко переменился. Он виновато отвёл взгляд и отошел в сторону, пропуская жену вперёд, словно извиняясь за свою несдержанность. Окончательно взял себя в руки или скорее в лапы, Алан разделил тушу поверженной добычи с Зоуи. Но чувство вины предательски не хотело покидать его. В его взгляде так и читалось – «Прости». Он не знал, за что извинится, ибо причин для этого было уйма. Но больше всего он хотел извиться за то, что не может рассказать всего. За то, что держит её в неведении в отношении себя. За то, что появился в её жизни и тем самым заставляет страдать.
Невысказанные чувства отражались в стремлении её уберечь и в желании её любит. Невысказанные страхи отражались в стремлении отдалиться от неё и при этом быть любимым ею. Алан постоянно бежал от самого себя и до сих это делает. Проблема была в том, что сколько бы он не бежал и как бы быстро он это делал, его прошлое, и его суть всё равно настигнут его.  И обрушаться они на него грузом ошибок и преступлений, которые он совершил за свою жизнь. Тягостные чувства стали одолевать волка и ведь ими он не мог поделиться, он боялся. Алан ничего так не боялся в жизни, как самого себя, как остаться наедине с самим собой.

Отредактировано Алан Амладарис (21.10.2020 03:21)

+1

7

Легенды Серого племени, что веками передавались изустно, весьма различались в своих вариациях в зависимости от верований стай и родов, которые их сохраняли. И если одни говорили - что наследие Виктора это проклятие, наказание за грех, другие были твердо уверенны, что это божественный дар. Предки Зоуи никогда не любили людей, зная, что именно люди придут к их двери первыми, дабы "поднять их на вилы". Также они не доверяли пневматикам, которые часто имели двойные стандарты и вели двойную игру, ну и конечно, ненавидели вампиров, что превратили мир вервольфов в то жалкое зрелище, которое они имели на сегодняшний день. Они всегда оставлись себе на уме, теша надежду на возращение старых времен.
Для Зоуи недоумением было лишь то, что отец, позабыв свою привычную осторожности и дальновидность, отважился так открыто высказывать мнение, устраивать эксперименты на виду, ломать соглашение с Вебьёрнами. Очевидно, он так сильно верил в свою правоту, что она застлала здравый смысл. А что теперь? Теперь недоверять стоит не только двуличным пневматикам, но своим же соседям, в стаю которых затесались эти неблагодарные выродки... О, Арнкелл пусть не надеется! Вся эта любовь - только дань положению. И она в этом случае никого не спасёт. Ведь спастись может тот, кто принял себя, или принял другого таким, какой он действительно есть.
Олень издал предсмертный хрип и, поверженный Аланом, мягко упал на лесную подстилку. Бархатный звук крупной туши упавшей на мягкую землю подтвердил их победу. Да восславят же боги дикую охоту! Да скрепится же кровью оленя, честно добытого ими! И вот уже в темной глуши разночастоным дуэтом разлилась хвалебная волчья песнь Параселене и себе самим. Пусть враги их падут точно также, как эта новая лунная жертва.
Чтобы отпраздновать этот совместный успех Зоуи подошла к мужу ближе, но реакция волка оказалась весьма неожиданной - словно она нарушала чужие границы, будто бы недостаточно выражала почтение к сильнейшему. И Зоуи тоже обнажила клыки, склоняя перед мужем голову, но не отводя уверенного, жесткого взгляда - мол, что ты себе позволяешь?
Крупный и мощный, Алан действительно представлял ей угрозу. И надо было быть полной дурой, чтобы не ощутить этот страх, не принять его. Страх смерти был столь же первородной эмоцией, как голод, и противоборство их сделало жизнь в итоге такой, какой они её видели в настоящий момент. Да, Зоуи боялась Алана, но она приняла его силу. Теперь ей хотелось всего лишь взаимности.
Из ниоткуда пришлый, её муж хоть и добился одобрения Венцеслава, фактически войдя в стаю Байтеров, сам этого словно не чувствовал. Он как и прежде оставался одиночкой, сбегая при любом удобном случае во тьму. Порой эпизоды вот такой немотивированной ярости в нём говорили о том, что он не желает приблежения Зоуи и всех её родственников, или вовсе о том, что он теряет себя. Из семейной истории Зоуи знала, что одна из её двоюродных бабушек по линии отца имела редкую форму расстройства, которая была связана с обращением, немотивированно выражаемой секусуальностью, и воспринималась в те далекие годы как "одержимость бесами", а вот теперь и отец её сходит с ума... Так может и с Аланом что-то подобное? И именно это его заставляет скрывать своё прошлое? Нет, много мыслей.
Махнув мордой в сторону, Зоуи фыркнула, отгоняя накатившие страхи и прижимая уши к голове, глухо заурчала. Алан же, понимая, что он оплошал, в этот миг посмотрел на нее так пронзительно, что не понять его мыслей было просто нельзя. Издав в ответ скулящий звук, Зоуи наклонила голову набок, Алан же виновато потупился и пропуская её. Прошествовав к туше оленя с королевским достоинством, волчица с большим наслаждением погрузила язык в лужу крови, натекшей из разорванной артерии, поглощая ещё теплую солоноватую жидкость, разносщую запах железа и меди на сотни миль вокруг. Скоро на этот пленительный запах сюда прибегут и другие лесные любители падали - догладывать то, что оставят вервольфы. Но, разумеется, они даже близко не сунутся, пока Алан и Зоуи находятся здесь.
Острые челюсти с оживленным хрустом вцепились в упугую плоть, вырывая клок шкуры, оттягивая вскрывшуюся из-под неё жесткую, покрытую белёсыми прожилками, мышцу копытного. Пожалуй, это гораздо вкуснее, чем стейк... Даже если он из той же оленины... Нет, Зоуи против того, чтобы хоть капельку этой добычи оставить лесным подъедалам!
Она ждала, что Алан разделит с ней не только эту трапезу, но и простые эмоции - радость от успешной охоты, неповторимый вскрывшейся плоти, ещё парящей теплом в стылом воздухе ночи, а он, вместо того, чтоб наслаждаться победой, был поглощен какими-то своими терзаниями... Тогда Зоуи, оставив добычу и только раз на последок искупав морду в дивно пахнущей крови оленя, подошла к волку ближе и лизнула его в тёмный лоб, оставляя кровавую метку, что горела бы на её светлой шерсти полночным костром, а на Алане в темноте лесной чащи даже не была различима: "Что же с тобой? Я простила тебя!" - говорил за неё нежный жест.
Ей действительно было важно узнать, что происходит с ним, и чем она ему может помочь. Но, как показывала уже, увы,многолетняя практика, он не стал бы делиться. Не захотел бы. Один. Свободный и связанный чем-то. Закрывшийся в себе, сам себя заперший. Самостоятельный и достаточно сильный, чтобы оставить свои беды себе и не делить их ни с кем... Такой уж он был. И она полюбила такого.

+1

8

В небольшой миг, когда Алан терзал свою и без того истерзанную им же душу, в его взгляде можно было заметить отвращение к себе, к тому кем он стал. Крупицы его человечности, разбросанные по тёмным уголкам его сознания, снова собирались в месте. Процесс этот сопровождался душевными муками, от осознания своих деяний и порой накатывались на него приступами депрессии и апатии.  Позабытое чувство совести и страх за тех, кто дорог. Жалость к убиенным вернуться не могло, ибо нельзя вернуть то, чего не было изначально. Хотела того Зоуи или нет, но именно она была причиной терзаний Алана и целью его страхов, причиной жить дальше и к чему-то стремиться – побочный эффект восстановления человечности. Она удерживала его от скатывания в дикость, становления живой машиной смерти, рабом принца ада. Пока у Алана сохранялась, хоть и призрачная, но возможность расторгнуть договор с Зийиром. Всё же условия их уговора так и не были выполнены, ибо принц ада жиденько так обосрался. Причиной этому было то, как понял Алан, что все демоны необычайно высокомерны и тщеславны, а принцы ада тем более. Посему Зийир не удосужился как следует подготовиться, словно все в мире живых должны поклониться ему в ноги за сам факт того, что он снизошел до них. Но никто не поклонился, ибо никто не хотел менять уже ставший привычными устои этого мира. Если бы только Алан знал, каким неудачником окажется Зийир, так как его мощь меркнет перед его недальновидностью, никогда бы в жизни не согласился бы с ним на эту сделку. Хотя Алан так же корил себя за глупость, потому что с самого начала не следовало доверять демонам.
Из глубин подсознания Алана вывела Зоуи, которая всё это время была рядом. В такие моменты кажется, что прошли часы, а не мгновения. Поддержка жены сильно помогала, и Алан не мог выразить своей благодарности за то, что она есть. Волк взглянул на свои лапы, которые с хрустом превращались в когтистые руки. Он обернулся в промежуточную форму и стал когтями, что резали сталь как бумагу, разделывать тушу. Алан, совершив несколько надрезов, ловко снял с оленя шкуру. После этого он срезал куски мяса, самые вкусные на его взгляд. Алан разделывал тушу сосредоточенно, аккуратно и при этом быстро, словно он писал когтями картину. Один смачный кусок он передал Зоуи, а сам принялся раскладывать части оленя на земле. В сторону он отложил потроха, и прочие несъедобные элементы,  оставляя их падальщикам. Все, что было достойно его внимания, он разложил на шкуре самого оленя. Оно было расстелено на земле, словно плед для пикника.
Спустя несколько минут Алан оценивал результат своей работы. Очищенные от мяса кости и копыта были аккуратно сложены в кучу, и её венчала рогатая голова оленя, словно вишенка на торте. В другой куче были сложены потроха – кишки, лёгкие, желчный пузырь и прочие части тела, которые Алан брезговал употреблять в пищу. Перед ними, Аланом и Зоуи, волк разложил самые вкусные части оленя. Этой, бессмысленной на первый взгляд, разделкой туши Алана сподвигло то, что монотонная работа отвлекала от тяжёлых мыслей и позволяла сосредоточиться на чём-то одном. Он любил точность и любил порядок, и даже зверь не мог этого изменить.
Алан жестом пригласил жену к трапезе, мол – стол накрыт. Осталось только мясо приготовить на огне и можно засчитать за поход в ресторан. Алан решил начать с оленьего сердца. Ему нравились сердца на вкус. К сожалению, оно было у всех одно, посему поделиться им в этих условиях было трудно. Но Алан надеялся, что Зоуи простить ему эту слабость.

Отредактировано Алан Амладарис (26.10.2020 17:42)

+1

9

Позволив Зоуи отгрызть кусочек мяса, что в целом было очень похоже на то, как отгрызает хлебную горбушку в магазине жутко проголодавшийся человек, Алан взялся за разделку оленя. От этого его жене, отошедшей в сторонку, стало на миг даже совестно за своё поведение: "Неужели я такая голодная?" - мелькнула беглая мысль в голове, а вот ответ напрашивался всё же отрицательный.
Она вгрызалась в мясо с аппетитом, не замечая ни жесткости, ни довольно пресного вкуса, что характерно для мяса всех диких копытных, и всё-таки нет... Не столько по причине того, что была голодна, сколько от того, что охота пробудила в ней хищницу. Звериная сущность, которую она очень долго держала в узде, наконец взяла верх, отрываясь по полной, а её человечность осталась там, дома, на кухне. Манеры и цивилизованность, видимо, тоже. А здесь, в лесу, среди диких зверей, она желала быть зверем. Если уж бегать - то на всех четырёх, если рвать, то зубами и без пощады, если вцепилась, то никому не отдай, а если пить - то ещё тёплую, свежую кровь, пока она не перестанет пульсировать в артериях настигнутой жертвы...
Наверное со всеми оборотнями такое случалось хоть раз - чем больше вживаешься в шкуру, тем она крепче прирастает к тебе... Вот потому среди них и ходило поверье, что слишком сильное пристрастие к охоте и употреблению пролитой крови добычи ведет к сумасшествию. Ведь однажды тебе не захочется возвращаться назад, и ты останешься здесь, в лесной тишине, насовсем. Неприрученный, дикий, свободный... И ты будешь один. Безумие  - тоже итог одиночества. Засунь человека на необитаемый остров, что с ним случиться? Вот, то и оно! Покинутые всеми и всеми забытые уже перестают различать, где свет и где тьма, теряют не только человеческий разум, но и звериную осторожность, становятся монстрами.
От размышлений в этом направлении Зоуи стало как-то не по себе. Она, поднявшись на задние лапы, внимательно наблюдала за аккуратными и точными действиями Алана: "Как будто бы смотришь кулинарное шоу", - подумала она, осознавая, что если их домашняя кухня - это скорее её территория, то лес - кухня Алана, и здесь уж она посягать не посмеет на священное право распорядиться добычей как ему по душе. К тому же он это делал красиво, со знанием дела - не просто как бывалый охотник, а почти как хирург! И для того ему не нужно было никаких инструментов, кроме своих когтей. В голове снова всплыл иронический образ - так, как Алан филигранно справляется с тушей оленя, он пожалуй и замок когтем вскрыть умудрится... А Зоуи, проявив себя как истинная деревенщина, предпочтет в таком случае выбить всю дверь: "Наверное, преувеличиваю", - и всё же смешно! За размышлениями Зоуи успокоилась, её дыхание стало ровнее, а пульс, подскочивший во время погони, замедлился. Даже сама мускулатура волчицы "осела", вновь приводя её к более изящному антропоморфному облику, в котором как правило Зоуи не очень любила задерживаться.
Но сейчас, рядом с Аланом она даже была готова "снять шкуру", вернуться от волчицы к женщине, окутать розовую нежную кожу лесной темнотой, почувствовать как хрупок в дикой чаще человек, как он жалок и мал, и как сам он похож на добычу. Кровь с молоком... Было в этой идее что-то красивое, странное.
Вот только пытаться разжевать сырую оленину человеческой челюстью будет не очень удобно. Так что Зоуи, остановившись на переходном обличии, совмещающем "всё лучшее" в ней, сложила в умилении ладони и довольно вильнула пушистым хвостом - аккуратная горка из мяса смотрелась что праздничный торт!
Алан, закончив с сервировкой стола и приглашая к трапезе супругу, придал сему действу ещё более изысканную атмосферу, решив начать с деликатесов - оленьего сердца. Позволяя ему это любимое лакомство, Зоуи лишь улыбнулась тому в своих мыслях, и выбрала сочный кусочек с лопаток - это была её излюбленная часть оленя. Теперь они оба довольно жевали, и слышно было только аппетитное чавканье. В конце концов беззвучно шмат сырого мяса не получится съесть, да и зачем? У лесных ресторанов немного иные традиции...

Отредактировано Зоуи Амладарис (30.10.2020 00:12)

+1


Вы здесь » Любовники Смерти » Прошлое » Warm Beasts of the Southern Wild


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно