Шу Чжун, родившийся в провинции Цзиньян на юге Царства Ирдиас, стал младшим сыном древнейшего рода Юншэн, обладавшего крайне богатой историей и статусом избранной аристократии Царства, оставившего след своей крови в разветвленной императорской линии.
Старинная школа боевых искусств, принадлежащая роду Юншэн, воспитала немало талантливых мечников, в свое время достойно послуживших на благо Ирдиаса. Известный клан, располагавший ресурсами, а также родственно-дипломатическими связями, хоть и испытывал периоды охлаждения со стороны меняющейся власти на протяжении многих эпох, немало повлиял на развитие Царства.
Впрочем, теперь этот клан старался держаться в тени, по традиции полностью подчиняясь своему матриарху Лань Инг, женщине столько же мудрой, сколько и осторожной, с тонким стратегическим чутьем или даже предвидением. Она всегда умела выгодно пристроить родню на подходящие должности, чтобы после лишь дергать за ниточки. В народе про нее говорили, будто она даже наделена некой мистической силой, однако никаких доказательств тому предоставлено не было.
Впрочем, с течением времени для представителей рода Юншэн гораздо комфортнее стали чиновничьи кресла, чем армейские должности. А с появлением огнестрельного оружия на Западе великолепное искусство цзянь, которым славилась школа, начало терять статус боевого инструмента, оставаясь лишь символом богатой культуры страны. Теперь древнейшую легенду о прародителе рода Юншэн, убийце Хэй Яне, за пределами дома никто уже не вспоминал. Даже сами Юншэн, казалось, забыли об этом подвохе, ожидающем младших детей. Потому, когда последним ребенком Лань Инг снова стал мальчик, сие событие уже никого не смутило. Младшего сына надлежало воспитывать с тем же достоинством, что и старших детей.
Сама же Лань Инг словно даже его выделяла особенно среди прочих детей, говоря, что когда-нибудь в будущем он станет истинной гордостью клана. Даже загадочное многозначное имя, что она выбрала сыну, отражало ее скрытый план на судьбу для него — «верный пророчеству» по одному из значений. Вот только какому? Эта тайна для мальчика раскроется позже.
К моменту своего совершеннолетия Шу Чжун представлял собой воплощение идеального благородного юноши Царства Ирдиас. Прилежный в учении, он был обучен и точным наукам, и изящным искусствам, и традиционному для клана владению мечом. Не то, чтобы он был выдающимся, но и не плелся в хвосте.
Кроме того, он имел необычную внешность: был ладно сложен, имел внушительный рост, заставлявший шептаться за спиной у Лань Инг, что отец его видимо, был иностранцем. Впрочем, зная ее экзотичные вкусы, мало кто удивился бы, окажись это правдой. Как бы там ни было, ее сыну пророчили важную должность в политике, может быть даже — становление одним из министров. Но у матери на него были планы иного характера.
Ставшая с ним исключительно нежной, Лань Инг стала чаще переступать даже за этикетные нормы выражения любви, надлежащие в отношениях сына и матери. В какой-то миг Шу Чжуна это стало серьезно пугать, как и видения, что у него участились: странные тени в зеркалах и воде, неприятные сны… Узнав о них, мать решила, что нужное время настало: «Слушай меня и не бойся того, что увидишь», — сказала она.
Только вот не бояться стоять в темной комнате совершенно нагим, облитым кровью, собранной с одиннадцати ритуально умерщвленных черных куриц, посреди странных знаков, когда твоя мать нараспев повторяет слова будто бы несуществующего языка, было достаточно сложно. Она что-то еще говорила. Как же там было? Что-то вроде: «Владыка, приди и возьми свой клинок. Я привела его в мир, воспитала его, заточила его для тебя. Заклинаю, прими мою жертву», — Шу Чжун решил в какой-то миг, что Лань Инг помещалась. Затем, что он сам постепенно лишился ума от видений, и всё происходящее — очередной жуткий сон. Но существо из Преисподней, которое возникло перед ним, было слишком ужасно, чтоб он сам его сумел выдумать.
Зийир, падший вайз, или Бог Жатвы, как его называли в Ирдиасе, явился пред ним в ужасающем облике и напомнил, что Шу Чжун, а точнее Хэй Ян, как тогда его звали, отдал ему свою душу навеки, а значит обязан служить ему до скончания времен. Еще он спросил о заветном желаньи Шу Чжуна, и хотя юноша не желал отвечать, демон сам уловил его грешную мысль: Шу Чжун жалел себя, поняв, что мать по-настоящему никогда не любила его, и растила, чтобы отдать его в жертву чудовищу, еще он подумал о том, как было бы здорово выбирать свою жизнь независимо от желания матери. Зийир эти мысли запомнил, чтобы вернуться к разговору с молодым шабашитом позднее.
Официально представленный адскому принцу, Шу Чжун постепенно свыкался со своим новым статусом, узнав, что кроме клана Юншэн существует еще четыре известных семьи, объединенных в оккультную группу под названием «Путь Тумана», имевшую свои традиции и правила. У истоков «Пути» стояли представители пяти древних фамилий, работающих вместе и с некоторой периодичностью собирающихся для отправления совместных обрядов. Шу Чжун, набравшись постепенно смелости, стал участвовать в этих обрядах и впитывать тайные знания.
Зийир являлся ему вновь. Он показал ему чарующую грезу о том, как живут люди в далекой стране под названием Королевство Тезея, с которой Ирдиас отныне активно торгует шелками и чаем, где всем управляют мужчины, что вольны выбирать жену сами, или вовсе обойтись без нее. Он также шепнул искусительно, что и Шу Чжун мог бы жить этой жизнью, если бы занял должность посла, например… Жаль, что в данный момент она не свободна. То был, конечно же, тонкий намек на возможность заточить свои темные силы, уничтожив того человека. И Шу Чжун это правильно понял.
Последующие девять лет он провел в изучении языка и традиций Тезеи, ревностно углубившись в историю этой страны, чем удивлял своих наставников и старших коллег. На тот момент он был уже пристроен на мелкий чиновничий пост в Министерстве международной торговли. За усердную службу и столь яркую вовлеченность в работу его обычно хвалили, не зная, что творится в его голове. Он же, как истинный социопат, умело, пусть и достаточно холодно, держался на публике и обладал определенной харизмой.
Итак, когда еще совсем не старый посол Царства Ирдиас в Тезее скоропостижно скончался от сердечного приступа ночью, все лишь могли сожалеть. Впрочем, из-за прочих тревожных событий не до глубокого траура было. Дела в государстве становились весьма нестабильными. Сначала прогремела волна гражданских восстаний в Тезее, а после и вовсе разразилась война со Штарграйденом.
Но, как бы там ни было, вакантную должность посла кто-то был должен занять. Особенно много желающих перебраться на другой конец света, где полыхали конфликты, увы не нашлось. Посему молодой, подающий надежды Юншэн, не скрепленный к тому же обязательством брака и не особенно возражающий против своего назначения на столь ответственную должность, вполне подошел.
Что ждало его за океаном? Видимо, та самая долгожданная новая жизнь «по его собственной воле»? Кроме того, мать шепнула ему, что происходящее — есть Зийирова воля, и что на той стороне океана его радостно примут местные представители Шабаша. Мол, это было предначертано ему еще до рождения. |
