НОВОСТИ
от 25.09.2022
ТВОРЧЕСТВО
метообразы
ЛОТЕРЕЯ
беспроигрышная лотерея для всех
КОНКУРСЫ
#ПОМНЮ

Любовники Смерти

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Любовники Смерти » Прошлое » Город мертвых: магазинчик тетушки Энн


Город мертвых: магазинчик тетушки Энн

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

[html]<div class="episode">

<div class="episodetitle">Город мертвых: магазинчик тетушки Энн</div>
<div class="episodepicture"><center><img src="https://i.ibb.co/hFjY0QT/1.gif" alt="альтернативный текст"> <img src="https://i.ibb.co/5ncRh71/2.gif" alt="альтернативный текст"></center></div>
<div class="episodenamegame"><center><a href="#" style="color: #6e6a6a;font-family: Lobster;">Гай Октавиан Джованни,</a> <a href="#" style="color: #6e6a6a;font-family: Lobster;">Эжени Оллред</a>  </center>  </div>
<div class="episodetime"><center>Время действия: утро 11 сентября 2025 год</center></div>
<div class="episodedescription"><p>До утра 11 сентября 2025 года никто даже не мог себе представить, что вернувшиеся с того света люди начнут превращаться в ходячих мертвецов. <br>
Гай Октавиан, уже почти месяц притворявшийся успешно сыном местной мастерицы выпечки и по совместительству члена группы ненавистников "иных", сильно переживал, что однажды в их дом может постучаться настоящий Мэйсон Баркли. Его новая мать часто говорила о том, как это было бы замечательно, когда они сидели за обеденным столом, но при этом всегда непременно добавляла, что все равно будет всегда относиться к нему хорошо и не оставит в беде, ведь он ей и правда стал почти как сын.<br>
Этим субботним утром у Гая был выходной. Некоторое время назад он устроился на работу в смоукских шахтах, но все равно в свободное время продолжал помогать Аннет Баркли, как её называли местные.<br>
Утро было обычным. Почти. Он почти разгрузил машину с товаром, который привез старый знакомый дальнобойщик, вернувшийся из рейса, когда...</p></div>

</div>[/html]

Отредактировано Гай Октавиан Джованни (20.02.2022 22:41)

+1

2

Дуй-ди-дуу…Уже знакомый то ли напев, то ли предупреждающий сигнал заставил светловолосую женщину вернуться в реальность. Там, внутри собственных умозаключений, Эжени было куда комфортнее, чем здесь, в незнакомом городке. Как бы не любила она Валенштайн, но слишком часто от его пейзажа начинало тошнить.
Молодая женщина боялась ярких красок и сильных эмоций, избегала многолюдных мест и старых знакомых. Даже то, что кто-то вновь охотился за ней, не добавляло ни остроты, ни желания разузнать, кому на сей раз понадобилось "заполучить ее живой". Какое-то время светловолосая пыталась вспомнить, что произошло во время побега там, в катакомбах. Что-то явно пошло не так, потому что вода жгла легкие, и потребовалось некоторое время, чтобы выбраться из подземного озера, отдышаться, осмотреться и осознать, Октавиан попросту сбежал. Спасая свою шкуру, бросил в воду умирать, или попытался утопить, и эти мысли не давали покоя. Они каждый раз перемалывали ее, как перемалывают мельничные жернова маленькое зернышко. Эжени и была тем зернышком, таким крохотным, по сравнению с теми силами, что когда-то вступили в игру.
Частично потерявшая память во время ритуала вместе с вампиризмом, она так и не смогла восстановить солидную ее часть после. Многое осталось скрытым пеленой забвения, о еще большем приходилось догадываться. Куда чаще ее мучали головные боли и судороги в мышцах по утрам, чем отсутствие документов, жилья, денег и в целом всего, что присуще по закону обычным людям. Оллред стала бомжом, одичавшим существом, скитающимся от одной ночлежки к другой, без возможности вернуть прошлые силы, положение и жизнь. С теми, кто сейчас у руля ей не потягаться, даже с приятелем Роем, не исправить уже то, что свершилось, не выкорчевать никаким ритуалом. Она стала человеком, к которому не прислушаются, даже взглядом не удостоят.
Да и нужно ли оно, то старое и вечное? Нет, пожалуй, уже нет.
Светловолосая женщина на пару ударов сердца коснулась лбом холодного стекла, наблюдая за происходящим на улицах городка, название которого так и не удосужилась узнать. Она слишком долго задержалась на одном месте, слишком одинаковой стала череда дней, чтобы не начинать копаться в себе еще больше. Так что решение было очевидным и совершенно простым - бежать от воспоминаний, старой жизни и себя. Самое главное убежать от себя!
Собралась быстро, потому все необходимое уже давно научилась умещать в одну сумку. Все как всегда: застиранная и перешитая мужская одежда, посаженная на исхудавшую женскую фигурку слишком свободно, осенняя куртка, некогда красивого горчичного цвета, замызганный рюкзак через плечо, доставшийся по наследству, нож в голенище сапога и быстрый шаг.
Эжени добралась до незнакомого городка на попутках, еще неделю, а может больше, назад. Несколько ночей провела в пустующем здании, где тяжелый запах сырости пропитывал стены, и к нему примешивался дух застарелого, всеми покинутого дома. Кто бывал, тот поймет, что такое брошенное жилье, полное призраков прошлого, которые никогда не выходили отсюда, но невольно оставили свое обиталище на растерзание времени и непогоды. В разбитое окно всегда задувал ночной сентябрьский ветер, трепал рваные лоскуты штор, бежал прочь в распахнутый дверной проем, скакал по лестнице, ныряя в черный колодец подъезда. Потолок, некогда имевший белоснежный цвет, сейчас был весь в пятнах сырости и плесени, но это ничего – главное здесь можно укрыться от посторонних глаз полиции и местного населения.
Наверное, появляйся она чаще необходимого на улицах города, и кто-то непременно задал вопрос, откуда появилась нищенка, оборванка, молчащая словно ей язык отрезали? Только, Оллред перестала исходить ежедневным страхом, метаться из стороны в сторону от любого звука, задаваться мыслью, что ее могут узнать, навредить или… Плевать, ведь полное безразличие - это форма абстрагирования от мира, это смысл жизни. Ко всему прочему, узнать в нынешней молодой женщине ту цветущую носферату, расточающую жизненную энергию, вряд ли представляется возможным.
Дуй-ди-дуу… Звук повторился слишком близко.  Когда Эжени впервые проснулась от этого звука, то за какие-то считанные секунды вся жизнь, подобравшись разом, казалось, содрала с нее кожу, окунула в соляной раствор, вновь надела царапая свежие кровоточащие раны, и подарила слепоту от страха. Простой звук, но странный и срывался он не от созвучия предметов, не с губ живого существа. Его издавал мертвец, пытающийся попасть к себе в дом.
Пора уходить, покоя здесь не будет. Но его не было на оживленных улицах неизвестного городка. Повстречав еще одного, потом еще, и еще, заприметив страх и отчаяние местного населения, светловолосая женщина растерялась. Ей нельзя быть пойманной, нельзя привлекать чужое пристальное внимание, никак нельзя! Оттого в порыве она зашла первую открытую дверь, надеясь переждать, когда пройдет очередной патруль. Наверное, хорошо, что никто не видел сейчас светловолосую, на несколько ударов сердца зал пустовал. Ее обветренное лицо превратилось в маску. Как и всегда при серьезной опасности Эжени замирала, превращаясь в подобие неподвижной статуэтки. Стоя у стены, подглядывая в дверное окно, спиной к общим помещениям, она напоминала скорее неправдоподобно живую скульптуру, нежели живое существо. Льдистый взгляд скользил по страшным лицам мертвых и не менее пугающим лицам живых. Конечно, ей пришлось узнать о переменах в мире, о событиях после исчезновения, о раскрытии иных, но сегодня происходило нечто совершенно непонятное.
Волнение проявлялось все больше, светловолосая машинально нашла в стене ямку, и начала ковырять ее, расширяя границы, грязным пальцем. От вкусного запаха выпечки с непривычки немного кружилась голова, пожалуй, несколько дней голода давали о себе знать. Оллред услышала голоса и шаги, но прежде чем обернуться, шмыгнула носом, на ходу придумывая причину появления оборванки в приличном заведении. Память услужливо подкинула идею, что некогда в таких заведениях непроданную продукцию с истекающим сроком годности раздавали по очень сниженной цене, или просто так. Денег, разумеется, у посетительницы не было совсем, но вдруг повезет?
- Я…Еду, – глупо, быть может, но ничего умнее в голову не пришло. Она хотела улыбнуться, но льдистый встревоженный взгляд наткнулся на знакомую мужскую фигуру, такие же льдистые глаза не отличающиеся теплом, и обветренное лицо Эжени из натянуто-вежливого мрачнело, превращалось в грозу. Руки в мелких точках шрамов опустились вдоль тела, а голос внезапно охрип.
- Еду..раздаете? - Почувствовав себя загнанным зверем, пойманным в капкан, светловолосая была настолько ошарашена встречей, настолько потрясена случившимся, что не сразу нашлась с решением, но она знала одно - на этот раз так легко она не даст себя убить.
Правда, где-то внутри теплилась надежда, вдруг Октавиан ее не узнал? Вдруг и на этот раз все обойдется?

Отредактировано Эжени Оллред (19.04.2022 23:19)

+2

3

Лишившись способностей, Гай был вынужден приноравливаться к обычной человеческой жизни. Он по-прежнему мог похвастаться неплохой физической формой, хотя о месяцах, проведенных глубоко в катакомбах, и отчаяние, настигшем его после, пока ещё напоминали впалые щеки и худое вытянутое лицо. Его не пугала тяжелая работа, скорее, даже наоборот, чем сложнее ему было, и чем больше усилий требовалось приложить, тем охотнее он брался за дело. Труд прогонял тягостные мысли о том, что с ним произошло и через что ему пришлось пройти, прежде чем оказаться в доме заботливой старушки миссис Баркли. Эта женщина относилась к нему, как некоторые не относятся к родным детям. Она заботилась о нём, возвращала ему веру в себя и в окружающих людей, поддерживала. Никто и никогда не делал для него ничего подобного. Во всяком случае, сейчас ему казалось именно так.
В жизни Гая было много людей пытавшихся ему угодить, но все они, и в этом он нисколько не сомневался, так или иначе искали личные выгоды. Однако миссис Баркли была не такой. Её намерения казались ему совершенно чистыми.
Если в самом начале их знакомства он лишь использовал её доброту, как поступал со всеми, кто имел с ним дело в прошлом, то теперь искал возможность отблагодарить за всю ту заботу, что она ему давала. Он был похож на дикого кота, который учится жить среди людей.
Пару дней назад Гай даже взял себе подработку в угольных шахтах. Он знал, что яблочная ферма понесла большие убытки в этом году, а содержание магазина вставало в копеечку, поэтому решил, что деньги в семье будут совсем не лишними. Вначале ему было страшно снова спускаться под землю, слишком уж много болезненных воспоминаний осталось у него после побега из катакомб, однако тяжелый труд быстро выбил их у него из головы, как и всю прочую дурь. Орудуя киркой, Гай вдруг осознал, что мысли, которые тревожили его долгие дни вдруг куда-то испарились. У него попросту не оставалось сил на душевные терзания.
В шахтах он познакомился с некоторыми ребятами, которые работали уже несколько лет. Почти все они, как позже выяснилось, состояли в закрытом клубе по интересам, куда входила и сама миссис Баркли, любезно предоставлявшая им погреб своего кафетерия поздними вечерами, когда все приличные горожане уже расходились по домам. Бывали дни, когда они просто, как обычные люди садились за стол, ели пироги прихлебывая их чаем и играли в карты, но чаще всего их встречи носили совсем иной характер.
Дело в том, что новые знакомые Гая ненавидели «иных». Они могли часами рассуждать о том, как изменился город за эти годы, и как много дерьма появилось на его улицах. Чаще этим делом и заканчивалось. Однако бывали моменты, когда дружная шайка-лейка устраивала единичные пикеты. Они портили городское имущество, обвешивали туалетной бумагой дома тех, кого считали не похожими на себя или оставляли в их почтовых ящиках записки с угрозами, громко кричали и скандировали на улице «В жопу нежить!». Парочка таких ребят уже даже успела побывать на «приеме» у шерифа города. Трое суток в изоляторе и штраф в пару тысяч либреев не прибавило им мозгов.
Гай не любил все эти сборища, но был вынужден участвовать в них время от времени. Он мог бы чувствовать себя так, как обычно чувствует себя мышь, которую бросают в террариум со змеями, если бы не его прошлое. Наблюдая за происходящим со стороны, он не до конца понимал какую роль занимает во всем этом. Теперь, когда у него больше не было способностей, он стал совершенно обычным человеком, однако ему было непросто принять это. «Свой среди чужих, но чужой среди своих», - пожалуй, именно эта фраза наилучшим образом характеризовала его теперешнее положение.
Этим утром миссис Баркли нездоровилось. По всей видимости она сильно нервничала последние дни и духовная усталость сказывалась на её физическом состояние. Гай знал, что виной тому последней новости, о которой гудел весь город. Он считал, что в глубине души она, как всякая мать, надеялась, что ещё разок сможет увидеть и обнять своего дорогого Мэйсона. И ему было страшно от того, что это действительно могло произойти.
Гай уже привык называть себя чужим именем. В прошлом он частенько менял имена, фамилии, места, и даже свое окружение. И все же, именно сейчас ему не хотелось ничего менять. Он только-только начал учиться жить по-новому.
Гай предложил миссис Баркли остаться дома, а сам поехал в кафейню. Вначале она сопротивлялась и говорила, что чувствует себя достаточно хорошо, и ей не стоит и дальше пролеживать бока в кровати, но ему все же удалось найти нужные слова, чтобы убедить её в обратном.
Когда Эжени подошла к кафетерию, из которого тянуло вкусной выпечкой, Гай как раз заканчивал разгружать фургончик с мешками картошки. Поставив последний на пол, он посмотрел на свои руки, которые были в перчатках и похлопав ими, громко чихнул.
Расплатившись за товар, он начал потихоньку перетаскивать мешки в помещение, как вдруг услышал какой-то шум, похожий на мышиный скрежет. Вытерев нос рукавом, отчего тот также, как и перчатки испачкался в земле, Гай пошел на звук, чтобы проверить в чем дело.
Он вышел из помещения, завернул за угол и увидел какую-то женщину.
-Эй. Что вам надо? – окликнув её, бывший вампир.
В тот момент, когда она обернулась и заговорила, он буквально лишился дара речи. Ему было сложно поверить, что перед ним стояла Эжени. Та самая Эжени, с которой он провел дни в катакомбах, и которую бросил, когда лапы некрофагов утянули её снова под землю. Гай думал, что она умерла. Он считал, что не мог ей никак помочь в тот момент, поэтому и убежал.
-Э-э-э-ж-ж-жен-н-ни, – заикаясь от волнения, чего прежде с ним не происходило, произнес Гай, глядя на её осунувшееся от долгой голодовки лицо. – Не может этого быть, – он медленно снял с рук перчатки и бросил их на асфальт.
«Неужели она одна из них? Из тех, кто вернулся.» – подумал в тот момент Гай.
Он ещё не знал, что в городе начали появляться настоящие восставшие мертвецы, пожиравшие человеческую кровь, поскольку не слушал новости, и не смотрел телевизор этим утром, а кафейня находилась в достаточном удалении от пожарной части или прихода, где все это началось.
-Эжени! – Гай сократил расстояние между ними и крепко обнял девушку. Он действительно был рад снова её увидеть, поскольку те дни, что им пришлось коротать под землей, изменили его отношение к ней, и вообще к некоторым вещам в этой жизни. – Ты живая. Целая, – разжав объятья и положив руки на плечи Эжени, он снова посмотрел ей в лицо. – Ты должно быть голодная. Пойдем. Пойдем, я тебя накормлю.
Гай был сам на себя непохож. Он все больше походил на сельского мужика, а не на старого заносчивого вампира. Вместе с человечностью к нему начали возвращаться и обычные человеческие чувства. Во всяком случае, так могло показаться на первый взгляд.

+1


Вы здесь » Любовники Смерти » Прошлое » Город мертвых: магазинчик тетушки Энн


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно