НОВОСТИ
от 25.09.2022
ТВОРЧЕСТВО
метообразы
ЛОТЕРЕЯ
беспроигрышная лотерея для всех
КОНКУРСЫ
#ПОМНЮ

Любовники Смерти

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Любовники Смерти » Сюжетные мероприятия » Поздно милый, но не пугайся... Дьяволу морскому отдайся


Поздно милый, но не пугайся... Дьяволу морскому отдайся

Сообщений 1 страница 20 из 31

1

[html]<div class="episode">

<div class="episodetitle">Поздно милый, но не пугайся... Дьяволу морскому отдайся</div>
<div class="episodepicture"><img src="https://thumbs.gfycat.com/ShowyCautiousAnophelesmosquito-size_restricted.gif" alt="альтернативный текст"></div>
<div class="episodenamegame"><a href="#" style="color: #6e6a6a;font-family: Lobster;">Тобиас Эленорский,</a> <a href="#" style="color: #6e6a6a;font-family: Lobster;">Серафин Росс,</a>   <a href="#" style="color: #6e6a6a;font-family: Lobster;">Герхард Зельцман,</a>   <a href="#" style="color: #6e6a6a;font-family: Lobster;">Ягмур</a>  </div>
<div class="episodetime">Время действия: 19 мая 1881 года</div>
<div class="episodedescription"><p><center><a href="https://www.youtube.com/watch?v=gw6fTzUvXRM" style="color: #6e6a6a;font-family: Lobster;">музыка</a></center><br>
На третий день бригантина под названием "Лореллея" добралась до архипелага Кельн. Двигаясь по направлению к цели капитан не знал, что ведет свою команду к гибели.  <br>
Вскоре бурный водоворот подбросил их и разломил судно пополам. Когда тучи развеялись, те немногие, кто выжил были выброшены на сушу маленького островка, закрытого от всего остального мира плотным туманом...</p></div>

</div>

[/html]

+3

2

Восходящее солнце разогнало ночную мглу и пролило свет на стихающие волны. Утреннюю тишину нарушал постепенно стихающий рокот бьющего о скалистый берег прибоя. Прозрачная вода собиралась пенными барашками у песчаного берега и подступала к пяткам юноши. Он лежал на животе, а голова его была повернута в сторону рифа, на котором повис обрывок паруса.
Юношу звали Герхард Зельцман. Он был младшим офицером на бригантине «Лореллея», потерпевшего страшное крушение, однако ни о нём, ни о том, куда его занесла нелегкая, юноша не думал. Пребывая в плену собственных сновидений Герхард оказался в саду своего родного поместья.
Воображение рисовало перед его внутренним взором дивную раскидистую яблоню, на которую он любил взбираться, когда был юнцом. Задрав голову и увидев на ветках свисавшие красные плоды, он почти физически ощутил на губах их сладкий вкус. Рука скользнула по выступающему сучку, который будучи мальчишкой Герхард использовал в качестве подспорья. В груди появилась необычайная легкость, в глазах заблестели озорные искры, а в душе проснулась кипучая жажда снова почувствовать себя тем мальчишкой. Барон с легкостью преодолел расстояние до того пролета на дереве, где он часто прятался от гувернантки или рассерженной его поведением маман.
Герхард попытался сорвать один из плодов, но обнаружил, что расстояние до него оказалось гораздо больше, чем ему казалось, когда он стоял внизу. Юноша попытался придвинуться к краю ветки, чтобы сократить его, однако заветное яблоко, будто бы стало дальше от него. Во сне все кажется настоящим, поэтому Герхард принял вызов и со словами «я до тебя все равно доберусь» продолжил двигаться вперед. В какой-то момент ветка не выдержала и хрустнула под его телом. Юноша упал на землю и ударился головой.
-Герхард! – услышал он голос матушки.
Он хотел подняться и сказать ей, что в полном порядке, но руки и ноги вдруг налились свинцовой тяжестью. Вначале Герхард попытался вернуть себе контроль над телом, но затем бросил эту затею, решив, что в скором времени все пройдет само собой.
-Герхард, проснись! – снова голос матушки. Он казался таким близким и таким далеким, словно доносился до него сквозь плотное покрывало морской воды. Мысль о воде привела его к воспоминаниям о бригантине «Лореллее».
«Как было бы здорово, если бы побыть с семьей ещё денек», – подумал Герхард, будто путешествие ещё не состоялось, но он точно знал, что не успеет нормально проститься с родными. На груди стало тяжело, будто на неё кто-то давил.
Герхард снова услышал голос матушки.
-Проснись!
Однако воображение уже завело его на веранду, где в летнюю пору собиралась вся семья. Отец, как всегда, держал в руках свежую газету, матушка неторопливо попивала чай и беседовала со старшим братом о том, что ему в пору подумать о женитьбе, а младший, которой на тот момент уже обзавелся собственной семьей, держа на руках маленького сына поддакивал ей.
Они не замечали его присутствия до тех пор, пока он не подал голос и не спросил у отца, что интересного нынче пишут в вестнике. Старик приподнял глаза и пристально посмотрел на него поверх очков. Герхард поднес к губам чашку чая не понимаю отчего вдруг тот изменился в лице и коснувшись ободка вдруг начал захлебываться. Вода лилась у него изо рта, а он не мог ничего сделать. Резко поднявшись со стула, юноша вцепился руками в ворот рубахи и широко открыв рот позволил ей покидать его тело.
Наяву тело Герхарда содрогнулось и изо рта у него потекла морская вода. У него не было сил, чтобы подняться, поскольку сон крепко держал его в своих объятьях, но цепляясь за  жизнь, юноша сжимал пальцы, сквозь которые просачивались песчинки. В конце концов, когда вся вода вышла, ему удалось перевернуться на спину. Солнечный свет заставил его сожмурить и без того закрытые глаза. Он снова услышал настойчивый голос матери «Герхард, ты должен проснуться».
Совладав с болезненным чувством Герхард все же открыл глаза и широко раскрыл рот, пытаясь вобрать в легкие как можно больше воздуха. Он был жив, но дезориентирован.

+1

3

К удивлению Ягмур, кораблей не было уже месяц. Человечество что, нашло более короткий путь от порта до порта, который позволял быстрее доставлять товары? Или же моряки нарочно обходили остров Храброго Сельвы стороной? Неужели она была так не милосердна к людям, что они начали пускать о ней неприятные слухи?
Это все было отвратительно скучно.
Сидеть на острове и надеяться на развлечения в принципе не было приятным времяпрепровождением, но сейчас такая жизнь действительно превратилась в пытку. И чем дольше горизонт был чист, тем меньше терпения оставалось у Ягмур. Неудивительно, что она прицепилась к первому же судну, которому «повезло» оказаться во власти ее сил.

Она прогуливалась по берегу моря, шлепая босыми ногами по мокрому песку. Сегодня на берег не выбросило ни единой ракушки. Сегодня вообще было тише обычного, словно мир готовился к чему-то. Например, к…
Ягмур замерла в миллиметре от того места, куда добегали волны, и уставилась прямо перед собой – туда, где из тумана появлялись очертания мачт. Учитывая, что небо уже было затянуто тучами, девушка долго не раздумывала прежде чем заставить их набрать цвет, превратив небо из серого в практически черное. Раскат грома стал для девушки сродни первому аккорду любимой мелодии, и Ягмур поддалась искрящейся на кончиках ее пальцев магии, обрушив на одинокое судно шквальный ветер, которому сопутствовали волны, становившиеся все более жестокими с каждой новой встречей с деревом корабля.
Она едва ли слышала крики моряков, сражавшихся за свою жизнь. Люди всегда за нее цеплялись и всегда говорили одно и то же, поэтому девушка давно перестала их слушать. Куда больше ее интересовало то, что они перевозили. Может, на этом судне ей удастся найти немного голубики?..
Она медленно сжала тонкие пальцы в кулак, наблюдая за тем, как волна рядом с кораблем закручивается в воронку, которая точно станет последним явлением в жизни мужчин на борту. Увлекшись устроенным для себя же представлением, Ягмур машинально сделала шаг вперед, и ее ноги захлестнула холодная вода, словно надеясь отрезвить затуманенный магией разрушения разум девушки, но та едва ли обратила на это внимание. Что ей было до жизней, которые она обрекала на гибель, когда давно, казалось, застывшая кровь в ее жилах вновь забурлила сродни той морской пене, в которую превращались накатывавшие на скалы рядом с островом волны.
Ягмур махнула рукой. Огромная масса воды обрушилась на корабль, смывая с палубы моряков, а затем туда же всей своей силой врезался водоворот, разломив судно напополам, словно оно было не больше, чем просто игрушкой в руках неаккуратного ребенка. К слову, очень довольного ребенка, потому что к этому моменту светлые глаза Ягмур озорно поблескивали от такого выплеска энергии.
Тем временем шторм продолжал атаковать то, что осталось от корабля, правда, с куда более слабой силой, потому что внимание виновницы сего действа переключилось на нечто, что прибило к берегу неподалеку от нее.
Прошлепав по мокрому песку пару метров, девушка обнаружила человека, в котором, к ее изумлению, все еще билось сердце. Присев перед ним на корточки, Ягмур отвела мокрые пряди с его лица и вдруг вздрогнула. Мужчина перед ней был совсем молодым – по ее меркам, почти мальчиком. Это заставило ее нахмуриться. Обычно на кораблях было куда более старшее население материка, так откуда там взялся этот юноша? (И почему, черт возьми, он заставил ее сомневаться в том, что она хотела сделать?!)
Ягмур мотнула головой, отмахиваясь от внезапного наваждения, и, поднявшись на ноги, зашагала в сторону зеленых деревьев острова.
Один.
«Он так молод.»
Два.
«Может, не стоило оставлять этот корабль без шансов на жизнь?»
Три.
«Те эмоции, что ты получила, стоили всех их жизней, сколько бы их ни было.»
Четыре.
«Он так молод.»
Пять.
«Он все еще жив.»
Ягмур резко затормозила, раздосадованная собственными же мыслями. Казалось, в ней встрепенулось что-то давно забытое – то, чего она не желала вспоминать. Она раздраженно оглянулась в сторону моря.
Может, тот юноша хотя бы скажет ей, была ли на борту голубика, избавив ее от поисков.

Ягмур сама не поняла, как так произошло, но через долю секунды она вновь обнаружила себя сидящей возле молодого человека. Мысленно она все еще сетовала на то, что ни к чему хорошему ее действия не приведут, когда сложила свои перепончатые ладони на груди незнакомца. Осторожно надавила раз, другой, третий – а затем человек закашлялся, выплевывая воду, что заставило девушку отпрянуть назад.
Она опустилась прямо в воду, и теперь ее белая сорочка, бывшая и без того мокрой, запачкалась в сыром песке. Ягмур оперлась на обе руки, разглядывая спасенную ею душу, для которой она наверняка выглядела не лучшим образом. Ее каштановые волосы мокрыми завивающимися прядями обрамляли овал ее лица, лишенного всяких красок, и единственным, что выделялось на фоне ее бледности, были огромные глаза. Думалось, что когда-то давно они были оттенка чистого голубого неба, но теперь выцвели и чуть подернулись беленой, от чего можно было решить, что девушка слепа, однако ее настороженный взгляд говорил об обратном.
На вид ей с натяжкой можно было дать лет двадцать, а сама она выглядела слишком худой и слабой, чтобы представлять угрозу. Единственное, что могло насторожить, так это ее некая схожесть с утопленницей – утопленницей, которая несколько минут назад вырвала человека из лап моря.
- На том корабле была голубика? – спросила Ягмур, и ее звонкий голос каким-то образом перекрыл шум волн.

Отредактировано Ягмур (30.01.2022 13:14)

+1

4

Герхард не сразу «нашел себя». Некоторое время после пробуждения, секунды две или три, он просто смотрел на голубое небо с проплывающими по нему облаками и пытался осмыслить собственное существование. Эта оказалось непростой задачей. Мысли, как и бьющиеся об скалы волны, ударялись друг об друга и привносили в общий хаос в голове только ещё большее непонимание происходящего. Где-то поверх сознания ещё плавал теплый голос матери, повторяющий ему: «ты должен очнуться». Он не избавил его от внутреннего чувства тревоги, но придавало сил, которые ему были так нужны. Тревога между тем начала нарастать и обретать очертания, когда к шуму в ушах и бою прибоя примешался ещё один звук – девичий голос.
Вначале Герхард попробовал поднять руку, а затем щурясь от яркого солнца проделал тоже самое с туловищем. Получилось не слишком удачно. Все тело ныло и болело, однако в голове начало что-то проясняться. Юноша вспомнил отрывок из прошлого: бурлящее под кораблем море, огромная воронка, похожая на кратер, появившаяся из неоткуда, бой колокола, голос капитана и крики команды «мы тонем!».
В конце концов, Герхард смог справиться с собственным телом, но девушке пришлось подождать прежде чем он обрел голос и посмотрев на неё, а также наконец-то увидев, заговорил. Голос его был скрипуч и хрипл. Он наглотался много морской воды и сейчас единственное, что мог чувствовать на своем языке был неприятный соляной привкус. Губы покрылись корочкой, но слюны было недостаточно, чтобы смочить их простым облизыванием.
-Где я? – наконец вместо ответа на вопрос девушки, спросил Герхард, который пребывал в глубоком неведение о том, где находится и чем закончился их сражение с буйным морем. Последнее, что он помнил, как цепляется за трос и пытается удержать равновесие. Затем резкий удар по голову лишил его чувств.  Удар пришелся со стороны подвижной часть мачты. Зельцман упал и погрузился в глубокий сон, который сберег его от того, что происходило после.
Об ударе напоминала звенящая боль в голове, которую он почти не замечал из-за попыток поймать мысль за хвост и привязать её к себе. По этой же причине ему не удалось толком разглядеть девушку. Она безусловно была молода и выглядела примерно также как другие: две руки, двери ноги, два глаза и два носа…
«Два носа?» – Герхард засомневался в своих собственных суждениях.
В действительности у неё был один нос, однако в глазах его временами начинало двоиться. Сначала на лице девушки появилось два носа, потом появилось две девушки и в конце концов он застонал и снова уронил голову на песок.
«Откуда здесь девушка?» – очередная неожиданная мысль запустила механизм в его голове, который начал постепенно разматывать клубок и строить логические цепочки.
«Девушка на корабле к беде. Но ведь девушки на корабле не было, а значит девушка не с корабля. Но если девушка не с корабля, то может ли это значить, что она живет здесь? А если она живет здесь, то кто она и самое главное – где это так называемое здесь?»
Герхард повернул голову в сторону рифов и увидел парус корабля. Теперь все начало проясняться. Он наконец-то понял, что корабль потерпел крушение, и что его выкинуло на сушу, однако на суше его нашла девушка, а значит можно было предположить, что это материк.
-Кто вы? – переведя взгляд с паруса на неё немного растерявшись спросил Герхард. Она была в одной сорочке и это обстоятельство открылось для него только сейчас, когда фокус снова вернулся и взгляд стал ясным.
Хорошие манеры велели ему хотя бы предложить ей пиджак, но такового не оказалось, поэтому он неловко отвел глаза, полагая, что пристальный взгляд может смутить или напугать её.

+1

5

Ягмур смотрела на то, как человек приходит в себя, с таким выражением лица, что со стороны могло показаться, будто перед ней на суше барахтается рыба, к которой та брезгует прикасаться. Впрочем, за столько веков пребывания в окружении одних только обитателей подводного мира, девушка с большей вероятностью проявила бы заботу о рыбе, нежели о ком-то из людского рода. И все же она приложила руку к тому, чтобы помочь этому юноше (и мотивы сего поступка до сих пор были не ясны даже самой Ягмур).
Чего она хотела добиться этим? Действительно спасти жизнь? Ну так вот же: он жив, лежит, кашляет и вряд ли над ним все еще висит угроза смерти.
Вставай и уходи, Ягмур. Сейчас.
Медленно, но верно здравый смысл начинал бороться с ничем не подкрепленным интересом. Уже сейчас Ягмур могла назвать сотню причин, почему ей стоило встать и убежать, и ни одной – почему стоило остаться. И, конечно же, она даже не пошевелилась. Так и сидела, как истукан, игнорируя волны, холодная вода которых пыталась ее отрезвить. В отличие от юноши, девушка вовсе не стеснялась того, чтобы его разглядывать – она даже не пыталась временами отводить взгляд, пока изучала его лицо.
Когда незнакомец подал голос, Ягмур чуть наклонилась в его сторону, словно пытаясь разобрать, что он говорит. Язык, определенно, был ей знаком – она была свидетелем того, как он смешивается с другими, изменяется под влиянием новых поколений и модных веяний, чтобы, наконец, обрести существующую в данное время форму. И все же он был отличен от родного ей языка Тартумов (на котором она и задала вопрос), и за все время она ни разу не пыталась говорить на нем.
- Ягмур, - после длинной паузы, во время которой она пыталась понять, как складывать звуки в слова на понятном юноше языке, проговорила девушка.
Поднявшись с колен, она одернула сорочку, юбка которой, мокрая от воды, нещадно липла к ногам. Ягмур сделала робкий шаг по направлению к молодому человеку, но стоило тому пошевелиться в очередной раз, как она тут же отскочила обратно в волны. Как будто это ей здесь стоило опасаться его, а не наоборот.
- Меня имя… Мое имя Ягмур, - повторила она, а затем вскинула голову и взглянула прямо юноше в глаза. – И я ничего больше не скажу, пока Вы не ответишь… не ответите на мои вопросы, потому что я спраш… спросила первой.
Словно в подтверждение своих слов о том, что незнакомец больше ничего от нее не добьется, Ягмур скрестила руки на груди.
- Была ли на том корабле голубика? – вновь спросила девушка уже более требовательным тоном. – И зачем Вы здесь?
Последний вопрос сорвался с ее уст как будто бы непроизвольно. Словно она не собиралась задавать его. Словно обвиняла юношу в том, что из всех вод Кельнского моря он выбрал именно те, что омывали ее остров.

Отредактировано Ягмур (21.01.2022 08:26)

+1

6

Герхард не сразу понял, что девушка обращается к нему на другом языке, который чем-то был похож на его родной, из-за собственного шума в ушах, который он, кажется, принял вначале за звуки прибоя. Голова ещё шла кругом, но уже не так сильно, как в тот момент, когда ему удалось найти в себе силы, чтобы приподнять её.
Несмотря на то, что придерживаться правил хорошего тона в сложившихся обстоятельствах было, как сам он мысленно отчитал себя, по меньшей мере неуместно, манеры уже давно стали неотъемлемой частью его собственного существа. В его семье этому уделялось особое внимание, поэтому все дети четы Зельцман отличались хорошим воспитанием и имели достаточно широкий словарный запас, позволявший им легко вести разговор на совершенно разные темы.
Однако сейчас ему будто бы откусили язык. Слова не выстраивались в очередь, чтобы выразить почтение или раскланяться в комплиментах перед незнакомкой, поскольку его ум занимала пока всего одна мысль «что же все-таки произошло?». И хотя ответ казался более чем очевидным, и Герхард некоторое время назад сам признал его, как случившийся факт, усталый ум все равно не мог примириться с этим.
Когда незнакомка ответила на вопрос, назвав по всей видимости ему свое имя, хотя оно было настолько устаревшим, что в мире, вероятно, могла быть теперь только одна девушка, которую звали так, Герхард повторил его, словно пробуя каждую букву на вкус:
-Я-г-м-о-у-р-э, – он говорил с тезейским акцентом, оттого оно звучало не так, как тогда, когда говорила она, однако общая форма слова осталась. Между ними мог бы оказаться языковой барьер, если бы не схожесть в диалектах, поэтому разговор худо-бедно, но начал ладиться, хотя Герхард скорее понимал, что именно говорит незнакомка больше интуитивно.
И все же, до него не сразу дошел её очередной вопрос.
«Голубика? О чем она спрашивает меня?» – пытаясь собрать мысли воедино, спросил себя Зельцман, однако внутренний голос отчего-то предпочел не вмешиваться в их общение и оставил его вопрос без ответа.
Шум в ушах и боль во всем теле не давала ему сосредоточиться на самом простом. Он прекрасно знал, что такое голубика, и даже не раз пробовал её дома, однако сейчас это слово перестало иметь какой-либо смысл и трансформировалось перед его внутренним взором в крупного голубя с большим клювом и выпученными глазами. Когда Герхард обратил внимание на его круглое брюхо, оно превратилось в ягоду.
-А? А! Голубика, – Зельцман хотел было хлопнуть себя по ноге, но понял, что не может этого сделать из-за болезненных ощущений во всем теле. Сейчас всякое лишнее движение отдавалось в голову и отражалось на его лице в виде гримас: то он подожмет губы, то сощурится или сморщит лоб.
-Нет. Кажется, нет, – наконец-то он дал ей ответ, которого она добивалась и попробовал приподняться, опираясь на здоровую руку (другая рука болела и ныла, будто его знатно приложило с той стороны, что было вообще-то недалеко от правды). Получилось со второго раза, но главное, что получилось!
-Мы потерпели крушение. Наш корабль исследовательский, мы должны были пришвартовать у одного из островов Кельнского архипелага. У нас не было цели оказаться здесь. Да и где это здесь? – Герхард говорил делая паузы, поскольку ему было сложно произносить слова пересохшими губами. К тому же, он наглотался много соленой воды и в горле сейчас першило. Больше всего на свете ему сейчас хотелось просто выпить пресной воды.
-Есть кто-то ещё? Кто-то, кроме меня? – Зельцман осмотрелся по сторонам, но больше никого не увидел, а затем все же обратил свой взор на девушку. Она была очень молода.

Отредактировано Герхард Зельцман (25.01.2022 00:41)

+1

7

Ягмур недовольно цокнула языком, услышав, как исказилось ее имя в устах незнакомца, и она едва удержала себя от того, чтобы не попросить его забыть о том, что она вообще представилась. К тому же, слышать свое имя вновь было дико странно. Даже для самой девушки оно уже давно стало сродни легенде, что затерялась среди прочих текстов и покрылось многовековой пылью.
И почему она не выдумала себе новое? Адель, Белинда, Миа – современный мир не был скуп на красивые имена.
Глупая. На кой черт тебе вообще нужно имя, если ты здесь одна? – тут же встрепенулся внутренний голос, и он был прав. Потому что стоило молодому человеку сказать о том, что голубики Ягмур не видать, как она, казалось, тут же потеряла к нему интерес. Считай, вновь осталась одна.
- Ясно, - кратко ответила девушка на реплику незнакомца и уже сделала шаг в сторону леса, явно намереваясь оставить юношу в одиночестве, однако что-то в последующих его словах заставило ее замереть. Вероятно, то, что она не разобрала практически ничего из сказанного. Это заставило Ягмур недовольно нахмуриться.
После небольшой паузы (и титанической умственной работы) девушка все же поняла, что речь идет о потонувшем корабле, который не дошел до своей конечной точки, и что люди на борту имели какую-то другую цель. Кажется, про эту самую их цель юноша тоже сказал, но, как не силилась Ягмур найти смысл, некоторые слова никак не хотели его обретать.
– Иссль… Иссльедоватьский? – с запинкой переспросила она, пытаясь повторить услышанное слово. Ее родной язык точно не располагал ничем подобным, и все же внутреннее чутье подсказывало, что это слово было как-то связано с вторжением (в частности – на ее территорию). – Зачем вам… иссльедоватьсковать острова Кельна? Все знают, что острова не обитаемы. И этот – не исключение. Здесь никого нет.
Ягмур переступила с ноги на ногу.
- То есть, сейчас здесь есть Вы, но Вам лучше уйти, - девушка сделала неопределенный жест рукой в сторону болтавшихся на волнах обломков корабля. – Это не место для людей. Это обитель природы. Обитель Забытых вами Богов.
Словно в подтверждение ее слов о том, что на острове не приветствуются люди, в штанину брюк молодого человека вцепился взявшийся из неоткуда краб. Ягмур, кажется, сама удивленная такому внезапному его появлению, практически на автомате повела пальцами перепончатой руки, от чего волна, до этого момента не достающая до юноши, захлестнула его с силой, достаточной для того, чтобы подхватить краба и смыть того в море. Удивительно, что существо даже не попыталось сопротивляться, тут же разомкнув клешню.
- Вы уже не нравитесь здешним обитателям, - заявила Ягмур. – Так что советую быть аккуратнее… и забыть про свое иссль… исс… свою цель.
Еще раз оглядев незнакомца, девушка почему-то тихо фыркнула и, прислушавшись, наконец, к голосу разума, направилась прочь.

Отредактировано Ягмур (30.01.2022 20:39)

+1

8

-Нет, есть, – крикнул ей вслед Герхард. – Здесь есть вы, а значит они не необитаемы, – он сжал руки в кулак и дернулся с места. Нагнав девушку, Зельцман небрежно схватил её за локоть и развернул к себе.
Когда их взгляды столкнулись, мужчина машинально разжал пальцы и убрал руку. Он испугался того, что мог сделать ей больно, поскольку был пока ещё недостаточно в себе, чтобы контролировать собственное тело, а точнее то, на что оно способно.
-Прости. Я не хотел делать тебе больно. Прости, если сделал, – мерно дыша, сказал Герхард, развернув свои ладони, словно желая показать таким образом, что он не несет для неё угрозы.
Ему было незнакомо имя Ягмур. Его никогда прежде не увлекали ни рассказы о морских чудовищах, ни легенды древних народов. Однако, как и всякий образованный человек, Зельцман был наслышан о том, что определенный участок у Кельнских островов называют «слепой зоной», и знал, что о нём ходят разные истории. Одни говорили, будто корабли разбиваются о скалы, выступающие со дна моря, другие судачили, словно в тех местах обитают сирены. Юноша больше был склонен верить тем, кто строил догадки в отношении скал, но не принимал их за чистую монету. Он полагал, что всему есть научное объяснение.
-Я понимаю, что могу не нравится вам, – пытаясь объясниться, Герхард использовал руки, которыми активно жестикулировал. Он полагал, что это поможет им найти точки соприкосновения и лучше понимать друг друга.
Девушка, назвавшаяся именем Ягмур, изъяснялась на другом языке, который лишь отдаленно напоминал тезейский, поэтому ему пришлось изловчиться, чтобы у них состоялся мало-мальски понятный разговор.
-Я хочу домой, – медленно говорил Герхард, вначале показав на себя, а затем в сторону горизонта, за которым синело Кельнское море. – Но, чтобы уплыть, мне нужен плот, – он попытался изобразить лодку, покачивавшуюся на волнах с помощью рук, а затем посмотрел в сторону зеленеющего тропического леса. – Там есть кто-то ещё?
Посмотрев под ноги, мужчина нашел камень, поднял его и нарисовал на песке несколько человечков. Вначале он изобразил круги, которые стали их головами, затем подрисовал им палки, изобразив туловище, ноги и руки, а после снова показал рукой в сторону зарослей, сказав:
-Там. Там есть? Кто-то ещё? – Герхарду нужно было понимать, кто помимо них двоих находится на острове, чтобы оценить ситуацию и решить, как поступить дальше. Ему было все также сложно говорить, поскольку во рту по-прежнему ощущалась сухость от соленой воды, а губы уже покрылись белой корочкой, засохшей на солнце.
-Мне нужна помощь, – наконец-то сказал он, посмотрев на Ягмур, снизу-вверх. Он сидел на корточках с камнем в руке возле дурацкого рисунка, чувствовал, как влажные брюки неприятно прилипают к телу, и старался не опускать глаза ниже уровня шеи девушки, поскольку прилипающая к её телу намокшая сорочка открывала его взгляду много всего интересного.

+1

9

Годы… Нет. Века, проведенные в пределах одного острова, приучили Ягмур к тишине и полному уединению. Голоса людей она слышала только в те моменты, когда они срывались на крики, сначала означавшие попытки спастись от гибели, а потом – непринятие смерти. И уж тем более девушке было чуждо то, что кто-либо мог в два шага добраться до нее и остановить одним лишь движением руки – животные, даже самые голодные, давно выучили, что дитя Аши лучше не злить. Именно поэтому, когда пальцы незнакомца сомкнулись на ее локте, Ягмур опешила. Она даже не попыталась отмахнуться от молодого человека, просто в полном изумлении уставилась на его руку, смявшую ткань ее одежды, после чего медленно подняла взгляд к его глазам.
Сложно сказать, что в этот момент выражало лицо самой Ягмур, но юноша мог не бояться, что сделал ей больно. Скорее, ему следовало опасаться показавшегося на долю секунды раздражения, заставившего девушку на мгновение чуть поджать губы.
Море позади молодых людей, несмотря на отсутствие ветра, с новой силой забилось о скалы рядом с островом.
- Забытые Боги, - пробормотала Ягмур, картинно возводя глаза к небу. Она даже не пыталась говорить понятнее для собеседника – эти слова явно были адресованы не ему. – Почему я не отдала его волнам?
Но решение о том, что делать с жизнью моряка, было принято несколько минут назад, и отчего-то девушке претило изменять ему.
- Послушайте, - вздохнула Ягмур, а затем сложила предложение из тех слов на его языке, значение которых точно успела понять из предыдущих реплик незнакомца. – Здесь (она указала на землю под ногами) я (указала на себя) и Вы (указала на юношу), - а затем повторила то, что говорила раньше: - Острова не обитаемы. Здесь нет людей.
Опустившись рядом с юношей на колени, Ягмур взяла из его рук камень и перечеркнула нарисованных на песке людей, затем поставив рядом с рисунком жирную точку. Девушка не знала, как донести до свалившегося ей на голову ненастья в виде сбитого с толку моряка тот факт, что ее проживание на острове еще не означало того, что она человек.
Интересно, людям вообще было известно о том, что их мир полон разумных существ, которым человечество во многом уступает в возможностях? И, если нет, имела ли Ягмур право быть той, кто откроет этому человеку правду?
Словно размышляя над своими мыслями, девушка уставилась на схематичный рисунок перед собой.
- У меня есть… слова, которые я не понимаю, - после слишком долгой паузы ответила она, вновь поднимая подернутый беленой взгляд на юношу. – Помогите мне разобрать их, и, может, я помогу Вам попасть домой.
Ягмур поднялась на ноги и протянула молодому человеку перепончатую ладонь, чтобы тот тоже встал.
- Или можете просто сидеть здесь и дальше, - девушка пожала плечами. – Правда, туман скрывает нас только от кораблей. Против песен морских нимф он бессилен. А Вы ведь не хотите стать ужином морской нимфы, верно?

+1

10

Выслушав ответ девушки, Герхард дважды моргнул, а затем сощурил глаза. Не увидев её зрачков при ближайшем рассмотрении, он было подумал, что ему припекло голову, но, когда она протянула ему руку и его взгляд мазнул по раскрытой ладони, юноша повалился спиной на песок и точно перепуганный краб попятился назад. Если в первый раз ему вполне могло почудиться, все-таки удар по голове от мачты корабля был весьма ощутимым и до сих пор отдавалось тупой болью в затылке, то насчет второго он был вполне уверен.
-Твою ж дивизию! – вырвалось из уст Герхарда, а следом посыпались тызейские ругательства, которые он редко употреблял в обычной жизни. Ни одно из них не было адресовано конкретно к девушке, но вполне подходили, чтобы описать то, как сам юноша чувствовал себя в сложившейся ситуации.
Упираясь локтями в песок Герхард с изумлением смотрел то на руку девушки, то на её лицо, судорожно соображая, что обычно делают люди, когда видят нечто необъяснимое. Однако ему на ум не приходило ничего умного. Он впервые сталкивался с чем-то необычным, с чем-то, что выходило за рамки нормальности, поэтому пребывал в некотором душевном смятении.
Его нельзя было назвать легковерным или чрезмерно боязливым, но сейчас, и находясь на необитаемом острове со странной девушкой, да ещё без возможности связаться с внешним миром, он чувствовал себя напуганным. Это была совершенно обычная человеческая реакция.
Ко всему прочему, её последние слова не добавили ему уверенности в будущем. Герхард посмотрел вдаль, будто пытаясь высмотреть тот самый мистический туман, которым укрыт остров, но его человеческий взор был не способен увидеть его. Горизонт был чист, размытое пятно солнца стояло высоко над скалами. Ничего странного. Ничего. Только девушка с перепончатыми ладонями.
«Кто она такая? – думал Герхард, – может быть одна из тех самых морских нимф? Нет, после её последних слов это уже не кажется достаточно логичным. Но есть ли логика в происходящем в принципе?»
Герхард право слово начал сомневаться в собственном разуме. Он даже грешным делом подумал, что спит в каюте корабля и видит странный сон. Все бы ничего, но проснуться у него не получалось. Как бы Герхард не хотел, но пришлось признать, что происходящее с ним не имеет ничего общего со сновидениями. Однако же мысль эта была столь соблазнительной, что он нет-нет, да возвращался к ней, будто бы проверяя на прочность.
-Не хочу, – произнес Герхард, когда смог наконец остановить поток тезейских ругательств и перестал взывать к Абсолюту. – А здесь что, есть нимфы? В смысле, они существуют? – чуть привстав, спросил он.
Принимать руку от необычного существа, кем бы оно ни было, Зельцман побоялся, но и встать пока не торопился, будто бы сидя на песке ему было удобнее разговаривать. На самом деле у него болела нога, но до сего момента он не чувствовал боли, поскольку был слишком увлечен поисками ответов.
-Вы… одна из них? – до этого момента Герхард не верил в существование морских чудовищ, и, если бы не увидел руку девушки собственными глазами, то и не подумал бы считать её одним из них. Однако сейчас ему требовались ответы. Ответы, которые могли бы помочь побороть нарастающую тревогу. – Вы меня хотите съесть?
Вероятно, со стороны это могло показаться нелепо. Он был значительно выше её, и если бы поднялся на ноги, то ей бы пришлось смотреть на него снизу-вверх, но выглядел напуганным. Напуганным маленькой девушкой. Зельцман никогда не считал себя трусом до этой поры и по правде говоря злился на себя за это. Однако с момента крушения корабля прошло не так много времени, его знатно приложило мачтой по голове, а все, кого он знал на том самом корабле, вероятно, погибли. Этого оказалось вполне достаточно, чтобы вывести его из душевного равновесия.

+1

11

Брови Ягмур едва заметно дрогнули, словно девушка хотела нахмуриться, но быстро передумала, когда юноша отшатнулся от нее как от приведения. Причем она даже не поняла, чем была вызвана подобная реакция со стороны собеседника – он так долго разговаривал с ней, а теперь вдруг испугался?
А может, сзади появился кто-то еще?
Эта мысль показалась девушке дикой, но был ли подобный расклад таким уж нереальным, если один человек уже сидел перед ней? Ягмур инстинктивно оглянулась, чтобы взглянуть на то, что напугало моряка, однако позади себя увидела лишь до боли знакомый пейзаж: полоска из белого песка тянулась далеко вперед, чтобы в конце концов слиться с морем. Единственным, что сейчас нарушало типичный ход вещей, был голос, обладатель которого явно ругался на чем свет стоит.
Что, всерьез испугался ее?
Ягмур вновь посмотрела на молодого человека. Раньше ей не приходилось задумываться о том, почему за все время она не посмела показаться на глаза ни одному человеку, однако сейчас осознание этого скреблось где-то глубоко внутри – а вдруг она подсознательно всегда понимала, что ни на какую другую реакцию рассчитывать не могла? Девушка тихо вздохнула, а затем, словно поняв, что именно оттолкнуло его, спрятала за спину обе руки. Наверное, какая-то ее часть и вовсе советовала уйти, но она уже была остановлена однажды. Кто сказал, что такого не повторится снова?
- Морские нимфы, лесные нимфы, песочные люди… Боги, - скучающим тоном проговорила Ягмур, когда поток ругательств со стороны ее собеседника сменился вопросом, значение которого она могла понять. Девушка чуть приподняла темную бровь и как-то сочувствующе добавила: – Вы, люди, ведь не думаете, что мир ограничился лишь одним разумным видом?
Но, похоже, именно так человечество и полагало, судя по ошалелому виду юноши, и Ягмур отчего-то не хотела добавлять к тому списку существ, которых она уже перечислила, еще одно название. «Амаргура» буквально означало «несчастье», а молодой человек и без того был достаточно ошарашен, чтобы беспокоиться еще и о том, чем Ягмур заслужила такое звание.
А вот то, что он принял ее за морскую нимфу, заставило девушку усмехнуться, однако очередной вопрос моряка вмиг стер следы всякой усмешки с ее лица.
- Вы что, идиот? – всплеснула руками Ягмур и принялась активно жестикулировать, чтобы понятнее донести до юноши свою мысль. – Я… помогла воде выйти… спасла Вас от моря и веду тут с Вами беседы. По-Вашему, я бы стала тратить на Вас столько времени, чтобы потом просто съесть?! Вы слишком много о себе думаете, – девушка разочаровано фыркнула. – Я говорю о том, что Вы можете помочь мне понять письмена и тем самым попытаться выиграть билет обратно на материк. Но вместо этого Вы вынуждаете меня смотреть на то, как Вы разлеглись на песке, что точно не входит в мои планы.
Ягмур смерила юношу выразительным взглядом и, вновь отвернувшись от него, нарочито медленно шагнула в сторону деревьев, давая понять, что ее предложение все еще действительно, пока она не ушла.

+1

12

ЗАМЕТКА ОБ АТМОСФЕРЕ

В тот момент, когда пленница острова смерила юношу взглядом, земля под их ногами содрогнулась и он издал устрашающий звук, похожий на утробный вой. Прежде такого никогда не случалось. Остров, будто бы ожил и заговорил, однако никто из тех, кто находился сейчас на нём не смог бы понять, о чем тот пытается им сказать.
Тех немногих, кто находился на том же корабле, что и герр Зельцман и смог выжить, и кого разбросало в разные части берега, наверняка пришли бы в себя после такого громогласного гула.

Примечание: герр Зельцман мог почувствовать, как песок под ним становится чрезвычайно сыпучим. То место, где он находился, постепенно проваливалось под землю. В некоторых частях пляжа из-за проседания земли начали появляться песчаные воронки.

+2

13

«Барбарис — скорбь»

Случалось ли вам слушать океанский прибой? Ритмичный, словно метроном, монотонный и плавный, как биение сердца. Голос моря совсем не такой: оно то нежно шепчет, тихонько шурша о песок, то яростно вздувается, гудя рассерженным осиным роем, то стонет и страдальчески скрипит каркасом корабля, словно баньши, призывая погибель живущим. Оно непредсказуемо, как настроение красавицы - вот, только что она улыбалась тебе, маня чарующим преломленьем лучей, исчезающих в глубине бирюзовой воды, а вот уже, строптивая, швыряет тебе брызги в лицо и оглушает пощечиной опасно высокой волны. Тебе только кажется, что море тебя убаюкает, защитит, словно мать, что качает дитя на руках, но пучина коварна... Подстерегая твой сон, море вздыбится валом, как спина исполинского монстра глубин, чтобы сбросить большой и красивый, однако ничтожный на фоне стихии, корабль в пасть разверзшейся бездны, ровно в тот миг, когда ты будешь ослеплен своей мнимой отвагой, мнимым знанием курса.
Пробужденный подземной вибрацией, Серафин осознал, что он жив. По крайней мере так его думать заставила жгучая боль во всем теле: «Если больно, значит, я ещё жив!» - барон был оптимистом по натуре, так что предпочел думать это, чем предположить, что он уже в сумрачных землях Инферно. В пользу Инферно, однако, говорил странный гул, звучащий, по ощущениям, прямо из центра земли и похожий на рев неизвестной демонической твари. Поддержала последнюю версию и рефлекторная попытка Серафина вдохнуть - лёгкие обожгло, словно вдыхать он пытался раскаленную лаву, и морская вода, раздражая носоглотку, освободила, наконец-то, путь для кислорода, вырываясь фонтаном изо рта и ноздрей.
Его подкинуло и снова вмяло в песок. Тело саднило и ныло, словно его обмотали колючими ветками. Ощущение было такое, что его хорошенько промариновали, посолили и успели уже подрумянить на солнце - и обманчивым, за исключением, пары деталей, сие ощущение не было. Кристаллизованная соль, осевшая на коже, была подобна солнечным линзам, которыми малолетние изверги пытают насекомых и выжигают свои имена на садовых скамьях. Благо ещё, большая часть его тела была покрыта плотным слоем одежды, в настоящее время пребывавшей в отвратительном виде - намокшем, просоленном, припорошенном мелким песком. По большей части пострадали кисти рук, лицо, успевшее уже покраснеть под прямыми лучам, и губы - барбарисового цвета, влажные от сочащейся крови, не успевающей запечься из-за соли, раздражающей раны. Бледная, тонкая, как у многих рыжеволосых людей, аристократическая кожа барона оказалась совсем не готова к таким испытаниям.
Простонав в унисон с воем острова, Серафин кое-как перевернулся на бок, разлепляя белесые ресницы, тщетно пытаясь избавиться от прилипающих к ранам песчинок. Одно было радостно - кости, вроде бы, были все целы, разве что старая травма, полученная ещё в детстве от падения с лошади, снова заныла. Ну и пейзаж, довольно пустынный и скучный, был, однако же, слишком уж мирным и хорошо освещенным для того, как волшебник себе представлял Преисподнюю.
Со страшной силой захотелось пить, и Серафин вспомнил о своем облепиховом чае, казавшимся теперь неземным элексиром, подающимся в самых роскошных дворцах... От этих мыслей цепочка событий начала восполняться у него в голове.
- Вот это меня приложило, - он попытался улыбнуться, но тут же скривился от боли - обожжённую кожу лица неприятно тянуло, и смутился от свиста и слабости собственного голоса, - Эвелон Всемогущий, дай мне сил! - подтягиваясь на локте, путешественник сел на песке и попытался отряхнуть всё то, что осталось от некогда аккуратных сорочки, жилета и брюк... Не говоря уж об обуви.
Воспоминания были обрывочны, маг ещё помнил, как морская вода захлестнула за борт, помнил сражение с дверями и узкими коридорами при попытке подняться на палубу. Он помнил, как метался разумом между морально-этическим побуждением сердца спасти всех, на кого хватит сил, и непреложным долгом Рыцаря Света - хранить тайну «Энигмы» строже законов людей и любых других истин. Помнил и странную бурю, в которой было что-то пугающе противоестественное, словно стихией управляет не ветер или особенность местных течений, а чья-то темная воля и нацеленность на уничтожение бригантины «Лореллея».
От чувств, переполняющих сердце, при попытке представить ту силу водоворота, что буквально перекусил их корабль пополам, у Серафина проступили слезы скорби. Попытки контролировать взбешенную стихию, хотя среди бушующих волн он, забыв осторожность, всё же упорно пытался спасти моряков, до которых смогли дотянуться его гидро-силы, оказались никчемными перед такой дикой мощью. Итог оказался привычным - неминуемый обморок после полной растраты магического резерва. Поэтому, как он попал на берег, волшебник не помнил, как не мог утверждать, что потуги его помогли уцелеть хоть кому-то из команды Бернарда Шварца.
Место, где он очутился, походило на скалистый остров. К удаче его, Серафина прибило на пляж некой бухты - окажись здесь высокие скалы, море бы с легкостью раскололо об них его череп, как розовую ракушку. В обозримом пространстве вокруг были всё те же скалы и светлый песок. На вулканический этот остров был мало похож, но внутри него что-то определенно гудело. Не могло же ему показаться?
Сил, чтобы встать, не осталось. Поэтому, подтянувшись поближе к воде, Серафин попытался применить к ней магию агрегатного состояния и, удивительно, но у него получилось! На поверхности образовалась пластинка из тонкого льда. Осторожно, как сахарную, Серафин приподнял её пальцами и приложил к своим распухшим губам - лёд, как и стоило ждать, получился холодный и пресный.

Отредактировано Серафин Росс (26.02.2022 02:43)

+2

14

Тобиас пришел в себя от чудовищно низкого гула, не столько слышимого, сколько ощущаемого всем телом. Первым осознанным чувством была боль в горле - его жестоко саднило от соленой воды, которой он наглотался, пытаясь выбраться на поверхность из того хаоса, что творился на бригантине и вокруг нее. Юноша помнил бурю, помнил отчаянные крики людей и треск сломавшейся мачты...
Видимо, этой самой мачтой его и сбросило за борт. В этом юный барон смог убедиться, попытавшись сесть - ребра отозвались такой болью, что на ресницах выступили слезы. Неслабо приложило... И что теперь делать?
Отказавшись пока от попытки подняться, юноша осмотрелся. Он лежал на песке... Значит, выкинуло на берег. Повезло, жив... Но где остальные? Не могло же случиться так, что выжил только он один?
Справа кто-то зашевелился, послышался сдавленный тихий стон. От сердца отлегло - не один... Стиснув зубы, Тобиас заставил себя приподняться,опираясь на дрожащие руки. На зубах скрипнул песок, от него резало глаза и кожу. Боль в ребрах жгла до потемнения в глазах, но юноша все-таки сумел рассмотреть того, кто был рядом.
Серафин Росс.
- Помогите.., - это прозвучало тихо и жалко. Он даже разозлился на самого себя. Впрочем, злость погасла так же быстро, как вспыхнула...

Отредактировано Тобиас Эленорский (28.02.2022 12:51)

+2

15

Герхард по-прежнему находился под впечатлением от увиденного. Воспитанный в традициях старой тезейской школы, он тотчас же принялся перебирать в голове слова молитвы, которую матушка читала, пришивая ему в подкладку кителя прямоугольный кусок материи с вышитыми на ней словами: «защити его».
Несмотря на то, что он прилежно посещал воскресную мессу, как и прочие члены семьи, особо верующим до сего дня Герхард себя не считал. Однако положение, в котором он оказался, укрепило в нём эту веру. И все же, несмотря на большое упорство, вспомнить хотя бы пару строчек из священной книги ему так и не удалось, а слова, которые он пытался произнести, превращались в нечто несвязное и нечленораздельное.
Герхард не мог разобрать большей части сказанного новой знакомой, поскольку перестал воспринимать на слух даже знакомую речь. Однако же то, что она не собирается использовать его в гастрономических целях все же понял на каком-то интуитивном уровне.
Возможности дать ей ответ у него не представилось. В какой-то момент остров начал сотрясаться. Это обстоятельство отвлекло их обоих. Герхард поднял голову и быстро осмотрелся по сторонам.
«Землетрясение», – это была единственная за несколько минут здравая мысль, которая мелькнула у него в голове и имела под собой серьезное основание.
Зельцман был картографом и интересовался многими научными трудами, в том числе трудами, которые были написаны учеными, положившими свою жизнь для развития зародившейся в середине XIX века науке геологии, посему имел кое-какое представление о том, что происходило.
Почувствовав под пальцами «движение» песка, Герхард поспешил подняться, однако получилось у него это крайне небрежно. Он подался вперед, сбил с ног стоявшую перед ним девушку, и рухнул вместе с ней на землю всего в полуметре от ямы, образовавшейся на том месте, где они находились.
Яма была довольно глубокая, а также имела весьма внушительный радиус обхвата, поэтому с легкостью могла стать причиной их гибели. Ну, или, во всяком случае, стать могилой для самого Герхарда, который не имел никаких магических способностей.
-Землетрясение, – теперь уже вслух произнес он, повернув голову в сторону девушки. Она была похожа на обычного человека, если не вспоминать о перепончатых пальцах, и все же, ему становилось жутко, когда перед глазами снова представала эта картинка.
Зельцман отстранился и подполз к краю ямы. Внизу было темно. Насколько глубокой была эта яма оставалось только гадать, однако судя по блеску, который, как ему казалось, он успел заметить, на самом дне имелась вода.
-Часто здесь такое? – поинтересовался Герхард, покосившись в сторону девушки. В тот момент, когда он об этом спросил со стороны скалистой части берега послышалось чье-то мычание.
Вначале Зельцман подумал, что ему показалось, но, когда звук повторился, он смог отчетливо разобрать слово «помогите».
-Я не один, – произнес себе под нос Герхард. – Кто-то ещё выжил! – и поднявшись направился в ту сторону, откуда, как он считал, кричали. Впрочем, уже через пару-тройку метров мысль: «а вдруг это обман сирены?», остановила его, и он обернулся в сторону Ягмур.
-Сирены?

+2

16

Не то, чтобы Ягмур отличалась терпением, чтобы упрашивать кого-то что-либо сделать (да и некого было, если говорить совсем честно), а потому дважды сделанное «деловое» предложение и собственное нежелание оставлять юношу на произвол судьбы заставляли девушку нервничать. За те секунды, во время которых она оттягивала свой уход и давала моряку выбор, она бесчисленное количество раз успела обругать себя и послать юношу ко всем чертям, чьи имена были ей известны. Однако Ягмур прекрасно понимала, что, скорее, силой потащит его в лес, нежели оставит умирать. Не потому, что ей было его жаль – это чувство девушка давно поборола, – а потому, что он был ее единственной надеждой разобрать каракули, которые в теории могли быть ключом к ее спасению.
Она тайком оглянулась, чтобы проверить, не соизволил ли незнакомец подняться на ноги, однако в этот момент земля под ногами содрогнулась. Ягмур инстинктивно расставила руки, оглядываясь по сторонам, словно надеялась найти источник сего безобразия, хотя прекрасно понимала, что не увидит отсюда ровным счетом ничего. Учитывая звук, который сопровождал землетрясение, ей нужно было добраться до самого сердца острова, зарыться в его почву, чтобы понять что-либо из происходящего.
Мысли в голове жужжали, как мухи, в попытке остановить волну паники, но она захлестнула Ягмур, когда та поняла, что все-таки потеряла равновесие. И причиной этого было не странное «поведение» ее обычно спокойного острова, а все тот же моряк.
- Что Вы… - возмущенно начала Ягмур, отползая от юноши, но резко замолчала, стоило ее взгляду остановиться на огромной дыре в земле позади незнакомца.
Создавалось впечатление, будто кто-то решил превратить ее дом в решето – теперь до сих пор ровная полоса белого песка в нескольких местах была испорчена отвратительными ямами. Впервые за непомерно долгое время Ягмур ощутила, как пошатнулось ее чувство безопасности. И масла в этот загорающийся огонь вновь подлил юноша.
«Я не один. Кто-то еще выжил!»
Уголок губ Ягмур дернулся – она вовсе не разделяла этого энтузиазма.
Поднявшись на ноги, девушка повернула голову на голос, который явно принадлежал человеку. Он был совсем тихим, но ветер услужливо донес фразу до чутких ушей Ягмур.
- Нет, - недовольно ответила она юноше на вопрос о сиренах, а затем, не выдержав, цокнула языком: - Но я была бы не против.
Обойдя юношу, Ягмур зашагала по песку в сторону двух шевелящихся фигур. Это наверняка были мужчины. И, наверняка, они были достаточно слабыми, чтобы с ними было сложно справиться. Проблема заключалась в том, что Ягмур не могла позволить себе просто «справиться» с ними. Человек позади нее и без того не спешил реагировать на ее предложение. Вряд ли убийство его товарищей поспособствовало бы принятию положительного решения.
И все-таки целых три жизни, выпущенных из виду, не давали девушке покоя. А вдруг, землетрясение – это наказание Создателя за ее проступок? Учитывая, что к спасению одного из выживших она приложила руку по собственному желанию…
Надо было утопить их. Просто утопить их всех.
Эта мысль звучала в сознании Ягмур практически отчаянно, но девушка всецело согласилась с ней лишь тогда, когда подошла к двум людям достаточно близко, чтобы почувствовать… что-то. Что-то очень труднообъяснимое, практически неосязаемое, совсем неуловимое. И это что-то заставило Ягмур резко затормозить.
Совершенно не отдавая себе в этом отчета, она сделала шаг назад, чтобы оказаться за спиной спасенного ею юноши. Как будто не глупо было полагать, что тот, в случае чего, спасет ее от своих же. Как будто не глупо было допускать мысль, что в таком состоянии кто-либо из них мог с ней тягаться.
Ягмур выглянула из-за спины юноши, и взгляд ее светлых глаз тут же впился в мужчину, что был старшим. В того, кто одним своим присутствием заставлял все существо девушки внутренне содрогаться – и от чувства давно забытого страха, и от спасительной злости.
Похоже, остров сотрясался вовсе не из-за гнева Аши Харувата.
- Товенáре, - сквозь стиснутые обратилась к мужчине Ягмур, совершенно не заботясь о том, что присутствующие могли не найти в этом аналог забытого всеми слова «колдун».
Она бросила быстрый взгляд в сторону самого юного из моряков, желая убедиться, что того не стоит относить к пресловутым колдунам, а затем сжала ладонь в кулак, и песок под магом стремительно покрылся льдом, примораживая мокрую одежду мужчины к земле.
- Как наглости хватило появляться рядом с островом?! – рявкнула девушка и указала в сторону ближайшей к ним ямы. – Как наглости хватило разрушать его?
https://forumupload.ru/uploads/0011/93/3d/1140/t655190.webp

+2

17

«Бузина — сочувствие»

Прохладная влага от растаявшей льдинки спасительной сладостью, словно бузинный сироп при простуде, растеклась по губам, давая надежду и озаряя мысли Серафина тихой радостью. Он было подумал, что надо ещё раз попробовать встать, но вдруг ощутил, как правая сторона его тела словно скатилась, сильнее вминаясь в песок - обернувшись, волшебник увидел, что теперь он лежит на краю неизвестно откуда возникшего песчаного кратера, воронка которого угрожает расшириться, если он тут и продолжить лежать.
Вминая пальцы в песок у воды - с более безопасной стороны от песчаной воронки, Серафин попытался подняться ещё раз и услышал чей-то сдавленный, обессиленный стон: «Помогите», - разглядеть, кто же просит о помощи, у Фина не вышло, но человека, лежащего дальше по пляжу, он всё же увидел.
«Кто-то всё-таки выжил...» - ещё одна волна светлой надежды накатила на мысли, как море на берег, но тут же её догнала штормовая, солёная, горькая мысль, -  «...Да кому я способен помочь, если сам уцелел только чудом? Эх, что бы там ни было, мне надо встать...» - ещё одна попытка опереться о песок... И вот, он видит в нескольких шагах от себя: «Существо!!» - волшебник не озвучил этой мысли, вполне для него очевидной и ясной, но выражение лица его и то, как широко распахнулись от изумления веки, куда больше сказали о его впечатлениях. Фин был поражен, и удивление это было отчасти безумным - горячее, неутомимое любопытство ученого, увидевшего неизвестный для науки экземпляр и позабывшего при этом об инстинкте самосохранения, не говоря уже обо всех остальных окружающих факторах. Да, эта девушка, обычная на первый взгляд, не была ни человеком, ни магом. Может, русалкой? Или всё-таки нет?..
Жаль, незнакомка, похоже, к нему не прониклась симпатией. Сделав злое лицо, она что-то яростно выкрикнула на неизвестном барону наречии (но явно ругательное), после чего Серафин ощутил... Холодок по спине, причем в прямом смысле слова. Волшебнику было предельно понятно, что именно вызвало магию холода - родную стихию он узнал без проблем.
Не сказать, что холодок этот доставлял дискомфорт, напротив скорее - приободрил, освежив утомленное тело, и сгладил чувствительность кожи, чуть загасив саднящие, просоленные морем раны. Вот только встать теперь совершенно не представлялось возможным. По крайне мере, не теряя пальто. Да что уж теперь то?
Неловко, скользящими мокрыми пальцами, маг кое-как расстегнул ряд крупных пуговиц, высвобождаясь из одежки, примёрзшей к песку, и ровным счетом ничего не понимая о причинах того, почему существо так ругается? Разве они что-то рушили??
- Простите, миледи! - нелепо барахтаясь, Фин всё же выполз из промороженного пальто, словно гусеница, между делом подумав, как вообще только не пошёл в столь тяжёлой одежде на дно, на корм рыбам. Вторым примерзшим слоем остался в пальто и пиджак, а сам Серафин - лишь в жилете, в том самом, оливковом, с вышитым листиком дуба над сердцем - и в белой сорочке. Вид этой одежды, однако, теперь уже был не особо торжественен, но кого это здесь волновало?
- Мы вовсе не планировали ничего разрушать! Особенно наш прекрасный корабль... - не договаривая, он всё-таки поднялся, но тут же ощутил, что одна из его ног начинает проваливаться в зыбучий песок, потому что край песчаной воронки, рядом с которой он был, начал осыпаться.

Отредактировано Серафин Росс (20.04.2022 13:01)

+2

18

Песок под пальцами вдруг стал проседать, словно ссыпаясь куда-то вниз, под поверхность берега. Превозмогая боль, Тобиас с трудом отполз в сторону и снова попытался встать, но ноги плохо слушались. Ему удалось только подняться на колени.
Щурясь и смаргивая с ресниц невольные слезы, юноша присмотрелся к расплывающимся фигурам. Трое... Росс... Зельцман - тоже посчастливилось выплыть... И...
Девушка???
Юный барон даже зажмурился от неожиданности. Проморгался и снова открыл глаза. Нет, девушка никуда не исчезла. Очень бледная, с темными волосами, вьющимися вокруг лица... но непохоже, чтобы ей пришлось пережить то же. что и имтроим. Да и не было на корабле девушки, это Тобиас знал точно. Тем более, такой странной.
Она пристально смотрела на Серафина, со страхом и злобой. Потом взгляд бледно-голубых. казавшихся слепыми глаз метнулся к нему. Тобиасу... И на миг обжег душу ощущением оценивающей ледяной ненависти. ОТ этого взгляда боль в ребрах плеснулась сильнее, заставив юношу стиснуть зубы и согнуться, прижимая руки к животу.
А девушка вдруг произнесла странное слово на каком-то незнакомом языке... И пальто Серафина Росса стало стремительно покрываться коркой льда, примерзая к песку, хотя солнце грело вовсю. Что это? Что она делает?
Тобиас снова обессиленно опустился на песок, молча глядя. как герр Росс неуклюже выкарабкивается из заледеневшей верхней одежды.

+3

19

Ответ незнакомки вначале приободрил Герхарда, но на какую-то долю секунды он все же подверг сомнению его правдивость. Сомнения отразились у него на лице. Ему стало как-то не по себе. Несмотря на это он продолжил идти к месту, откуда доносился голос. В сердце Герхарда все же теплилась надежда на то, что он был не единственным среди многочисленного экипажа «Лореллии», которому удалось выжить.
Походка его была небрежной. Он то и дело спотыкался на ровном месте. Герхард чувствовал пятками как быстро на палящем солнце нагрелся песок и это заставляло его идти ещё быстрее. Он достиг цели спустя каких-то пару минут и увидев двоих человек, в которых быстро признал членов экспедиции, разразился громким смехом. Ему было больно смеяться, но организму нужно было выплеснуть эмоциональное напряжение.
За этим смехом, который кому-то мог показаться даже безумным, Герхард не сразу заметил, что одежда мистера Росса примерзла к земле. Впрочем, чуть позже, когда приступ смеха сошел на нет, он понял, что с одеждой того произошло что-то странное.
Проведя ладонью по лицу, Герхард посмотрел сначала на одного участника беседы, затем на второго и уже в последнюю очередь повернул голову в сторону девушки. Она выглядела крайне возмущенной. Сам он рос по большей части в мужском обществе. У него было двое братьев, и только один из них мог считаться вспыльчивым. И даже тогда прерогатива успокаивать его лежала в основном на старшем Зельцмане.
Не имея особого опыта в общении с представительницами прекрасной половины общества, Герхард с трудом представлял себе, что обычно говорят в такой ситуации. Положение усложнялось ещё тем, что единственная (а единственная ли?) обитательница острова была не совсем обычной девушкой.
Глуповатая улыбка на лице Герхарда быстро исчезла, когда он увидел её разгневанное лицо.
-Позвольте нам объясниться! – быстро протараторил мужчина, – мы вовсе не планировали этого. Это всего-навсего землетрясение. Оно вызвано… вызвано… – он попытался подобрать слова, щелкая пальцами, но на ум не приходило ничего наиболее адекватного.
В конце концов Герхард попытался обратиться к своим товарищам. Многозначительно посматривая в их сторону, он как бы говорил: «ну же, ребята, мне нужна ваша поддержка!».
Несмотря на всю сложность слоившейся ситуации Зельцман был рад, что застрял на острове не один. Видеть знакомые лица среди прочих было небывало приятно.
-Мы прибыли с большой земли, где подобное не редкость, однако это отнюдь не связано с нашим появлением, – заметил Герхард. – Нам очень жаль, что так произошло, – в горле у него изрядно пересохло и даже начинало першить. Ему нужна была вода. Пресная вода, а не та, которая в море.
-Скажите что-нибудь, барон! – обратился он к герру Россу.
Все четверо казались напуганными. На мгновение. Короткое мгновение. Герхарду даже показалось, что сама девушка перепугалась, когда началась дрожь земли. К счастью, сейчас все они твердо стояли на ногах.

+2

20

О, ну конечно они не хотели разрушать свой прекрасный корабль! Это своими руками сделала Ягмур, чтобы умилостивить Ашу – своего отца и бога, – но вместо его одобрения почему-то получила троих живых мужчин, один из которых, к ее великому ужасу, оказался магом, и рушащийся, как паззл, остров. Неужели таковой была ее награда за верную многовековую службу?
Девушка готова была поставить что угодно на то, что в бедах на острове виноват именно этот колдун – от его сородичей всегда исходили одни неприятности. Уж в ее жизни точно.
И все же Ягмур солгала бы, сказав, что испытывает к незнакомцу однозначные чувства. Что-то в нем казалось не просто знакомым, оно было родным – что-то невидимое, незаметное глазу, но в то же время пронизывающее всего мужчину насквозь, сильное, даже могущественное. Что-то общее с ней. И это приводило Ягмур в замешательство, заставляя страх становиться сильнее с каждой новой волной, накрывавшей девушку.
Она вышла из-за спины человека, которого опрометчиво спасла, и шагнула навстречу магу, решаясь на что-то, никому до сих пор не очевидное, но была остановлена голосом позади себя.
- Я нахожусь здесь достаточно времени, чтобы знать, что случается, а что не случается на этом острове, - хмуро откликнулась Ягмур, надеясь, что правильно уловила смысл торопливых слов молодого человека. Ее взгляд на секунду метнулся к его глазам, но она практически сразу вновь обратила его к магу. Не могла позволить себе выпускать его из виду.
Несколько долгих секунд она молчала, а в ее затуманенных глазах по-прежнему метались злость, страх и нерешительность.
Убить их? Оставить в живых и заставить помочь? А что, если они найдут способ предать сделку с ней? Все-таки их трое, а она одна.
Эти мысли крутились в голове сродни заезженной пластинке, от которой уже начинало подташнивать.
Но стоили ли моряки ее беспокойства? Они в любом случае не смогут выбраться с острова без ее помощи. Даже с магом. Даже если он маг водяной стихии.
Взгляд Ягмур вдруг вспыхнул озарением.
Она нашла причину, по которой что-то в колдуне показалось ей знакомым. Вода подчинялась мужчине так же, как рабы – своим господам. Однако захлестнувшая девушку уверенность в этой догадке ей самой показалась странной. Нужно было убедиться во всем наверняка.
- Если я замечу хотя бы намек на то, что Вы собираетесь причинить вред мне, я убью сначала мальчишку (Ягмур кратко кивнула в сторону помалкивавшего юноши, который, впрочем, на вид был едва ли старше ее самой), затем рыжего, а после заставлю Вашу стихию предать Вас и утоплю, - ровным тоном произнесла Ягмур, обращаясь к магу. От противоречивых эмоций, что еще секунду назад яркими красками разрисовали ее лицо, не осталось и следа, однако совсем скоро их место заняла мрачная решимость.
Где-то вдалеке несколько макушек деревьев исчезли, словно кто-то невидимый дернул их вниз – видимо, последствия землетрясения все еще настигали маленький клочок земли посреди моря.
Ягмур повернула голову в сторону незнакомца, которого встретила первым, и произнесла фразу, давшуюся ей с огромным волевым усилием:
- Так что, теперь Вы заинтересованы в том, чтобы помочь мне и вернуться к большой земле?

+2


Вы здесь » Любовники Смерти » Сюжетные мероприятия » Поздно милый, но не пугайся... Дьяволу морскому отдайся


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно