НОВОСТИ
от 25.09.2022
ТВОРЧЕСТВО
метообразы
ЛОТЕРЕЯ
беспроигрышная лотерея для всех
КОНКУРСЫ
#ПОМНЮ

Любовники Смерти

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Любовники Смерти » Сюжетные мероприятия » Поздно милый, но не пугайся... Дьяволу морскому отдайся


Поздно милый, но не пугайся... Дьяволу морскому отдайся

Сообщений 21 страница 31 из 31

21

«Боярышник — надежда»

Поднявшись с песка, Серафин наконец-то сумел осмотреться как следует. Он всё ещё чувствовал слабость, измотанность, но леденящее касание существа, обладавшего магией, словно приободрило его. Возможно, причиной тому была схожесть дара, что использует девушка, с его собственным - вместо того, чтобы пострадать от «атаки», Серафин вобрал её энергию, восстановив свой запас. Будучи в статусе Мастера III ступени, в настоящий момент он более был утомлен не физически - ведь в отличие от сотоварищей родная стихия могла навредить ему меньше, потому то он не утонул - сколько истощил запас маны.
Подавший голос «незнакомец» на песке в отдалении оказался бароном Эленорским, и тот факт, что этот юноша выжил, придал пневматику воодушевления. На корабле Тобиас показался ему позитивной и приятной в общении персоной, к тому же он был молодым человеком, едва лишь вступающим в сознательную жизнь... Безмерно грустно было узнать, что он погиб.
Но не одним лишь Серафину и Тобиасу удалось уцелеть в этой страшной трагедии, - поразительный факт, но спутником удивительной «аборигенки», что Фину удалось уяснить из обрывков услышанного, оказался герр Зельцман! И, кажется, чувствовал он себя в целом довольно неплохо...
«Вот это, я понимаю, талант налаживать социальный контакт... Едва очнулся, а уж разжился компанией дамы», - почему-то подумал барон. Но вот вменяемо ли Зельцман себя чувствовал? Это вопрос... Такой же, как Серафин в настоящий момент желал задать сам себе.
Впрочем, Герхард смеялся - пускай как-то дергано, но всё-таки не рыдал от отчаяния, сжимая горстями злосчастный песок на сем злосчастном проявлении тверди среди бурного моря? Да и способность логически мыслить пока ещё, вроде бы, не потерял... Хотя говорил торопливо и сбивчиво. Затуманенный разум пневматика пока что с трудом мог выхватывать общие мысли из сказанного:
- Э-э-э... Оно вызвано… - пытаясь на ходу подхватить измышления Зельцмана, но тут же замявшись, Серафин невпопад с офицером, оказавшимся при тех же обстоятельствах ровно таким же торопливым и весьма говорливым, сколь заторможенным был Серафин, - Землетрясения обычно вызываются движением литосферных плит, но в нашем случае, - барон посмотрел на воронку и ещё раз на Тобиаса, тщетно пытавшегося встать, опираясь о зыбучий песок, - Я бы скорее говорил о карстовом провале. Песок на этом пляже - светлый, а значит, не вулканический! - деловито ткнув в небо указательным пальцем, заметил ученый, - Возможно там, внизу, есть пещеры, или подземная река протекает... - он вновь попытался сосредоточиться, чтобы почувствовать, есть ли там под землею, река, но слабость и количество водной энергии вокруг помешали ему это сделать. К тому же, незнакомка оказалась недовольна пояснением... Кажется, ей действительно было виднее, что здесь случается. Хотя бы с точки зрения здравого смысла, в конце-концов, она попала сюда раньше них: «Интересно бы было бы выяснить - каким это способом? Или она изначально творение этого острова?» - задумался маг, но вслух ничего не сказал. [float=right]https://forumupload.ru/uploads/0011/93/3d/1028/t627244.jpg
[/float]
- И что же тут случается, сударыня? - отвлекаясь от сути беседы на то, как в песок зарываются несколько мелких особей земляных красных крабов (помимо Серафина, ни один нормальный человек не заметил бы их) в своих глянцевых панцирях похожих на рассыпанные ягоды боярышника, он снова вскинулся на незнакомку.
Ответа не поступило, да только взгляд у неё был такой, что сулил он недобрые, крайне недобрые случаи! Серафин даже вздрогнул, словно лёд из пальто, распластавшегося будто скат вдоль прибоя, снова вдруг оказался у него на загривке.
- Подождите, сударыня, гневаться! Давайте сначала конфликт разрешим... Прошу Вас, никого топить не нужно... То есть, не придётся! - он обернулся в сторону мужчин, смешными неловкими жестами изображая, мол, «помолчите, товарищи, дама что-то не в настроении, не усугубляйте».
- Конечно же заинтересованы, сударыня! И более того - мы сами заинтересованы в том, чтобы вернуться на большую землю невредимыми, - он выдохнул, с надеждой вглядываясь девушке в лицо, - Так что там про подземную реку? Как давно вы на острове? Возможно слышали что-то такое? Гул... Я уверен, он шел из-под земли, однако мы не наблюдаем последствий цунами... Или...? - он снова задумался, даже коснувшись подбородка и сдвинув к переносице брови, - Возможно, именно эта цунами и погубила «Лорелею». Значит, всё же подводный вулкан?
По правде говоря, «как давно она здесь» - было первым, но далеко не по важности для самого Серафина, вопросом. Он, кажется, уже твердо уверился в том, что девушка местная и, может быть даже, не так молода, как она выглядит. Да и как она выглядит в истинном облике?
Серафин размышлял о русалках, сиренах и кельпи...  Даже о кракене! И сейчас ему очень хотелось остаться наедине с незнакомкой (пускай, после сказанного, это могло быть желанием только лишь самоубийцы или сумасшедшего), дабы попытаться подробно её расспросить обо всём, что узнать напрямую при всех ему не позволяла клятва Энигмы, но было единственным, ради чего он, искатель магических тварей неизвестных науке, сюда добирался и, собственно, изначально рисковал своей жизнью. Да и тот факт, сколь небрежно создание относилось к его обладанию даром (благо непосвященные Тобиас и Герхард всё равно не понимали, что здесь вообще происходит, и почему их топить будут в первую очередь) начинал раздражать. Да она его запросто выдаст! Уже едва ли не выдала!! Как же с этим вернуться на родину?

Отредактировано Серафин Росс (10.05.2022 02:54)

+2

22

Кое-как отдышавшись, юноша попытался вслушаться в разговор. Боль отвлекала, да и жажда не способоствовала сосредоточенности... Но из расслышанных обрывков Тобиасу удалось понять, что девушка находится здесь уже довольно долго и ее не радует появление на ее острове посторонних. Настолько не радует, что она готова убить всех троих.
Юный барон никогда не был специалистом в общении с рассерженными дамами. Да и обстоятельства отнюдь не располагали к налаживанию контактов - вряд ли он смог бы смягчить гнев прекрасной незнакомки. Поэтому, предоставив переговоры старшим, юноша решил заняться собственными проблемами.
Ребра, скорее всего, сломаны. Это плохо... Это очень плохо. Крайне сомнительно, что на этом острове найдется хоть какой-нибудь врач. Тобиас, морщась и кусая губы, кое-как стянул с себя подсохшую рубашку, оторвал от нее длинную неровную полосу ткани и постарался потуже затянуть больные ребра. Больно было зверски, но не пристало мужчине корчиться и стонать как изнеженной барышне.
Теперь встать. Медленно, прижимая ладонь чуть выше живота. Так же медленно выпрямиться... До конца это не получилось, но он хотя бы стоял на своих ногах.

+3

23

«Мне все это только снится», – облизывая пересохшие губы, думал Герхард, переводя взгляд то на девушку, то на барона Росса, который казался ему наиболее рассудительным и в тоже время самым странным человеком из их мужской компании.
-Я? – вернуть себе ясность мыслей в сложившейся ситуации было гораздо сложнее, чем казалось на первый взгляд, поэтому психологический защитный механизм Зельцмана, включившийся сразу после того, как нервное возбуждение достигло фактически своего пика, решило, что будет лучше, если он будет воспринимать происходящее действительно, как странный и причудливый сон. – Да я только за! – бойко приложив руку к груди, отозвался он, ответив на вопрос девушки, следом поморщившись от боли в предплечье.
Герхарду доводилось слышать о том, что существуют люди, которые видят красочные и очень реалистичные сны. Некоторые из них, насколько он помнил, даже умудряются подниматься с кровати и гулять, совершая при этом различные поддающиеся разумному объяснению действия. Кажется, этому явлению даже дали какое-то научное название, но какое именно он, к сожалению, не помнил.
«Это все равно сон, поэтому мне не о чем волноваться» – сказал себе Герхард, но не забыв также добавить: «и все же, даже во сне следует проявлять осторожность».
Он снова осмотрелся по сторонам, мысленно разлиновывая горизонт, как делал это прежде, во время одной из экспедиций к островам Брига и Тины, в которой сопровождал старшего брата. В ту пору ему поручили провести теодолитную съемку. Сейчас же привычка, которая осталась у него с той поры помогала сосредоточиться и не сойти с ума.
В процессе изучения берега, Герхард наткнулся взглядом на бутылку, которую вынесло волной. Он с завидной быстротой рванул вперед и упав на колени начал с усердием вынимать крышку, плотно прилегавшую к её горлышку. Наконец-то управившись с ней, мужчина с жадностью принялся пить. Бутылка, по всей видимости, совершила точно такое же путешествие, что и они – от развалин корабля до самого берега.
Виноградное вино обжигало язык, но вместе с тем дарило мнимое ощущение насыщенности. Утолив жажду, он рухнул спиной на песок и поднял бутылку, протягивая её то ли  барону Россу, стоявшему неподалеку, то ли палящему солнцу, слепящему глаза. Герхард прикрыл веки и довольно по-глупому улыбнулся. В желудке стало тепло и боль, которая ощущалась в чреслах, начала постепенно отступать, словно пенные барашки от берега.
Наконец-то он собрался с силами, приподнялся и окинул подернутым алкогольной поволокой взглядом своих компаньонов.
«Странную компанию я выбрал во сне», – подумал про себя Герхард, а затем прошелся оценивающим взглядом по фигуре девушки, чего не позволил себе сделать при их первой встрече.
«Ну, по крайней мере здесь не прогадал», – подметил про себя он.
-Как бы там ни было, – наконец-то снова заговорил Герхард, – за один день нам не решить эту задачку, поэтому есть смысл начать поиски будущего ночлега и возможной еды, – в этот момент он опустил глаза на бегающих по берегу красных крабов, которые также заинтересовали его коллегу.
Из них троих барон Эленорский, кажется, пострадал в большей степени. Не без труда поднявшись на ноги, Герхард подошел к нему и протянул бутылку, сказав:
-Это должно снять боль. Во всяком случае, на какое-то время.
Он надеялся, что у барона нет перелома ребер, поскольку в сложившейся ситуации подобная травма могла стать причиной его скоропостижной смерти.
-Можете опереться мне на плечо, барон? – спросил Герхард, предлагая ему поддержку, хотя сам теперь не мог похвастаться ровной походкой. – Здесь есть фрукты? Или что-то ещё в таком духе, – обращаясь к девушке, следом поинтересовался он.

Отредактировано Герхард Зельцман (29.05.2022 16:30)

+2

24

Слабый ветер играл с волосами девушки, как непоседливый ребенок, старавшийся привлечь внимание взрослого, но сейчас Ягмур некогда было прислушиваться к жалобам природы на то, что остров потрясло несчастье. Гораздо важнее было убедиться в том, что люди не угроза ни ей, ни окружающей среде. И если на данный момент она была уверена в этом почти на все сто, то мысли о будущем доставляли беспокойство – доверять людям вновь не хотелось от слова «совсем».
И все же вчетвером у них было больше шансов на решение проблем, чем у нее одной.
Ягмур, недовольно поджав губы, посмотрела в сторону моря так, будто оно было живым существом – тем, кто мог дать ценный совет и разрешить все ее дилеммы. Вдалеке его воды теряли блеск и смешивались с густым туманом, до такой степени точно олицетворяя неразбериху в голове девушки, что ей стало не по себе.
Точно ли верным решением было предложить им помощь? Да еще и в обмен на их помощь?
Время покажет.
Оторвав взгляд от волн, Ягмур взглянула в лицо магу, в глазах которого плескалась надежда на хороший исход всего: их знакомства, их путешествия. Кажется, ее собственный взгляд чуть смягчился, когда она распознала эмоции собеседника. Этот маг беспокоился за своих товарищей, она – за остров, который был ей не только тюрьмой, но и домом, а когда-то давно Ягмур учили, что общее чувство может послужить благодатной почвой для кооперации. Но мог ли союз строиться на недоверии?
– До моего дома около часа ходьбы. Вы мог… я… вы могли бы переночевать там. Вы все, – с неуверенными запинками проговорила девушка, на секунду скосив в сторону рыжеволосого мужчины, настроение которого сменилось так же быстро, как погода на острове после шторма.
Поманив мужчин за собой, она пошла прочь от берега, оставляя на песке цепочку маленьких следов.
– Знаете, как выглядят нони, королевский четырехлистник, душистый папоротник, кринум? – после нескольких минут молчания спросила Ягмур, обращаясь к магу, а затем, помедлив, кивнула в сторону самого молодого из трех мужчин. – Ему… да и всем вам… необходимы обезболивающее и противовоспалительное, поэтому не проходите мимо целебных трав.
Девушка еще чуть помедлила, прежде чем вновь подать голос. Какая-то часть нее вдруг вспомнила, насколько раздражающим было игнорирование ее вопросов со стороны других людей, а ведь она сама оставила без ответов так много всего, заданного магом на берегу.
– Я никогда не слышала здесь подводных вод. А я здесь… – Ягмур вздохнула. – Я здесь дольше, чем самая большая цифра, что сейчас пришла Вам на ум. Я знаю каждый миллиметр этого острова и окружающих его вод. Сама по себе природа здесь очень спокойная, поэтому я не понимаю, что произошло. Возможно… – она замялась, подумав о том, что не стоит выдавать все и сразу. – Возможно, Вы своим появлением пробудили древнее товенаро… эээ… колд… колс… колсодвство?.. – Ягмур нахмурилась. Некоторые слова языка, на котором разговаривала компания, она видела только в написанном виде и никак не могла сообразить, как они произносятся. – Сила живая. Она всегда чувствует, когда перед ней товенаре или товенара. Помогите понять, что происходит. Помогите мне выбраться отсюда. Тогда я буду умолять Отца сохранить ваши жизни. Я достучусь до души моря, чтобы оно полюбило вас и было не способно на зло. Если потребуется, я сама стану вашей дорогой до большой земли.
Отойдя чуть в сторону от мага, Ягмур наклонилась, сорвала несколько крупных цветов, бутоны которых напоминали золотые короны, и сунула их в карман платья.
– Но, чтобы умолять кого-то, чтобы отдавать себя ради вас, вы должны заслуживать доверия. А люди лживы, лицемерны и всегда приносят с собой беду, – едва слышно проговорила Ягмур, но ее голос был схож с раскатом грома – так тихо было в лесу. Девушка еще раз оглядела своих спутников. – Поэтому могу ли я доверять вам? Как мне доверять вам?
https://forumupload.ru/uploads/0011/93/3d/1140/t605188.gif

Отредактировано Ягмур (03.06.2022 18:23)

+2

25

«Водяная лилия — чистота сердца»

Нет, Серафин никогда не считал, что обладает дипломатическим даром. Скорее наоборот, он весьма неуверенно ощущал себя в обществе аристократии. Непринужденность в общении, что свойственна обыкновенно была господам, напоминающим складом характера герра Зельцмана, проявлялась у Фина только в той ситуации, когда он был четко уверен, что собеседник к нему расположен и действительно слушает, а не страдает от «чуши», которую оного Росс «вынуждает» выслушивать. И совершенно исключительное дело, если речь шла о научных кругах - вот тут то молодой исследователь был готов развернуться, порой отстаивая «с пеной у рта» свои, пускай отличные от мнения большинства, идеалы. Однако же, как бы там ни было - переговоры, к их общей удаче, завершились успешно...
Незнакомка повела непутевых мореходов вдоль берега, сообщив к удивлению, что не только готова помочь, но и предлагает им кров. Вся эта ситуация, как сама по себе, так и при разборе её на детали, казалась весьма фантастичной - так сильно не походила она на обыденность светских тезейцев. И незнакомка эта сама по себе была не похожа на тезейскую девушку. В её естественных неприбранных локонах, чужеземном наряде, не имеющим ничего общего с модой в духе королевы Матильды, в цепочке оставляемых ею следов на песке, в её манере держаться и самом языке была какая-то особенная прелесть дикарки, порождения свободы или даже какого-то... Первобытного хаоса?
Некоторое время Серафин, погруженный в раздумья, рассматривал украдкой свою спутницу, но шел рядом с нею в молчании. Девушка задала вопрос первой, удивив Серафина своей эрудицией так, что он даже осекся:
- Вы были... Вы – целитель? - зеленоватые глаза волшебника не без восхищения воззрились на девушку. Для того же научного мира Тезеи ученые-женщины, как и женщины-медики, более не были из ряда вон выходящим событием, но всё же ещё оставались исключением из традиционных канонов предназначения женщины.
При этом выпускницы «Золотого Рассвета» среди этих самых просвещенных девиц, напротив, с точки зрения пневматика являлись чем-то очень обыденным. Ведь семьи магов издревле маскировали свои необычные силы и навыки под достижения прогрессивной науки, притворялись учеными, и тем самым логично могли объяснить что угодно. Такими были и его родители, и, вероятно, их родители тоже... Даже если предмет разговора казался заведомой чушью. Как в случае подводных рек и вулканов, о которых недавно на берегу толковал Серафин. Таковы были правила, что диктовала Энигма.
- О, здесь произрастают нони! - он осмотрелся с воодушевлением, выискивая среди окружающей зелени низкорослое деревце с широкими листьями и сочными плодами, напоминающими клубни картофеля, - Вы ведь имеете в виду Morinda citrifolia? - признаться, этот вид растений Серафину доводилось встречать только в оранжереях, не говоря уже о практическом применении их для лечения, так что сейчас его память мучительно силилась отыскать эти сведения в закромах академических знаний. Теория магоботаники и зельеварения имела слишком мало общего с полевой экзотической практикой, когда ты и сам едва жив, не говоря о товарищах.
К удаче, при ближайшем рассмотрении флоры, он действительно смог обнаружить близ стекавшего к морю небольшого ручья раскидистые розетки луковичного растения с толстыми стеблями. На верхушках виднелись собранные в зонтик тугие бутоны. Цветы пока ещё не раскрылись, но их бело-розовые, нежные как у водяной лилии, лепестки были вполне узнаваемы - кринум! Тот самый, коим столичные богачи украшают самые изысканные сады, и что некогда тартумы, а также некоторые племенные народы Бердерры поныне, используют как жаропонижающее и антибактериальное средство.
Зная, что все части этого растения ядовиты, а доказательными результатами лечения этим снадобьем современная Серафину наука не располагает, маг даже засомневался - сможет ли правильно приготовить лечебный отвар из него? Поэтому, вместо того, чтобы рвать сочные листья, он опустил соленые ладони в ручей, наполняясь энергией водной стихии, от чего самочувствие постепенно приходило к нормальному. К счастью, ответом ему снова стала загадочная сопровождающая, вновь подавшая голос и утверждавшая, что едва ли не старше, чем вся тезейская цивилизация.
О, как же Серафин жалел сейчас, что среди них нет лингвиста, который бы специализировался на мертвых языках...
- Колдовство. То-ве-на...ро. Товенаро? Значит, так вы называете магию? - скорбь относительно Бернарда Шварца с новой силой пронзила сознание. Незнакомое слово приятно перекатывалось на языке. Серафин ещё раз произнёс, очень тихо, практически шёпотом, - То есть, ты думаешь, это всё из-за меня? - переход диалога с неизвестным науке созданием этого острова на иной уровень случился для Серафина спонтанно. Очень уж неестественно, даже нелепо звучали в отношении неё дворцовые обороты вроде «сударыня», «фройляйн» или «ваша милость».
Глядя на девушку, слушая, что она говорит - а говорила она очень странно, как фея вод, имя которой, по злобной иронии, носила погребенная под волной бригантина - Серафин покачал головой. Как ни удивительно, с этой «феей» он был солидарен, хотя никогда не страдал мизантропией в крайних степенях проявления и не разочаровывался в гуманистических идеях. Ту же мысль он изложил чуть иначе:
- В тех лесах, где по птицам стреляют, они не поют, - маг покачал головой, вид у него был печальный.
- Разрушить доверие гораздо быстрее и проще, чем заслужить его заново. Мне очень жаль, что тебе попадались не самые лучшие люди. Кстати, если уж разговор о доверии, как мы можем к тебе обращаться? - он приложил ладонь туда, где у него на жилетке был вышит лист дуба, и представился, но не согласно этикету, а наивно, по-детски:
- Я Серафин...

Отредактировано Серафин Росс (30.06.2022 15:49)

+3

26

Солнце припекало больную голову Зельцмана, когда они шли до тропического леса, где по словам обитательницы острова находился ей дом, а также можно было найти целебные травы. Если он что-то и знал о пользе королевского четырёхлистного, то вся полезная информация покинула его голову, когда по ней приложилась мачта. Он слушал беседу в пол-уха, поскольку до сих пор пребывал в каком-то странном пограничном состояние.
Вскоре к желанию найти источник пресной воды, поскольку содержимое найденной им бутылки едва ли могло в полной мере утолить жажду, прибавилось ещё урчание в желудке. Однако есть Зельцман не хотел. Его теперешнее состояние не располагало к пробуждению здорового аппетита. Организм быстро напоминал ему о том, что в желудке помимо алкоголя должен быть хотя бы кусок хлеба, чтобы ноги продолжали твердо стоять на земле.
Герхард был крепким молодым человеком, поэтому выпитого было недостаточно, чтобы свалить его навзничь, однако идти по душному острову под палящим солнцем оказалось гораздо труднее под градусом. С другой стороны, теперь его не сильно беспокоили изменения, которые произошли с их новой знакомой. Он выбрал удобную для себя модель поведения – отрицание того, что казалось невозможным.
«Должно быть, мне просто припекло голову», – размышлял Герхард, когда они брели по неровной дороге. – «Хах! Не хило же меня приложило по голове. До сих пор бубенцы звенят в левом ухе. А бубенцы ли?».
Внезапно до его слуха дошел смысл слов девушки: «Тогда я буду умолять Отца сохранить ваши жизни.»
«Так. Стоп. У неё есть отец? Ну, собственно, не удивительно, конечно, у каждого человека есть отец. Но этот человек по всей видимости крайне жестокий и может быть вожаком какого-нибудь местного племени».
Собственно, это первое, что пришло к нему на ум, когда она первые упомянула о том, что у неё есть отец. Герхард разумеется представлял его в виде высокого широкоплечего мужчины средних лет, шею которого, вероятно, украшает ожерелье из зубов тех несчастных, которые обидели его дочь. Картина была весьма красочная и очень четкая. Он совершенно точно не мог себе представить, что отцом девушка называет морского монстра, хотя перспектива оказаться съеденным им была примерно такой же радужной, как и перспектива стать жертвой человека шею которого украшают чьи-то зубы. Зельцман попытался припомнить, что ему известно об аборигенах, но так и не смог.
-Я не такой поэт, как наш товарищ герр Росс, – сказал он, придерживая раненого товарища, когда девушка задала вопрос о том, как она может начать им доверять, а затем добавил: – Разве есть другие варианты? Мы здесь чужаки. Ничего не знаем. Ни с чем подобным никогда не сталкивались. Можно сказать, у нас не самое выгодное положение в сложившейся ситуации, поэтому мы не несет в себе угрозы. Мы даже понятия не имеем, что водится в этом лесу. Есть вероятность, что за углом нас может подстерегать ядовитая змея или что-то пострашнее.
Герхард посмотрел на девушку и в его одурманенных алкоголем глазами блеснула улыбка, которую вскоре она увидела у него на губах.
-В общем, я полностью согласен с тем, что сказал герр Росс. Кажется, там было что-то про птиц и их песни. Верно я говорю? – уточнил он, ища в последнем поддержку. – Я никогда не боялся встретить смерть, скажем, в бою, но не горю желанием быть похороненным на этом острове, поэтому просто давайте сделаем это. В смысле, попробуем все вместе найти выход отсюда.
Алкоголь развязал ему язык и сделал речь менее выразительной, однако в нём с большей силой проснулось желание жить. Он говорил, а слова летели, словно искры костра.

+3

27

Очевидно, Ягмур не была ни целителем, ни зельеваром, ни кем-либо из тех, о ком успел подумать Серафин, так что на его вопрос она лишь неопределенно пожала плечами да отвела от мужчины казавшиеся слепыми глаза. Так она и не смотрела прямо на него до тех пор, пока тот не принялся уверять ее в том, что никто из их «морской» компании не был для нее угрозой. Это успокаивало так же, как и вторящий своему товарищу развеселый молодой человек. И все же до того успокоения, что дарило Ягмур море, им обоим было далеко.
Как бы убедительно не звучали люди с Большой Земли, девушка не могла позволить себе верить им на все сто процентов. Однако после их слов на юном лице появился намек на улыбку.
– Чудесно, – проговорила Ягмур. – Не забудьте, что сказали про ядовитых змей за углом.
Считалась ли последняя фраза угрозой или нет, она оставила решать мужчинам, а сама легко проскользнула между ними, «между прочим» назвав свое имя Серафину, и углубилась дальше в лес.

К тому моменту, когда они добрались до жилища Ягмур, до сих пор высоко стоявшее солнце начало скрываться за верхушками деревьев, от чего и без того присущая тропикам влажность ощущалась еще сильнее.
Так как остров был небольшим, добраться с одного берега до соседнего не представлялось великим делом, но все равно заняло около двух часов, после которых лес вновь сменился сплошным песком, а шелест деревьев – шумом волн.
– Ваш корабль был в нортер-оэстской части острова, это – оэстская, – прокомментировала Ягмур. На мгновение она взглянула на лица мужчин и недовольно поджала губы, осознавая, что они не понимают ее, а она не знает их слов. – Мы пришли туда, где солнце целует море, – после паузы пояснила она, ссылаясь на то, что светило всегда заходит на западе.
Впрочем, эта информация не казалась ей особо важной, чтобы усердствовать с объяснениями. В конце концов, даже в ее время люди умели определять время по солнцу, и девушка не думала, что этот навык пропал в современности.
– Добро пожаловать в мой дом, – резко сменила тему она и указала на небольшой корабль, одним Богам известно каким образом оказавшийся у первых деревьев леса слева от того места, где вышла компания.
Корпус корабля потускнел от времени, никаких парусов и даже мачт и в помине там не было, а в самой середине виднелась огромная пробоина, занавешенная посеревшей тряпкой. К этой самой пробоине был приставлен ствол широкого дерева и именно по нему, как ни в чем не бывало, пошла Ягмур, двигаясь с поразительной легкостью.
За тряпицей обнаружилось полуразрушенное маленькое помещение, заполненное щепками мебели и, наверное, самого судна, однако дверь его оказалась цела, и вела она в узкий проход, по обеим сторонам которого расположились точно такие же двери. В общем и целом, строение выглядело крайне хлипко, и доски, жалобно стонущие при каждом шаге воздушной хозяйки, отнюдь не добавляли уверенности в том, что перемещаться здесь безопасно.
Проведя мужчин почти до самого конца коридора, Ягмур остановилась возле комнаты с отсутствующей дверью и жестом пригласила всех внутрь, где, на удивление, оказалось огромное количество хлама. Казалось, это место было единственным, чем пользовалась Ягмур, а потому здесь можно было найти и стопки промокших и не очень книг, и украшения, и тряпки, похожие на платья, и сушеные травы, и посуду – все разношерстное, разномастное, словно эта девушка была старьевщицей, коллекционировавшей вещицы разных эпох и государств.
– Опустите его на кровать, – деловым тоном сказала Ягмур, махнув в угол на свалку одеял и подушек, из-под которых выглядывали края двух тонких матрасов. Разумеется, под «ним» она подразумевала самого молодого из трех мужчин, которому помощь необходима была в первую очередь – юнец был так бледен, что Ягмур сомневалась, мог ли тот стоять без помощи своего товарища.
Сама же девушка вытащила из очередной груды хлама деревянную чашу и вывалила в нее все, что успела насобирать по пути домой.
– Серафин… – Ягмур пристально посмотрела магу в глаза. Учитывая реакцию рыжеволосого на морских нимф, вряд ли тот был в курсе существования магии, а значит, и способности Серафина держались в секрете. – Найдите здесь глубокую посудину и наберите туда пресной воды, – после секунды раздумий скомандовала она, а затем взглянула на второго державшегося на ногах мужчину. – А Вы… Вы поищите чистую простыню. Они могут быть на палубе, если их не унесло ветром. Нам нужно как можно скорее приготовить обезболивающее и снотворное и зафиксировать вашему другу… пока не знаю что. Но судя по его внешнему виду, у него сломаны кости. А потом приготовим еды.

+2

28

«Орех — признание вины»
Путь через лес, при учете состояния переживших кораблекрушение мужчин, казался почти бесконечным - словно шли они несколько суток, хотя на самом деле дорога заняла только пару часов. С надеждой вглядываясь в заросли джунглей и ожидая увидеть средь них что-то вроде бунгало или... - «Какой тип жилища был свойственен тартумам?» - ...Серафин вновь и вновь обреченно вздыхал. По пути им не встретилось ни жилищ, ни людей, ни даже широкой поляны, которая напоминала бы место, где когда-то давно располагалась деревня.
Ягмур - так представилась девушка, если Фин правильно смог разобрать её странное имя, произнесенное будто бы вскользь, между строк их пространной беседы о доверии и надежде спастись - поделившись с ним полуправдой о своей биографии, вогнала его в ещё более дикие дебри сомнений. Ему, в отличие от несведущих в магии членов команды, давно стало ясно, что Ягмур много старше, чем кажется, и что называть её «девушкой» было скорее условностью, ведь человеком она не являлась. Говорящая на незнакомом наречии, живущая как будто бы вне хода времени, она сама была живой тайной, которую маг бы желал разгадать. Но, как водится, эта тайна с безымянного острова являлась строптивой, а Серафина по воле судьбы тянуло с юности именно на раскалывание «крепких орешков». В конце концов, ещё в студенческие годы он умудрился приручить дикую келпи! Так неужели не справится с этим явно разумным и не лишенным сострадания неизвестным созданием?
Тем временем они шли и шли, изредка перебрасываясь какой-нибудь фразой, по большей части призванной приободрить и поддержать друг друга:
- Не беспокойтесь о змеях, герр Зельцман! Они не так глупы, чтобы зря тратить свой ценный яд на такую добычу как вы - как ни крути, а на мышь вы не тянете, обедать вами будет не так уж сподручно... Но под ноги, действительно, рекомендую смотреть, ведь в джунглях и неудачно торчащая палка может быть ничуть не приятней укуса змеи, - он машинально посмотрел себе под ноги, и понял, что почва вновь становится, как на побережье, песчаной. Это слегка изумляло. Неужели дом Ягмур находится на побережье? Не где-нибудь рядом с пресным источником или на поляне защищенной от приливов и шторма деревьями, даже не в каменном гроте...
- Мы снова у моря? - спросил он у Ягмур, сам удивляясь собственным словам. Аборигенка ответила географической справкой, совсем непонятной из-за лексики, чуждой тезейцу, но не лишенной красоты и поэтичности. Что-то о море, что целует...рассветы? Или всё же закаты?
- Э-э-э... То есть, восточная часть? Или, всё-таки, западная?? - сейчас Серафин, голодный, за день уставший и немного растерянный, ощущал себя крайне глупо и неуклюже настолько, за что даже чувствовал стыд за своё состояние. Впрочем, клонящееся к западу солнце могло довольно быстро развеять сомнения и немного продвинуться в изучении «местного наречия», - Какой у вас всё-таки интересный язык! - он глянул на Ягмур и улыбнулся беззлобно и, кажется, с искренней любознательностью... Но в этот миг девушка снова его ошарашила, указав на разбитый корабль, который, судя по всему, служил ей долгие годы укрытием.
Едва сложившийся паззл в голове развалился, начав собираться в другую историю - не факт, что правдивую, в эту минуту казавшейся Россу вполне состоятельной: «Так значит она тоже жертва кораблекрушения? И много лет живет в остове корабля? Одна одинешенька... Куда она направлялась, с кем и зачем? Быть может, в этом и кроется тайна её родословной?? Не представляю, сколько бед ей пришлось пережить! Что стало с её душой и сознанием? Неудивительно, что она... Малость странная и не желает доверять чужакам...» - в недоумении застряв перед так называемым домом, он проводил Ягмур, взбирающуюся с обезьяньей ловкостью по своей импровизированной лестнице, и обернулся с вопросом в лице к сотоварищам.
- Не того вы ждали, герр Зельцаман, верно? Я, впрочем тоже, - он пожал плечами и взвесил сложность, которую может доставить раненому Тобиасу, весь путь ковылявшему с помощью Герхрада, такой «парадный вход», - Как ваше самочувствие, барон? Не сочтите за оскорбление - я не посягаю на вашу силу воли, мужество и выносливость, но ситуация такова, что впору предложить соорудить вам носилки - пешком вы туда не поднимитесь.
...Тем не менее, объединив усилия, на борт посудины, или то немногое, что от него оставалось, они всё же поднялись. Хаос, царивший всюду, угнетал, придавая особую пряную ноту безумия всей атмосфере, что лишь укрепляло теорию Серафина о том, что Ягмур сюда кто-то доставил нарочно, точнее пытался куда-то доставить, но капризы стихии определили конечную точку маршрута ей на этом острове. И случилось всё это уже очень давно. Соль моря позволяет дереву веками не гнить, но эта посудина провалялась здесь столько, что и к современному кораблестроению, кажется, имела мало отношения: «И почему она предпочитает оставаться на борту корабля?» - спросил сам себя Серафин, который не ощущал это место действительно безопасным для жизни. Впрочем, всё было не так уж и плохо, здесь можно было укрыться как от палящего солнца, так и от ветра, и от тропического гнуса, которого в джунглях наверняка бессчетное количество.
Тем временем, не церемонясь с разъяснением бытовых мелочей и, тем более, не утруждая себя этикетами, хозяйка живо - как может, видимо, лишь женщина - организовала гостей, раздав всем задания. И, удивительно дело, Фин даже сопротивляться не стал, послушно бросившись искать среди хлама подходящую емкость. По счастью оная попалась ему на глаза очень быстро - что-то вроде глубокой глиняной миски, или тарелки, выдолбленной из дерева, годы эксплуатации которого сделали его неотличимым от глины.
- Вода? Это я запросто! И... - он задержал на хозяйке свой взгляд, стараясь выглядеть серьезно, - Прости нас, что так вот... Ворвались в твою жизнь. Ты постоянно живешь на корабле, но при этом я вижу, что мореплавания и мореплаватели не являются темой, которая доставляет тебе много радости, - не дожидаясь ответа, и больше не сказав ни слова, он вновь спустился к морю. В конце-концов, проверенная псевдо «дистилляция» морской воды была наибыстрейшим методом добыть достаточное количество чистой и, бонусом, даже прохладной воды.

Отредактировано Серафин Росс (01.09.2022 10:28)

+2

29

-Хочется верить, герр Росс, что в здешних краях не водятся какая-нибудь гигантская анаконда. Ей, полагаю, для хорошего самочувствия одного маленького мышонка будет недостаточно, – хохотнул Герхард. Настроение его сейчас напоминало маятник, раскачивающийся между двумя полюсами шкалы. Ему становилось то лучше, то хуже, а временами он и сам не мог понять, как себя чувствует и чувствует ли вообще хоть что-то, кроме сдавливания в висках из-за длительного пребывания на солнцепеке и того удара мачтой, который пришелся ему в затылок, когда корабль начало мотать из стороны в сторону.
Впрочем, Зельцману было грех жаловаться. В отличии от других членов экипажа он и его теперешние компаньоны по несчастью во всяком случае пережили этот шторм и оказались выброшенными на берег острова. Пусть даже этот остров нельзя было назвать безопасным местом.
Несмотря на все обстоятельства, которые заставили молодого барона пройти не самый короткий путь от берега до дома таинственной незнакомки, служа при этом своего рода костылем для господина Эленорского, Герхард неплохо держался. Он был человеком крепкого телосложения и такого же крепкого здоровья. В противном случае его бы ждала незавидная участь.
Когда они добрались до посудины, которую девушка назвала своим домом, Зельцман был немного удивлен. Он искренне полагал, что она живет в какой-нибудь небольшой лачуге где-то в глубине тропического леса, куда не проникает солнечный свет, и есть источник пресной воды, однако на деле все оказалось совсем не так. Удивление отразилось и у него на лице.
-Ваша правда, – ответил Герхард, когда Серафин заметил, что они все ожидали совсем другого. По всей видимости, он был не одинок в своих суждениях.
Вскоре вся команда поднялась на борт старого корабля, а точнее от того, что от него осталось. В силу обстоятельств Герхарду доводилось сталкиваться с корабельными чертежами, хотя он никогда не касался темы судостроения столь близко, сколь придется, вероятно, в ближайшем будущем. Его больше интересовала геодезия и картография.
Они прошли в небольшую каюту. Герхард исполнил просьбу девушки и уложил барона Эленорского на импровизированную кровать, а после выпрямился и смахнул с лица выступившие капли пота. На острове было очень жарко.
Получив очередное задание, барон направился следом за герром Россом. Когда они снова оказались у моря, он сказал:
-Вижу вы лучше меня понимаете старый тезейский, если я правильно понял и это действительно он. Хотя я и служил на кораблях в том числе в качестве переводчика, мне куда проще понять ляфирского разбойника или дюссельфолдского торговца, чем нашу новую знакомую. Не окажите мне любезность, подсказав, что именно она хочет, чтобы я сделал?
Получив ответ, герр Зельцман отправился на поиски простыней, о которых, как ему пояснил барон Росс, говорила их новая знакомая и хозяйка необычного корабля. Во время поисков Герхард бормотал старую тезейскую песенку себе под нос.
Наконец-то разобравшись со всем, он вернулся к Ягмур и протянул ей две, пожелтевшие от времени и жаркий лучей солнца, простынки. Опустив взгляд на барона, Герхард обнаружил, что тот провалился в забытье. Оставалось только молить Эвелона, чтобы он пережил эту ночь и последующие.
-Я могу ещё чем-то помочь? – стараясь говорить медленно и разборчиво, спросил у девушки Герхард, посмотрев ей в лицо. Глаза его были слегка подернуты алкогольной дымкой, но разум уже начал проясняться, поэтому речь была связной и осмысленной.

+2

30

«Ты постоянно живешь на корабле, но при этом я вижу, что мореплавания и мореплаватели не являются темой, которая доставляет тебе много радости.»
Какая-то часть сознания Ягмур уловила смысл фразы, озвученной Серафином, однако отвечать на сиё заявление она не планировала. А что, собственно, она могла сказать?
Вы ошибаетесь, мне плевать и на корабли, и на моряков?
Если бы вы все не представляли для меня ценности, то уже несколько часов сами кормили бы морских рыб?

Хорошо, что маг ушел, благоразумно решив не тратить время на разговоры, когда необходимо заниматься делом. Ягмур же вернулась к травам, которые ей предстояло перемолоть в кашицу.
Сначала она тщательно разделила растения, а затем приступила к работе. Если бы кто-то из мужчин наблюдал за ней, наверняка заметил бы эти доведенные до автоматизма действия. Девушка занималась этим не раз и не два – умения въелись в ее мозг, мышцы и, казалось, даже в кровь и кости настолько, что ни одно тысячелетие не стерло бы их.
Именно поэтому она выдавила сок нони и отставила его в сторону еще до того, как Серафин вернулся. А вот второй, рыжий, успел появиться в каюте как раз в то время, когда девушка заканчивала измельчать в миске королевский четырехлистник и папоротник.
– Если обойти корабль и встать у той части, которая ближе всего к лесу, сделать двадцать (Ягмур дважды показала мужчине пальцы обеих рук) шагов вперед, а затем пятнадцать шагов вправо, то увидите красные вытянутые ягоды на земле, – активно жестикулируя и четко проговаривая слова, сказала она. – Их можно есть.
Надеясь, что тезеец сам решит, что делать с этой информацией, она забрала у него простыни, подхватила миску с раздавленными травами и направилась к юноше, что вряд ли пребывал в сознании.
Ягмур долго не думала, прежде чем расстегнуть его рубашку и склониться над открывшимся ей видом. Все тело юноши было ожидаемо покрыто синяками, но его рваное дыхание наталкивало на мысль, что одними ушибами он не отделался. Именно поэтому девушка ощупала каждый миллиметр светлой кожи в области ребер, внимательно наблюдая за его лицом и дыханием. Очевидно, эти простые махинации дали ей достаточно информации, чтобы решить, куда прикладывать травы, которые она привязала с помощью чистой простыни, а сверху закрепила выцветшим корсетом некогда красного цвета – благо, этот член их компании был достаточно легким, чтобы она справилась с ним в одиночку. Теперь оставалось только дать ему жаропонижающее и надеяться, что его организм справится с травмами. Однако мага, что ушел за водой, все еще не было, а потому Ягмур поспешила на улицу.

– Все хорошо? – спросила она, подходя к Серафину. И пусть сам вопрос мог показаться проявлением заботы, ее не выражали ни ровный тон, с которым он был произнесен, ни затуманенные глаза девушки.
В следующий момент ее хрупкие плечи чуть опустились, словно Ягмур позволила себе расслабиться, когда она повернула голову к морю – туда, где в странной дымке, окутывающей остров, тонул яркий шар солнца. День, подходивший к концу, словно дарил некое подобие утешения, обещая теплую безоблачную ночь.
– Где Ваш арго? – после короткой паузы задала новый вопрос девушка. Ее пальцы взметнулись к лицу, имитируя подобие кудрей на голове. – Сумасшедший друк?.. – уточнила она, совершенно не представляя, как еще описать рыжеволосого моряка.

+2

31

«Акант — искусство»

Секрет опреснения воды, применяемый Серафином, был основан на превращении жидкости в лёд, отделении таким образом соли, а после - возвращении прежнего агрегатного состояния жидкости. Необразованный человек бы решил, что этот процесс в любом случае чернокнижие и колдовство (в целом, он бы не ошибся), а вот ученого было проще сбить с толку, сказав, что для экстренной заморозки воды Серафин применил сосуд герра Адольфа Вейнхольда, заполненный жидким азотом, правда, для этого необходимо бы было театральное шоу с пустой емкостью, выдаваемой за сосуд герра Вейнхольда, людям же с недостаточным уровнем образования, но всё же не тёмным, можно было соврать, что причина - выделение холода из добавленной в воду сухой аммиачной селитры. Вот только воду с селитрой пить было бы для здоровья опасно... Но какой обыватель об этом задумывался? Ложь, как и магия - тоже искусство! Но по счастью ни один из этих способов театрализации магии Серафину, помимо алхимика прослывшему «фокусником», на сей раз не понадобился.
На подернутом пеленой горизонте не было видно ни кораблей, ни островов, ни даже птиц, высматривающих в море рыбу. Как и на всём этом проклятом острове... Закатное солнце, разливая по небу акварельные всполохи в оттенках соцветий аканта - бордовые-розоватые, туманно-лиловые, сизые и, там где море соприкасалось с грядой облаков, голубовато-зеленые - потихоньку тонуло за линией горизонта: «Красиво... Торжественно-мрачно, но всё же красиво!» - стоя с наполненной миской в руках, Серафин погрузился в раздумья. Шум прибоя ласкал его слух, как бы утешая и вселяя надежду на жизнь и на завтрашний день.
- Там, где солнце целует море... - с мягкой улыбкой повторил он запавшие в память слова аборигенки, - И правда, целует, весьма поэтично! - он не услышал невесомых шагов по песку и даже вздрогнул, когда Ягмур обратилась к нему, едва не разлив половину воды.
- Ох! Д-да, у меня всё в порядке, ты меня напугала, - он посмотрел на девушку, которая теперь казалась отстраненной, но спокойной. По крайней мере, ничто в ней отныне не выдавало агрессии и беспокойства, с какими она приняла их команду на острове. Это внушало доверие.
- А-а, Зельцман что ли? - понял он, хохотнув. Описание было забавным, но довольно доходчивым, - Арго? Так, значит, по вашему «друг»? - мысли и душу пневматика бередили вереницы разрозненных мыслей и, при внешнем спокойствии, он еле держался, чтобы не засыпать загадочную аборигенку вопросами, - И, ещё кое-что... Думаю, ты уже догадалась, что в моём мире...«магия», - это слово он произнёс лишь губами, беззвучно и неторопливо, как бы с благоговением, - Это запретная тема. Посему, не зови меня больше при них товенаре. Я готов сохранить твою тайну, какой бы она ни была, в обмен на хранение своей, - ища понимания, он внимательно посмотрел в затуманенные и, казалось, зеркальные глаза девушки, а после добавил совсем неожиданное:
- Я буду молчать, даже если ты Кракен - тот самый, что был описан ляфирским ученым Пьером-Дени де Монфором... Научное сообщество скептически отнеслось к сообщению герра Монфора, но я ему верю. И собираюсь найти доказательства!

Отредактировано Серафин Росс (06.09.2022 12:36)

+2


Вы здесь » Любовники Смерти » Сюжетные мероприятия » Поздно милый, но не пугайся... Дьяволу морскому отдайся


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно