НОВОСТИ
от 25.09.2022
ТВОРЧЕСТВО
метообразы
ЛОТЕРЕЯ
беспроигрышная лотерея для всех
КОНКУРСЫ
#ПОМНЮ

Любовники Смерти

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Любовники Смерти » #Настоящее: осень 2025 г » Вечер памяти


Вечер памяти

Сообщений 1 страница 20 из 23

1

ВЕЧЕР ПАМЯТИ

http://zebraz.ru/uploads/posts/2016-11/1480330976_tysyachi-bumazhnyh-fonarikov.gif

http://zebraz.ru/uploads/posts/2016-11/1480330976_tysyachi-bumazhnyh-fonarikov.gif

Время и место действия:
22 октября 2025 г., г. Смоук, опушка леса

Участники:
все желающие ученики школы и горожане

Жители Смоука постепенно приходят в себя. Город начали восстанавливать. Администрация школы-пансиона для сверхъестественных существ В. Эллингтона организовали на опушке леса вечер прощания с теми, кто погиб во время событий, выпавших на период с 1 по 13 октября 2025 г.. Среди погибших был и один из школьных преподавателей, оборотень по имени Уайт.

+6

2

На улице было прохладно, но Эмилия чувствовала себя вполне комфортно в розовой куртке, которую приобрела на днях, когда поняла, что на ближайшее время ей придется смириться с неожиданным омоложением. Несмотря на то, что сделка с демоном была уже давно разорвана, а все те, кто от него пострадал, смогли вернуть себе нормальную жизнь, для неё и сестер оставалось загадкой, почему через несколько дней после всех тех событий она снова стала подростком. Более того, в добавок ко всему и начала ещё терять воспоминания о прожитых годах, будто бы природа пыталась тем самым уравновесить её физическое состояние и психологическое.
Все попытки найти человека, который помог бы им разобраться во всем, так ничем и не закончились, поэтому сестрам ничего не оставалось, кроме как продолжить поиски. Эмилия провела весь день за изучением маминого гримуара, в котором пыталась найти хотя бы что-то, что могло бы дать ей зацепку, но так ничего и не нашла. Она устала тратить время на поиски и чувствовала себя разбитой от постоянного ожидания.
Эмилия теряла память и не могла контролировать это. Прошлым днем муж Аланы приготовил ей какое-то особое зелье, которое должно было помочь остановить этот процесс, но пока сложно было сказать, насколько оно было действенным.
Эмилия прогуливалась по опушке леса, где ученики школы-пансиона В. Эллинктона и некоторые горожане собрались, чтобы почтить память погибших в Смоукском тумане, и листала свою ленту в фантоке. Раньше она любила постить разные фотографии и видео, но в последние несколько лет почти перестала даже заглядывать туда.
За то время, что она пробыла в Смоуке, ей пришлось многое переосмыслить. Эмилия будто бы встретилась лицом к лицу с той юной девчушкой, которой была когда-то, и та, увидев себя спустя годы, была сильно разочарована тем, как её взрослая версия распорядилась своей жизнью.
-Немного рефлексии никому не помешает, – пробормотала себе под нос девушка, остановив взгляд на фотографии, на которой был изображен профессор Рэнсом. Она не помнила того, что произошло между ними, как и то, что он был необычным человеком, а демоном, однако что-то всколыхнулось внутри неё. По всей видимости, какая-то её часть обо всем помнила.
Эмилия подняла голову и повернулась в сторону, где горели костры. Пламя вздымалось высоко, будто бы желая прикоснуться к небу, и громко потрескивало, облизывая древесину, которую время от времени подбрасывали ребята, чтобы костер продолжал гореть. Она засмотрелась на то, как искры «приплясывая» растворялись в ночной темноте.
Эмилия снова включила телефон, а затем камеру и сделала несколько снимков, решив, что выложит пост о том, что провела этот вечер на опушке Смоукского леса. Все это было немного странно. Быть здесь и чувствовать себя частью этого маленького городка.
Эмилия родилась и выросла в Валенштайне, а там, как известно, совсем другая жизнь. Жизнь в Смоуке была на неё совсем непохожа.
Эмилие всегда казалось, что она не сможет жить также, как живут смоукчане. Что Смоук это не место, где она сможет стать счастливой. В этом отношении они с Аброй всегда придерживались одного мнения. Обе сестры с удовольствием навещали Алану и её семью, но не представляли, как она может довольствоваться жизнью в Смоуке и быть при этом совершенно довольной тем, что имеет. Сейчас Эмилия начала лучше понимать сестру. В этом городе и в его жителях действительно было что-то особенное. Что-то что притягивало и проникало в самое сердце.
Сделав несколько фотографий, Эмилия убрала телефон в карман и осмотрелась по сторонам. Она не увидела знакомых лиц, поэтому пошла дальше. Людей было много, почти весь город собрался на опушке, чтобы почтить память погибших.

Отредактировано Эмилия Луиза Купер (31.08.2022 16:47)

+6

3

Остатки буйства красок октября ещё догорали в прогалинах ночи. Палые, подернутые корочкой инея листья шуршали ещё под ногами, напоминая об ушедшем, утраченном навсегда и вовеки... Вихрю пламени листьев вторил высокий костер, разведенный в дань памяти тем, кто остался в тумане. Поленья приятно звенели от жара, а высекаемые искры при этом, казалось, долетали до самого неба, превращаясь там в рыжие звёзды. В яркие россыпи звёзд - по числу имен тех, кто уже никогда не вернется домой. И пусть будет так! Ибо ушедшим не место средь ныне живущих... Теперь уж любой житель Смоука в этом твердо уверился.
На этом вечере памяти Коул Беласко одновременно являлся официальным лицом, как шериф; персоной, напрямую сопричастной с жизнью школы Вернона Эллингтона - и в качестве родителя учащегося в её стенах Адама, и даже в качестве ученика; а также выступал представителем от стаи «Тройной Луны», хотя хранил нейтральную позицию в межстайном конфликте - ведь одним из тех, по ком сегодня скорбели, был оборотень Уайт, входивший в педколлектив школы Эллингтона.
Одет шериф сегодня был в штатское, без всякого лоска, и выглядел мрачно. Плотная черная куртка с меховой оторочкой, потертые, но сидящие «как собственная шкура» привычные джинсы, тяжелые ботинки военного вида - деревенщина, сын деревенщины - всем своим образом Беласко отражал дух того города, где он родился и вырос, и как бы персонифицировал тяготы службы в полиции. В контрасте с белозубой улыбкой, которой он сиял когда-то со студенческих профориентационных плакатов, сейчас его вид говорил - «парень, даже не вздумай соваться во всё то дерьмо, что мне довелось повидать».
Коул был удручен. Слишком многие из его людей не вернулись домой, пытаясь отстоять этот город, а более удручало его осознание, что всё геройство их было напрасно - попытка вставать на пути у Инферно могла сравниться по нелепости разве только с попыткой песчинки, попавшей в торнадо и надеющейся научиться управлять изнутри направлением вихря. Но ведь они тогда еще не знали, с кем связались...
Осматривая медленно собравшихся, Коул вздохнул. Его семья была в порядке - родители и младшая сестренка, все были целы... И Адам, несносный мальчишка, который в неразберихе очутился вне школы, что было для него необдуманным, опрометчивым шагом, тоже был цел... Так что уж теперь? Все, казалось, вернулось в привычное русло. Но всё ли?..
Взгляд ледяных волчьих глаз, пожалуй то немногое, что никогда не менялось в Беласко, выцепил светлые волосы девушки в розовой куртке - образ до боли знакомый, но в текущих обстоятельствах кажущийся наваждением воспаленного разума.
- Эмилия? - с сомнением в голосе окликнул он, полагая, что всё же ошибся. Насколько Коул уяснил для себя из последней беседы, в «возвращении» его юношеской любви из прошлого, были повинны выходцы Инферно, и Эмилия говорила тогда, что возможно им больше встретиться не доведется... Но разве все демоны не были вторгнуты в Бездну обратно?

Отредактировано Коул Беласко (30.08.2022 23:28)

+5

4

Розмарин - память (воспоминания)

А сейчас зацветает как раз
Розмарин. Бледно-синие звёзды
Удивлённо распахнутых глаз
На соцветьях его невозможных

Так тихи, так милы, так скромны,
Так нежны – и с доверчивой лаской
Добавляют в дыханье весны
Аромат чуть смолистой подсказки…

Эмилия спустилась с невысокого холма, который заканчивался с одной стороны отвесным обрывом, а с другой переходил в небольшую ровную поляну, и, засунув руки в карманы, молча смотрела на растворяющиеся в чернеющей октябрьской ночи искры костра. Она невольно вспомнила, как когда-то давно, когда была совсем ребенком, они с мамой, отцом и сестрой ходили в поход. По правде говоря, за давностью лет ей было сложно вспомнить их лица, поэтому в воспоминаниях они всегда были размытыми, но теплое чувство, которое оставили в душе маленькой девочки эти события, осталось с ней навсегда.
Эмилия не знала, куда именно они ездили, но помнила, что место было живописным. Они поставили палатки и жарили на костре зефир и овощи. На этом моменте воспоминания обрывались, будто бы кто-то подтер их. Вполне возможно, она бы забыла и о том вечере, если бы таких событий набралось достаточно много, однако через две недели после поездки родители подали на развод. Эмилия так и не узнала, почему они приняли такое решение. Она слышала, как родители ругаются за закрытой дверью, даже помнила момент, когда пряталась на лестничной клетке и наблюдала за происходящим после того, как они вышли в гостиную, но не понимала ничего из того, о чем они говорят, поэтому в её памяти остался только горькое послевкусие.
«Интересно где теперь мой отец?» – спросила себя она, но по понятным причинам не смогла найти ответ и на этот вопрос.
Эмилия также не знала, хочет ли на самом деле узнать это. Как не была уверена и в том, что сможет задать ему вопрос, который все эти годы оставался невысказанным. Раньше она думала, что быть взрослым просто, но потом поняла, что все взрослые это те же дети, только упорно скрывающие свои чувства и желания от других. И она по правде говоря все ещё была ребенком, просто чуть-чуть подросшим. Обидчивым, немного злопамятным, и, наверное, все ещё витавшим в грезах.
От размышлений о семье Эмилию отвлек знакомый голос. Она машинально повернула голову в ту сторону откуда он доносился и увидела Коула. Когда их взгляды встретились, девушка была немного удивлена, что, безусловно, отразилось у неё на лице, но затем черты разгладились, и на губах появилась уже знакомая ему теплая улыбка. Улыбка из прошлого.
-Привет, – тихо произнесла Эмилия, помахав ему рукой.
В их последнюю встречу она думала, что может умереть, поэтому у них состоялся довольно откровенный разговор, который закончился своего рода прощальным поцелуем. В тот момент, когда Эмилия приняла это спонтанное решение, ей двигало желание в последний раз почувствовать себя той девушкой, которой она была, когда они встречались, и, честно говоря, она нисколько не жалела о том, что сделала это. Она не верила, что им удастся победить демона, поэтому готовилась встретить смерть лицом к лицу. Впрочем, холодильное яблоко лишило её и этих последних воспоминаний.
-Я рада, что ты в порядке, – сказала она, когда они оказались напротив друг друга. – Надеюсь, никто из твоих близких тоже не пострадал.
Эмилия снова убрала руки в карманы как подросток, который пытается спрятать свою неловкость и смущение. Обычно она много и без умолку говорила и, как правило, не то, что нужно, однако обстановка, которая царила вокруг, да и вся эта ситуация, не располагала к этому.
- Все эти события, тревожные и опасные, по всей видимости, призваны, чтобы напомнить нам о краткости жизни. И что все мы по сути равны перед злым роком, – заметила Эмилия, – поэтично и совсем на меня не похоже, не находишь? Впрочем, я уже дама в возрасте, хотя так сразу и не скажешь, – она снова улыбнулась и заглянула ему в глаза, будто желая прочесть в них что-то.
Она не помнила об их встрече в Смоуке, не помнила и того разговора у парка аттракционов, и даже прощального поцелуя. Зато Эмилия помнила, как он принял единоличное решение расстаться с ней, и бросил, оставив с кучей вопросов, как сделал когда-то отец.
- Тебе, наверное, интересно, почему я так выгляжу? Все-таки с нашей последней встречи прошло много лет. Если, конечно, прошло... – Эмилия вдруг поймала себя на мысли, что они уже могли встречаться вот так и даже разговаривать. – По правде говоря, мне тоже это интересно. – Вероятно, подобные слова могли бы удивить Коула, ведь он-то память не терял.
Эмилия решила, что держать на него обиду сейчас за желание порвать отношения, которые имели для неё на тот момент большое значение, глупо и неправильно. В конце концов, насильно мил не будешь. Она предложила ему прогуляться по опушке вдоль костров, сказав, что стоять на одном месте как-то прохладно, хотя просто хотела скрыть нервную дрожь.
- Многие только мечтают о такой возможности. Снова стать молодой. Однако я стала забывать себя. Точнее те годы, которые мне вернули. В общем, время от времени я вдруг просыпаюсь и не понимаю, где нахожусь, поскольку мои воспоминания привязаны к определенным событиям из прошлого, в которое я как бы так сказать возвращаюсь. Такое чувство, будто природа решила пошутить и сравнять мой возраст и мои воспоминания. Сейчас, например, мне двадцать восемь лет. Вполне возможно уже завтра я проснусь с мыслью, что мне двадцать пять или двадцать один… – Эмилия осеклась. – Но мы ищем способ все вернуть на свои места. Так сказать, прикрутить воспоминания обратно. Сразу вспоминается фильм «Дневники памяти». помнишь, я любила его раньше смотреть. Понимаю, что уже могла спрашивать тебя об этом, но, как ты? Как твоя жизнь?

Отредактировано Эмилия Луиза Купер (31.08.2022 17:42)

+6

5

Мартин, у которого случился очередной приступ подросткового нонконформизма, не горел особенным желанием присутствовать на вечере памяти. С гораздо большим удовольствием он бы сейчас предавался байроническим думам или хандре, однако в школе имелся человек, которому младший Войц просто не мог отказать. Нет, не директор, которому юноша еще не простил тот факт, что его практически насильно запихнули в команду по футболу. Той занозой, что не позволила Мартину сачкануть от сегодняшнего мероприятия, оказалась Лора. Возможно, она одна, за исключением миссис Войц, умела надавить медиуму на какую-то невидимую струну души, колебания которой были способны разбудить у него совесть.
Хотя о каких муках совести у Мартина могла идти речь, когда его собственную мать едва не сожгли на костре как ведьму? Юноша не испытывал никакого желания вступать в единение с жителями Смоука, поскольку считал, что дурман чужого волшебства никоим образом не оправдывает того, что произошло с Николь. Никто не заставлял этих людей принимать участие в расправе над ни в чем не повинной женщиной, просто из них лезло их дурное лицемерное нутро. Мартин и Лоррейн серьезно поспорили на этот счет, к единому мнению не пришли, однако юноша все же согласился посидеть у костра вместе с подругой и своими одноклассниками, собираясь сбежать при первой возможности.
В мыслях у юноши царили разброд и шатание. В дом к ведьме после всего случившегося он возвращаться не торопился, поскольку у него сложилось впечатление, что Тутси Уилсон едва ли сама понимала ту силу, что была заключена в магическом яблоке. Да и после того, как он предположил, что старушка прячет в доме труп, та едва ли будет ему рада и скорее попробует самого Мартина сварить в котле, чем будет помогать. Однако ответы юноше были нужны. По этой причине он практически каждый день окапывался в школьной библиотеке и периодически вспоминал о встреченном в Междумирии мужчине, который приглашал его заглядывать на огонек, если Войц захочет расширить свои знания о магии. Все это было весьма сомнительно, однако за неимением лучшего варианта Мартин уже рассматривал возможность в очередной раз сбежать из школы, чтобы навестить Александра.
Разговоры одноклассников тем временем успели слегка утомить медиума, и когда встал вопрос о том, кто пойдет за дровами, Войц вызвался первым. Все же в этом отношении он был типичным представителем своей магической специализации и любить людей мог только до определенного момента, после которого наступала сенсорная перегрузка и появлялась необходимость взять перерыв. По этой причине, обзаведясь на опушке леса, где специально был поставлен навес, охапкой поленьев, Мартин не спешил возвращаться к своему костру. Какое-то время он просто шел, бездумно оглядываясь по сторонам, но тут в поле его зрения попала знакомая женская фигура. Юноша обрадовался, затем нахмурился, когда понял, что Эмилия не одна. Если бы маг видел себя со стороны, то обязательно заметил бы, что его голубые глаза внезапно потемнели и сделались практически черными.
Оказавшись неподалеку от волшебницы и сопровождавшего ее шерифа, Войц сделал вид, что внезапно споткнулся. Он выразительно охнул, взмахнул зажатыми в руках дровами, будто пытался удержать равновесие. Ноша Мартина взлетела в воздух, пара поленьев весьма «удачно» попала в Беласко – одно попало в плечо, другое прилетело по затылку. Эмилия, шедшая поодаль от мужчины, не пострадала.
Маг выругался себе под нос и кинулся собирать поленья.
- Какой я неловкий! Простите, простите, темно, ни черта к дагоновой бабушке не видно, - наконец-то выпрямившись, он состроил удивленное выражение лица. – Шериф Беласко, не знал, что вы знакомы с нашей дорогой Эмилией. 
Войц выразительно посмотрел на волшебницу, которая в последние дни очень старательно избегала любой возможности остаться с ним наедине, даже в те моменты, когда он в доме у Грэйвсов помогал Кристиану готовить снадобье для нее. Мартин специально напросился на это у профессора, и ему только оставалось надеяться, что сидхе не заподозрит у дальнего родственника никакого иного интереса, кроме интереса к алхимии.
- Кстати, Эмилия, не пора ли нам возобновить наши утренние пробежки, раз обстановка в городе приходит в норму?

Отредактировано Мартин Войц (31.08.2022 20:33)

+6

6

Узнав о том, где и как пройдет вечер памяти, Черс прибыла к месту встречи в самых первых рядах и, разумеется, помогала с костром. Ну а теперь, несмотря на исходивший от пламени жар, она сидела вплотную к огню и, словно никого не замечая вокруг, играла с языками пламени, визуализируя в огненных символах мысли. Её щеки от тепла раскраснелись, а в широко распахнутых синих глазах плясали демонические всполохи. Ей приятен был этот густой запах дёгтя, выдыхаемый пламенем, и, хотя на лбу у неё красовался чёрный след от золы, а кожаная куртка, свитер и извечные неопрятные косы уже давно прокоптились дымком, она казалась живой и наполненной силой, уверенностью. Нагретые угли в костре иногда мелодично потрескивали, распадаясь на части. Это всегда, даже в рамках иллюзии, отчего то её завораживало...
Ей сейчас было очень спокойно. Может быть, чуточку грустно. Но это была необходимая медитативная грусть, которой обычно не делятся, но которая позволяет преодолеть свой рубеж, чтобы двигаться дальше, к развитию.
Так называемый Смоукский туман, хотя и унес жизни многих горожан, в число которых попал даже преподаватель их школы, не сделал жизнь Черити хуже. Напротив, за этой общегородской трагедией её рядовые проступки и шалости были всеми забыты, даже серьёзные школьные тайны на какое-то время отодвинулись в тень. 
Проигрывая раз за разом в своей биографии этот глупый сценарий, в котором она неожиданно для себя вдруг становится дочерью важных богатых людей, а после узнает, что это были злодеи, Черити перестала испытывать какие-либо яркие эмоции по этому поводу. Впрочем, как и надежды. Лишь навсегда убедилась, что богатые люди не бывают великодушными без особых причин или личной заинтересованности, так что ждать или требовать благородства от высших слоев населения - точно не стоит.
Многое в жизни для Черс представлялось отныне сиюминутным и мелочным. Ей казалось, что из-за случившегося она повзрослела, и уж что точно не стоило больше внимания, так это глупые обидки на друзей и одноклассников. Тем не менее, прошлое всё равно нельзя было отмотать и забыть, хотя больше всего и хотелось сейчас его сжечь на костре вместе с воспоминаниями... Можно было лишь только усвоить уроки судьбы, чтобы не натыкаться повторно на старые грабли.

Отредактировано Черити Гудмен (05.09.2022 02:58)

+7

7

Поток событий этой осени, водоворотом подхвативший Адама, пожалуй был слишком бурным и широким для шестнадцатилетнего парня, чтобы он мог успеть полноценно сориентироваться в нем: сначала мать, вернувшаяся из мест лишения свободы и попытавшаяся крайне неуклюже отыскать взаимопонимание с сыном, потом заставившее поволноваться исчезновение Коула, и весь этот цирк, когда его помолодевший опекун притворялся на редкость бесячим кузеном из Моунтона и пытался втереться в доверие к "Джокстерам", его школьной хулиганской компашке, после - их с Черити ссора на фоне проблем из-за помешательства Итана Брауна... Пожалуй, даже мир иллюзии, в который Адам успел угодить после всего приключившегося, стал для него не такой уж ужасной альтернативой реальности.
Быть просто человеком и просто шахтером в обычной бригаде, пожалуй, куда менее волнительно, чем быть подростком-оборотнем, являющимся кровным родственникам как минимум трем темным личностям города, овеянным самыми разными слухами, да и в добавок угодившим в переплет проблем с законом, если чужие секреты случайно раскроются.
А может быть, было бы проще, если бы эти тайны раскрылись? Может, им всем уже стоит сознаться в содеянном, а не подкреплять эту ложь новой порцией лжи? Но сила города, похожего на легендарную шкатулку Пандоры, была куда мощнее чистосердечного желания Адама распутать все загадки за раз. Одни нити тайн за собою тянули другие, заплетаясь в причудливую паутину событий, задевая чужую судьбу, так, что и дергать за них могло оказаться опасным для жизни решением...
Право слово, в этом маленьком и уютном на вид городке, кроме сериала детективного плана, чьи съемки из-за последних событий, понятное дело, свернулись, можно было бы снять еще и мистический триллер под названием "Тайны Смоука". Рука теперь сама тянулась к камере, для того хотя бы, чтобы после себе самому доказать, что произошедшее - вовсе не бред и не сон...
С целью привести свои мысли в порядок, Адам стал часто фотографировать интересные вещи и вести ежедневник, отмечая все, что казалось полезным и важным. Правда, в этот раз он совсем не планировал доверять наблюдения социальным сетям или цифровым приложениям, а оставил в бумажном блокноте, который таскал при себе.
Сегодня, придя вместе с Коулом на место памятной встречи, он захватил и гитару с собой - чехол инструмента выглядывал из-за плеча. Спокойно посидеть у костра с одноклассниками казалось теперь прямо непозволительной роскошью, и Адам даже малость сомневался, что все пройдет мирно. Однако, к этому хотелось стремиться.
Когда они пришли на поляну, мистер Беласко сразу отвлекся, поскольку заметил среди присутствующих Эмилию Купер, такую же "лженовенькую" в их общей школе, как и несуществующий Кейлеб Беласко из Моунтона, о чем Адам узнал лишь впоследствии, когда Коул раскрылся.
Эмилия не сильно волновала Амладариса, он и знаком то с ней толком не был, поскольку на момент ее появления в школе прогулял школьный бал, а из-за разницы в учебной программе, и на уроках с ней тоже не пересекся ни разу. Куда сильней сейчас его волновала мисс Гудмен, наверняка еще дувшаяся из-за школьного бала, где тоже случилось немало всего крайне странного.
Пользуясь полным погружением пиромантки в процесс медитации с пламенем, он незаметно подкрался к ней сзади и, жестами показывая одноклассникам, расположившимся рядом, что мол "не палите контору", закрыл ладонями Гудмен глаза, предлагая ей в традиционной манере известной игры угадать свое имя.

Отредактировано Адам Амладарис (05.09.2022 14:32)

+7

8

Вопреки всем канонам обыденной логики, этот "призрак Эмилии" и впрямь оказался Эмилией, той самой девушкой с теплой улыбкой, которую Беласко уже не надеялся встретить. Пожалуй, сегодня она показалась ему ещё более настоящей, знакомой, чем при прошлой их встрече. К ней возвратились привычные жесты и мимика. Она была чуть более молчаливой, чем в годы студенчества, но всё-таки пыталась как раньше каламбурить и шутить, заражая своим настроением.
Шериф улыбнулся в ответ, и лицо его преобразилось. Льдистого взгляда как будто коснулся луч солнца, а суровая складка на лбу распрямилась. Эмилия сейчас ему казалась сонной и рассеянной - похоже, что она не помнила ни их прошлой встречи, ни беседы, ни её содержания: "Может, это и к лучшему?" - подумал Беласко, не скрывая удивления в мимике, однако же не стал перебивать собеседницу, давая ей возможность до конца пояснить ситуацию, и лишь внимательно слушал.
- Выходит, это побочный эффект от проклятия, которое тот демон-джинн наложил на тебя? - он понимал, что Эмилия вряд ли ответит на этот вопрос, но всё-таки почему-то решил уточнить, - Мы? Ты имеешь в виду своих родственников?? Надеюсь, что у вас получится решить эту проблему, ведь иначе... - что бы Коул сейчас не сказал, это были всего лишь пространные, бесполезные фразы, которые не могли ей помочь, хотя и звучали как попытка участия. Это весьма раздражало.
- Стоп, подожди! Двадцать восемь? То есть, ты хочешь сказать, что уже потеряла восемь лет своей жизни?! У меня всё в порядке и, верно, мы встречались до этого, и уже обо мне говорили, но сейчас это всё не имеет значения... - Беласко говорил взволнованно и сбивчиво, между тем удивляясь, как Эмилия сохраняет спокойствие при такой ситуации, - Нужно срочно придумать, как этот процесс прекратить. Ведь иначе ты... просто исчезнешь! - он настолько увлекся своим беспокойством, что не услышал ни шагов подходящего Мартина Войца, ни собственного волчьего чутья, что нередко призывало его к осторожности загодя. Примерно так восемнадцать лет назад он чудом не зашиб дверью Абру, при их первой встрече.
Поленья прилетевшие в затылок и плечо, мягко скажем, взбодрили шерифа. На полусогнутых он со смешным ошарашенным выражением лица развернулся на месте и вмиг преобразившимися волчьими глазами посмотрел на парнишку, который, рассыпаясь в извинениях, вынужден был теперь собирать разметавшиеся поленья впотьмах. Беласко даже стало его жаль. Это был Мартин Войц, новенький в школе Вернона Эллингтона. Коул мало что о нем знал, кроме имени и того, что в отличие от некоторых своих одноклассников этот Мартин пока не успел засветиться в полицейских отчётах или попасть "на экскурсию" в изолятор для малолетних городских дебоширов.
- Эй, парень!! Так ведь убиться недолго, под ноги надо смотреть, - шериф потер ушибленный затылок и, подбирая оброненные поленья, заботливо передал их подростку, - А не то, чего доброго, кто-нибудь пострадает! Ты в порядке, ничего не ушиб при падении? - суровый тон и вид вернулись к просветлевшему лишь на мгновенье Беласко, так что предостережение это, носившее исключительно позитивный подтекст о безопасности, прозвучало на грани с угрозой.
- Эми Лу, а тебя не задело? - впрочем, краткого взгляда на девушку без ответа Эмилии уже было достаточно, чтобы понять, что она избежала урона дровами, - Что ж, тогда всё отлично! - он на секунду прервался, но тут же продолжил ход своих размышлений.
- Верно, мы были знакомы, когда Эмилия ещё жила в Валенштайне, а я служил там в полиции. Но всё это было довольно давно... - уважив любопытство юного Войца, он не стал углубляться в подробности, а вот в тему беседы о спорте, куда его, кажется, не приглашали, всё же позволил себе вмешаться.
- Пробежки по утрам - это здорово, очень похвально! Вот только не забывайте, ребята, что дело Смоукского вампира ещё не закрыто, и пока что не ясно, как погиб мистер Адамс, тело которого мы нашли в Сайлентлейк, - криминальные хроники, озвученные местными журналистами ещё до нашествия мёртвых на город, не составляли для жителей тайны, но за количеством страшных событий о них большинство горожан уже успело забыть.
- Единственное, что пока очевидно, так это то, что купаться он в тот день не планировал, - шериф на мгновенье задумался и, по старой привычке, потёр подбородок, - Наверное, стоит подумать об усилении патрулей на спортивных и социально значимых для города объектах, и... Спасибо за дельную мысль! Безопасная мирная жизнь - это сейчас очень важно.

Отредактировано Коул Беласко (12.09.2022 23:14)

+5

9

Эмилия ужасно испугалась, когда услышала предположение о том, что она может совсем исчезнуть. По правде говоря, ей не приходило это в голову, чем и было обусловлено внешнее спокойствие, которое, впрочем, не совсем точно отражало внутреннее. Она, конечно, беспокоилась о том, что происходило, но нашла для себя убедительные доводы, чтобы не придаваться панике. Однако все они полетели к той самой дагоновой матери, когда перед её внутренним взором взрослая Эмилия уменьшилась до крохотных размеров, а затем вспыхнула и исчезла в темноте.
-Звучит как-то очень уж плохо, – уголки губ девушки как-то само собой опустились вниз, а в глубине глаз появилась тревога. – Я правда, не думала об этом в таком ключе, ведь… – она не закончила фразу, поскольку в этот момент их разговор прервали. И прервали довольно оригинальным способом. Рядом с ними неизвестно откуда взялся Мартин Войц, который как будто случайно уронил на шерифа поленья, которые нёс к одному из костров.
Эмилия интуитивно сделала шаг назад, хотя даже если бы она осталась стоять на месте, едва ли ей на голову прилетело бы одним из них. Впрочем, узнать наверняка уже было нельзя, а строить предположения и догадки не имело никакого смысла. Хотя, если уж на чистоту, в голове у неё все же родилась одна мысль, а точнее даже сказать подозрение, стоило их взглядам с Мартиным встретиться.
Девушка предположила, что его появление и последующие события были отнюдь не случайностью. Делиться своими подозрениями она, конечно, не стала, чтобы не смущать никого из присутствующих, но взяла себе на заметку. Может конечно ей это только казалось, и маг действительно не собирался вот так врываться в их разговор, но её брали смутные сомнения, что это было действительно так.
Во-первых, Эмилия уже поняла, что нравится ему, но, памятуя про их разницу в возрасте, которую в данный момент не могла игнорировать, избегала всяких встреч и последующих объяснений. Во-вторых, он вспомнил пробежку, на которой они уже не в первый раз заново познакомились, закончившуюся спонтанным перемещением в другую страну, что само по себе было намеком на близкие отношения. Дружеские или не очень, уже зависело бы от испорченности стороннего наблюдателя. К примеру, он запросто мог бы решить, что они хорошо общаются и часто видятся, если ему неизвестна вся подоплека этих встреч. В-третьих, может, конечно, это было уже слишком надуманно, но ей показалось, что он хочет, чтобы она поняла причину его неожиданного появления.
Эмилия была немного смущена всем случившимся. Она не хотела, чтобы Мартин знал о том, что они с Коулом когда-то встречались, а затем расстались по его инициативе, поскольку это было чем-то очень личным. В тоже самое время ей не хотелось, чтобы кто-то понял, что между ней и Мартиным существует какая-то недосказанность.
-Ну, не убил никого и уже хорошо, – надев на лицо дежурную улыбку, сказала Эмилия, в упор смотря на юношу, словно желая просверлить у него между глаз дыру. – На улице уже не май месяц. Холодно больно бегать. Можно себе что-нибудь отморозить, знаешь ли.
Она замолчала, когда Коул начал рассказывать им о том, что дело Смоукского вампира ещё не раскрыто и поэтому стоит соблюдать предусмотрительную осторожность на пробежках, да и на улице в принципе.
-Я все равно не во вкусе Смоукского вампира, – заметила Эмилия, подхватив тему разговора, – говорят, что его жертвы все темненькие, – она наконец-то перестала сверлить Мартина глазами и посмотрела на Коула. – Может мне поискать парик и попробовать поймать его на живца? – конечно, изначально у неё не было намерений всерьез поучаствовать в расследование преступления, однако потом что-то пошло не так, – нет, правда, если я не могу решить свои проблемы, так, может, помогу в решении чужих? Озеро Сайлентлейк – это, кажется где-то недалеко? Нет, я не предлагаю прямо сейчас идти его искать. Да и парика у меня с собой нет. Просто я плохо ориентируюсь в местности.

+5

10

Мартин изобразил на лице самое извиняющееся выражение, на которое только был способен. В отличие от многих людей с интровертным складом характера, он совершенно не склонен был переживать о том, что именно подумают о нем окружающие. По этой причине молодой маг морально готов был к абсолютно любой реакции на свой экспериментальный номер с жонглированием, однако на этот раз публика ему досталась подозрительно вежливая, и даже замечание Эмилии не смогло хоть сколько-нибудь повлиять на ситуацию. Обхватив руками вновь обретенную ношу, Войц одарил дорогую «тетушку» выразительной ухмылкой, в глазах у него при этом читалось: «Не очень-то я и старался кого-то убить, больно надо». На счастье их обоих, волшебница пока еще не знала о том, что если Мартин в этой жизни чего-то хотел, остановить его на пути к цели было крайне трудно.
- Надо же, как интересно, - протянул медиум, который буквально кожей ощущал сверлящий взгляд Эмилии. Чуть больше волевого усилия с ее стороны, и девушка, пожалуй, смогла бы просверлить у молодого человека дырку во лбу, однако, удача в данном случае была на стороне Мартина. – Значит, вы работали в Валенштайне. Что же заставило вас вернуться в Смоук: не сработались с начальством или так скучали по дому? Хотя понимаю, жизнь в большом городе накладывает большую ответственность во всех смыслах, а дома, как говорится, и стены помогают.
Мисс Купер, конечно, забыла о том, что успела поведать Войцу некоторые перипетии своей жизни, но в отличие от нее сам Мартин не страдал не только провалами в памяти, но и отсутствием воображения и какого-никакого жизненного опыта. Достроить в уме историю отношений Эмилии с шерифом для юноши особого труда не составило. Межфракционные романы среди иных, конечно, имели место быть, но едва ли большинство из них заканчивалось чем-то положительным. Когда дело доходило до чего-то серьезного, оказывалось, что один из партнеров не очень-то готов нести ответственность за дальнейшее будущее с выбранной пассией и бодро делал ручкой, мол, давай, дальше без меня. А девушки, вроде Эмилии, остаются у разбитого корыта с психологической травмой, от которой не спасают даже ведьмины волшебные яблоки.
- Вы, должно быть, знали бывшего шерифа, Доминика Мортеля? – Мартин посмотрел на Беласко. – Он был хорошим другом моих родителей. Бедняга, никому не пожелаешь того, что с ним произошло. Вам в этом плане повезло больше, поскольку вы в этом городе свой, а он был пришлым.
Историю мага-менталиста Войц узнал из случайно подслушанного разговора родителей. Нельзя было сказать, чтобы судьба Доминика так сильно волновала молодого медиума, все-таки наиболее близким из всех друзей Рейнера и Николь Мартин для себя считал Вернона Эллингтона. Однако произошедшее с Мортелем в его глазах очень хорошо характеризовало в том числе и нынешнего шерифа, который спокойно занял чужое место и едва ли даже помыслил о том, чтобы сдать виновника незаконных обращений властям. Как казалось Войцу, такая двуличная позиция никоим образом не помешает Беласко использовать Эмилию, давя на ранимые струны женской и без того травмированной души.
- Какая самоотверженность! – Мартин сделал вид, что аплодирует волшебнице, но поленья закономерно помешали ему это сделать. – Только разве уже есть официальные подтверждения, что это тот же самый Вампир, что и семнадцать лет назад? Разве это не может быть какой-нибудь подражатель? Вы случайно не беседовали с профессором Бьянко из нашей школы? Очень любопытный тип: вампир, появился в городе незадолго до начала учебного года, никто о нем ничего не слышал. Пока весь город находился в иллюзии, мы с ним вместе сидели в тюрьме, и кое-что из того, что он говорил, заставляет задуматься, не выдает ли он себя за кого-то другого. Кстати, мистер Бьянко испытывает весьма недвусмысленный интерес к девушкам брюнеткам, чему лично я был свидетелем.

+5

11

Город постепенно приходил в себя, а его жители заново учились жить. Почти все они после всего, что произошло, начали переосмысливать свое прошлое, настоящее и гипотетическое будущее. Потрясения, выпавшие на их долю, оставили свой неизгладимый отпечаток.
Прожив не один человеческий век, Волдхар перестал чувствовать тоже, что чувствуют обычные люди. Он был не просто старым вампиром, чья человечность постепенно растворялась в ужесточенной борьбе за жизнь и много столетий просачивалась сквозь пальцы кровью бесчисленных жертв его первородной жажды. Их имена давно выжгло время. Он был некромантом, для которого смерть — это естественное и неотвратимое завершение всякого пути. Конечная остановка на дороге времени.
Наблюдая за происходящим на опушке с удобной точки обзора, Волдхар не чувствовал ни жалости, ни сожалений. За свою долгую жизнь он повидал немало. Он был рожден в Эросианской империи, застал её расцвет и своими глазами видел падение. Уже ничто не трогало его сухое и черствое сердце. Он, не стесняясь своих желаний пробовал то, что для обычных людей было под запретом. Со временем ему наскучило почти все. Лишь один порок заставлял сердечную мышцу вампира по-прежнему перегонять кровь. Алчность. Неумеренное желание обладать чем-то.
И именно этот порок подчиняя разум Волдхара себе оставляла его в школе-пансионате В. Эллингтона. Он больше не желал мстить за свое вынужденное пребывание в зазеркалье. Что для тысячелетнего вампира семнадцать лет? Чувство удовлетворенности от свершившегося акта мести будет всего лишь коротким мгновением, которое также исчезнет из памяти спустя какое-то время, не оставив о себе даже следа.
Волдхар облокотился плечом на ствол дерева и смотрел в одну точку. Его гипнотический взгляд был прикован к девушке, пробуждавшей у него интерес. Природа этого интереса была пока ещё до конца не ясна ему, но что-то в ней притягивало его. Эта девушка, как уже ему было известно, приходилась директору родной дочерью. Однако её способности несколько отличались от тех, которыми обладали другие маги. Он стоял поодаль, в тени. Не желая выдавать своего присутствия. Ему нравилось наблюдать.
В конце концов, девушка повернула голову в его стороны, будто бы почувствовав пристальный взгляд на своем затылке, и ему пришлось покинуть свое удобное местечко для обзора. Спускаясь по узкой тропинке, ведущей с пригорка вниз к кострам, Волдхар услышал разговор. На его губах появилось подобие ухмылки, поскольку он узнал того, кто говорил. От говорящего до него было всего несколько шагов.
Скорее всего его собеседники видели приближавшуюся фигуру вампира, которого в школе знали, как профессора Бьянко. Он дождался, когда юноша договорит и только после этого заговорил сам.
-Подумать только, мистер Войц, да у вас богатое воображение, – обозначив свое присутствие, он продолжил, – но вы ошибаетесь на мой счет. Я предпочитаю блондинок, как, впрочем, судя по всему, и Вы, – короткий взгляд на девушку, а затем на шерифа, – приветствую вас, шериф Беласко. И вас, мисс...? – вампир был не знаком с ней, хотя она какое-то время и училась в школе, поэтому просто поприветствовал её кивком. – А вам, юноша, стоит поменьше заниматься сочинительством и побольше уделять внимания учебе. Впрочем, быть может, в вас умирает писатель и стоит записаться на факультет мистера Грэйвса. Уверен, что вы бы нашли с ним общий язык. Он, насколько мне известно, пишет сказки для детей, – осталось добавить только «детей вроде вас», но это и так читалось по его взгляду.
-В годы моей молодости, а я уже давно не молод, за подобное клевету отрезали язык… – довершив свой монолог, он поинтересовался, – и с чего вы вообще решили, что убийца обязательно должен быть натурально вампиром?

Отредактировано Волдхар Хоррибал (13.09.2022 00:12)

+5

12

Как ни странно, но предупреждения шерифа не нашли должного отклика в сердцах молодых горожан. Возможно, жители Смоука уже слишком привыкли к тому, что безопасная жизнь им не светит - от этой жуткой мысли аж волосы на загривке вставали! - и любую информацию о преступности в городе воспринимали отныне не как повод обезопасить себя и проявить осторожность в быту, а напротив, как прямое руководство к действию или даже план по решению проблемы с преступностью! Беласко был готов схватиться за голову от эдакого "героизма народного розлива", даже если собеседники сейчас и шутили.
- Э-эй, ребят! Отставить ловлю на живца!! - всё ещё ошалелый и даже с каким-то испугом в лице, шериф посмотрел на Эмилию, - Всё это пока что рабочие факты. Мы не беремся утверждать, что это тот самый вампир, который держал в страхе город семнадцать лет назад, и тоже склонны думать, что это дело рук подражателя или... Подражателей. Уж больно много несостыковок. Но, так как преступник пока что не найден, я всё-таки рекомендую быть бдительнее.
- А что до службы в Валенштайне, - чуть успокоившись, вспомнил Коул о предыдущем вопросе любопытного и, надо отметить, весьма наблюдательного мистера Войца, - В то время я едва только начал карьеру, был самым обыкновенным патрульным. Собачья работа! И зачастую рутина, поэтому сейчас её в основном выполняют синтеты, но чтобы понять, что значит служба в полиции, нужно сносить до дыр не один комплект патрульной формы, сынок! - шериф насупился, что стало уже машинальной привычкой, когда ему казалось, что он занимается разъяснительной работой с подрастающим поколением, однако говорил он от чистого сердца, ничего не приукрашивая и вкладывая в этот посыл нечто личное, пережитое.
- Было непросто. Но тем, что я всё же остался хранителем правопорядка, хотя и предпочел криминальным будням столицы судьбу родного города, я обязан своим первым наставницам из полиции Валенштайна - представляешь, две женщины! И обе положили полжизни на борьбу с беззаконием. А вот шерифа Мортеля я, признаться, никогда не знал лично. Нам ведь не довелось служить вместе... Когда я возвратился в Смоук, в 2011 году, шериф Мортель уже числился пропавшим без вести, как, к сожалению, и многие другие жители нашего города. Тогда удивительно много народа пропало. В частности это и подстегнуло меня возвратиться домой. Волновался за близких, - он мельком посмотрел на Эмилию, не осознавая тот факт, что язык тела может выдать какие-то старые тайны, которые больше не были тайнами, о чем Беласко даже и не догадывался. Он продолжал вспоминать о периоде переворота во власти и крахе мирного сосуществования иных и людей:
- Трудные то были годы! Неоднозначные. Друзьям и родным пропавших остается сочувствовать... Впрочем, знать, что твои сослуживцы погибли или пострадали в городских беспорядках, ни капли не слаще, - Коул, удрученно и с искренним сожалением в голосе, покачал головой.
- Но ты, видно, прав, Мартин! Моя родина мне отвечает взаимностью, и знакомые улицы мне помогают, раз я жив до сих пор, а друзьям и родным не пришлось горевать обо мне... А ведь, судя по слухам, когда исчез я, в городе начали поговаривать о "проклятье шерифов"? - минута ностальгии, которую Беласко, признаться, не желал так затягивать, поскольку далеко не все воспоминания отзывались приятными нотами, пусть время и сточило давно уже "острые камни", сделав ошибки и печали из прошлого лишь тупым отголоском пережитых потерь, закончилась на позитиве:
- Так вот, ребята, заявляю уверенно - никакого проклятия шерифов нет!
Возвращаясь к беседе о Смоукском вампире, который не давал покоя жителям ни семнадцать лет назад, ни теперь, Мартин решил отчего-то указать на профессора Бьянко, который был в городе новоприбывшим, как впрочем и профессор Росс, и даже ряд учеников школы Эллингтона, но мысль о том, что с профессором побеседовать будет полезно, шериф всё же отметил.
Тем временем, интуиция у профессора Бьянко оказалась поистине вампирской, поскольку появился он в самый неудобный момент, вслух оскорбившись словами старшеклассника, и высказав довольно дельное замечание, что убийце не обязательно быть вампиром.
- Доброго вечера, мистер Бьянко, - кивая подошедшему вампиру, ответил шериф, - На данный момент мы не можем быть так уж уверены, что ряд последних преступлений как-либо связан с пресловутым Смоукским вампиром, не говоря уже об изменившихся вкусах. Ведь две последние жертвы - мужчины, причем старик и юноша. Причем последнему не посчастливилось выжить, но быть обращенным. Да что я рассказываю, эту историю вы и так уже знаете! И уж в последнем случае, само собой, полиция ищет вампира... Но связаны ли все эти случаи, пока утверждать не беремся.

Отредактировано Коул Беласко (14.09.2022 18:28)

+5

13

С каждой минутой Эмилии все меньше и меньше нравился этот разговор. Она была уверена, что Мартин появился на горизонте совсем неслучайно, да и его разговор с шерифом Беласко, если знать всю историю их взаимоотношений, выглядел довольно провокационно. Чего только стоил вопрос по поводу причин переезда шерифа из столицы. Нельзя, конечно, во всем и всегда видеть тайный умысел, но сейчас Эмилия не могла перебороть неприятное чувство, будто бы Мартин пытается ей что-то доказать.
По правде говоря, её задело не только поведение юноши, но и ответ Коула. Она мельком посмотрела на него в тот момент, когда он сказал, что одной из причин его отъезда являлось беспокойство за близких, их взгляды на долю секунды даже встретились, а затем повернула голову в сторону, где пылали костры. В её зрачках отразились искры, поднимающиеся от танцующего пламени.
Эмилия больше не пыталась поддерживать разговор. Она краем уха слушала, о чем они говорят. Ответ Коула резанул по старым шрамам, которые, как ей казалось, давно зажили и перестали напоминать о себе. Она думала, что смогла простить его и отпустить с миром в новую жизнь, но в действительности просто обманывала себя. Куда проще было думать о том, что все в прошлом, когда он был где-то далеко, и ей было неизвестно даже, чем он дышит.
Ей пора было уже научиться жить, не оглядываясь назад. Не предаваясь пустым воспоминаниям о том, как они любили друг друга. Каждый раз, когда они встречались, Эмилия не помнила о предыдущих встречах, поэтому никак не могла «переболеть» этими отношениями. Она снова вспоминала их расставание и каждый раз мучала себя вопросами: «а могло ли быть по-другому?». Это уже было. Неделю назад. Две недели назад.
Эмилия не заметила, что к ним присоединился ещё один собеседник, пока он не подал голос. Она посмотрела на него, нацепила на лицо дежурную улыбку и мотнула головой в знак приветствия. Кажется, он был профессором в школе-пансионе В. Эллингтона, но ей не доводилось бывать на его лекциях. По всей видимости, он услышал, о чем говорил Мартин, и был возмущен его словами.
-Ладно, оставлю вас. Скоро можно будет зажигать фонарики, поэтому пойду тоже приготовлюсь, –  Эмилия развернулась и направилась в сторону, где стояли волонтеры, которые раздавали бумажные фонарики всем желающим принять участие в их общем запуске.
«Ну да, конечно, я беспокоился за близких, поэтому и уехал, – опустив голову и смотря себе под ноги, думала Эмилия. – А, собственно, почему меня это должно удивлять? Это все не по-взрослому как-то. Нельзя злится на то, что ты кому-то разонравился. Или вообще не нравился. Это неправильно. Ты сама себе все придумала, Эмилия Луиза Купер, и не в праве злится на то, что у другого человека были свои планы на жизнь. Как же все это… глупо.»
Эмилия не знала, что Коул расстался с ней, поскольку надеялся таким образом защитить её. Как, собственно, не знал и он, что она бы в ту пору, когда они встречались, добровольно согласилась бы стать частью семьи оборотней.
Она подошла к месту раздачи фонариков, поздоровалась с группой ребят, состоявшей из двух девушек и одного юноши, взяла себе красный бумажный фонарик и пошла в сторону, где уже сконцентрировалась толпа горожан.
Ей хотелось запустить фонарик в небо и отпустить вместе с ним все грустные мысли. Умом она понимала, что это невозможно, но её вера в чудеса была сильнее разума и выше предрассудков. Эмилия пришла на вечер прощания одна и собиралась покинуть его тоже в гордом одиночестве.
«Можно было бы и не делать этого», – подумала про себя Эмилия, вертя в руках бумажный шар, но мысли эти была не связаны с его запуском. В ту минуту она думала, что Мартин мог бы и не спрашивать у шерифа о прошлом. Она была зла на него за это. И потому не хотела ни видеть его, ни говорить с ним сейчас. Эмилия вообще не хотела ни с кем говорить.

+4

14

Профессора Бьянко Мартин упомянул отнюдь не ради красного словца, поскольку его сильно беспокоило поведение вампира в отношение Лоррейн. Развитая интуиция юноши, присущая многим магам Духа, говорила вполне недвусмысленно: некроманту есть, что скрывать, и даже если он никак не связан с городскими убийствами, внимание со стороны полиции может выбить его из колеи и заставит залечь на дно независимо от того, какие мысли были в его голове.
План был в сущности не так уж плох, вот только то ли у Мартина внезапно оказался слишком громкий голос, то ли Бьянко обладал чертовски хорошим слухом. И оба эти обстоятельства юношу совершенно не устраивали. «Вампир подкрался незаметно», - мысленно перефразировал маг известное выражение, стоило мужчине заговорить.
- Мама всегда говорила, что язык мой – враг мой, - с кислым видом заметил Мартин, испытывавший острое желание то ли уронить охапку поленьев на голову многоуважаемому преподавателю, то ли занять изготовлением кола в рамках творческого проекта по защите от темных сил.
Провокационные слова Бьянко относительно блондинок заставили юношу нехорошо сверкнуть глазами, однако пожелать профессору отправиться в министерство не его собачьих дел помешала привитая миссис Войц вежливость. Он посмотрел на Эмилию, проверяя ее реакцию, однако девушка смотрела в ту сторону, где горели костры и, казалось, не слышала того, что говорится вокруг нее.
- Но, помилуйте, какая клевета, профессор? Я же не говорил о том, что вы в чем-то виновны, а всего лишь посоветовал шерифу побеседовать с вами, - на лице юноши появилась кривая ухмылка. Мартин не знал, имелся ли у него литературный таланты, да и, сказать по правде, не слишком горел желанием проверять это, однако он прекрасно умел играть словами, и этого было у него не отнять. – Вы, как признанный знаток темных сил в целом и вампиров в частности, наверняка сможете дать мистеру Беласку неоценимую консультацию. Все же его ресурсы крайне ограниченны, а так в деле может появиться новая зацепка.
Мартин нетерпеливо переступил с ноги на ногу. Ему уже порядком надоела его ноша, и хотелось избавиться от нее поскорее.
- Я, пожалуй, тоже пойду, а то меня уже, наверное, заждались, - он тряхнул охапкой поленьев с видом «дело не ждет». – Рад был лично с вами познакомиться, шериф. Профессор, я с нетерпением жду следующего занятия.
Он надеялся, что его поспешную ретираду остающиеся никак не свяжут с уходом Эмилии, ему и без того за глаза хватило замечания вампира, который оказался чересчур проницательным. По этой причине Войц все же первым делом отправился к своему костру, где его с нетерпением жаждали видеть, и только после этого отправился не поиски волшебницы, не слушая язвительных комментариев, что его можно только за смертью посылать, и удивленных вопросов, куда он опять намылился.
Нервы Мартина были напряжены подобно музыкальной струне. Он никогда не отличался повышенной чувствительностью по отношению к чужим переживаниям, однако ему показалось, что Эмилия едва не плакала, когда уходила. Хотел ли он, чтобы ей было больно, когда раскручивал шерифа на разговор о прошлом? Едва ли. Мартин не был от природы жесток, и он слишком сильно восхищался волшебницей, но прагматичная сторона его натуры утверждала, что текущая боль девушки – это меньшее из зол. Увы, она в свое время непредусмотрительно забыла о немаловажном медицинском принципе: «Рвать нужно резко». Процесс, растянувшийся на годы, только усугублял сложившуюся ситуацию.
- Значит, он заботился о близких? – тихо спросил Войц, когда обнаружил Эмилию, стоявшую в одиночестве и сжимавшую в руках красный бумажный фонарик. – А ты тем временем осталась за скобками этого уравнения. Не думала, что заслуживаешь в этой жизни чего-то большего?
Мартин взял девушку за запястье и посмотрел ей в глаза. В его собственных она могла видеть нездоровый блеск тех чувств, что владели юношей в данную минуту:
- Не пора ли забыть о прошлом и начать жить заново?

Отредактировано Мартин Войц (16.09.2022 20:49)

+4

15

В характере Эмилии, несмотря на доброе любящее сердце и широкую душу, присутствовали и слабые стороны, среди которых можно было выделить чрезмерную привязанность к прошлому. За свою жизнь она так и не научилась отпускать людей, события и вещи. Из-за большой любви к собирательству, например, в квартире у неё зачастую было много ненужных безделушек. С некоторыми из них, скажем, плюшевым медведем из детства, ей уже давно следовало расстаться. Однако воспоминания, которые связывали её с ним были настолько теплыми, приятными и дарящими своего рода ощущение какой-то защищенности, что избавиться от него у неё попросту не поднималась рука. Куда сложнее дела обстояли с людьми и событиями.
В людях, стоит сразу отметить, Эмилия почти не разбиралась. Она была отчаянно наивна в своем желании быть любимой, что ещё в юные годы доставляло ей немало хлопот и столько же неприятностей. В особенности это касалось построения взаимоотношений с другими людьми. Чего только стоил школьный роман с Джексоном!  Она не увидела или скорее даже не хотела видеть его дурной характер, о чем годами позже сильно пожалела. Впрочем, порой ей хотелось обмануться.
Так, например, Эмилия обманывалась, когда погружалась в свои воспоминания. Иронично! Ведь даже Джексон в них порой был хорошим парнем, которым ему одно время удавалось неплохо притворяться. Впрочем, обида на него проросла настолько глубоко в её сердце, что сейчас сложно было даже представить, что когда-нибудь они смогли бы снова общаться.
С Коулом все было иначе. Даже если в их отношениях существовали проблемы, Эмилия почему-то помнила только хорошее. Несмотря на это, его обещания остались лишь на словах, а их будущее только на полях её дневника. Она, конечно, научилась жить без него, но ей понадобилось немало времени, чтобы, собрав разбитые осколки от розовых очков, попробовать смотреть на мир по-новому.
Первое время было непросто, а затем, как-то незаметно, жизнь вошла в свою колею. Её последующие отношения были бледными призраками первой любви. Во всяком случае, она в это действительно поверила.
Пытаясь разобраться со своими чувствами, Эмилия пришла к выводу, что как только будет возможность, она вернется в Валенштайн и попробует жить той жизнью, которой жила до того, как приехала в этот город. У неё все равно почти не осталось причин, чтобы задержаться.
За мыслями об отъезде её и застал Мартин. Он подошел к ней в тот момент, когда она расправляла бумажный фонарик. Подняв на него глаза, Эмилия дважды моргнула, когда слышала первый вопрос. Она не сразу поняла, что он имел ввиду, но, когда до неё наконец-то дошел смысл его слов, стало как-то совсем не по себе.
-Да какая тебе разница? – довольно грубо сказала девушка, а затем не планируя продолжать разговор хотела было повернуться и уйти, но Мартин взял её за запястье и заставил снова посмотреть на него. Она в очередной раз увидела в его взгляде нечто знакомое. Однако даже увидев это все равно продолжала отрицать очевидное. – Я и так забываю прошлое, если ты ещё не заметил! – сказав это, Эмилия вдруг почувствовала укол в сердце.
В её взгляде появилось сомнение, которое пока не прочкнулось в настоящее подозрение, но вполне могло им стать. Она наоборот делала все возможное, чтобы не забыть свою жизнь (а после разговора с Коулом ещё начала переживать, что может и вовсе исчезнуть, как личность), поэтому подобное пожелание, пусть и сказанное, вполне вероятно, без дурного намерения, задело её и без того раненные чувства.
-Этим я, пожалуй, и займусь, когда вернусь в Валенштайн. Начну жить заново. Надеюсь, что это произойдет в ближайшее время. А твой поступок там, когда мы разговаривали все вместе, он очень некрасивый. Ты будто бы специально пытался вывести Коула на этот разговор. Только зачем? Чтобы сделать мне больно? Поздравляю, у тебя получилось. Хотел доказать мне, что я ему не нужна? Так я и без тебя это прекрасно знала! Да, он беспокоился за своих близких. И да, может быть, я не в их числе. Так случается. Люди влюбляются, встречаются, иногда расстаются.  Но какое тебе до всего этого дело?!
Эмилии было больно говорить это. Она снова чувствовала себя брошенной и одинокой. Ей хотелось накричать на него, может даже ударить, но сил хватило только на то, чтобы дернуть руку.

+4

16

- Большая! – Мартин старался говорить спокойно, но тут голос его сорвался, выдавая владевшее юношей волнение. – Неужели ты ничего не понимаешь?
Мага очень сильно задел тот факт, что несмотря ни на что Эмилия продолжает оправдывать оборотня. Надо же быть такой наивной и слепой заодно! Из груди Мартина вырвался тихий сдавленный стон, словно его собственная душа выражала отчаяние от того, что волшебница не желает видеть правду. Со стороны могло показаться, что медиум страдает от какой-то внутренней боли.
Войц устало прикрыл глаза, стараясь привести разрозненные мысли в порядок. Запястье волшебницы он так и не отпускал, словно боялся, что она тут же воспользуется случаем и сбежит, оставив его одного утопать в потоке бурных чувств. Вот только лучше бы она сопротивлялась, попыталась бы разбить ему нос, или что еще положено делать девушкам в таких случаях. Потому что возможные последствия от этого явно нанесли бы значительно меньший урон, чем тот, который производили слова Эмилии.
- Ты случайно не святая? Потому что я не понимаю, откуда берется все это сострадание и всепрощение, - Мартин начал нервничать еще сильнее, лицо его было бледным, и только глаза молодого человека горели лихорадочным огнем. Сейчас они были очень темными, хотя до черного цвета, конечно, не дотягивали.
Парадокс заключался в том, что именно этим светом и своей способностью жертвовать собой ради других волшебница и привлекла в свое время внимание Войца. Возможно, отчасти она этим напомнила медиуму его собственную мать, а Мартин всегда искренне полагал Николь скорее небесным, чем земным созданием, которое нуждается в защите от жестокости окружающего мира. Схожее отношение он мысленно перенес и на Эмилию и теперь злился на то, что та не понимала, какую опасность для нее несет неверная оценка прошлого.
- Да, я не отрицаю, что специально завел этот разговор. Можешь считать меня последним гадом за это, как-нибудь стерплю, но в том, что тебе сейчас больно, только часть моей вины, - Мартин снова посмотрел волшебнице в глаза. Его била ощутимая дрожь, хотя на улице для середины октября было не так уж холодно. Возможно, всему виной была болезнь, вот только едва ли от нее было способно помочь хоть какое-то лекарство, а зельям с некоторых пор маг откровенно не доверял.
Он придвинулся ближе к Эмилии и взял ее лицо в свои ладони.
- Если люди любят по-настоящему, они никогда не смогут просто так расстаться и потом играть в хороших друзей. Настоящую любовь дружбой не пятнают, это все равно что развести маленький огородик на остывшей лаве угасших чувств и плакать всякий раз, когда на грядке гниет очередная морковка, - Мартин прерывисто вздохнул. – В то время как этот самый огород уже давно пора было выкорчевать к дагоновой бабушке.
Позиция молодого мага во многом была максималистичной, однако о чувствах между мужчиной и женщиной он привык судить на примере своих родителей, а про пары, подобные им, кто-то очень метко сказал: «Даже если весь мир будет против тебя, я буду молча стоять за спиной и тихо подавать тебе патроны». Размениваться на что-то меньшее Мартину казалось простой тратой времени.
- И поверь, мне есть до тебя дело, потому что я люблю тебя, - он наклонился к лицу волшебницы и прикоснулся губами к ее губам.

+4

17

Разбитое сердце так долго болит,
Разбитое сердце обиды терзают.
Разбитое сердце потоком молитв
До донца пред Богом себя отверзает.

Разбитому сердцу кто может помочь?
Кто смажет елеем сердечные раны?
Кто сменит сердечную, чёрную ночь
На нежный рассвет, что придёт – не обманет! ©

-Ну хотя бы ты не отрицаешь очевидное, – закатив глаза, сказала Эмилия, снова попытавшись одернуть руку, когда юноша подтвердил, что специально завел разговор с шерифом о прошлом. Это злило её в нём больше всего. Он не пытался ничего отрицать, не извинялся за свой поступок. Создавалось впечатление, что Мартин полностью уверен в своей правоте и ни о чем не сожалел.
Эмилия была слишком сосредоточена на своих собственных чувствах и была не готова думать о чувствах других. В последнее время на неё слишком много всего навалилось. Ей нужно было привести мысли в порядок. В жизни каждого человека рано или поздно наступает такой момент, когда нужно просто остановится и взять паузу, чтобы переосмыслить свое прошлое, может быть настоящее, и даже будущее. И этот момент наступил именно сейчас. Он совершенно незаметно подкрался к ней из-за спины и похлопал по плечу.
Бесконечное прокручивание прошлого и привычка дуть на воду, обжегшись на молоке, привела Эмилию к тому, что теперь ей было сложно доверять кому бы то ни было. Её последняя попытка построить близкие доверительные отношения стала ещё одним провалом. И хотя сейчас она даже не помнила того, кого хотела видеть рядом с собой, и из-за кого крепко поругалась с сестрами, этот последний опыт оставил какой-то тяжелый осадок на душе, природа которого ей была сейчас непонятна.
Мартин продолжал говорить и его слова все больше и больше заставляли Эмилию чувствовать себя несчастной. Однако дело было не столько в нём, сколько в ней самой. Она понимала, а точнее чувствовала, что он прав. Может быть, другие люди и могли спокойно поддерживать отношения, дружить, общаться со своими бывшими, как ни в чем не бывало, но у неё не было такой сверх способности. Постоянно встречаясь с человеком, к которому у неё когда-то были чувства, Эмилия все равно продолжала бы каждый раз возвращаться к мысли: «а что было бы, если…» или ловить себя на мысли: «может быть что-то ещё может быть…?». Возможно, это была бы её самая большая ошибка в жизни.
Однако, как бы Мартин не был сейчас прав, Эмилия была не готова признать за ним эту правоту. Она была измотана поисками лекарства, недавними событиями и постоянными эмоциональными качелями, из-за которых даже очевидные вещи теперь подвергались сомнению.
Закончив свой монолог, юноша наклонился и прикоснулся губами к её губам. Она на мгновение прикрыла глаза, по привычке желая обмануться в лучших чувствах, позволила ему поцеловать себя, но затем, будто опомнилась от дурного наваждения и оттолкнула его.
-Нет. Нет, Мартин! – Эмилия, словно вышла из какого-то анабиоза, в котором пребывала длительное время. Она ещё раз с силой толкнула его в грудь, – ты сам не понимаешь, о чем говоришь! Мы не должны. И не можем. Тебе пора принять тот факт, что между нами никогда ничего не будет. Я этого не хочу. Это просто нечестно.
Эмилия была не готова к новым отношениям. Ей нужна была передышка. Она должна была понять, что делать дальше и в каком направлении двигаться. Мартин был хорошим человеком, и, вероятно, у них могло бы что-то получиться появись он на свет годами раньше. Между ними была слишком большая разница в возрасте, на которую у Эмилии попросту не получалось закрыть глаза также, как она сделала секунду назад.
-Не ходи за мной, – она вручила ему фонарик, который держала в руках, развернулась и направилась в сторону дороги.

Отредактировано Эмилия Луиза Купер (18.09.2022 01:58)

+4

18

У Мартина кровь в ушах стучала набатом, и в первый момент он даже не смог расслышать то, что говорила ему Эмилия. Он просто непонимающе смотрел на нее, видел, как рот девушки открывается, произнося какие-то слова, однако их смысл до него так и не доходил. И только в тот миг, когда волшебница сунула ему в руки бумажный фонарик, юноша наконец-то понял, что именно она сказала.
Он сделал было шаг в сторону, желая последовать за Эмилией, сказать ей, что она не права, однако верно угадав его намерение, та бросила: «Не ходи за мной». Услышав это, Мартин дернулся, как от пощечины, лицо его перекосилось, выдавая ту внутреннюю боль, что сейчас испытывал молодой человек. Это была не какая-то детская обида за первый в жизни отказ, чувства молодого мага оказались задеты гораздо сильнее, а ведь он-то всегда считал, что при любых обстоятельствах сумеет сохранить способность трезво мыслить и избежать влияния совершенно излишних эмоций.
Ты сам не понимаешь, о чем говоришь. Пальцы Войца судорожно сжались, безнадежно ломая бумажную конструкцию. Он закрыл глаза и так стоял какое-то время, нервно хватая ртом воздух, пахнущий палой листвой и чем-то сладковато-гнилостным. Мы не должны. И не можем. Откуда-то изнутри в нем поднималось странное, но уже довольно знакомое чувство, постепенно заполняя собой все естество молодого мага. … принять тот факт, что между нами никогда ничего не будет. Я этого не хочу. Сердце Мартина бешено колотилось в груди, словно тем самым пыталось хоть как-то отсрочить неизбежное, разгоняя наполняющую юношу злую энергию, однако это было бесполезно: та уже проникла в его вены. Она слишком долго ждала своего часа, когда молодой маг окажется в наиболее уязвимом состоянии, и вот он наконец наступил.
Медиум почувствовал, что больше не может оставаться на одном месте. В тот момент ему жизненно необходимо было двигаться, куда-то идти, что-то делать, потому что в противном случае он просто рисковал взорваться изнутри, не справившись с тем закипающим котлом эмоций, которые переполняли его. И Мартин пошел, но не в сторону костров, где его, возможно, ждали и искали, а в сторону леса.
Где-то в глубине души он понимал, что не должен давить на девушку. Слишком много всего на нее свалилось за последнее время, и юноша в сущности готов был ждать. Его чувства к Эмилии были не такими эгоистичными, как могло показаться на первый взгляд. Войц не ставил во главу угла желание присвоить девушку себе и безраздельно обладать ею. В своем собственном представлении он дарил ей возможность прожить жизнь заново и раз и навсегда избавиться от якоря сомнений, который не давал Эмилии сдвинуться с мертвой точки. И пускай методы для достижения своей цели Мартин выбрал весьма сомнительные, он готов был ради волшебницы стать тем человеком, который будет ее достоин.
Идти в лес ночью, не зная местности, было сущим безумие, но в тот момент медиум об этом не думал, просто шел и шел вперед, не разбирая дороги, резко отмахивая от веток, которые лезли ему в лицо. Вольно или невольно сделав больно Эмилии, маг и сам теперь мучился от боли, правда, несколько иной природы. А, как известно, подобное следует лечить подобным.
Дерево, рядом с которым остановился Мартин, едва ли в чем-то было перед юношей виновато, но он все-таки с силой саданул кулаком по стволу, пытаясь заместить душевную боль физической. Так он и продолжал бить и бить в одну точку, не замечая ничего происходящего вокруг, судорожно дыша и иногда невольно скатываясь на глухой рык. Кульминацией всего этого действа стал мощный выброс энергии, всколыхнувший лежавшую вокруг мага листву и прочий валежник и заставивший древесный ствол пойти трещинами. Мартин же бессильно осел на землю рядом с ним.

Отредактировано Мартин Войц (18.09.2022 15:58)

+4

19

Александр и его последователи так и не смогли обнаружить место силы, скрытое где-то в глубине Смоука, поэтому он снова вернулся в городок, когда с него пали темные чары, чтобы продолжить поиски. Его возвращение неслучайно совпало с вечером памяти. Пока большая часть горожан прощалась с теми, кто покинул этот мир, он и его последователи могли спокойно изучить местность близ шахт, примыкавших к лесополосе.
Открыв портал с помощью древней магии, для использования которой не требовались зеркала, группа из пяти магов переместилась на пустырь. Голубоватая вспышка сверкнула и растворилась в ночной темноте. Воздух немного поколебался, словно водная гладь озера, которую потревожил брошенный камень.
Александр театрально расправил руки и сделал глубокий вдох, будто бы наслаждаясь свежестью леса. Горьковатый запах гниющей травы, мха и хвойных деревьев приятно пощекотал его ноздри. Он почувствовал, как сквозь его тело, начиная от самых ног, прошли потоки энергии.
-Этот город действительно построен на костях, – он выставил вперед правую руку и выпустил из ладони сгусток энергии похожий на голубое пламя осветившее небольшое пространство вокруг. – Уверен, что здесь есть место силы. Может даже не одно. Нужно найти его. Используйте свои способности, чтобы найти их.
Они разошлись в разные стороны и приступили к поискам. Александр направился на север, в сторону кладбища, которое находилось неподалеку от школы для сверхъестественных существ, о которой ему было пока ничего неизвестно.
Чутье привело его к коренастому дереву. Прикоснувшись к его коре, маг нащупал пальцами древний символ, которым раньше обозначали языческого бога леса Норундана. Он закрыл глаза и сосредоточился на том, что хотел увидеть, а когда яркая вспышка на мгновение ослепила его, крепко сжал пальцы. Он увидел вздымающийся костер, искры от которого улетали высоко в небо, и услышал крики отчаяния. Ведение было неразборчиво, но Александр понял, что на этом месте был проведен какой-то ритуал.
Присев на корточки, он провел ладонью по опавшей листве, желая узнать чуть больше о том, что здесь произошло, однако его отвлек звук приближающихся шагов. Кто-то очень быстро шел в его строну, сминая сапогами сухой бурелом.
Маг потушил голубое пламя в своей руке и спрятался. Он увидел молодого мага, в котором признал своего недавнего знакомца. Их первая встреча состоялась в междумирье. Александр рисковал проиграть в схватке, если бы не неожиданное появление этого юноши. Судя по всему, у него был не слишком удачный вечер. Он остановился возле дерева и начал колотить по нему, отчего наверняка больше страдали костяшки его собственных пальцев.
Александр не торопился выдавать своего присутствия. Он подождал пока юноша выместит всю свою злость на ни в чем не повинном дереве. Кульминацией его раздражения стал мощный выброс энергии, на которую обычно были не способны молодые маги, которые не прошли ещё Восхождения.
Александр похлопал.
-Не знаю, что именно Вас так сильно разозлило, мой друг, но позволю себе заметить, что Ваши силы выросли с нашей последней встречи, – наконец-то он вышел из-за деревьев, за которыми выжидал время. – Большинство магов, чья кровь неоднократно смешивалась с людьми, не могут позволить себе похвастаться такой силой, а Вы расходуете её понапрасну. Полагаю, Ваши родители из чистокровных.

Отредактировано Алексис Уинтер (18.09.2022 16:00)

+4

20

Прислушиваясь к треску дров от костра и тоскливому завыванию ветра, кружащемуся между деревьев, Лоррейн думала о том, как здорово снова оказаться в нормальном и обычном по меркам этого времени мире. Она была неприлично счастлива сейчас, хотя вечер памяти совсем не располагал к такому настроению.  Однако у неё было много причин для радости.
Во-первых, Лоррейн и все её близкие остались живы, что само по себе было настоящим чудом. Во-вторых, сейчас рядом с ней сидел Раян, который прижимал её к себе согревая теплом и окружая заботой. Она, конечно, по-прежнему носила зачарованные перчатки, чтобы не украсть у него или у кого бы то ни было случайно магию, но уже не так страшилась близости, как совсем недавно. Ей удалось побороть часть своих страхов. Эта маленькая победа над ними придавала сил для новых сражений, которые без всякого сомнения ещё ждали её впереди.
Однако думать о плохом, даже в такой вечер, совсем не хотелось. Ей нравилось просто молча сидеть рядом с Раяном пока он перекидывался фразами с ребятами из футбольной команды. Ему тоже нужна была эмоциональная разрядка, а общение с друзьями — это отличный способ отвлечься от разных переживаний.
Пока Лоррейн и Раян обнимались у костра, Мартин пошел искать дрова, а её с Черити общий друг Дерек убедившись, что с обеими все в порядке, примкнул к компании старшеклассников, обсуждающих недавний побег вендиго, о котором многие горожане за всеми этими событиями почти забыли. Сама же Черити, как успела заметить волшебница, тоже не тосковала. Увидев подругу, с которой они до сих пор были в ссоре, Лоррейн слабо улыбнулась. Она была искренне рада, что у Гудмен все в порядке.
Иногда Лоррейн вспоминала об их ссоре, и даже думала подойти, чтобы поговорить, но обязательно что-то случалось и ей приходилось откладывать разговор на потом. Она не была злопамятной и умела на удивление легко прощать чужие ошибки, хотя к своим собственным относилась гораздо более строго.
Черити была сиротой, а у детей, которые росли без родителей были свои особенности в поведении. Лоррейн повезло больше. Она хоть и росла без матери, но рядом с ней всегда был любящий и готовый прийти на помощь отец. К тому же, он был очень дружен с родителями Мартина. Иногда ей казалось, что все они были одной большой семьей.
Где-то здесь был и Ксанор. Лоррейн не видела его с обеда, но знала, что он тоже хотел прийти. Они вроде бы начали потихоньку находить общий язык, хотя до идеальных семейных взаимоотношений было конечно же ещё далеко.
-Мартин что-то запропастился, – заметила волшебница, – наверное, не может выбрать в лесу какая ветка хуже лежит, – пошутила она, подняв голову на Раяна. На её губах была улыбка. – Я немного беспокоюсь о нём. Все-таки его маму чуть было не сожгли на костре, как ведьму. Слава Всесоздателю, что все позади. Я рада, что все закончилось.
В этот момент Лоррейн почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Было ощущение, будто по спине прошелся неприятный холодок. Она интуитивно повернула голову в ту сторону, где, как ей казалось, стоял человек, который сверлил её взглядом, и увидела мужской силуэт, утопающий в тенях. Волшебница не сразу признала в нём профессора Бьянко. Лишь когда мужчина стал спускаться и на его фигуру упал свет от костра, она поняла, что это был он.
-Жаль профессора Уайта, – вернув себе способность говорить, Лоррейн снова подняла голову и посмотрела на Раяна. – Он был хорошим. Помню, когда он пришел. Это было восемь лет назад. Вы, кажется, тоже неплохо общались?

+3


Вы здесь » Любовники Смерти » #Настоящее: осень 2025 г » Вечер памяти


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно