НОВОСТИ
от 25.09.2022
ТВОРЧЕСТВО
метообразы
ЛОТЕРЕЯ
беспроигрышная лотерея для всех
КОНКУРСЫ
#ПОМНЮ

Любовники Смерти

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Любовники Смерти » #Настоящее: осень 2025 г » Проблема никогда не приходит одна, она любит собирать компанию


Проблема никогда не приходит одна, она любит собирать компанию

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

[html]<div class="episode">

<div class="episodetitle">Проблема никогда не приходит одна, она любит собирать компанию</div>
<div class="episodepicture"><center><img src="https://i.gifer.com/Vprp.gif" alt="альтернативный текст">
<img src="https://data.whicdn.com/images/207057973/original.gif" alt="альтернативный текст">

</center></div>
<div class="episodenamegame"><center><a href="#" style="color: #6e6a6a;font-family: Lobster;">Грегори Уайт,</a> <a href="#" style="color: #6e6a6a;font-family: Lobster;">Ровена Вебьерн</a>   </center>  </div>
<div class="episodetime"><center>Время действия: 9 сентября 2025 год (за день до того, как на город выпал снег), поздний вечер</center></div>
<div class="episodedescription"><p>5-ого сентября Вебьерны чуть было не стали настоящими погорельцами. После звонка директора школы В. Эллингтона Ровена позабыла про пирог, который поставила в духовку и поспешила на выручку к чаду по словам попавшему в серьезный переплет. Пирог сгорел и за ним в огне чуть было не сгорел весь дом. К счастью большую часть удалось спасти, но кухня, крыша и коридор, который соединял комнаты на первом этаже, погорели прилично.<br>
Хуже было только то, что в тот же день пропал муж Ровены. Последнего к радости всей стаи нашли спустя три дня. Теперь на повестке в ближайшее время у неё было восстановить дом, семейные отношения и нервные клетки.
Как оказалось, нервы сдавали не только у Ровены, но и у её соседа Грегори Уайта. Как-то поздним вечером, выйдя на крыльцо, чтобы подышать свежим воздухом, она услышала, как он громко возмущается. Он тоже вышел во дворе, то ли чтобы подышать, то ли с какой-то другой целью, и она помахала ему рукой. В итоге между двумя соседями завязался разговор.
</p></div>

</div>[/html]

+1

2

Люди слепые и глухие животные, которые верят в сладкую ложь, что шипящим ядом стекает с уст. Они, подобно наивным детям, внимают с раскрытыми ртами тем, кто обещает светлое будущее, лишенное утрат и потерь… Они верят и следуют за ними, возвышая их до уровня великих миротворцев, способным избавить мир от нищеты, войн, раздора.

Это невыносимо. Невыносимо слушать и видеть то, как вокруг этих уродов собираются огромные толпы, без устали кричащие свои надежды в унисон. И, как оказалось, этот ублюдок, Джеймс Паттерн, был одним из тех, кто без душевных мук игрался с мечтами и надеждами простых людей.

Когда я случайно услышал его голос, ставший для меня сродни скрежета когтей по стеклу, из динамиков телевизора, висевшего в углу зала кофейни, я едва не вылил на себя разогретое молоко. А за голосом – его уродливое лицо, искаженное бесчисленными пороками, что эта тварь выдавала за благодетель. В тот момент во мне вспыхнула злоба, заставившая встрепенуться моего внутреннего зверя и распушить шерсть и перья. Я слышал, как он утробно царапал когтями о гранит души, клокотал, рычал, завывал вместе с шумно бьющимся сердцем, однако успокоить его – и себя – я не мог: Джеймса слушали. Слушали посетители, решившие отдохнуть за чашкой горячего напитка. Приходилось стиснуть до скрежета зубы и работать.

После закрытия – сразу домой, не разбирая маршрута. Я, вдыхая душный городской воздух, петлял по улицам, сворачивая в забытые богами переулки. Нужно было успокоиться, взять себя в руки, однако его слова, обращенные к наивным жителям Дюссельфолда, раз за разом всплывали в моей памяти. Они пронзали сердце, вырывая из него окровавленные ошметки. В груди пылала ненависть, она сжимала когтистыми лапами легкие, выбивая из них последний воздух, проводила острыми когтями по горлу, заставляя меня срываться на хрип.

Все тело пробирала крупная дрожь, от которой невозможно было отмахнуться, как от назойливой мухи. Она с каждым моим шагом становилась все сильнее, как и тот огонь ненависти, что испепелял меня изнутри. Скрестив руки на груди, вцепившись пальцами в куртку, я попытался подавить рык, что рвался из моего горла наружу, и опустил взгляд в пол. Сложно, как же сложно было сдерживать всю эту ярость, что дурманила сильнее любых наркотиков!

Добраться до дома, который смог выкупить у риелтора за сущие копейки, я смог только ближе к ночи – пытался сбросить с себя напряжения и ярость, что сковали мое тело невидимыми оковами. Вцепившись руками в обветшалую калитку, я громко хлопнул ею, и та буквально рассыпалась – отпала. Не выдержали проржавевшие петли. «Да и к черту!» - прорычал я, сплюнув вязкую слюну рядом с ней. Оказавшись возле двери, я вытащил из кармана ключи. Вытащил и обронил. С языка сорвалось рычание, перемешанное со всевозможными матами, которые я мог только вспомнить. Резко дернув ручку на себя, я зашел внутрь дома, в котором уже несколько дней как пахло невыносимой затхлостью.

Куртку – на вешалку, сапоги – возле двери. Я быстрыми шагами прошел на кухню, к холодильнику. Вытащил из него небольшую бутылку с холодной водой и принялся жадно пить, словно этот холод сможет потушить мой внутренний пожар. Когда последняя капля коснулась языка, я, стиснув зубы до скрежета, сжал бутылку и бросил в сторону мусорки. Не помогло. Ничего не помогало! А внутренний зверь уже топтался на месте, желая расправить крылья. Чувствовал его возбужденное дыхание возле себя, ощущал пристальный взгляд.

- Что б тебя, паскуда… - прорычал я и снова направился к двери. – Не здесь, не сейчас…

Воздух отрезвлял. Немного, лишь самую каплю, но все же помогал кипящим мыслям очиститься от той ненависти, что окутывала их. Вдох, выдох. Я запрокинул голову и вобрал в легкие пыльный воздух, после – шумно выдохнул. В груди все еще заходилось в истерии сердце, разгоняющее по телу обжигающую кровь. Было жарко, невыносимо. Цыкнув, я снова направился к двери. Сорвал с вешалки куртку, обулся и вышел во двор, все также громко хлопнув дверью.

И впервые в жизни мне безумно хотелось затянуться сигаретным дымом или напиться до безумия.

+2

3

В последнюю неделю Ровена была как на иголках. Вначале она беспокоилась за сына и его «успехи» в школе, а затем не находила себе места из-за исчезновения мужа, которого по-своему любила, и которым безусловно дорожила. Теперь они оба были дома, но существовало несколько «но», из-за которых женщина по-прежнему не могла найти себе места, и, если говорить по чести, напрочь запуталась в том, что чувствует.
Прошлой ночью пока младший Вебьерн закрывался у себя в комнате и слушал громко музыку, размышляя по всей видимости о чем-то своем, его родители (к счастью для всех спустя три дня Арнкела все же нашли на опушке леса) выясняли отношения. Причиной на этот раз стал не бытовой уклад дома (хотя они и до этого редко ругались по таким пустякам), а нечто куда более серьезное. Причина ссоры была нетривиальной и некоторым показалась бы просто невероятной! Ровене предстояло узнать, что какой-то доброжелатель совершил необычный ритуал, призвав душу её первого возлюбленного, убитого оборотням из рода Байтеров, и поместил в тело мужа. Она чувствовала себя очень странно, когда узнала об этом. С одной стороны, её чувства к Генри Акройду не угасли даже спустя семнадцать лет, но с другой она осознавала, что это противоестественно и нарушает вселенское равновесие. Ей не хотелось снова терять любимого, но было чертовски стыдно перед тем, кому она многим была обязана. Вебьерн так много сделал для неё и её сына, что такое отношение казалось просто предательством. Однако пока Ровена ничего не могла с собой поделать.
После ужина, который прошел в компании двух дорогих ей мужчин, она убрала посуду, расфасовала остатки запеканки в пластиковые тары и поместив их в холодильник посмотрела в окно. Несмотря на отсутствие луны на небосводе почему-то очень хотелось повыть, но отчего, то ли от радости, то ли от тоски, понять было на самом деле сложно. Ровена закинула полотенце на плечо, закрыла дверцу холодильника и взяв пакеты с мусором решила прогуляться до баков, стоявших поодаль от дома.
Когда она выкидывала их, то услышала какие-то громкие звуки со стороны соседского дома. Женщина на мгновение остановилась и прислушалась, чтобы убедиться в том, что соседу не требуется помощь. Судя по всему, он просто был чем-то раздражен, поэтому срывал свою злость на всем, что попадалось под руку. Сейчас Ровена могла понять его как-никогда прежде.
Выкинув мусор в баки, она направилась обратно в дом, там вымыла руки, повесила полотенце на место и снова подошла к окну. Сосед по-прежнему не унимался. Они были знакомы, и, хотя у оборотней было не принято привечать чужаков, Ровена хорошо относилась ко всем, кто не имел общих дел с Байтерами. К последним у неё была острая неприязнь, хотя именно благодаря им она стала той, кем была сейчас.
Накинув вязаный пуловер, женщина вышла на крыльцо, желая просто подышать свежим воздухом. По всей видимости побуйствовав её сосед тоже вышел во двор, чтобы освежиться.
-Плохой день? – спросила она его, привлекая к себе внимание. – Могу предложить настой из мелисы, – настоем из «мелисы» женщина называла фирменную самогонку на основе этой травы, которая в отличии от обычных спиртных напитков раздражающих рецепторы оборотней очень хорошо ложился на  грудь и успокаивал душу.

Отредактировано Ровена Вебьерн (19.12.2021 22:24)

+2

4

В такие моменты мне всегда казалось, что я будто бы схожу с ума: в бурлящей крови начинал гореть адреналин, заставляя сердце задыхаться от быстрого бега, и по телу — сильные волны жара; разум застилала мутная пелена, плотная, толстая, густая, через нее невозможно было пробиться истощенным от внутренней агонии мыслям. Каждая клетка собственного тела отзывалась на бушующую во мне ярость - мышцы были напряжены, а я сам был в шаге от того, чтобы позволить внутреннему зверю разрушить невидимую клетку и вырваться на свободу.

Не успел я выйти на скрипучее крыльцо, как лицо тотчас лизнул проказник-ветер, оставляя после себя невидимый след холода. Поморщился, одернув курту, засунул руки в карманы, сжал их до едва различимого хруста. Изо рта — мутный клубочек пара, разлившийся в ночной мгле. Я прикрыл глаза и поднял голову наверх, позволяя черному холоду впитать неподвластное мне пламя ярости и потушить его. Вдох, выдох...
Контролировать собственные эмоции —  сложно, когда люди слепо верят сладким речам, что льются с гнилого рта того, чьей смерти ты жаждешь сильнее глотка воды в жаркой пустыне. «Гребаные идиоты», — прорычал я, грубо проведя рукой по лицу, словно смахивая с него тень злобы. Снова шумно выдохнул. Хотелось что-нибудь сломать, изорвать в клочья, оставив лишь жалкую, никчемную труху. Однако вместо этого стиснул зубы, ощущая противный скрип, а руками уперся в бока. Окинул хмурым взглядом соседние дома, в которым уже давно горел свет да мелькали тени, перевел его на покосившийся забор и... сорванную с петлей калитку.

Из груди — глухое рычание, слившееся с вечерней мглой. Тяжелой поступью я подошел к отвалившейся калитке и поднял ее с холодной земли. Посмотрел на петли, покрытые полопавшимся слоем ржавчины, а затем — на крепления, что должны были держать ее, точнее, на их жалкие огрызки. «Дешевый кусок дерьма», — увязая в полушепоте, выдохнул я и поставил эти деревянные огрызки, нелепо сколоченные между собой трухлявыми досками, рядом с забором. И смотрел на них, вгрызаясь раздраженным взглядом, словно пытался вытянуть из них — чистосердечное признание, до тех пор, пока меня не окликнул неизвестный голос.

Я тотчас понял голову, обернулся. Это была соседка, что жила в доме — он гораздо лучше и богаче, чем мой старый обветшалый сарай — напротив. И ее присутствие я заметил давно благодаря особому чутью оборотней — еще тогда, когда внутренний зверь яростно скрежетал когтями о гранит души. Невольно вдохнул воздух, разбирая переплетенные невидимые нити запахов, желая «почувствовать» новоиспеченного под чернильным не собеседника. Мы с ней изредка пересекались на улице, отдавая дань учтивости кратким кивком — здоровались, но чтобы говорить... Такого еще не случалось.

— Так заметно? — с усталой усмешкой отозвался я. — Денек действительно выдался дерьмовым. Хотя... бывали и хуже.

Это была неосторожно брошенная фраза, оказавшаяся искрой, павшей в бочонок с горючим самом. Перед глазами кровавыми пятнами тотчас расползлись изуродованные лица с застывшими стеклянными глазами тех, кто принадлежал к моему дому, а из их раскрытые в немом крике ртов срывался пронизывающий душу хрип. В спину мелкими клыками, от которых веяло иссушающим льдом, вгрызлись мурашки. Я, сведя брови вместе, опустил взгляд вниз, в сырую землю и почувствовал, как нервно дернулся левый уголок рта.

— «Мелиса»? — немного удивленно переспросил я, вскинув бровь вверх на долю секунды. — Приглашаешь на соседское «чаепитие» под луной?

Предложение неоднозначно отзывалось в моей душе: одновременно хотелось и забыться в пьяном угаре, и нет — в подкорку сознания въелось негласная установка, по которой мы почти не контактировали с другими оборотнями этого мира, но с другой стороны... Просто хотелось послать все к черту.

— А сладости-то будут? — я подошел к забору чуть ближе и облокотился о него, ощущая, как немного подкосились опоры от моего веса.

+1

5

-Пожалуй, – положительно ответила Ровена, когда сосед задал риторический вопрос, на который можно было бы и не отвечать, относительно своего состояния. И она не ошиблась, когда предположила, что у него выдался дерьмовый денек. Ровена вообще редко ошибалась, когда речь шла о подобных вещах, поскольку нутром чувствовала чужое настроение, которое время от времени передавалось и ей самой.
У них обоих был непростой денек, а может даже непростое время, поэтому она решила, что будет полезно переключить мысли. Настойка из «мелиссы» обычно помогала мужчинам стаи, а ей обычно хватало простого разговора.
-Что-то типа того, – чуть сощурив глаза, добавила Ровена. – Только не говори Арнкелу, он у меня ревнивый, – она улыбнулась как бы намекая на то, что это всего лишь шутка. – А твоя наглая волчья морда не слипнется?сладкого нет, зато есть пирог с  кроличьим мясом– следом заметила она на вопрос о десерте. – Пойдем уже, любитель сладкого и чаепитий под луной.
Ровена была простой в общение женщиной. Она могла ободрить словами или бесцеремонно дать ими же по носу. Все члены стаи знали, что в прошлом она носила другое имя и была магом, а в оборотня её превратили при помощи ритуала, который провел Венцеслав Байтер. Однако другие оборотни, которые не имели представления о том, что происходило в Смоуке семнадцать лет назад, не представляли через что ей пришлось пройти. Пройдя сквозь огонь, воду и медные трубы она все же сохранила бодрость духа и подсознательно хотела помочь тем, кто нуждался в этом.
Они с Грегори прошли в дом.
-Можешь не разуваться. Я все равно собиралась мыть пол, – сказала она, доставая из шкафа настойку из мелиссы. Поставив её на стол, она подошла к холодильнику и достала оттуда тот самый пирог из кролика, о котором говорила.
В конце концов на столе помимо пирога из кролика оказался ещё борщ с пампушками, который она разогрела прежде чем поставить перед Грегори, и всевозможные соленья. Ровена знала, что волки одиночки редко тратят много времени на готовку, а раз уж он её гость, то хозяйкин долг накормить его.
-Давай, рассказывая, – разливая по стаканам настойку из мелиссы, сказала Ровена, надкусывая соленый огурец, который достала из банки, стоявшей рядом с деревянной солоницей. – Работа или личная жизнь? Обещаю, что никому не расскажу.
Но прежде чем он что-то сказал, они стукнулись стаканами и выпили их содержимое, которое действительно оказалось с приятным привкусом мелисы.

+1

6

Когда весь мир исходит уродливыми трещинами, а твоя жизнь стремительно катится в бездну, юмор – единственное, что могло помочь не сойти с ума от царящего вокруг безумия. И сейчас мне казалось, что идиотские шутки, приправленные несуразной бессмыслицей и нелепым преувеличением, - именно то, что нужно, чтобы не утонуть в болоте собственного гнева и злобы. Вместе с терпким алкоголем, способным ласково обнять за плечи и утешить уставшее сознание, конечно же.

- Моя наглая волчья морда однажды уже слипалась, поэтому в случае чего подскажу, что нужно делать, - усмехнулся я, решив подыграть соседке, будто мы с ней одной крови. – Хотя пирог с кроликом будет даже лучше.

Пусть у нас нет острых клыков, вместо них – мощные клювы, а по телу растет не только шерсть, но и густые перья, для других оборотней, не принадлежащих к нашим домам, мы ничем не отличаемся от них: ни запахом (он абсолютно одинаковый), ни ощущением, охватывающим нас с головы до пят, едва мы проходим мимо друг друга. Но даже так есть небольшие, незримые отличия, о которых мы не распространяемся – негласные правила, и мы им покорно следуем с раннего детства: у нас нет безумной регенерации, способной быстро срастить кости и заживить ткани, и мы, как и люди, пьянеем от обычного алкоголя, только каждый – по-разному, поэтому можем спокойно «сбросить напряжение» в баре… Именно эти два пункта могут рассеять эту иллюзию обмана и обнажить нашу истинную сущность, однако если действовать осторожно и разумно, то ничего страшного не произойдет. А я, сколько себя помню, всегда был предельно осторожен.

Я хотел расслабиться, снять с себя колючее напряжение, от которого мой внутренний зверь истошно клекотал и взмахивал крыльями, царапая гранит души, и отвлечься… И чувствовал, что если откажусь от столь щедрого предложения соседки, то вновь окажусь в ловушке из собственной ярости, что уничтожала меня изнутри. Выдохнув и слегка размяв шею, отозвавшейся хрустом, я махнул женщине рукой и, засунув слегка замерзшие руки в карманы куртки, направился в богатый дом напротив.

Едва я зашел внутрь особняка – на тот момент это слово лучше всего подходило для описания всего того убранства, встретившего меня буквально с порога, как сразу почувствовал себя немного неудобно: приглашать в такой дом незнакомого соседа, живущего буквально через дорогу в полуразвалившемся гнилом сарае… Мне на краткий миг показалось это немного странным. Но, может, это особенность оборотней, держаться вместе и разделять все беды, даже с чужаками из других стай, свалившиеся на голову огромным снежным комом посреди знойного лета? Я не мог сказать точно, потому что все мое общение с «волчьими» собратьями ограничивались простыми «привет-пока», но мы, члены дома «Белого пера» всегда поддерживали друг друга… но только не тех, кто принадлежал «Сумеречным крыльям».

- Это немытый пол? – я как-то нервно усмехнулся, осторожно проходя вслед за женщиной на кухню, где она уже, как истинная хозяйка дома, хлопотала возле стола, воодушевленно выкладывая на него, видимо, все съестное из холодильника. – Мне кажется, что с него есть можно.

Не успел я и глазом моргнуть, как обычное «чаепитие», о котором мы с соседкой перекинулись лишь парой слов, словно по щелчку пальцев превратилось практически в полноценный ужин. Я лишь в удивлении вскинул бровь, но промолчал и так же без лишних слов сел за стол – чувствовал, как начинало неприятно тянуть в желудке от голода. Я глубоко вобрал в себя различные пряные запахи, от которых во рту тотчас появилась вязкая слюна, и вновь усмехнулся, ощутив, как раздраженный зверь внутри меня медленно успокаивается. Может, просто нужно было перекусить?

- Личное, - по носу тотчас ударил терпкий запах алкоголя, смешанный с приятными нотками бодрящей мелисы, и в прозрачный стакан тонкой струйкой начала литься заветная жидкость; в кухне раздался веселый звон стаканов, и я опустошил предложенный напиток, ощущая, как огненная жидкость приятно обжигает горло, выдохнул и потянулся к небольшому кусочку пирога. – Я не особо-то и любитель изливать душу, на самом деле. Просто… - сделал первый укус и начал воодушевленно жевать – мясо буквально таяло во рту. – Есть один тип, которому многие люди в рот заглядывают – верят его словам, которые даже гроша не стоят. Для публики он благороден, буквально святой человек, но на деле – та еще прогнившая изнутри паскуда, которая... – почувствовав, как вновь шерсть и перья острыми иглами приподнимаются на загривке у внутреннего зверя, я выдохнул, вновь откусил кусок пирога и, прожевав его, продолжил. –  Об этом всем умалчивается, потому что у него есть деньги. Кинул пачку зеленых в журналистов, и те, как болванчики, покивали головой и покорно написали в СМИ все, что выгодно «заказчику». В этом же мире у кого есть деньги, у того и власть. И… сегодня просто взорвался, когда вновь увидел это лицемерие. От этого словно кровь вскипает, хочется свернуть тому типу шею и потом просто с наслаждением смотреть, как он начинает корчиться в предсмертной агонии, - я замолчал, продолжая с нескрываемым удовольствием есть пирог. - Кстати, пирог отменный, как и настойка.

Отредактировано Грегори Уайт (20.02.2022 09:14)

+1

7

Опрокинув стакан, Ровена почувствовала, как по телу разливается приятное тепло, которое постепенно расслабляет мышцы и выметает из головы тягостные мысли. Она знала, что через пару-тройку минут настойка начнет работать с полной силой и достав огурчик из банки и начала им хрустеть.
Грегори оказался весьма приятным малым. Ровена интуитивно чувствовала, что на душе у него лежит тяжелый груз, но не могла даже представить какой именно пока он не заговорил.
- Похоже тот тип тебя сильно чем-то зацепил, - заметила она, рассматривая лицо собеседника. Она заметила, что с левой стороны у него есть шрам, на который падает тень от стоявшего неподалеку шкафа.
Обычно оборотни не имеют у себя на теле шрамов, поскольку у них высокая регенерация, поэтому большая часть подобных «отпечатков» жизни появляется у них до шестнадцати лет. Ровена знала также, что шрамы бывают и у обращенных, но ей казалось, что расспрашивать о таком неприлично. Она и сама не была в общем понимание чистокровным оборотнем.
До обращения жена главы стаи «Полумесяца» была магом, однако об этом никто и никому не рассказывал, поскольку даже теперь, в мире, где существуют законы «Единства», подобное могли воспринять крайне критично. Ровена понимала, что обращение было не просто несанкционированным, как любили говорить представители правопорядка, а могло иметь серьезные последствия. Собственно, только из-за того, что имелся риск отправиться на тот свет, если кто-то прознает о её природе, она не могла призвать к ответу и того, кто сделал с ней это.
Ровена понимала Грегори больше, чем кто бы то ни было. Поскольку находилась почти в такой же ситуации, как и он. Разве что причина, по которой она не могла подействовать на того, кого ненавидела всей душой, заключалась совсем в другом.
Когда на свет появился Раян, и когда первая волна гнева после смерти Генри начала постепенно спадать, Ровена поняла, что не может больше рисковать собой, поскольку теперь от неё зависит и жизнь ещё одного человека. Её сына.
Она так и не простила Байтера. И едва ли когда-нибудь сможет сделать это. Однако ей пришлось примириться с собой, чтобы не натворить глупостей. Ровена помнила ту боль, которую чувствовала, когда потеряла любимого человека, и она едва ли когда-нибудь её забудет, но она научилась не жить прошлым и двигаться вперед.
- Знаешь, что говорила мне моя мать, когда я падала с велосипеда? Или когда в моей жизни происходило что-то, что меня сильно расстраивало? Дерьмо случается. Отряхнись и иди дальше, – Ровена взяла в руки графин с настойкой и подлила её в стаканы. – Моя мать была мудрой женщиной. Так что и тебе советую, отряхнись и иди дальше. Ты не сможешь получить облегчение и двигаться дальше пока не перестанешь думать об этом типе. Плюнь. Поверь, я знаю, что говорю, – она подняла стакан, они снова стукнулись ими, но в этот раз она спросила, – за что выпьем? Давай за мир в душе. И за прах тех, кто нам сильно насолил. Жизнь расставит все по своим местам, – на губах у неё появилась кривая улыбка. Ровена была не из тех, кто легко прощает, и даже несмотря на то, что ей пришлось зарыть топор войны, она не стала меньше ненавидеть своего врага. Или точнее того, кого считала своим врагом.

+1

8

Это было странно. Странно то, что мне почему-то хотелось высказаться, поднимая всю душевную боль со дна души, человеку, с которым я был почти – лишь за исключением пары мимолетных встреч на улицах – не знаком. Я вглядывался в лицо женщины, внимательно рассматривая и изучая ее мягкие черты лица, внушающие… доверие? Вместе с теплым, успокаивающим взглядом, что также был обращен на меня – женщина слушала, не пропуская ни одного слова, и не перебивала. Наверное, именно поэтому мне неосознанно хотелось продолжать нашу беседу. Скорее всего, мне это просто нужно было.

Я замолк, ощутив то, как хозяйка дома заострила – пусть даже на долю секунды, за годы жизни я научился чувствовать взгляды, обращенные на мой рваный шрам, а не на меня самого – свое внимание на давно затянувшуюся рану, располосовавшую мне лицо с десяток лет назад, и не смог не усмехнуться, ощущая, как мятный алкоголь медленно, но верно улучшал мое скверное настроение.

- Здоровый, правда? – я пальцем указал на рваные, ровные полосы – следы от острых когтей, проходящие аккурат рядом с глазом. – С медведем столкнулся. Очень давно, когда жил возле леса. Когда кровь бурлила в подростковые годы, нам с друзьями хотелось острых ощущений, поэтому и выбирались в лес, с азартом уходя все дальше и дальше. А потом как-то мой друг увидел в кустах медвежонка, которого решил спугнуть, - я замолк, делая большой глоток, позволяя согревающему алкоголю ласкать мое уставшее сознание; тело, пронизанное колючим напряжением, медленно расслаблялось, и я с каждой секундой был все сильнее благодарен женщине-соседке за столь радушный прием. – Идиота кусок, посчитал же это тогда хорошей идеей… - придал голосу низкие нотки, выражая легкое недовольство, и продолжил. – Ну а потом, думаю, сама понимаешь, что от разъяренной медведицы убегать пришлось очень быстро. К счастью, нас не сильно пожевали – успели унести ноги, правда, потом так сильно от родителей получили… Зато приключение запомнилось на всю жизнь.

Ложь. Все это было откровенной ложью, легендой, придуманной для любопытных глаз и ушей: мы, оборотни, что превращались в грозных грифонов под серебристым светом луны и рассекали широкими крыльями бескрайнюю небесную твердь, не существовали в этом мире… официально. Мы жили, тщательно и усердно скрывая свое истинное «я» даже от других, в чьих сердцах также пульсировали магические потоки. Поэтому эта история – легенда, которую я рассказывал из раза в раз, придавая со временем ей новые детали, более реалистичные и правдивые, ведь ее цель – скрыть горькую правду о кровавой бойне, устроенной двумя домами. Нашими домами.

Я снова откусил кусок пирога, чей вкус вызывал истинное наслаждение, а после приступил к супу, зачерпывая наваристый бульон ложкой.

- Знаешь, - я повернулся к хозяйке дома; с губ сорвался беззлобный, немного усталый смешок, - за такой щедрый ужин я точно обязан тебе отплатить чем-то похожим, иначе просто не смогу жить спокойно и дальше.
Может быть, судьба и мне предоставит шанс когда-нибудь помочь этой женщине, чья душа не терпит страданий других людей, что окружают ее. По крайней мере, мне хотелось в это верить, потому что я не привык оставаться в долгу. Даже если это был жест искренней доброты.

- Хотелось бы плюнуть и смириться, но вряд ли это получится, потому что тут словно о мою семью вытерли ноги, - выслушав поддержку оборотницы, я отложил столовые приборы в сторону; взгляд, в котором начало разгораться пламя легкого веселья, мгновенно потух, а голос стал ниже. – Я не смогу смириться еще по другой причине: этот мудак забрал жизнь дорогого мне человека, и это сошло ему с рук, - я смолк, уставившись отрешенным взглядов в точку перед собой.

Я понимал, что с каждым разом с моего языка срывалось все больше и больше слов, правдивых слов, говорить которые… не особо хотелось. Когда-то. Но сейчас они буквально сами рвались наружу, желая быть услышанными. И понятыми.

Увидев, что женщина поднимает свой стакан с «мелиссой», а следом произносит тост, я тотчас поспешил поднять свой – мы стукнулись краями стаканов, издав приятный стеклянный звон. Следом – вновь сделал глоток, шумно выдохнув: алкоголь обладал приятной терпкостью, нежно обволакивающей язык, он игриво будоражил сознание, позволяя расслабиться и отдохнуть. А мне это нравилось. Сейчас, сидя в богатом доме напротив, я действительно мог немного забыться о собственных проблем хотя бы на несколько часов.

+1

9

Ровена ничего не ответила, когда Грегори рассказал историю, связанную со шрамом, «украшавшего» его лицо. По всей видимости, его наличие беспокоило оборотня, ну или, во всяком случае, имело для него какое-то значение, поскольку он предал этому особое внимание. Она не стала подвергать его слова сомнению. В этом не было никакого смысла. Тем более, Ровена никогда не лезла в душу кому-то без особой надобности. Хорошо знала цену этому.
-Я тоже когда-то потеряла близкого мне человека, – сказала она, желая тем самым показать, что ей понятна и его злость, и горе, и желание отомстить. Ей, как никому другому, было известно, насколько это удушающее чувство способно затмить разум и сковать волю. Когда-то Ровена чуть было не совершила страшную глупость, но ей повезло в то самое страшное время встретить того, кто помог его пережить.
Воспоминания снова нахлынули на неё. Она опрокинула стопку настойки, желая как можно скорее избавиться от тех мыслеобразов, что возникали у неё перед глазами. Если кого-то время и лечит, то с ней оно обошлось довольно жестоко, поскольку даже спустя годы события страшной ночи, ночи, когда она потеряла надежду на счастливое будущее рядом с любимым человеком, по-прежнему больно жалили её сердце.
-Так что мне понятно, что ты чувствуешь, – Ровена поставила стопку на стол и снова наполнила её и стопку своего собеседника и гостя настойкой. Они немного помолчали, а затем она продолжила: – Но будь тот близкий, о котором ты говоришь, жив, я уверена, что он бы не хотел, чтобы ты продолжал битву с ветряными мельницами. Тем более, если у этих мельниц большие лопасти. Это трудно принять. Я бы даже сказала, что почти невозможно. Но необходимо.
Она ещё помнила, как пыталась убедить и себя в этом когда-то давно. Получалось это у неё паршиво, поскольку голос раненого сердца и отравленного мыслями о мести разума были единодушны в своем желание принести на алтарь возмездия жертву. Однако уже после того, как все закончилось, Ровена осознала, что на том алтаре был не человек, которому она желала смерти, а её собственная благополучная жизнь. Если бы она продолжила идти по неверному пути, если бы не встретила Арнкела, когда нуждалась в хорошей встряске, то, возможно, они бы не сидели сейчас за столом и не пили настойку. Ровена понимала это, также как и то, что её слова сейчас вряд ли смогли бы убедить Грегори. Они были недостаточно хорошо знакомы, чтобы он мог ей так доверять.
-Семья это самое дорогое, что у нас есть. У оборотней семейность особенно хорошо развита. И твое желание очистить честь семьи мне понятно. Но что будет дальше? Я надеюсь, что ты не станешь ставить целью всей своей жизни месть. Правильнее будет позаботиться о тех, о ком ещё можно позаботиться, и не забывать тех, кого с нами уже нет, отдавая им дань памяти. В день памяти мы собираемся стаей на опушке леса и просим у Параселены за тех, кого с нами уже нет.
Ровена почувствовала, как настойка, которая мягко ложилась на грудь, начала расползаться по всему телу. Её чувства обострились, мысли перестали терзать душу, но координация, как и следовало ожидать, не нарушилась.
-Чем ты занимаешься по жизни? – спросила Ровена.

+1


Вы здесь » Любовники Смерти » #Настоящее: осень 2025 г » Проблема никогда не приходит одна, она любит собирать компанию


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно