НОВОСТИ
от 25.09.2022
ТВОРЧЕСТВО
метообразы
ЛОТЕРЕЯ
беспроигрышная лотерея для всех
КОНКУРСЫ
#ПОМНЮ

Любовники Смерти

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Любовники Смерти » Сюжетные мероприятия » Стук с другой стороны


Стук с другой стороны

Сообщений 1 страница 20 из 30

1

СТУК С ДРУГОЙ СТОРОНЫ

https://i.gifer.com/VhiU.gif

Время и место действия: Турм, 17 мая 1881 год

Участники: Мария фон Готтлиб, Жозефина Изабелла Ишфахт, Аурелия, Адельрик Вальтер, Вильгельм де Вилларс, Дензел Картер

Вечером 17 мая 1881 года весьма известная столичная дама и модница фрау Фехлер организовала один из таких спиритических салонов, куда пригласила больших любителей подобных развлечений из своего круга, сообщив им, что их ждет что-то невероятное.
К подобным мероприятиям готовились не менее тщательно, чем к любому светскому рауту, поэтому подбирали и соответственные наряды, и даже антураж. Собирались непременно ночью.
После посещения подобных салонов у господ как правило появлялось множество захватывающих историй, которыми они по возможности делились с теми, кто также проявлял интерес к теме сверхъестественного. Этот раз не станет исключением.

+4

2

На первый взгляд посещение мероприятия, подобного тому, которое устраивала в своем столичном особняке фрау Фехлер, не слишком хорошо вписывалось в распорядок дня господина Картера. О каком спиритическом сеансе может идти речь, если завтра в полдень доктору предстояло присутствовать в Академии наук на дискуссии, посвященной эфирного наркоза в ходе хирургических операций. Вот это подходящее времяпрепровождение для человека его положения, ничего не скажешь, не то что модное нынче развлечение у скучающей светской публике, которой в жизни не хватает переживаний.
Однако сам доктор Картер предпочитал считать себя человеком широких взглядов, поэтому никогда не чурался ничего нового и необычного. Он и сам был своего рода новинкой для общества Турма, поскольку минуло всего полгода с тех пор как Дензел обосновался в столице Тезеи, что ознаменовало окончание или по крайней мере перерыв в его путешествиях по просторам Лациума, а это обязывало мужчину присутствовать на всевозможных званых вечерах, куда его приглашали. Иметь связи – это всегда полезно, вот доктор их и нарабатывал, хотя вполне мог бы найти гораздо более приятную альтернативу тому, как потратить и без того невеликое количество свободного времени.
Естественно, перед посещением фрау Фехлер доктору пришлось наведаться в дом, который он арендовал, и сменить повседневный костюм на выходной. Также Дензел ознакомился с поступившей за день почтой, часть которой, не представлявшая особой информативной ценности, тут же была отправлена им в камин. Оставшиеся письма Картер велел слуге отнести в свой кабинет. Он наделся еще немного поработать по возвращении со спиритического сеанса. Чутье подсказывало доктору, что едва ли хозяйке сегодняшнего вечера удалось заполучить к своим услугам человека, действительно способного установить связь с тонким миром, поэтому в гостях задерживаться и не планировал.
Едва ли кто-то из тех, с кем Дензелу сегодня предстояло встретиться, мог бы заподозрить доктора в том, что о мистической стороне жизни тот знает гораздо больше, чем положено было бы знать человеку науки. Картер с его короткостриженой бородой и усами и исключительно здоровым цветом лица едва ли напоминал юношу бледного со взглядом горящим, который мечтает проникнуться тайнами бытия, однако за прошедшие годы он прошел по этому пути дальше многих. Дензел не выбирал эту дорогу, она нашла его сама, однако первый шаг на нее он сделал совершенно осознанно и продолжал идти дальше, хотя подчас давалось это ему весьма непросто.
Пока экипаж вез его к дому фрау Фехлер, доктор развлекал себя тем, что перекатывал между пальцами мелкую серебряную монету. С детства, к неудовольствию своего почтенного батюшки, Картер увлекался фокусами. И хотя голубая мечта юного Дензела о карьере великого иллюзиониста осталась в далеком прошлом, он до сих пор иногда упражнялся в этом искусстве ради удовольствия и поддержания навыков мелкой моторики, что при работе врача никогда лишним не бывает.
К сожалению, монетка случайно выпала у Картера из рук, когда в холле особняка хозяйки светского салона слуга принимал у него пальто и трость, и укатилась к ногам юной девушки, которая, должно быть, прибыла незадолго до самого доктора.
- Прошу прощения, фройляйн, обычно я не так буквально разбрасываюсь деньгами, - подобрав монету, Картер сжал ее в кулаке. Когда же он разжал ладонь, оказалось, что та совершенно пуста. – Надеюсь, мой небольшой афронт не испортит вам впечатление от сегодняшнего вечера.

Отредактировано Дензел Картер (09.03.2022 09:44)

+6

3

[NIC]Вильгельм Артур Меррик[/NIC][STA]человек[/STA]

Известие о смерти графини Меррик глубоко потрясло и ранило Вильгельма. Он всю жизнь считал её своей матушкой и продолжал верить в это. Она очень тепло относилась к нему, а он отвечал ей бескорыстной сыновней любовью. Ему было невыразимо тяжело смириться с этой утратой. Однако он, как и всегда, держал все свои чувства глубоко внутри.
Всю дорогу до отчего дома Вильгельм провел в компании бутылки, содержимое которой оказалось неплохим болеутоляющим. По прибытию его друг и товарищ по службе помог ему привести себя в порядок, поэтому перед светлым ликом своего батюшки молодой виконт явился, как и подобает человеку его положения, в форме тезейского офицера.
К собственному удивлению, Вильгельм обнаружил уважаемого родителя в благодушном настроении, хотя с того дня, как тело графини Меррик опустили на два метра под землю, прошло не так много времени, чтобы он мог подзабыть об этой невосполнимой утрате. По мере их беседы в душе молодого человека зарождалось недовольство. И хотя он оставался предельно вежлив с отцом, на протяжении всей беседы, которая проходила за поздним ужином, ему стоило особых усилий, чтобы не встать и не уйти из-за стола раньше, чем это позволяли правила хорошего тона. Вскоре, когда в столовую спустилась молодая женщина, которую граф Меррик представил, как свою гостью, лицо виконта Майнфельд начало багроветь. Все вставало на свои места.
Вильгельм небрежно бросил на стол салфетку и сказал, что сыт по горло, натянуто улыбнулся новой знакомой, встал и с позволения отца, который не понял, что так могло его разозлить, покинул помещение. Ночь младший Меррик провел в пабе. Общество сослуживцев и представительниц древнейшей профессии было ему куда более приятно, чем общество собственного отца и его гостьи. Ночь растянулась на целых трое суток.
Там же он обзавелся довольно опасными знакомствами. Его новые, так называемые друзья, входили в чисто людей, которые недовольны политической ситуацией в стране и взращивали в своих умах крамольные мысли о свержении самодержавия. Их идеи нашли отклик в раненой душе Вильгельма, который в своем путешествии повидал немало жестокости, происходящей с молчаливого согласия правительственной верхушки.
В конечном счете, спустя несколько дней, в пабе появился хороший друг графа Меррика и по совместительству крестный отец Вильгельма, который быстро привел его в чувства. Он напомнил молодому виконту, что сейчас совсем не время для самоуничтожения, ведь к границам Тезеи уже подошла война, а также упомянул его матушку, сказав, что она наверняка не хотела бы видеть своего сына в таком уничижительном состояние, в котором его нашел крестный.
Вильгельма отрезвили, привели в порядок. Крестный также провел с ним воспитательную беседу, после которой он все же решил вернуться в отчий дом и попробовать примириться с отцом. Разумеется, без особого желания. Вильгельм был обижен на отца за то, что тот пренебрёг памятью о его матери.
Одна из старых служанок, которая порадовалась прибытию младшего Меррика, вскоре рассказала ему, что некоторое время среди прислуги ходили слухи, будто графиня неспроста слегла после появления новой гостьи.
В следующий раз, когда ему довелось ужинать в компании отца и его новой знакомой, Вильгельм был более хладнокровен и не слишком многословен. Большую часть времени он делал вид, будто не замечает присутствия гостьи особняка Мерриков, но всегда поддерживал разговор, когда это требовалось. В ходе разговора Роберт поинтересовался, чем он собирается занять свой вечер следующего дня, и Вильгельм ответил предельно честно, сказав, что планирует побывать в гостях у фрау Фехлер. Виконт также обозначил тему вечера и вскоре пожалел об этом.
Гостья отца заинтересовалась данным мероприятием, а сам он, подхватив её интерес, попросил сына оказать ей такую милость и сопроводить. Вильгельм был не в восторге от этого, но все же согласился. И хоть общество Аурелии тяготило его, он вел себя так, как требовали правила хорошего тона.
Следующим вечером, одевшись в обычную светскую одежду, Вильгельм спустился в холл особняка. Когда Аурелия показалась на лестнице, он подошел к последней ступеньке и, протянув руку, чтобы помочь ей спуститься, сделал сухой комплимент.
Всю дорогу до особняка фрау Фехлер они провели молча. Вильгельм смотрел в окно и держался максимально отстраненно. Весь путь занял не большее получаса. Когда кучер остановил лошадей, младший Меррик впервые нарушил царившее между ними молчание.
-Будьте так любезны, не позорьте имя моей матушки. Никто из гостей не должен знать, что вы живете с моим отцом, – он бросил на неё короткий взгляд, в котором явно читалось его подлинное отношение, а затем открыл дверь и вышел.
Пришлось обойти экипаж, чтобы открыть дверь с её стороны. Сделав это, Вильгельм протянул Аурелии руку, как того требовал этикет. На его губах появилось подобие улыбки, но в глазах отчетливо читалось презрение, которое он испытывал, когда думал о том, что они с отцом вытворяют за закрытыми дверями. А ведь брачное ложе ещё не успело остыть!

+6

4

Знакомство с Вильгельмом, сыном сэра Меррика как-то изначально не задалось. Вернувшийся в отчий дом молодой человек принял Аурелию довольно прохладно, если не сказать холодно. Для русалки подобное оказалось в новинку. Она, прожив некоторое время среди людей, почему-то была уверена, что перед хорошенькой девушкой мужчины должны были быть более любезны. Этот же оказался не похож на других. А Роберт, пребывая в благодушном настроении, несмотря на возникшую неловкость за ужином, весь оставшийся вечер предавался воспоминаниям и просил не винить Вильгельма в столь грубом поведении, ссылаясь на горячую молодую кровь. Слушая же его бесконечные рассказы, русалка не могла поверить, что тот Вильгельм из прошлого и Вильгельм сейчас - один и тот же человек. Или виной столь разительным переменам было не время? Аурелия хотела было предпринять попытку узнать его получше, возможно выяснить причину его недовольства, но тот благополучно пропал на несколько дней, отчего наладить контакт не вышло.
     В следующий раз они встретились вновь за ужином. Молодой человек всё так же был холоден, но в этот раз хотя бы, пусть и неохотно, поддерживал беседу, чем несказанно удивил девушку. И пока она строила планы о покорении его сердца, не без русалочьей песни, конечно же, речь за столом зашла о развлечениях. Краем уха уловив основной посыл, Аурелия не преминула воспользоваться так вовремя подвернувшейся возможностью поближе пообщаться с Вильгельмом. К тому же, вечер у фрау Фехлер мог поспособствовать налаживанию контактов иного рода.
     Вечером следующего дня, не без помощи своей камеристки завершив переодевание, а также выслушав напутствия, русалка показалась из своей комнаты. Внизу её любезно, пусть и всё так же прохладно, явно сдерживая себя, встретил Вильгельм. Очевидно, придерживаться этикета его заставляло исключительно  воспитание.
     По прибытии же к усадьбе фрау Фехлер, он таки обратился к Аурелии, но услышала она лишь слабо завуалированный упрёк.
      “Да в чём твоя проблема?” - мысленно обратилась она к нему, начиная терять внутреннее самообладание.
     Презрительный взгляд, которым смерил её молодой человек, помогая выйти из кареты, едва ли не кричал о том, насколько негативные чувства он к ней испытывает. Однако, несмотря на то, что русалка не понимала истинной причины его эмоций (или совокупности причин), ей пришлось принять правила его игры.
      “Видимо в его случае быть просто очаровательной недостаточно”. - сделала она неутешительный вывод.
     - О, не переживайте, я вас не подведу.
     Аурелия вернула младшему Меррику улыбку, зная, что тот не мог не обратить внимание на толику яда в её голосе, а затем проследовала вместе с ним.

Отредактировано Аурелия (11.03.2022 10:35)

+7

5

Прошло чуть больше недели с того момента, как Мария Фредерика прибыла в столицу и гостила при дворе. За это время она немного освоилась, однако по-прежнему чувствовала себя несколько некомфортно в обществе придворных дам, которые были хорошо осведомлены о событиях, послуживших причиной столь благосклонного отношения и внимания к её персоне со стороны венценосной семьи. Впрочем, несмотря на хороший прием, ей ни разу не довелось встретиться ни с королем, ни с его сестрой, дочерью или сыном, хотя все они жили под одной крышей и, вероятно, ходили по одним и тем же коридорам, но в разное время.
Иногда, прохаживаясь по ним и любуясь через высокие арочные окна на дворцовый сад, Мария Фредерика представляла, как точно также по ним ходили короли и королевы, жившие много лет назад, о жизни которых могли теперь уже рассказать лишь книги, нередко обманывавшие читателя. Она пыталась представить, о чём они мечтали, из-за чего грустили, чего желали или боялись, чем жили и к чему стремилась их душа. Подчас эти фантазии уводили её от тоскливых мыслей о собственном туманном будущем, и от необходимости носить траур по человеку, к которому она так и не смогла проникнуться глубокими теплыми чувствами.
Марию Фредерику тяготила необходимость носить траур, а будучи человеком богобоязненным, и хорошо воспитанным, она чувствовала себя обязанной хотя бы соблюсти нормы приличия, чтобы не оскорблять память мученически погибшего графа фон Готтлиба. Дворовые, как говаривала молва, довольно жестоко расправились с ним, и, хотя слава о темных делах бывшего вице-канцлера тайной канцелярии опережала его самого, нашлись те, кто выражал искренние сожаления о столь бесславной и в тоже время ужасной смерти.
Тем не менее, пока в Дорфинском графстве пытались подавить бунт, сама Мария Фредерика, которая пока оставалась наиболее вероятной преемницей графа, тряслась в экипаже по направлению к дому некой фрау Фехлер, приславшей ей давеча приглашение. В салоне экипажа сидел ещё один человек. Этим человеком был Адельрик, приходившийся ей кузеном.
На протяжении всего времени, что они провели в дороге, в экипаже не смолкали разговоры. Мария Фредерика наконец поделилась с ним теми испытаниями, что ей пришлось пройти в дороге от Дорфа до столицы, и это помогло сбросить значительный груз с плеч. Он же, в свою очередь, рассказал ей о том, как прошел первый месяц с начала объявления войны.
Стоит отметить, что между тем Мария Фредерика не поделилась душевными переживаниями  со своей матушкой, прибывшей этим утром в столицу. Графиня Абхент, как ей было известно, остановилась в столичном поместье, которое располагалось недалеко от центра города, и нынче ожидала аудиенции с вдовствующей королевой Дагмар, сестрой короля, прибывшей в столицу немногим раньше, чем сама Мария Фредерика.
Она надеялась, что после этой встречи ей позволят наконец-то вернуться в родное графство, поскольку столица, несмотря на свой блеск, пока ещё не смогла покорить её сердце. Оно принадлежало Гафонскому графству, с его просторными лугами, заливами и историями о морских чудовищах, доблестных моряках, а также пиратах, с которыми последним приходилось нередко сражаться в море. Признаться, Мария Фредерика надеялась, что, скрывшись от пышного двора, сможет наконец-то снять с себя траурные одежды и, как это бывало раньше, будет радоваться моменту.
И все бы ничего, но, когда перед её глазами снова представали картины того ненастного вечера, полыхавшего имения фон Готтлибов, и безумных криков толпы, детская беззаботность куда-то исчезала. Она понимала, что видела слишком много, чтобы и дальше вести себя так, будто ничего не произошло. Как ни крути, но её отношение к дворовым людям изменилось. Мария Фредерика больше не могла играть с ними в салочки или прятки и не думать о том, что у кого-то из них за спиной может оказаться нож.
Держа в руках черный конверт с собственным именем, Мария Фредерика гадала о том, что ждет её в доме фрау Фехлер. Она испытывала сомнения, когда принимала решение принять приглашение или нет, поскольку её вера в существование сверхъестественного была настолько сильна, что она боялась быть прилюдно осужденной призраком графа фон Готтлиба. Глупо, должно быть, однако люди частенько живут в плену своих собственных, зачастую ничем не обоснованных, страхов.
Но было помимо страха и кое-что ещё. То, что подстегивало в ней природное женское любопытство. Мария Фредерика чувствовала возбуждение от осознания, что возможно в скором времени соприкоснется с чем-то сакральным. Быть может, именно тогда ей удастся избавиться от душевных метаний. Впрочем, она не питала больших иллюзий. Единственное, что действительно могло помочь избавиться от них было признание навязанного королем брака недействительным. Но как? Она была совершенно бесхитростной и мало что понимала в житейских вопросах, поэтому пребывала в глубоком неведении о том, что такие возможности действительно существовали.
- Я никогда не встречалась прежде с фрау Фехлер, – заметила Мария Фредерика, когда экипаж уже подъезжал к имению обозначенной особы, – но она пишет, что была бы счастлива познакомиться со мной, поскольку знала графа. Я слышала о ней разные суждения. Так, например, фрау Шлоссер говорила, что у неё весьма сомнительные знакомства, если не сказать…, – она подалась чуть вперед и заговорщицки прошептала, – скандальные.
Её губы изогнулись в улыбке, а на бледных щеках появился сияющий румянец.
-За эту неделю фрау Шлоссер стала мне почти, как родная, – Мария Фредерика посмотрела в окно и о чем-то вздохнула. Она думала о своем отъезде и о том, что ей вполне вероятно придется расстаться со своей новой, весьма строгой, но заботливой камеристкой.
Возничий притормозил у главного входа и господа смогли покинуть экипаж. Когда ножка Марии Фредерики ступила на влажную землю, она подняла голову и увидела над ними усыпанное звездами небо, на котором сиял почти полный круг луны. Майский ветер был обманчиво теплым.
Имение фрау Фехлер сияло в свете огней, но это были огни праздника, загадки, чего-то таинственного и мистического, того, что Мария Фредерика ждала этим вечером, и чего одновременно боялась.
Когда они с кузеном оказались в холле, он помог ей снять длинное манто и передал одному из слуг, дежуривших в холле и встречающих гостей. На Марии Фредерике, вопреки некоторым канонам, было платье из иссеня-черного лиаванского бархата, цвет которого делал её глаза ярче, а кожу бледнее. Она мало походила на даму в глубоком трауре, поскольку наряды мрачных цветов и оттенков были вполне уместны и даже чаще обычных использовались дамами  на вечерах подобного толка. В этом присутствовала некая дань уважения тем покойным, что они «приглашали» в этот мир. Яркие же наряды, особенно из молочно-белого шелка или муслина напротив выглядели менее органично и могли вызвать даже осуждение со стороны тех, кто относился с почтением к загробному миру и его обитателям.
- Впервые за прошедшие дни я не чувствую себя «белой» вороной среди пестрых павлинов, – тихонько пошутила Мария Фредерика, скрыв свою улыбку за платком, который поднесла к губам.
В тот момент, когда она сказала это, со стороны послышался какой-то звон. Обернувшись, она столкнулась глазами с одним из гостей фрау Фехлер. На её лице появилась вежливая улыбка, которая отразилась и в глазах, когда незнакомец продемонстрировал ловкий трюк с монетой.
-Что вы! – сказала она. – Мужчине сложно испортить впечатление, если он разбрасывается деньгами. Значит они у него есть, – ответив ему полу-шуткой Мари. – Признавайтесь, вы тот самый волшебник, которого хочет представить гостям фрау Фехлер?
Впрочем, договорить им не дали, поскольку обозначенная особа появилась на пороге, чем привлекла их внимание. Здороваясь то с одним гостем, то с другим, она, наконец, добралась и до них, поэтому вскоре благодаря ей герр доктор узнал имя своей недавней собеседницы и её спутника, а она, в свою очередь, узнала имя герра доктора.
Когда с формальностями было покончено, они прошли внутрь залы, где уже собралась большая часть гостей. Мария Фредерика оглядела помещение, в котором горели свечи, и остановила свой взгляд на большом круглом столе.

Наряд

https://1.bp.blogspot.com/-F-_MG3fFMxg/Xd1cTOTwJ2I/AAAAAAAAuHQ/IB9zma7cw6YpSgOHa_qlrmf_8w6UBojPQCLcBGAsYHQ/s1600/0099.jpg

Отредактировано Мария фон Готтлиб (18.03.2022 01:16)

+7

6

В этот поздний вечер Эдмунд находился на дежурстве в главном столичном управлении и ему предстояло провести всю ночь здесь. Отец работал в соседнем кабинете, и юноша слышал четко как под его сапогами скрипят за стеной половицы. О том чем занимается в такой поздний час комиссар Эдмунд мог только догадываться. Вечером он получил целую кипу отчетов со всех районов Турма, касающиеся уголовной статистики и был вынужден копаться в ней. Кражи, грабежи, нападения с применением оружия, убийства, найденные на улице и стоках тела - все тяжкое и далеко не самое приятное. От подробностей некоторых дел волосы вставали дыбом на голове. Рассортировав дела по нескольким стопкам, Вульфгард младший передал особенно важные комиссару, оставив остальные у себя пылится на столе. С ними можно будет разобраться завтра. Особенно серьезные всегда передавались на расследование в главное управление. Здесь обитают лучшие из лучшие: констебли, детективы, доктора. Дураков в управлении не держат, пока в районах набирают кого придется в свои ряды. Людей не особо везде хватает, особенно в такое время когда преступность держит в страхе столичных жителей. Днем тоже пришлось побегать по городу в поисках свидетелей по одному делу, о котором пока решили умолчать. У Эдмунда невероятно ныли стопы, ведь он провел весь день на ногах. Все случилось рано утром. Фрау Зальм, супруга одного популярного журналиста, была известна тем, что держала спиритический салон, на котором неплохо и зарабатывала, спекулируя на впечатлительных господах и их женах. Оккультизм стал особенно популярен последние годы и захватил умы многих тизейцев, и мошенники ими пользовались. Привлечь их было, по сути, не к чему. Люди сами отдавали им деньги за каждый сеанс и при этом претензий не имели. Заявлений от пострадавших не поступало. Так вот, на фрау Зальм напали двое в масках, убили ее двух помощников, а ей самой порезали лицо и ударили кинжалом в спину. Бедная женщина смогла выжить лишь по счастливой случайности, потому что выскочившая из ее салона клиентка успела позвать ближайший полицейский патруль из констеблей. К сожалению нападавших не удалось задержать по горячим следам, так как они успели сбежать до прихода полиции. Пострадавшая была отправлена в госпиталь, где ей оказалась помощь. Она будет жить, но вряд ли она будет рада тому, что смогла пережить нападение. Ее лицо изуродовали, а для женщины это тяжелый, вероятно невыносимый удар. Как оно сейчас выглядело Вульфгард не знал, но доктор в управлении сказал, что повреждения ужасны. Эдмунд, в глубине души, жалел женщину, но позволил себе поразмышлять о том, что она не имея понятия на самом деле о потустороннем мире решила поиграться с ним, за что и получила. Эдмунду удалось найти лишь одного свидетеля, который дал некоторые показания о том куда убежали нападающие. Днем надо будет опросить ближайшие к салону лавки и магазины, может их владельцы что-то видели. Пока следствие ведется и идет полным ходом. Предстоит еще долгая и нелегкая работа по выяснению всех обстоятельств. В любом случае делу дан нужный ход. Только лучше его раскрыть как можно скорее, иначе журналисты сорвут свою злость на местной полиции. У них и так репутацию не назовешь идеальной. В народе гуляют памфлеты, стихи, карикатуры и как бы не стремились законники сделать проживание в столице более безопасным, благодарности было мало. Как только за стеной немного успокоилось все и стало тихо, сержант тоже улегся на узком диване в небольшом кабинете. Это у отца там дорого и богато, а у его сына чуть скромнее. Эдмунд поудобнее устроился, даже не раздеваясь, только сапоги снял, на диване, подложив под голову подушку, и уже собрался немного отдохнуть, как раздались глухие шаги в коридоре. Нет, пожалуйста устало подумал про себя Эдмунд тяжело вздохнув и в отчаянии закрывая глаза. Если отец пройдет мимо - удача будет на его стороне. На этот раз Вульфгард был в пролете со своими желаниями спокойного отдыха. Дверь открылась и на пороге показался комиссар. И как ему удается выглядеть так прекрасно? Ни следа от усталости на лице, словно выспавшиеся и отдохнувший на лечебных водах. Единственное, что выдает это немного опустившиеся уголок рта.
- Ваша Светлость - произнес Эдмунд как можно более спокойным голосом, поднимаясь медленно с дивана, решив поприветствовать отца как подобает. - Чем могу вам служить?
По выражению лица Аластора молодой барон понял, что для него есть важное задание. Сегодня поспать по-человечески не получится и придется опять куда-то топать, снова натирать и так натруженные до предела ноги. Оказалось, что комиссар хочет чтобы его сын вступил на ночное дежурство прихватив с собой еще троих констеблей. Фрау Фехлер, всем известная своими экстравагантными нарядами, вызывающими у многих восторг, занимающиеся как раз оккультизмом и любящая светские сборища, решила сегодня устроить в своем имении очередной сеанс. Что сказывает эту фрау с комиссаром Эдмунд не стал уточнять, но видимо между ними что-то есть, какая-то связь, не обязательно любовная, раз Аластор готов обеспечить ей и ее гостям охрану. Подумав об этом Эдмунд услышал и ответ на свой молчаливый вопрос - у Фехлер соберётся довольно много местной элиты и потому стоит, в связи со сложившимися обстоятельствами, подстраховаться, чтобы ничего не случилось. Завтра Аластор пообещал, что Эдмунд может спать хоть весь день дома, в поместье, но этой ночью пусть будет на чеку. Если надо, фрау обещала, что гостей будут угощать первоклассным кофе. Эдмунд был вынужден согласится, ведь иного выбора у него не было. Как заботливо с вашей стороны саркастически подумал про себя молодой человек поправляя темно-синюю форму с золотыми пуговицами, отдергивая мундир за нижние края. Помнится два дня назад они с отцом едва не разругались. Аластор ошарашил сына заявлениями о том, что хочет его женить и что на поиск суженной дает ему всего лишь две недели, по истечению которых найдет самостоятельно сыну невесту. Мягко говорят Эдмунд был далеко не в восторге от подобного, потому что об этом он как-то не задумывался. Мысль о женитьбе приводила его в волнение. Эдмунд поделился своими опасениями с матерью, но и она его переживания не разделила, встав на сторону супруга. Даже дедушка с бабушкой так считали (это на самом деле частично была их идея). Все вокруг хотели женить Эдмунда, прежде у него не спросив мнения, конечно. Типичное поведение старших.
- Так точно, Ваша Светлость, приказ будет исполнен.
Как только широкая спина отца скрылась за дверью Вульфгард уселся на подлокотник дивана и тяжко выдохнул. Остается продержаться до утра. Но Эдмунд крепкий, он сможет не заснуть где-нибудь в углу, наверное. Придется пить кофе, а от него потом горит в желудке. Сержант скривился, как от зубной боли, встал, выпрямился и поглядел на себя в зеркало, расположенное на столе. Выглядит неплохо, хотя состояние просто отвратительное. Жуткая усталость. Эдмунд пригладил волосы ладонью. Ну что же, приказ есть приказ. Наверное на приеме будет достаточно и молодых девиц. Возможно в этом деле у отца свои планы и есть тонкий расчет. Кроме того Эдмунду было и самому интересно как пройдет сеанс. Правда ли фрау способна преподнести сюрпризы своим гостям. Как пневматик медиум, умеющий чувствовать тонкий мир за гранью и общаться с призраками Вульфгард поймет где ложь, а где правда. Может встретит кого из старых знакомых или заведет новые.
Через час он, и еще трое констеблей, были в имении фрау Фехлер. Быстро обсудим с ней кое-какие вопросы и сказав, что прибыл от комиссара, Эдмунд приказал двум полицейским встать при входе в зал и оставаться там до особого распоряжения, при этом не забывать смотреть по сторонам. Иногда констеблей приглашали охранять различные светские приемы, балы, встречи и прочее, так что не удивительно. Но от простых служителей закона из дивизиона, люди из главного управления, штаба, отличались парадной формой. Вместе черной ткани - темно-синяя, вместо серебристых пуговиц - золотые. Более нарядные, как с картинки. После коротких переговоров с хозяйкой поместья Эдмунд отошел в сторону, остановившись около огромного окна закрытого тяжелыми шторами. С этого ракурса видно всех заходящих в зал, как на ладони. Эдмунд худой, высокий, статный, облаченный в форму полиции, смотрелся словно игрушечный солдатик. Он держал одной рукой под правой подмышкой темно-синий, почти черный, шлем с восьмиконечной золотой звездой, а вторую положил на свой поясной ремень, идущий поверх мундира. Темно-карий взгляд сержанта скользил с интересом по гостям, входящим в зал. Женщины и мужчины, среди которых ему хотелось найти знакомых его семьи. Неожиданно в дверях зала показалась довольно привлекательная на вид юная особа. Платье смотрелось на ее фигуре как влитое, подчеркивая все достоинства, а недостатков Эдмунд даже не увидел. Он пристально посмотрел на вошедшую незнакомку, имени которой даже не знал. Сердце екнуло в груди, забилось сильнее и ритмичнее. Эдмунд ощутил острое желание, возникшее из неоткуда, подойти и заговорить с милой фрау, узнать ее имя хотя бы, поинтересоваться что привело ее сюда. Интерес, любопытство или же скука? Сержант не замечал, что его выдает слишком пристальный, красноречивый взгляд. Ноги как будто приросли к полу, но Эдмунд смог их оторвать, переступить, сделать несколько шагов и направится к вошедшей в зал. Это лишь сначала сложно, как говорят опытные ловеласы, потом проще. Эдмунд собрался предложить свое общество прелестной фрау, что поможет им скоротать этот вечер. Молодого человека не смутило то, что незнакомка в черном платье. Он лишь подумал, что она держит траур по кому-то из своих близких и родных.

+6

7

[NIC]Софья-Тересия Фехлер[/NIC][STA]Человек[/STA][AVA]https://i.ibb.co/T8FBy9s/1.jpg[/AVA]

Имение Фехлеров располагалось недалеко от центра столицы и представляло собой весьма внушительное трёхэтажное здание из белого кирпича с высокими ланцетовидными окнами, построенное в начале века. Теперешний хозяин сего величественного сооружения, сын отставного военного и гражданского служащего, тайный советник, юрист и председатель Турмского окружного суда, являлся человеком весьма известным в дворянских кругах и по слухам имел довольно хороший достаток.
К сожалению, супруга герра Фехлера скончалась после тяжелых родов и сопутствующей им родовой горячки, поэтому обязанность по воспитанию единственного наследника приняла на себя его родная сестра фрау Софья-Тересия. Это была невысокая, хорошо слаженная женщина тридцати пяти лет, от которой веяло легким холодом, что между тем не мешало некогда завидным женихам проявлять к ней живой интерес. Говорили, что фрау Фехлер отказала шестерым претендентам на её руку и сердце, а спустя положенное время оказалась в числе старых дев.
Несмотря на жалкий по меркам тезейского общества удел, она сознательно выбрала такую судьбу, поскольку звание старой девы давало целый ряд бонусов, среди которых значилась возможностью заниматься тем, к чему лежит душа. Получив хорошее содержание, она посвятила себя педагогической деятельности и стала покровительствовать одной из городских школ. Она не состоялась как жена, но смогла реализовать свои материнские чувства в заботах о детях, а после и о дорогом племяннике. Вскоре об успехах Софьи-Тересии узнало и все пресвященное общество.
И все же, в силу некоторых обстоятельств у неё была весьма неоднозначная репутация. Во-первых, добровольно выбрав судьбу старой девы, она сама по себе являлась исключением из общих правил, установленных в светских кругах, а во-вторых, что не менее важно, София-Тересия поддерживала весьма сомнительные знакомства, о которых нередко судачили местные сплетницы. Старые тезейские матроны не могли понять её стремления сохранить свободу, поскольку в их представлении каждая уважаемая дама должна была полностью посвятить себя мужу и семье, однако они не отрицали вклада этой женщины, а также считались с положением герра Фехлера.
Были среди тезейских сплетниц и те, кто видел в отказе Софьи-Тересии от замужества не протест, а историю запретной любви, впрочем, подтверждения этому им так и не удалось найти.
В юности фрау Фехлер посчастливилось побывать в стране палящего солнца. Там, в тезейской колонии, где некоторое время служил её отец, который контролировал отправку рыботорговых судов, она столкнулась с обратной стороной жизни. В ту пору свирепствовала страшная болезнь, которая стала бичом для морского флота, однако почти не трогала чернокожих рабов. Софья-Тересия, которой на тот момент было всего шесть лет от роду, заразилась ей и несколько суток лежала с жаром. Она почти не помнила своего детства, поскольку время стерло воспоминания о нём, однако ей хорошо запомнились те жуткие две недели, когда её мучала хворь. Местный шаман, которому обещал помочь отец Софьи-Тересии, исполнил свою часть сделки и поставил её на ноги. Был ли сам отставной офицер столь же честен перед ним история умалчивала.
Софья-Тересия всю жизнь помнила, как точно наяву видела стоявших у её кровати людей, которых не видел никто. Она не обладала сверхъестественными способностями, а видения списали на горячечный бред.
Интерес к потустороннему проснулся с новой силой, когда она познакомилась с чернокожей дамой, определившей по линиям её руки прошлое и недалекое будущее. Эту даму фрау Фехлер и пригласила в качестве особого гостя.
Будучи большой модницей, Софья-Тересия имела в своем гардеробе множество нарядов, однако на вечер, посвященный встрече с почившими, нарядилась в черное платье с серебряной отделкой по линии высокого ворота и рукавов.
Несмотря на то, что приглашения по правилам было принято отправлять как минимум за пять дней до начала мероприятия, некоторые гости получили их накануне. Так, например, ещё недавно ей бы и в голову не пришло пригласить Марию Фредерику, которая должна была бы наслаждаться заветными мгновениями медового месяца, но поскольку она в одночасье стала вдовой, подобное проявление внимания было вполне уместным. Правда, Софья-Тересия до последнего сомневалась, что девушка примет это приглашение.
В самом начале, пока гости только прибывали, фрау Фехлер встречала их в холле, однако с появлением представителей правопорядка, ей пришлось ненадолго отвлечься от выполнения своих обязанностей хозяйки вечера. По возвращению, она поприветствовала вновь прибывших гостей, в числе которых был доктор Картер, принявшая приглашение вдовствующая графиня фон Готтлиб, а также её кузен виконт Нербергский Адельрик Вальтер, и, как это было принято, представила их друг другу.
В зале, где должно было проходить основное действо, горели свечи. Они создавали загадочную мистическую атмосферу и нужное настроение. Подготавливаясь к вечеру, Софья-Тересия потратила немалые средства, чтобы угодить своим весьма высокопоставленным гостям.
К счастью, её брат, который не отличался большой любовью к подобным мероприятиям, не имел ничего против желания фрау Фехлер, хотя и заметил, что считает это полнейшей безвкусицей. У них были разные взгляды на многие вещи, но в основополагающих идеях они, к счастью для обоих, все же сходились.
Спустя буквально несколько мгновений после того, как фрау Фехлер в компании новых гостей вернулась в зал, к их обществу присоединился барон Орланд, которому, как ей было известно из уст его батюшки, надлежало в короткие сроки подыскать себе партию.
Герр Вульфгард подошел как раз в тот момент, когда она делилась со своими гостями впечатлениями от прочитанной книги известного тезейского писателя, в которой описывался один из спиритических сеансов. Юноша подошел и между ними на какое-то время повисла пауза. Все, вероятно, ждали, что он заговорит первым. Впрочем, долго это не продлилось, поскольку Софья-Тересия взяла все в свои руки.
-Познакомьтесь. Герр Эдмунд Вульфгард, помощник главного комиссара полиции, – сказала она, а затем добавила: –  сегодня он и ещё двое офицеров будут охранять наше спокойствие, – знакомьтесь, герр Вульфгард. Адельрик Михаэль Вальтер, офицер военно-морского флота Тезеи, человек, благодаря которому мы можем не беспокоиться за территориальные воды и безопасность нашего государства; доктор Дензел Картер, наш светоч науки; и, конечно же, Мария Фредерика, жемчужина Гафонского графства дочь графа и вице-адмирала главного Тезейского управления кораблестроения и снабжений Вилфрида Абхента. В столице, насколько я знаю, вы впервые? – обращаясь к девушке, уточнила Софья-Тересия.
Их беседу прервал домоправитель, который тихонько прошептал фрау Фехлер о появившихся проблемах.
-Прошу прощение, если позволите, я вынуждена оставить вас ненадолго, – она повернулась к доктору Картеру, – не сочтите за дерзость, но не могла бы я попросить вас об одном одолжении?

+5

8

[NIC]Вильгельм Артур Меррик[/NIC][STA]Человек[/STA]

-Надеюсь, – столь же язвительным тоном ответил младший Меррик, когда рука молодой женщины оказалась в его ладони, обтянутой перчаткой. Стараясь обуздать нарастающее раздражение, он стиснул зубы и изогнул тонкие губы в деланной улыбке, в которой отчетливо читалось скрытое недовольство.
Надо отдать ему должное, Вильгельм Артур действительно прилагал все возможные усилия, чтобы оставаться джентльменом и не нагрубить спутнице, которую считал причастной к смерти матушки. Он не мог обличить её ввиду отсутствия доказательств, но это не мешало испытывать к ней глубокую неприязнь и видеть в каждом, даже невинном жесте, какой-то подвох.
Обвинить кого-то или себя в том, что случилось с леди Меррик, было ошибкой с его стороны, но Вильгельм не смог простить отцу счастье в глазах спустя всего пару недель, если не меньше, после её смерти, поэтому жестоко наказывал их обоих, но в первую очередь, конечно, себя.
Он справедливо рассудил, что в таких обстоятельствах неприлично сожительствовать в одном доме с любовницей, даже если та по каким-то причинам оказалась в бедственном положении. В конце концов он мог снять для неё приличные апартаменты в столице. Разве не это делают все мало-мальски порядочные тезейские мужья, когда ищут приятное времяпрепровождение на стороне? Но вместо этого он не только привел в дом эту особу при живой тогда ещё жене, но и в разговоре с сыном вел себя, словно одурманенный её чарами, отрицал очевидное и не хотел слышать ничего, что шло в разрез с его собственными воззрениями.
Вильгельм до сих пор не понимал, что старший Меррик в ней нашел. Глубокая обида на отца и неприязнь к самой ситуации затуманивала его разум и застилала глаза. Он не видел очевидного: её красоты, магического шарма и женского магнетизма, которое позволяло ей выглядеть привлекательной и гармоничной в глазах других мужчин.
Когда она оказалась на твердой земле, Вильгельм нехотя предложил ей свой локоть, и они зашагали по направлению к центральной двери, возле которой стоял лакей.
Виконт не имел ни малейшего представления о том, что с ней можно обсудить, поэтому все это шествие они молчали. Хорошо, что до двери было не так уж далеко, поэтому ему не пришлось придумывать для себя оправдания. Свой долг джентльмена он исполнял исправно в течении всего того времени, что они провели в обществе друг друга. Ему казалось, что она должна быть благодарна хотя бы за это. Он имел полное моральное право и вовсе не замечать её существования, но счел возможным совместно посетить данное мероприятие.
Когда двери перед ними распахнулись, Вильгельм пропустил спутницу вперед, а сам прошел следом. Они оказались в просторном холле. Со стороны зала были слышны голоса, которые перемежались со звоном бокалов. По всей видимости, часть гостей уже собралась там.
Лакей помог Аурелии снять плащ и повесил его на вешалку. Вильгельм избавился от пальто и принялся поправлять рукава черного пиджака. Все это он делал с невозмутимым лицом. Уголки его губ были опущены, отчего создавалось впечатление, что он вечно недоволен жизнью. У него был непростой характер, но назвать его бесчувственным или хмурым человеком не мог ни один хорошо знакомый с ним человек.

Отредактировано Вильгельм де Вилларс (02.05.2022 13:20)

+3

9

Конечно же, мода на мистику и оккультизм была обязана своей популярностью правящей ныне династии и абсолютизму - религии, распространившейся в Тезее после восшествия на престол первого Янга. Однако скорость роста популярности различных спиритических салонов в светском обществе несколько даже пугала...
Особенно богобоязненных тезейцев, что исповедовали эвелонизм как и прежде. К последним относились и сам виконт Нербергский, и кузина его, овдовевшая в столь юном возрасте, которую он, следуя надлежащим приличиям, сопровождал в этот вечер.
Над внешней невинностью этих самых приличий и показательной вычурностью разных обычаев, принятых у благородных господ, наверняка в этот миг насмехался какой-нибудь демон, точно знающий как соблюдаются эти традиции на самом деле, и для чего они были придуманы.
Вот только для Марии Фредерики и Адо, эмоционально и живо обсуждавших весь путь до фрау Фехлер сам феномен спиритизма и вероятность диалога с умершими, демонический замысел очевидным отнюдь не казался. Их, молодых ещё совсем людей, куда сильнее беспокоили свои личные переживания. Адо, на время забыв о войне, развивавшейся к счастью достаточно вяло, беспокоился более в настоящий момент о Марии, по отношению к которой испытывал теплоту настоящих доверительных чувств и привязанность с подросткового возраста. Мария же волновалась скорее о собственном имени и репутации, что было действительно важно для наиболее вероятной наследницы Дорфа, навряд ли при остальных обстоятельствах намеревавшейся до конца своих дней сохранять вдовий статус, а также о том, что сказал бы на это покойный супруг. Адельрик даже посмел себе высказать мысль, что было бы проще, кабы сеанс оказался успешным, и покойный фон Готтлиб своим графским словом бы обеспечил свободу покинутой им при таких обстоятельствах молодой жене. Конечно, зная весь масштаб собственнических замашек покойного, со стороны Адельрика даже надеяться на подобное было б наивно...
Впрочем, эта наивность, несмотря на армейскую подготовку и должный багаж академических знаний, в характере Адо, которого воспитали на сказках и романтических балладах, была вполне объяснима. Он, как и в бытность кадетом, во многом всё ещё смотрел на мир через чистую призму души, и стекло это дивное до поры не успело разбиться, впиваясь осколками в сердце.
Дорога за столь увлеченной беседой промелькнула почти незаметно, но когда экипаж их остановился у просторного дома из белого камня, таинственно и празднично освещенного вереницей огней, Адо вдруг осознал, что в эмоциях его как-то очень кидает: вот, только он действительно желал попасть на этот самый пресловутый сеанс, и тут же, понимая, что душа его словно противится посещать этот дом, так и манящий огнями, и что он обманчиво светел, уже не хочет туда заходить... Но разве можно отклонить приглашение стоя возле порога? Он глубоко вздохнул и попытался успокоиться, чтобы отбросить эту ненужную мысль.
Сопроводив по всем канонам этикета Марию к парадному входу, он помог ей с манто, молчаливо отметив, что сегодняшний - пусть и строгий - наряд ей к лицу. Платье, мягкое, словно звуки затихающие в прохладе полночного сада, и по цвету ткани напоминавшее небо в эту майскую ночь, казалось идеальным выбором для столь необычного выхода в свет. Ведь, как бы там ни было, несмотря на посыл - пускай разговоры пойдут и о смерти, о скорби - событие это в себе содержало игру, карнавальность... А карнавальность, как водится, давала некую волю для выражения мыслей, желаний и чувств. Посему, комментарий Марии о том, что она наконец-то может сбросить давление этикетных традиций, был принят Адельриком как должное и никакой непристойности он в том заметить не смог бы, даже если бы сильно хотел придираться к кузине, как это подчас делал его младший брат.
- Надеюсь, вы сможете хоть немного развеяться, моя дорогая кузина, - с мягкой улыбкой, в полголоса, произнёс он в ответ на замечание кузины о белых воронах и пёстрых павлинах, и пускай при сторонней оценке понятие "развеяться" относительно этого вечера могло восприняться фривольно, Адо это опять же даже в мысли закрасться не смело... Он искренне желал, чтобы Мария могла улыбаться свободно и столь же мило шутила, как при жизни в Гафоне.
И, видимо, эти чаяния Адо действительно были столь светлыми, что высшие силы их приняли - Мария начала вечер с шуток, когда незнакомый им двоим господин благородного вида изволил обронить к ногам Марии серебряник, после чего  продемонстрировал фокус. Мария же с великолепным остроумием нашла, что ответить. Адо приветствовал начало беседы улыбкой и одобрительным кивком, относящимся к шутке Марии. Господин этот показался ему располагающей личностью, персоной интеллектуальной и, очевидно, не бедной, как можно было заключить из комментария о разбрасывании денег. Наверняка угадать чин, профессию, статус сего господина было сложной задачей, так как военным он не был, и, в отличие от Адельрика одетого ныне в парадную форму, за него не представлялся мундир.
Занятый этой спонтанной беседой, Адельрик, не фокусировал взгляд более ни на ком из гостей, и уже собирался назвать своё имя, как хозяйка имения, фрау Софья-Тересия, перехватила эту инициативу, появившись перед гостями в подходящий момент, сопровождая их в хорошо освещенную залу, и, как подобает, представляя друг другу с изящными рекомендациями.
- Премного благодарен, фрау Фехлер! Ваша щедрость и гостеприимство меня уже покорили, - он вежливо и с должной выправкой поклонился хозяйке.
Накрученный услышанными от кузины характеристиками вроде "скандальной особы" и "сомнительных знакомств", Адо был удивлен положительно как обходительностью самой фрау Фехлер, так и достоинством общества, в котором он оказался сегодня. Как выяснилось, "волшебник" с монетой - вот же ирония! - является доктором медицины, а "сомнительные знакомые" - помощником главного комиссара и офицерами полиции. Мысленно Адо уже даже начинал критиковать дорогую кузину за склонность доверять досужим домыслам и сплетням, наверняка пытавшимся нарочно выставить в дурном свете за широкий её кругозор и открытость для нового столь милую даму, как фрау Фехлер. Вслух же он произнёс только то, что ему диктовал этикет в данном случае:
- Доктор Картер, комиссар Вульфгард - господа, искренне рад познакомится с вами! - возможно, только легкая нотка эмоций нарушила чопорность заведенного ритуала знакомства, тут Адо не удержался: - Но, признаюсь, удивлен, встретить вас на таком необычном приеме...

Отредактировано Адельрик Вальтер (21.03.2022 01:27)

+4

10

Лишь на половине своего пути Эдмунд взглянул в лица собравшихся, совсем недавно, в группку людей. Фрау Фехлер вежливо приветствовала своих гостей, среди которых Вульфгард даже никого не узнал. С этими людьми он никогда не встречался, не пересекался. Незнакомцы. Да и не удивительно, Эдмунд не особо жаловал приемы, на которых ему было откровенно говоря скучно. Все свое время за последние пару лет сержант посвящал работе в главном управлении полиции. Отец пытался периодически вытаскивать сына хоть куда-нибудь, но чаще эти попытки не приносили никакого результата. Эдмунд оставался закрытым и не особо общительным, по крайней мере среди местной аристократии. Как бы его не воспитывали в семье, молодому человеку претила показуха, чопорность и неискренность. Простолюдины в этом плане, в общении, более открыты и просты. Поначалу Эдмунд немного растерялся, остановившись вблизи компании, вмешиваться в разговор которой про себя посчитал неуместным. Но в конце концов не стоять же как истукан вдали от всех. Это будет, мягко говоря, странно. Эдмунду не хотелось бы каким-то образом кинуть тень на свою семью. Сегодня он будет максимально вежлив, обходителен и дружелюбен ко всем. Главное еще не забыть поглядывать за обстановкой и не сильно отвлекаться на светскую болтовню. Ведь сержант тут по делу. Он не развлекаться пришел, а охранять покой гостей и обеспечить им должную безопасность, чтобы ничего не случилось. Затянувшиеся молчание нарушила фрау Фехлер и Эдмунд поблагодарил ее мысленно за сей жест ему на встречу. От себя Эдмунд не скрывал, что еще и засмотрелся на молоденькую фрау среди них. Она привлекла его сюда ко всем, приманила как яркий свет мотылька среди ночи. Вульфгард заложил руки за спину, специально чуть выпятил грудь, и выровнял и так статную спину, чтобы показаться более представительным. На приветствие и перечисление гостей Эдмунд почтительно и медленно кивнул, позволив хозяйке приема договорить. Следом за ней в беседу решил включиться представленный гостям лейтенант военно-морского флота герр Вальтер и про себя Эдмунд не мог не ответить его профессиональную осанку и выправку. Значит военный. Далеко не бедный вероятно и с виду представительный. С ним можно наладить неплохое знакомство, если постараться. В дальнейшем может и пригодится, как и доктор. Но Эдмунда мало интересовали они в данный момент, ему хотелось познакомится с девушкой. Нормальное желание для одинокого и неженатого юноши его возраста.
- Мое почтение - сержант прислонил правую руку к левой стороне сердца и чуть поклонился всем сразу, выражая таким образом уважение к собравшимся. - Прошу меня простить, что подобным образом прерываю вашу беседу.
Эдмунд имел ввиду то, что он, как человек со стороны, решил примкнуть к чужой компании. Не хотелось выглядеть недотепой в разговоре, который не понимает ничего в этикете.
- Мне невероятно приятно познакомится со столь достопочтенными гостями, но позвольте объяснится - Вульфгард улыбнулся, позволив себе признаться в настоящей цели своего визита к Фехлер - Я здесь по долгу службы.
Этим он дал понять остальным, что он явился не для того чтобы посмотреть как по стене будет ползти бумажка (да и такое в спиритических салонах проделывали), а у него приказ от руководства. Он как человек подневольный не имеет права сказать "нет", а только "есть, герр комиссар" и пойти исполнять указ. Некоторые в столице, из простого люда, считают, что аристократам живется лучше им, а на самом деле свободы у последних всегда меньше. Особенно у тех кто чей-то сын, дочь, младший брат или сестра. Эдмунд ощутил легкий холодок по спине, заставивший его покрыться мурашками на затылке. Правым глазом сержант уловил дуновение со стороны. Мимо пронеслась чья-то еле видимая тень, напоминающая человеческую. Вульфгард приучил себя не реагировать на подобное. Где-то в углу зала послышался тихий шепот. Непонятно даже кому он принадлежал, женщине, мужчине или ребенку. Безликий, бесполый, ледяной. Вдруг за спиной доктора, представленного как Картер, сформировалась фигура пожилой женщины. Она медленно наклонилась над плечом мужчины и словно его понюхала, а затем резко исчезла. Скулы Эдмунда напряглись, а его мышцы словно застыли. Он понимал, что это видит только он, больше никто. Ему нужно сохранять лицо и не выдавать себя. Он быстро перевел взгляд на юную даму, на ту самую к которой испытал особый интерес. Дочь графа и вице-адмирала - великолепное положение, хоть и статус Вульфгардов тоже не ниже. Дед то когда-то провел довольно много времени около короля и служил при дворе. Да и, как Эдмунд знал, его тетушка была любовницей короля. Подробностей ему не рассказывали, чтобы не плодить лишние домыслы и слухи, но он и сам не дурак. Все же понимает.
- Кроме того я надеюсь украсть из вашего общества фрау Абхент, если это возможно, и вы сами - Эдмунд развернулся лицом к девушке, чтобы спросить у ней самой разрешения на такую маленькую дерзость  - Не будете против моей компании.
Видно было Вульфгард идет прям напролом. Он не собирался ходить да около. Он намеренно привлекал к себе внимание как к кавалеру, способному обеспечить такой милой фрау хороший вечер.
- В столице довольно много всего интересного. Я могу рассказать вам о ней.
Намек был еще и на то, что Эдмунд может поделится с Марией-Фредерикой сокровенными сведениями касающиеся преступлений и других событий в Турме, которые не особо освещаются в среде аристократии и на приличных приемах. Ведь это так таинственно и увлекательно. Если, конечно, сама Мария будет заинтересована в подобном. Эдмунд не был белоручкой, он проводил много времени среди столичных жителей и знал чем они живут, в отличии от некоторых знатных господ, которые ездили в экипажах и старались не ступать чистыми сапожками там, где по их мнению, было слишком грязно.

+3

11

Впервые оказавшись в числе приглашенный в столичный светский салон, устроенный знаменитой дамой, Мария Фредерика находилась под большим впечатлением от увиденного. Её выход в свет, вопреки обыкновению, состоялся в Гафонском графстве, куда были приглашены в основном соседи, с которыми её семья водила близкое знакомство и люди, так или иначе, по вполне понятным причинам, имевшие прямое отношение к службе на военно-морском флоте.
Будучи дочерью вице-адмирала, она выросла на сказках о морских приключениях и бравых победах флотских на пограничных рубежах, их героических подвигах и сражениях, как с противником из плоти и крови, так и с самой морской Бездной. Это во многом способствовало становлению её характера, некоторых привычек и, разумеется, представлению об окружающем мире.
Почтенный граф Абхент сильно любил дочь и разрешал ей гораздо больше, чем считала позволительным её матушка, но, вопреки опасениям последней, она выросла отнюдь не избалованной. До брака с вице-канцлером Мария Фредерика была непосредственной и легкой в общении, порой даже вела себя чересчур наивно, отчего могло показаться, что она слишком идеализирует этот мир и окружающих. Жизнь представлялась ей тихими волнами океана, над которыми всегда будет высоко сиять солнце. А она, словно крепкий корабль с белыми парусом, расправляющимся попутному ветру и его теплым лучам, будет жить, не познав бури разочарований.
Мария Фредерика жила в этой сказке все свое детство. Однако детство закончилось. Её выдали замуж за нелюбимого человека, она была вынуждена покинуть родные просторы и отправиться в незнакомое, мрачное графство, которое так и не стало ей домом. Через какое-то время, чудом избежав расправы, юная девушка оказалась в столице. Каждое из пересиленных событий оставило на душе свой неизгладимый след, но не смогло надломать её.
В совсем юные годы Мария Фредерика с трепетом высматривала корабль отца, который зачастую отправлялся в длительные плавания и мог отсутствовать дома по полгода, а в более старшем возрасте, когда его по состоянию здоровья списали в тыловики, с не меньшим волнением ожидала встречи с кузеном. У них всегда были теплые и доверительные отношения.
Только с ним она делилась своими чаяньями и только ему доверяла сомнения и страхи, рождавшиеся на глубине души. Однако даже ему ей было стыдно признаваться в том, что смерть графа фон Готтлиба ничуть не печалит её. Притворяться глубоко расстроенной его кончиной было несложно, поскольку в то же самое время её снедало чувство вины за то, что она не может пробудить в себе иные чувства. Лишь фрау Шлоссер знала правду, но молчала.
Возможность посетить подобное мероприятие и отвлечься от мрачных мыслей и нескончаемого самобичевания порадовали Марию Фредерику, к собственному стыду, больше, чем известия о прибытии матушки. Оказавшись в доме фрау Фехлер, она снова почувствовала себя живой. Впечатление от последней, вопреки досужим сплетням придворных дам оказалось вполне приятное. Эта женщина выглядела так изысканно, а говорила так красиво, что Мария Фредерика подумала, что хочет быть на неё хоть чуточку похожа.
По большому счету, большую часть своей жизни она имела удовольствие общаться преимущественно с джентльменами в мундирах офицеров военно-морского флота, а также дамами, жившими по соседству, поэтому чувствовала себя вполне уютно в их обществе, но, как оказалось, ощущала легкую неуверенность в столичных кругах. К счастью, её душевная простота и хороший словарный запас, полученный благодаря книгам, позволяли достойно поддерживать беседу.
-Вы моя спасительница, фрау Фехлер, – сказала Мария Фредерика, когда она представила её и кузена доктору, – Вы спасли меня от скучного вечера в компании вышивки или романа герра Вебера. Не в обиду последнему, разумеется.
Следом за этим замечанием последовало обсуждение литературы, и в том числе той самой, в которой описывались спиритические сеансы. В какой-то момент Мария Фредерика почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Щеки её заполыхали румянцем, как это бывало, когда её кто-то вспоминал. Она повернула голову вправо и увидела того, кто на неё смотрел. Он неторопливо шел в их сторону и спустя короткое время присоединился к компании.
Фрау Фехлер, как это полагается, поспешила представить нового собеседника. Под его пристальным взглядом, Мария Фредерика смущенно отвела глаза, но  когда он отвлекся и заговорил, украдкой снова на него посмотрела. Ей было неловко чувствовать на себе чей-то интерес, поскольку она все ещё помнила, что носит траур по графу фон Готтлибу. Когда юноша предложил свою компанию, она между тем не смогла найти причину, по которой могла или скорее хотела бы отказать себе в удовольствие прогуляться с ним по залу.
-Уверена, что вы хороший рассказчик, герр Вульфгард, – улыбнувшись ему, сказала Мария Фредерика, после чего обратила свой взор на кузена, как бы спрашивая его, не будет ли он возражать, если они совершал круг почета. Виконт Небергский мотнул головой выражая тем самым свое согласие, и она позволила себе принять предложенный юношей локоть.
Согласно правилам этикета, мужчине и женщине не надлежало оставаться наедине, поскольку могли появиться не самое приятные слухи, однако в зале было достаточно свидетелей их разговора, и едва ли кому-то из них пришло бы на ум осудить их за это.
-Я оставлю вас совсем ненадолго, дорогой кузен, – сказал Мария Фредерика, прежде чем они с герром Вульфгардом начали свою прогулку.
Когда они отошли на несколько шагов, девушка поинтересовалась:
-Вы верите в жизнь после смерти, герр Вульфгард? В то, что мы не умираем, а продолжаем свой путь.

Отредактировано Мария фон Готтлиб (22.03.2022 00:16)

+4

12

Путь до усадьбы преодолели молча. И, вместо того, чтобы попытаться завязать разговор, внимание Релл перехватил экстерьер усадьбы. С любопытством она осматривалась по сторонам, удивляясь тому, насколько роскошными могут быть человеческие жилища.
     Оказавшись  же внутри, внимательная к внешнему виду всего, что её окружает, Аурелия не могла не восхититься убранством имения, в котором ей по счастливой случайности удалось оказаться. У фрау Фехлер несомненно был вкус, несколько отличающийся от привычных представлений большинства, что русалку конечно же подкупало. Словно в самом деле, чувствуя эфемерные материи, эта молодая женщина очень тонко балансировала на грани приемлемого и загадочного.
     В итоге, отделившись от своего верного сопровождающего (он к счастью и не стремился от и до опекать её), она настолько увлеклась рассматриванием искусной лепнины на потолке, напоминавшей ей непокорные морские волны, что умудрилась пропустить момент прибытия Марии, девушки, с которой ей посчастливилось познакомиться несколькими днями ранее, а также иметь прелюбопытнейшую беседу. Это могло бы быть совпадением, если не знать юную госпожу хотя бы поверхностно. Или может она только ей открылась так легко и непринуждённо? Кто знает. В любом случае она тоже была здесь, что несказанно порадовало Релл.
     Те недолгие минуты, пока пребывали гости, а девушка разглядывала интерьер, она вдруг почувствовала нечто. Это нечто неприятным холодком скользнуло по спине, и лишь после этого пришло осознание, что живые здесь не единственные гости. Она не могла видеть то, что видел Вульфгард, с появлением которого ощущение мистического только усилилось, но тонкий мир она чуяла всем своим нутром. Занятно, что обычно русалка как-то не особо придавала значения подобным ощущениям, учитывая, что всю свою жизнь провела среди таких же магических созданий, как и она сама, но сейчас ей стало даже как-то не по себе. Аурелия невольно поежилась, укуталась поплотнее в легкий платок, затем нашла взглядом Марию и собиралась было уже к ней подойти, но опоздала. Сержант полиции, проявив инициативу, уже одарил девушку своим вниманием, отчего русалка вновь перевела взгляд на стену, и с плохо скрываемой досадой принялась разглядывать картину в тяжелой раме, но вскоре явилась распорядительница сегодняшнего вечера, что благополучно перетянула внимание гостей на себя.
     «Интересно, что же она подготовила для нас? И почему мне так неспокойно?»
     Релл, оказавшаяся одна в толпе, да ещё и в условно замкнутом пространстве, чувствовала себя неуютно. Одно дело прогуливаться с камеристкой по парку или заводить сомнительные беседы с незнакомками. Действуя интуитивно, она без особых сложностей приспосабливалась. Один на один, как во время охоты. Сейчас же, без поддержки околдованного её чарами сэра Меррика, девушка чувствовала себя чужой, окружённой врагами, и была уверена, если Вильгельм ненавязчиво таки приглядывает за ней, то он пренепременно злорадствует над тем положением, в котором оказалась гостья из Камагуэй. И ведь русалочья песня бы ей нисколько не помогла, решись она на сомнительную попытку очаровать всех вокруг. Вот и получалось так, что Аурелия ощущала себя жертвой и уже начала жалеть о том, что пожелала выбраться на этот злополучный спиритический сеанс.
     Высмотрев среди гостей Вильгельма, единственного после Марии, с кем она была худо-бедно знакома, она собралась было с духом, чтобы подойти к нему, но в нерешительности остановилась.
     «И как я буду выглядеть, когда я уже успела надерзить ему?»
     Только сейчас до неё дошёл смысл сказанных ею ранее слов и то, насколько негативно мог воспринять их столь гордый молодой человек.
     «Словами общаться сложно…» - пришла к неутешительному выводу русалка.

+5

13

Фрау Абхент нисколечко не возражала, судя по ее лицу и ответу, против компании молоденького сержанта. Он даже подобрался, довольный произведенным эффектом на юную даму. Ей будет и правда скучно в компании этих людей, а вот он обязательно сможет развлечь ее разговорами, скрасить, так сказать, ее вечер на этом странном приеме. Девушка молода и вероятно ее увлекают беседы о потусторонних вещах, раз она здесь. Хотя, может она пошла за компанию со своим кузеном, разрешения о которого только что спросила.
- Прошу - улыбнулся в ответ Эдмунд подставляя свой локоть Марии, позволяя за него ухватиться покрепче. Правила приличия все соблюдены. Фрау хоть и в компании мужчины, но вокруг столько народу, что они у всех на глазах. Отойти бы только подальше, а то в зал начинают прибывать еще люди. Скоро тут станет немного тесно. Когда в одно помещение набиваются гости, стоит найти хорошее место, пока его не заняли. Вульфгард, невероятно вдохновленный своим успехом, как кавалера, проследовал неспешно к окну, ведя за собой и спутницу. Переживал Эдмунд только за то, чтобы разговор у них склеился в нужном направлении. Главное не волноваться, не давать смущению взять над остальными чувствами вверх, расслабиться и сосредоточится. Отсюда, где Вульфгард остановился, открывался прекрасный вид на стол посередине зала, за которым уже кое-кто сидел. На столе лежала оккультная доска, призванная привлечь к себе призраков. Эм, фрау Фехлер сама будет пытаться выйти с ними на контакт или у нее для этого есть другой человек? Эдмунд покосился на Марию-Фредерику и поборол в себе острое желание положить поверх ее тонкой, изящной, нежной ручки, держащей его под локоть, свою ладонь. Вот бы прикоснуться к этой атласной коже, отливающей матовым оттенком на свету. Руки словно принадлежат ангелу, сошедшему с небес. Такие Эдмунд видел у древних статуй и на картинах. Эти руки нужно не только гладить, но и целовать, вдыхая аромат разгоряченной кожи. Тяжело вдохнув, с придыханием, Вульфгард повернулся лицом к девушке, отпустив свою руку, а точнее локоть. Юноша едва не пропустил мимо ушей вопрос Марии, но успел очнуться от наваждения, так быстро его захватившим в свой плен. Как не Эдмунду знать, что существует жизнь после смерти. Он с четырнадцати лет видит то, что не видят другие. Смутные тени появляются ниоткуда. Он слышит голоса, видит как около него кружатся твари, бывшие когда-то людьми, но ставшие призраками чтобы таким образом мучить живых. Эдмунд сглотнул, но вида не подал, что в нем бушуют различные чувства.
- Несомненно, фрау Абхент - утвердительно кивнул сержант, изучая ее темно-карими глазами, прочесть в которых можно было лишь искреннюю теплоту. - Я думаю, что мы все, когда умираем, проходим особое место, где нам, либо высшим силам за нас, нужно будет решить идти дальше, в иной мир, или оставаться здесь.
Вульфгард не мог сказать кто он. Ему было запрещено об этом говорить. Тайна семьи есть тайна семьи, и она навечно останется секретом, с которым он обязан умереть, но никому не рассказать. Но он может поделиться своими соображениями на счет смерти и жизни после нее.
- Те, кто остаются. Уже больше не живут. Они проживают пародию на свою прошлую жизнь, вынужденные скитаться по миру пока не обретут спокойствие, которое нужно еще заслужить. Эти души привязаны к своим эмоциям, не могут расстаться с земным миром, с дорогими им людьми или предметами, потому, как мне кажется, невероятно страдают.
Как и те, кто видит сквозь тонкую грань между земным и загробным миром подумал про себя Вульфгард, но в слух ничего не сказал, только его лицо чуток помрачнело. Он вспомнил как бился в постели ночью, чувствуя, словно невидимые руки хватают его за ноги, сдавливают горло и ото всюду слышал тоскливые стоны, полные муки и безнадежности. Вспомнил, как два месяца назад увидел маленького ребенка прямо на улице. Он плакал и просился к каждому прохожему на руки, но никто его не видел, кроме сержанта. У этого ребенка не было кистей обоих рук. Эдмунд пошел за мальчиком и в том месте, куда он его привел обнаружили старую бочку, наполненную водой и наглухо забитую. Когда ее открыли призванные на помощь констебли, внутри лежало тело мальчика. Кто-то разрубил его на части и сложил все внутрь, словно так оно и должно быть. "Мамочка сделала мне больно, мамочка отрубила мне ручки" хныкал в темном углу мальчик.  Он ходил по пятам за Эдмунд, пока тело ребенка не упокоили в земле. У Вульфгарда случился приступ истерики прямо в управлении, отец тогда утащил его в кабинет где прочистил голову. Эдмунду не нравилось когда отец копался своими магическими способностями в его мозгах, но что поделать. Это был лучший выход, иначе его ждала бы психиатрическая клиника где-нибудь или же затворничество в графстве. Аластор брался лично за сына и помогал ему справится с последствиями его дара. Правда после всех этих процедур некоторое время звенело в ушах, но это мелочи.
- А вы, фрау Абхельт, верите в загробную жизнь? Расскажите мне, только честно, что вас привело сюда. Не утаивайте правду, прошу вас - в глазах сержанта лишь на мгновение промелькнула печаль, но он научился держать себя в руках, потому сразу же навесил на лицо показную улыбку. - Мне очень интересно узнать о вас побольше.
Выпалив последнюю фразу Эдмунд вдруг все таки покраснел. Точнее у него появились еле видные розовые полоски в районе скул. Словно только испеченный пирожок заалелся в печи.
- Простите, что не сказал этого ранее. Я сожалею о вашей потери. Утрата близкого человека всегда тяжелый удар. - спохватившись Эдмунд не дал себе возможности краснеть и дальше, быстро увел разговор в другое русло. Сейчас Вульфгард имел в виду то, что соболезнует девушке. Ее черного цвета платье говорило о трагедии в ее семье. Но только какой? Эдмунда терзало любопытство, он порывался все спросить, но не решался. Опасался быть непонятым. Ему не хотелось чтобы Мария ушла, оставила его здесь одного со своими мыслями в полном одиночестве. Лучше быть с ней. Все эти мгновения, пока есть возможность насладиться ее глазами, жестами и голосом. Возможно, такого момента больше потом не будет.

Отредактировано Эдмунд Вульфгард (23.03.2022 16:52)

+3

14

- Что вы, сударыня, для публичных выступлений я не достаточно преуспел в своем искусстве, - усмехнулся доктор. – Но я рад, если мне удалось хоть немного вас удивить.
Невольная собеседница Картера была облачена в черное, однако носит ли она траур или же цвет ее наряда всего лишь отдает дань мистической составляющей сегодняшнего мероприятия – это оставалось для мужчины загадкой. Насколько он знал тезейское общество, к традиции почитания покойников оно относилось крайне строго, так что траур едва ли сочетался со светскими визитами, особенно на ранних сроках.
Однако подоспевшая хозяйка вечера, София-Тересия Фехлер, являвшаяся хорошей знакомой Дензела, поспешила развеять сомнения мужчины, когда представляла гостей друг другу. После расправы над аристократическим семейством фамилия фон Готлиб была на слуху, в некоторых либеральных кругах и вовсе надеялись, что это народное выступление станет всего лишь первой искрой на пути к обновлению Тезеи. Доктор в силу некоторых проводимых им изысканий общавшийся с совершенно разными людьми, предпочитал на этот счет своих воззрений не высказывать. Он все-таки происходил из страны победившей революции, где аристократическое происхождение уже давно было не в почете и уступило свое место уму и капиталу, который последний помогал заработать. Возможно, когда-нибудь эта же судьба постигнет и Тезею, однако строить умозрительные заключения о том, как скоро это произойдет, не входило в планы Картера.
Больше, чем присутствие сегодня вечером в доме Фехлеров молодой вдовы, Дензела удивило наличие представителей полиции. Чья это причуда – Софии-Тересии или ее почтенного брата, доктору оставалось только гадать. Для частной вечеринки меры безопасности явно были излишними, и это заставляло задуматься о том, уж не стал ли господин тайный советник жертвой угроз, как это иногда случалось с некоторыми государственными служащими.
- Взаимно, виконт, взаимно, - сказал Картер в ответ на заверения молодого офицера в том, что тот рад знакомству. – О, я всего лишь не мог отказать госпоже Фехлер, хотя не буду скрывать, мне любопытно, что она для нас сегодня приготовила.
Доктор предложил даме локоть, на который та оперлась, и все трое посмотрели на кузину Адельрика, которую из кружка беседующих увел юный констебль.
- Должен выразить вам свое сочувствие, - Дензел тонко усмехнулся в усы. – Быть опекуном при молодой даме – это тяжелый труд. Я, будучи четырежды братом, хорошо это знаю. Особенно восторженных поклонников своих сестер я доводил тем, что подкладывал им лягушек на стулья. Влюбленные молодые люди не всегда дружат со своими нервами.
После чего они с Софией-Тересией, которую Картер уверил в том, что готов сделать ей любое одолжение, оставили виконта и направились во внутренние помещения особняка.
- Надеюсь, у вас не случилось ничего серьезного? – тихо поинтересовался доктор, пока они продвигались через череду слуг и продолжающих пребывать гостей. – Или же мне следует послать за моим саквояжем?

+5

15

Обращение спутника вызвало в душе Марии Фредерики легкое замешательство. Хозяйка вечера соблюдая правила хорошего тона успела представить их друг другу, однако не обозначила самого главного, а именно её положения вдовы, обязывающего соблюдать жесткие рамки в обществе.
Когда они подходили к окну, она повернула голову в сторону, где остался стоять кузен, будто бы ища в нём поддержку, что было вполне нормально, учитывая, что прежде ей не доводилось выходить в большой свет. Теперь, когда ей представилась такая возможность, она чувствовала себя немного скованно. Легкость куда-то исчезла, словно туман над турмской мостовой. Однако беглая речь собеседника и его желание просветить выбранную в самом начале беседы тему, позволили ей по меньшей мере не думать о том, как они выглядят со стороны.
Никому ещё никогда не вредил непринуждённый светский треп! Успокаивая себя этим, Мария Фредерика обнаружила, что на мгновение выпала из разговора. Она пришла в себя как раз в тот момент, когда герр Вульфгард снова обратился к ней используя фамилию отца.
Ей было незачем скрывать причины, по которой она пришла в гости к фрау Фехлер. Перво-наперво, её привело к ней вездесущее женское любопытство, которое вкупе с желанием успокоить совесть, сыграли решающую роль в принятии решения. Конечно, Мария Фредерика сомневалась. Сомневалась она, впрочем, недолго. Жажда жизни, стремление вкусить все её радости, не покинули её, а лишь на время притаились в глубине сердца и серо-голубых глаз.
-В этом нет никакого секрета, герр Вульфгард, – ответила ему Мария Фредерика, подкрепив слова слабой улыбкой. Она отвела взгляд в сторону, будто бы собираясь с мыслями, а затем начала говорить. – Почти две недели назад случилось непоправимое. Моего супруга и всю его семью убили во время восстания в Дорфийском графстве. Мне удалось чудом спастись от разъяренной толпы.
Мария Фредерика положила руку на руку, словно не находя им другого применения. На её пальчиках были тонкие перчатки из черного полупрозрачного шифона, через который между тем можно было увидеть белую нежную кожу. На указательном пальце, пусть собеседник и не мог видеть этого, имелся небольшой шрам, который появился, когда она отвлеклась на крики и не заметила, как крышка сундука, где хранились её вещи, накренилась и упала. К счастью, ей удалось одернуть пальцы в удачный момент, однако шрам оставался неприятным напоминанием о том вечере.
-Я истинно верую во Всесоздателя, и в то, что в каждом из нас есть частичка его великой животворящей силы, как написано книге Вечности. Однако, как и всякий человек, который не может прикоснуться к тайнам бытия, я лишь могу надеяться, что по скончанию земного пути мы возвращаемся к нему, и с ним обретаем душевное спокойствие, – сказала Мария Фредерика.
Перед глазами у неё предстал образ графа фон Готтлиба, его племянницы и старенького маркиза, который смотрел на неё сквозь призму воспоминаний взглядом безумного старика, простившимся с жизнью посередь ночи будучи уверенным, что все происходящее всего лишь сон. Ей отчего-то было жаль его больше, чем других обитателей «Вороньего гнезда», поскольку он больше походил на большого и капризного ребенка, нежели на человека, имевшего за плечами огромный жизненный опыт. Увидев старого маркиза впервые на портретах молодым и бойким, она не узнала его.
- Мою судьбу решил Его Величество и я не вправе жаловаться. К тому же, граф был добр ко мне, – говоря это, Мария Фредерика наконец-то посмотрела на своего собеседника, однако он едва ли мог увидеть на её лице хоть малейший признак счастья, что в принципе можно было списать как на болезненную рану, оставленную случившимся, так и на отсутствие глубокой привязанности к человеку, о котором она говорила. – Мне хочется верить, что его душа обрела покой.
В тоже время, Мария Фредерика надеялась, что её собственная душа, узнав, что граф упокоился с миром, перестанет терзаться. Она хотела бы избавиться от чуждых сердцу мыслей, но никак не могла этого сделать.
- А вы когда-нибудь теряли близких, герр Вульфгард? – по-детски наивно посмотрев на него, поинтересовалась Мария Фредерика, – прошу простить, если мой вопрос задел ваши чувства, – тут же опомнившись, добавила она.

Отредактировано Мария фон Готтлиб (03.04.2022 21:40)

+5

16

[NIC]Вильгельм Артур Меррик[/NIC][STA]Человек[/STA]

Проявив самостоятельность спутница Вильгельма Артура оставила его в гордом одиночестве, которому он, признаться, был только рад. Смерив удаляющуюся фигуру девушки тяжелым взглядом из-под нависших бровей, виконт Меррик, превратившийся за годы своего отсутствия в видного тезейского офицера и, как следовало ожидать, завидного жениха, неторопливой походкой направился в сторону военных товарищей.
Пожав каждому из джентльменов руку, а после обменявшись с ними мнениями по поводу главной темы предстоящего вечера, Вильгельм обнаружил, что несмотря на хорошую компанию, барометр настроения не спешит подниматься. Он широко улыбался, охотно поддерживал разговор, не скупясь при этом на слова, а иногда и вставляя колкие фразы, когда это казалось ему уместным, но чаще все же принимал сторону слушателя. Правда, при всех достоинствах, внимательным слушателем назвать его было нельзя. Во всяком случае, точно не этим вечером.
Вскоре один из товарищей, принимавших активное участие в беседе, пригласил присоединиться к их компании ещё одного джентльмена, в котором молодой Меррик узнал старшего сына Нербергского графа. Их знакомство, как и почти всякое знакомство в свете, было по большей части шапочным, однако и его вполне хватало, чтобы завести непринужденную товарищескую беседу.
- Готов поклясться, что видел вас в компании дамы, лейтенант! – заметил Вильгельм Артур, предлагая новому собеседнику раскурить одну из сигар, лежащих на поблескивающем серебром портсигаре с выгравированной на крышке иностранной надписью. Портсигар он некоторое время назад извлек из внутреннего кармана жилета, который для удобства вшила по его указу модистка матушки.
Прикурив от спички, виконт Меррик, выпустил густой дым изо рта и деловито заложив руку за бархатный жилет, продолжил вести светскую беседу.
- Я слышал, что часть наших кораблей направили в море Тартум, а часть в Кельнское, – демонстрируя свою осведомленность, он из чувства деловой чистоплотности не торопился раскрыть источник своей информации, а поинтересовался, – поведайте нам, лейтенант, есть ли какие-то новости с линии фронта военно-морского флота?
- У Штарграйдена весьма неплохой флот, – также заметил один из собеседников, – да и ко всему прочему, насколько мы помним, они в прошлом частенько обращались за помощью к пиратам.
Пока товарищи делились своими мнениями, Вильгельм Артур отвлекся, почувствовав на себе чей-то взгляд. Он повернул голову в сторону, где стояла его спутница, и буквально столкнулся с ней глазами. Ему показалось, что она выглядела несколько потерянной. Несмотря на неприязнь, по-прежнему читавшуюся во всем его виде, Меррик чувствовал ответственность за даму, которую сопровождал, поэтому переборов внутреннее недовольство, попросил прощение у собеседников и удалился.
Затушив сигару, он медленно направился в сторону Аурелии, продолжая держать в одной руке бокал с шампанским, которого на вечере хватило бы, чтобы напоить целую роту бравых тезейских солдат.
- Полагаю, что несмотря на взаимную неприязнь, мое общество вам все же необходимо, – заметил Вильгельм Артур, когда они оказались напротив друг друга. Он предложил ей свой локоть. – Предлагаю будет лучше, если мы не будем стоять на месте.
Они двинулись с места и он, руководствуясь общими принципами морали, начал рассказывать ей о гостях, которые попадались им по дороге, чтобы хоть как-то скоротать время до начала «представления» и не заострять внимание на межличностных отношениях.
-Джентльмен слева лейтенант военно-морского флота, – когда взгляд остановился на виконте, сказал Вильгельм Артур. – Адельрик Вальтер, старший сын графа Нербергского. Чуть подальше от него вы видите мистера Джеймса Берроуза, начинающего, но уже весьма преуспевающего адвоката, которому пророчат политическое будущее.
Младший Меррик неохотно, но все же рассказывал своей спутнице о гостях то, что считал нужным. Разговор отвлекал его от ненужных мыслей и вскоре он перестал думать о ней, как об обузе.

Отредактировано Вильгельм де Вилларс (02.05.2022 13:21)

+4

17

[NIC]Софья-Тересия Фехлер[/NIC][STA]Человек[/STA][AVA]https://i.ibb.co/T8FBy9s/1.jpg[/AVA]

-Полагаю, ничего, что нельзя исправить, – сказала мадам Фехлер, вежливо улыбнувшись доктору, когда он поинтересовался насколько серьезная помощь ей потребовалась уже в начале вечера. Несмотря на внешнее спокойствие и даже некоторую флегматичность, выражавшуюся в эмоциональной скупости, столь высоко ценящейся в дамах гельмутовой эпохи, в глубине её карих глаз можно было увидеть беспокойство.
-Однако я думаю саквояж вам все же может понадобиться, – заметила она, когда они проходили мимо белых колонн, которые украшали полукруглый зал, – надеюсь, вы не будете возражать, если я отправлю слугу за ним.
Они поднялись по лестнице на второй этаж. Слуга, цвет кожи которого напоминал горький шоколад, протянул мадам Фехлер канделябр, на котором стояло три белых свечи, и отошел в сторону, пропуская её и гостя. Прежде чем они проследовали дальше она обратилась к нему с просьбой. Софья-Тересия попросила его принести саквояж доктора, а тот в свою очередь, чтобы не пришлось тратить время уточнил, где стоит искать.
-Простите за то, что даже этим вечером вам приходится вспоминать о работе, – сказала мадам Фехлер, когда они оказались у винтовой лестницы уходящего на чердак. Она развернулась к нему лицом, мягко улыбнулась и опустила взгляд, словно стыдясь того, чему свидетелем ему вскоре предстоит стать.
-Я попрошу вас ещё об одной услуге и надеюсь, что вы сможете мне её оказать в знак нашей дружбы, герр Картер, – чуть понизив тон, сказала Софья-Тересия, – я говорю об этом не столько потому что беспокоюсь за свою дальнейшую судьбу, вверяя вам свой секрет, сколько за моего брата и племянника, которые, будьте уверены, не имею ни малейшего представления о ней.
Несмотря на паузы, которые она намеренно делала между словами, чтобы прощупать настроения доктора. Мадам Фехлер ступила на зыбкую почву, но то что та была зыбкой не значило, что её стоило обходить. В сложившейся ситуации, к сожалению, у неё не было особого выбора, поэтому приходилось идти ва-банк.
Софья-Тересия осознавала, что играет в опасные игры, но однажды вступив в эту игру она поняла, что её жизнь уже никогда не станет прежней.
-Не судите строго, – коснувшись руки доктора Картера, что было супротив тех рамок, что обозначило им светское общество и правила хорошего тона, она с секунды проникновенно смотрела ему в глаза, а затем, будто обожжённая этим обстоятельством резко убрала свои пальцы. Момент мог быть ещё более неловким, если бы на руках Софьи-Тересии не было бы тонких кружевных перчаток, поскольку подобные прикосновения могли себе позволить только очень близкие люди.
Развернувшись, фрау Фехлер приподняла подол платья, чтобы края не касались пола, и начала подниматься наверх по винтовой лестнице. Они оказались перед красной дверью, за которой был слышен тихий шорох. Софья-Тересия коснулась ручки и под треск свечей отворила её.
Внутри комнаты, которая скорее всего выполняла в доме функцию кладовой, стояла кровать и сундуки, занимавшие большую часть пространства. На одном из них в подсвечнике догорала одинокая свеча, блеклый свет которой рождал тени.
Возле кровати сидела молодая темнокожая девушка, с обмотанной на голове тканью на вроде тюрбана. Она, как и многие цветные люди в поместье, выполняли роль домашних слуг. Девушка испуганно вскочила на ноги, когда увидела господ в дверях и отошла от кровати на несколько шагов. Кто-то, кого они пока не видели из-за плохого освещения, но слышавший их, издал глухой стон. Этот стон заставил служанку на миг усомниться в правильности своего решения и повернуть в голову того, кому он принадлежал.
-Ты можешь быть свободна, – сказала Софья-Тересия, ставя канделябр на один из сундуков. – Но не уходи слишком далеко. Твоя помощь может нам понадобиться, Ифе.
Подойдя к кровати, фрау Фехлер присела на её край. Теперь, когда тени «разбежались по углам», доктор Картер мог рассмотреть человека, судьбой которого была обеспокоена хозяйка поместья. Его звали Ричард Шнайдер. Ему было не больше двадцати четырех лет, когда с ним случилась неприятность, но близость смерти сделала его лицо пустым, кожу бледной, а глаза стеклянными. На плече у юноши была рваная рана, из-за которой по всей видимости он потерял немало крови. Слуги фрау Фехлер, обнаружившие его на пороге задней двери буквально за двадцать минут до прибытия первых гостей, сделали все возможное, чтобы задержать в нём жизнь, однако их познаний в медицине было недостаточно.
-Я знаю, что не имею права просить вас об этом, но я не могу никому доверять, – подняв голову, сказала Софья-Тересия. Она умоляюще посмотрела на него. Он мог отказаться, сказать, что не может помочь в силу ряда обстоятельств, развернуться и уйти, однако пока этого не произошло в её душе теплилась надежда на благополучный исход.
Возможно, будь на месте герра Ричарда Шнайдера кто-то другой, у доктора бы не возникло сомнений в том, что нужно делать, однако фамилия этого человека, как и портрет, частенько мелькали в хронике. Мистер Шнайдер был одним из революционеров. Рванная рана на его плече свидетельствовала о столкновении с каким-то диким зверем.
-Не беспокойтесь обо мне, фрау Фехлер, – сухими губами, произнес Шнайдер, не открывая глаз. – Моя смерть все равно уже ничего не изменит. Я рад, что увидел вас перед тем, как предстать перед Всесоздателем.
Было совсем неочевидно, что связывает этих двоих, однако тот факт, что среди знакомств фрау Фехлер числился революционер, признанный террористом, заставлял задуматься. Впрочем, спроси герр доктор о том, что их связывало, он нашел бы историю отнюдь не романтичной. Они никогда не были любовниками.
Уголки её глаз увлажнились. Она не могла спокойно смотреть на чужую боль, столь чувствительным было сердце, которое скрывалось под маской холодного безучастия, столь привычного для многих представителей высшего тезейского света, закрывавшего глаза на расовое неравенство, работорговлю и другие жестокости в отношении незащищённых слоев населения.
-Герр Шнайдер мой хороший друг, – сказала Софья-Тересия, когда юноша впал в беспамятство. – Я знала его ещё до того, как он впал в немилость короля.
В дверь постучали. Это отвлекло их от разговора. Фрау Фехлер поднялась с кровати и подошла, чтобы открыть её. На пороге стоял слуга, которого она отправила за саквояжем доктора. Он прошел внутрь и поставил его недалеко от того места, где стоял канделябр.
-Попроси, чтобы начинали без меня, – сказала она, прежде чем тот ушел. – Нельзя дать нашим гостям заскучать в мое отсутствие.
Затем они с герром доктором снова оказались почти что наедине.
-Мой брат ничего не знает, – предупреждая вопрос, который мог у него возникнуть, сказала Софья-Тересия, то ли пытаясь очистить этими словами его и без того безупречную репутацию, то ли тем самым выражая свое желание, чтобы так оставалось и впредь.

+5

18

[NIC]Урсула Вигго[/NIC]

Консервативное светское тезейское общество с большой опаской и даже неохотой принимало в свой круг новых людей. Стаявшие у власти отвергали всякое посягательство на непреложные правила, некоторые из которых рождались в темные времена, но смогли укорениться в их сознании. И все же, как бы они не пытались сохранить старый порядок, существует лишь одна по-настоящему незыблемая истина, гласившая «Теmроrа mutantur et nos mutamur in illis». Времена меняются, и мы меняемся с ними.
Мадам Вигго женщина негроидной расы с черной кожей такими же черными глазами и копной кудрявых черных волос являлась своего рода исключением в их правилах, свидетельством того, что в их выверенной системе появилась погрешность. Она никогда не была частью их безупречного мира, но с недавних пор перед ней притворялись такие двери, которые оставались закрытыми даже для некоторых гостей поместья Фехлеров.
Ещё совсем недавно рабыня, а теперь свободная и более того богатая женщина. Она была диковинкой в тезейском мире, где чернокожим отведена маленькая роль. Появившись в сопровождении слуг, облаченная в дорогое платье из черной парчи, пошитом на заказ у модистки, обшивавшей всех столичных модниц, мадам Вигго сразу же привлекла к себе внимание собравшихся. Она была совсем не похожа на негритянок, встречавшихся почти в каждом доме. У неё была безупречная осанка, гордо вздернутый подбородок и расправленные плечи.
Урсула Вигго была подобна черному бриллианту. Говорят, что черные бриллианты образуются после взрыва сверхновых звезд и возникают из космической пыли. Они заключают в себе ту самую чарующую загадку, создающую особый шарм в их истории.
Лакей громким голосом произнес имя мадам Вигго, обращая на неё внимание тех, кто был слишком увлечен общением и не заметил необычной гостьи. На какое-то время в зале воцарилась глубокая пауза.
-Пока мы есть, смерти нет, а когда есть смерть, нет нас, – достаточно громко произнесла она, демонстрируя свою образованность. – Многие просвещённые умы задавались вопросом, что ждет нас на той стороне, но так и не пришли к общему мнению. Куда мы попадаем, когда наш земной путь окончен? – мадам Вигго окинула присутствующих испытующим взглядом, будто желая получить ответ, но так и не дождавшись его, ответила сама: – Живущий – это мертвец в отпуску. Смерть – это не конец. Во всяком случае, для большинства это всегда начало чего-то нового. Задавались ли вы вопросом, откуда у вас берутся страхи?
Выцепив из толпы весьма упитанного джентльмена, Урсула обратилась к нему:
-Вы! Знаете ли вы, почему вы так яростно боитесь водоемов?
Мужчина казался ошеломленным тем, что ей известно о его страхе. Он попытался что-то сказать, оправдать себя перед присутствующими, однако замешательство, читавшееся на упитанном лице, выдавало то, что, казалось бы, лежало на поверхности.
-Причина проста, сэр. Вы утонули. Когда-то очень давно. В прошлой жизни. И пусть вас не удивляют мои слова, господа! Все присутствующие безо всякого сомнения любовники смерти.
После её последних слов по помещению прошелся сквозняк, потушивший все свечи. Зал на время погрузился в кромешную тьму. Гости начали громко шептаться. Некоторые даже запаниковали. Однако слуги, которые были предупреждены о том, что последует после выступления мадам Вигго быстро начали их зажигать.
За то время пока они зажигали свечи, сама ведьма быстро пересекла расстояние от того места, где стояла до стола, и когда в помещение снова стало светло, собравшиеся поняли, что она успела переместиться, но никто не видел и не слышал, как это произошло.
-Я слышу их. Они здесь. И они хотят говорить с вами, – сказала Урсула, сидя в кресле с высокой спинкой, словно демон восседающий на троне, изображенный на одной из картин ныне почившего художника, посмертно обретшего известно благодаря своим полотнам.

Отредактировано Сивилла Лэнгтон (05.06.2022 16:30)

+5

19

Причина, заставившая Софию-Тересию прибегнуть к услугам Картера как врача, заставляла задуматься. Конечно, имелась вероятность, что занемог кто-то из прибывших на вечер гостей, однако доктор бы на нее ставить не спешил. Вот после нервного напряжение кто-то из экзальтированных особ вполне мог заработать приступ мигрени или тахикардии, и то ишь в том случае, если представление произведет должно впечатление. Куда логичнее было бы предположить, что медицинские услуги требовались кому-то из слуг. Однако в таком случае госпожа Фехлер вряд ли бы делать из этого большую тайну.
Уверив даму, что сделает все, от него зависящее, Дензел вслед за Софией поднялся по винтовой лестнице и оказался перед красной дверью, которую дама открыла перед ними. В комнате, которая в доме Фехлеров по всей видимости исполняла роль кладовой, пахло тревожно пахло человеческим потом и кровью.
Уже догадываясь без дополнительных комментариев со стороны своей спутницы, что увиденное ему не понравится, доктор Картер проследовал к постели, на которой вытянулся бледный молодой человек, которому на вид едва ли можно было дать больше четверти века. Вот только София-Тересия ошибалась, если думала, что в первую очередь внимание Дензела привлекло лицо ее тайного гостя, хотя она и было небезызвестно даже в кругах людей, не слишком интересующихся политикой, к каковым относил себя доктор. Однако если ему предстоял выбор между неподходящим знакомством и рваной раной, красующейся на плече у герра Шнайдера, Картер определенно предпочитал последнюю.
- Госпожа Фехлер, вы и представить себе не можете, от скольких душевных противоречий порой избавляет клятва хранить врачебную тайну, которую приносят все медики, - устало вздохнул доктор Картер.
Сделав Софии-Тересии знак, чтобы она уступила ему место у постели больного, Дензел аккуратно приподнял наложенную слугами повязку, внимательно изучая травмированную область.
- Здесь требуется наложение швов, - Картер пристально прищурился, словно надеялся в поврежденных тканях прочесть, кто именно травмировал беспокойного мальчишку столь странным образом. – Но я не могу гарантировать благополучного исхода. Герр Шнайдер потерял слишком много крови, и она все еще не останавливается. Однако побороться за жизнь вашего друга мы можем.
Получив от хозяйки дома утвердительный ответ, доктор попросил, чтобы в комнату принесли горячей воды и больше свечей. Предстоящая хирургическая операция требовала гораздо лучшего освещения, чем имелось в кладовой сейчас.
Картер тем временем вынужден был избавиться от фрака и закатать рукава белоснежной сорочки. Склонившись над своим докторским саквояжем, мужчина спросил у Софии-Тересии:
- Хотя меня и не интересуют причины, заставившие герра Шнайдера искать приюта в вашем доме, мне, тем не менее важно знать, каким образом он получил эту рану. Вам или слугам сообщалось что-то об этом?
Из саквояжа Дензел извлек бутыль с карболовой кислотой, шовный материал и набор хирургических инструментов, на внутренней стороне крышки которого была выгравирована дарственная надпись от герра Штраубе. Что бы подумал старик, знай он, в какой именно авантюре собирается участвовать его протеже, и думать не хотелось.
Как следует вымыв руки, Картер приступил к дезинфекции раны Ричарда Шнайдера, при этом продолжая раздавать приказы относительно освещения:
- Один канделябр поставьте здесь, другой нужно будет держать так, чтобы свет падал на постель. Возможно, держать придется долго. Вы справитесь, София? Если нет, лучше позовите слугу мужчину, а сами ступайте к гостям. Это зрелище не для дамских глаз.

+3

20

Желая своей белокурой кузине лишь счастья, Адельрик не стремился к тому, чтобы сильно её ограничивать или навязывать ей беспрекословное следование всем подряд этикетным канонам. Он всё же был родственником, а не престарелой наставницей… Поэтому лишь согласно кивнул.
Да и Мария была всего-навсего женщиной, коим свойственно жить только чувствами, частенько игнорируя разум. Вот если дело бы касалось не Марии, а Штефана, его младшего брата… Тут задача иная, совершенно понятная - ведь от мужчины Корона ждет истинной службы и доблести, а значит любая оплошность и дерзость способны навеки опорочить семейное имя и статус! В этом смысле он был солидарен со своим идеалом - граф Абхент, добрый батюшка Марии Фредерики, позволял своей дочери самостоятельно выбирать в жизни путь и никогда на неё не давил. Замужество в этом смысле, пожалуй, стало первыми в жизни этой девицы оковами, не по воле и сердцу на неё возложенными.
Доктор Картер, ещё раз успевший обаятельно пошутить перед тем, как уйти с фрау Фехлер под ручку, заметил, что ответственность, возложенная ныне на Адо - не из приятных. Лейтенант усмехнулся. Подкладывать лягушек потенциальным кавалерам Марии он пока не планировал, однако и цепкого взгляда с неё не спускал: 
“Право слово, ну разве мы прибыли не для того, чтобы немного отвлечься от трагедии в Дорфе? Пускай она узнает столичные вести, что ходят за стенами дворца, пусть познакомится с кем-нибудь, это вовсе не дурно и, в данный момент, совершенно уместно”, - не видя повода для беспокойства и уж тем более ревности, крутил сейчас Адо в мыслях. Да и общество молодого констебля, невзирая на излишний его интерес, который для прочих гостей был, пожалуй, вполне очевиден, пока что не казалось виконту недопустимым. Эдмунд старался держать себя в рамках приличнй.
В конце-концов, Марии и вправду придётся на какое-то время задержаться в столице, в то время как ему предстоит находиться на военной границе, выступая во флоте Его Величества. Будет лучше, если на этот период ей кто-то сможет стать верным товарищем. Поэтому, взгляд Адельрика, непринужденно следующий вдоль по зале за Марией и Эдмундом, больше касался последнего. Так что виконт сейчас приценялся, прикидывал - а сможет ли этот мужчина являться надежной поддержкой?
Пока он стоял в стороне, наблюдая как Мария и Эдмунд проходят по залу, его успели заметить отдаленно знакомые, благодаря военной службе, господа и, как это водится, пригласили к беседе. Для Адельрика странным было увидеть всех этих господ на вечере столь экзотичной тематики, но вместе с тем солидарность с мужчинами, обреченными сопровождать своих дам в этот вечер и скромненько мяться в сторонке, всем видом выражая скептический настрой и свою непричастность к эзотерическим веяниям, приободрила его. Как и предложенная одним из молодых людей сигара, которой Адо угостился, кивнув с признательностью виконту Меррику, лицо которого он припоминал, хотя с трудом мог сказать что-то внятное о своем отношении к этому юноше. По крайней мере, о нем красноречиво говорил внешний вид - пошитый по столичной моде костюм, дорогой портсигар и спокойная, умная речь… Такие господа вхожи были в профессиональное обществе батюшки Адо, служившего коллежским советником. Чем жил виконт Меррик по завершении воинской службы, Адо, справедливости ради, не знал, но от кого-то слышал, что тот путешествовал.   
Приветствуя собравшихся, как то диктовали традиции, Адельрик с удовольствием присоединился к беседе. Тем более, что тема разговора была как никогда актуальной - приземленной, пожалуй, на фоне всех этих философских воззрений о феномене загробного пребывания бессмертной души - ведь говорили они о войне.
- Вы наблюдательны, милорд! - ответил он Вильгельму, прикуривая, - Благодарю… Позвольте рекомендовать вам мою дорогую кузину, графиню Дорфинскую, виконтессу Гафонскую Марию Фредерику фон Готлиб, которую я имею честь сопровождать в этот вечер, - найдя Марию взглядом, он задержал внимание на её собеседнике. Как ему в тот момент показалось, и насколько детально он мог разглядеть жесты констебля на некотором отдалении, поведение оного было чрезмерно жеманным, а движения рваными. А знал ли он в принципе, что беседует с дамой, находящейся в трауре? Тему, однако, хотелось скорее сменить. И разговоры о флоте были как никогда своевременны.
- Так и есть, виконт Меррик. Сейчас стратегически важной для нашего флота является защита Ингверской бухты, однако мой фрегат стоит сейчас у берегов Мекленбурга, так что какой бы вариант наступления ни планировал предпринять наш противник, Турм может пока быть спокоен. Уверяю вас, состояние нашего флота достойно имени и чести Гафона и Нерберга, иначе же во что мне ещё верить?! Клятва морского офицера заключается в служении отечеству, и я не готов от неё отступиться, - прервав ненадолго свою горячую речь, он косо посмотрел на молодого человека, который упомянул о пиратах, но высказался сдержанно, невзирая на внутреннее свое несогласие с тем, что этот факт чем-то важен,  - Что до пиратов, то даже у них, как известно, есть понятие чести. Хотелось бы верить, что наши противники не опустятся ниже пиратов.
В этот момент виконт Меррик покинул компанию, поскольку был вынужден уделить внимание своей спутнице - к сожалению, Адо не успел уточнить, кто она - может быть тоже родня? - впрочем, во внешности дамы, ни малейшего сходства, предполагавшегося в случае родственных уз, отнюдь не читалось.
Размышления о непредставленной Вильгельмом даме вернули внимание Адельрика к Марии. Он, поднимая бокал за военные успехи Тезейского флота, снова смотрел не на своих сотоварищей, а на констебля, резкие жесты которого ему не понравились. Нужно было немедля прервать этот непозволительный диалог, пока он не стал достоянием общественности!
Извинившись перед собеседниками и оставив дымящий огарок сигары в плоской бронзовой пепельнице, Адо направился в сторону говорящих Марии и Эдмунда.
- Прошу меня простить, - сказал он крайне резко, по-армейски отчеканивая каждый слог этой фразы, приблизившись и обращаясь к констеблю, - Я полагаю, что ваша беседа слегка затянулась, - он было хотел сказать “отклонилась от нужного вектора” или даже “компрометирует даму”, но произнес нечто менее прямолинейное, - Моя кузина, полагаю, утомлена, и желает вернуться к основной теме вечера, - подставив локоть Марии, дабы она могла найти в нем защиту, Адо физически отстранил от неё раздражающего своим поведением "ловеласа" Вульфгарда. Тем более, в этот миг в зал вошла новая гостья… Весьма необычной наружности.
Вот только созерцать её долго не вышло - каким-то совершенно диким и не поддающимся логике образом сквозняк, ворвавшийся в помещение гостиной (действительно - сквозняк, ну не присутствием же не упокоенных душ можно было объяснить это событие?), потушил все зажженные свечи, погрузив всё вокруг в темноту. В темноте раздались изумленные вскрики и тревожные шепоты. Адо, который всё это время лишь чинно выполнял роль опоры для ручки кузины, облаченной в кружевную перчатку, совершенно немыслимым образом обхватил её талию, словно пряча от внешней угрозы, инстинктивно привлекая поближе к себе.

Отредактировано Адельрик Вальтер (20.04.2022 01:35)

+4


Вы здесь » Любовники Смерти » Сюжетные мероприятия » Стук с другой стороны


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно