Раннее детство
Рождение этого мальчика было продумано до таких мелочей, насколько вообще можно продумать столь естественный факт, как появление человека на свет. Быть может, младенец свято чтил дисциплину с рождения, или же медик, обозначивший его матушке сроки, оказался весьма прозорлив, но обозначенная дата совпала с действительной в точности. Даже имя для сына заготовлено было с тех пор, как отец его — коллежский советник граф Клеменс Вальтер узнал, что у него будет сын.
Мнение это, что первенцем будет именно сын, а не дочь, граф сразу высказал, как узнал о ребенке, и тут же сам в нём уверился. Заметим, отец не ошибся... И потому, родившийся в ночь летнего равноденствия мальчик был одарен монархическим именем Адельрик — в честь правившего на тот момент короля Адельрика III Янга. Второе имя же, прижившееся в родословной Вальтеров давно, было дано по предку матери, который, как считалось согласно поверью, будет незримо оберегать и хранить её сына всю жизнь. А что до целей на эту предстоящую жизнь, тут взгляды графа Вальтера и его жены Агнес, на фоне мужа всё ещё нежного дитя, любившего живопись, музыку и покровительствующей людям искусства, сошлись лишь в одном — их старший сын должен быть честным и грамотным, дабы суметь сохранить графство Нерберг в его первозданном обличии: с величественными скалами, хрустальными водами, лесами богатыми разным зверьем, зелеными плодородными долинами и, главное, жившими там трудолюбивыми, сильными духом людьми, верно преданными своему господину.
Для начала осуществления этой задачи новорожденному виконту, однако, предстояло ещё подрасти и набраться ума. Надо сказать, что и с этим он славно справлялся, был спокойным ребенком — много спал, в меру кушал, и вскоре младенец превратился в ребенка, к воспитанию коего помимо материнской заботы добавилась нянюшка Нора, пожилая и седовласая женщина, что в своё время нянчила отца Адельрика. Нянюшка Нора была из простого народа и оттого знала множество сказок, а всякую свободную минуту что-то обязательно шила, чинила и штопала. Ещё старая нянюшка Нора, или Нонни, как называл её маленький Адо, вязала теплые носки из овечьей шерсти, потому что в холодное время в горной местности Нерберга в теплой одежде большая нужда.
Родители с Адо не знали проблем, но каждый ребенок в процессе познания умудряется что-то испортить, а потому корзинка Нонни всегда была полной от порванных детских чулок с дырками на коленях и пятках, и значит мальчик не оставался без няниных сказок. Слышал он от неё и легенду о Лорелее, нербергской королеве русалок, которая, якобы, нынешним графам приходится дальней родней, и замок её стоял некогда в том же месте, что и поместье Вальтеров. Слышал и о грозном Персее — боге бурной реки, что звенит под горой, на которой расположился их дом... Будто владеет он дивным Хрустальным дворцом, полным золота и янтарей, что на просвет будто самое солнце или дикий мёд... Но время бежит беспощадно, и пяти лет от роду Адо пришлось распрощаться со своей милой Нонни, дабы перейти под присмотр камердинера — вырос сын, стало быть и занятия у него будут взрослые, и личный слуга — в соответствии.
Годы учебы
С тех пор в жизни Адо началось обучение разным премудростям: чтению, арифметике, чистописанию — всё на двух (позже даже на трёх) языках. С этой целью к нему выписан был преподаватель — по крови ляфирец, но с именем, некто из низших чинов. И отныне даже занятый службою батюшка позволял Адельрику появляться в его кабинете, самостоятельно брать книги с полок в библиотеке отца. Разумеется те, что ему полагались по возрасту — всё больше мироописания — об истории, географии, жизни разных народов, да непременно с картинками!
Обучение шло хорошо, собранный и серьёзный не по годам Адельрик внимательно слушал учителя, расспрашивал даже о жизни в Ляфире порой... Только надо сказать, что учитель был непростой, осторожной персоной, а потому и лишнего сказать боялся, всё больше сводя разговоры к служению Тезейской короне. Ну, а ещё несколько лет спустя дом Вальтеров посетил граф Гафонский, приходящийся батюшке троюродным братом, коего впрочем из теплоты и из прочных семейственных уз Адо было дозволено именовать просто «дядюшкой Вилфридом».
Высокий и статный, исполненный жизненной мудрости капитан-командор, с густой бородой и пронзительным взглядом, что и в тумане находит фарватер, свет маяка у родного причала, надолго запомнился мальчику. Образ дядюшки Вилфрида так запал в душу племяннику, что тот с той поры лишь и грезил, как стать моряком! Он даже увлекся изготовлением корабельных моделей, дабы побольше узнать об устройстве судов и научиться отличать фрегат от бригантины.
Отец не был против того, чтобы сын грезил флотом — в конце концов, охрана водных просторов отечества достойное дело для мальчика с царственным именем. Агнес же, ахая, что не желает дабы сын уходил на долгий срок в море и подвергал опасности себя, оберегая границу, старалась отвлечь его всякими способами. Она, превосходно игравшая на фортепиано, собственноручно пыталась учить сына музыке — он, по началу заинтересованный тем, чтобы научиться играть знаменитые марши, активно включился в учение, но так же быстро и остыл, запомнив лишь простейшие мелодии.
Ещё хуже обстояли дела с акварелями: в погожие дни леди Агнес любила с мольбертом выбираться на холм и писать там этюды о величии гор и безмятежности открывавшихся видов долины. Адельрик тоже любил красоту и простор той земли, что когда-нибудь он унаследует, но разбираться с наложением слоев, густотою теней и другими приёмами было никак не его... Так что эти занятия очень быстро закончились.
Тем немногим, в чем из изящных искусств юный виконт сумел преуспеть, стали танцы. С чувством ритма, запоминанием и слаженностью движений у Адо, оказалось, всё не так уж и плохо. Довольная Агнес на радостях даже пригласила учителя танцев для сына, чтобы спустя ещё пару лет с гордым видом сказать, что самый видный на светском балу молодой человек — это её сын, Адельрик, что к тому же прекрасно танцует. Развлечениям Агнес, однако, не суждено было долго продлиться.
Весной 1862 года графиня узнала, что повторно беременна, и вскорости, в январе наступившего 1963-го, Адо стал старшим братом. Младшего сына, барона по праву наследия, нарекли Штефаном. Новый статус наложил на Адельрика ещё больше ответственности. Ему всё чаще напоминали, что он дожен стать настоящим примером, продолжателем гордости рода, не только родителей ради теперь, но и достойного имени младшего брата.
И вот уже, достигший тринадцати лет виконт Нербергский должен был, как и сверстники, избрать дело жизни и заведение, что способно его подготовить к сей должности. Выбор, надо сказать, Адельрик уже сделал давно, а потому, собравшись скоро и без долгих прощаний, юноша передан был под покровительство дядюшки Вилфрида, поскольку именно в Гафонском графстве располагалось знаменитое военно-морское училище. Такой порядок дел и надежда, что сын отправляется уж не столь далеко, успокоили Агнес.
Служба во флоте
Спустя пару лет обучения, юный шкипер Рик Вальтер заступил на свой пост на бриге «Королева Матильда», став ответственным за имущество палубы, а также и за поддержание порядка на оной. С того и началась его служба. Дисциплинированный и прилежный, он быстро рос в своих навыках, а также и в звании. Годы службы летели, что волны, разбивающиеся о борт коробля. За эти годы Гафонские пристани стали едва не роднее, чем Нербергские горы и долины, а дядюшка Вилфрид стал не только героем и образцом для подражания, но и вторым отцом.
Нечастые визиты домой, впрочем, тоже случались, да и переписка с родными велась беспрестанно. Адо возвращался на отчий порог в основном лишь по праздникам, и так сложилось, что родной младший брат был ему меньше знаком, чем дочь дяди Вилфрида — Мария Фредерика, что родилась на два года позже, нежели его младший брат Штефан.
Приходящаяся Адо, или же Рику, как привыкли его звать во флоте, четвероюродной сестрой малышка стала совсем как родная — дочь капитана, принцесса морей, что ждет его на берегу, там, где светит маяк... Так все они и взрослели: далекие, близкие, разные — всякий раз удивляясь тому, как за прошедшие годы они изменились.
К примеру сам Адельрик, что за годы службы во флоте заметно приблизился к своему эталону — идеализированному образу командора, что он вынес из памяти детства — стал взрослым, обладающим характером и выправкой мужчиной, с тем же пронзительным взглядом и мужественной бородой. Он успел сделать имя, и от того, чтобы назваться капитаном его отделял только шаг, стоило бы и о женитьбе задуматься. И Адельрик задумался всерьез, уже обо всем сговорившись с невестой, он уже было решился просить руки Марии у дяди Вилфирида, но их браку не дано было состояться.
К несчастью, именно в этот момент Между Тезеей и Штарграйденом разразилась война. Бриг «Королева Матильда», в мирное время выполнявший прокладку маршрутов и коррекцию навигационных карт, вошел в состав военной эскадры в качестве маневренного разведывательного судна. Таким образом Адельрик, на тот момент будучи в звании лейтенанта и в статусе второго помощника командира корабля, заступил на военную службу. Вот только вкус настоящей войны, которую в тезейском светском обществе было принято романтизировать, показался молодым морякам горше соленой воды и тех слез, что проливали на берегу их возлюбленные.
Жизнь после жизни
Спустя всего лишь месяц с начала боевых столкновений, в ходе жестокого морского сражения, тезейская эскадра из десяти кораблей, включая и «Королеву Матильду», была беспощадно разгромлена штарграйденским флотом. Бриг был затоплен, и почти вся команда погибла. Адельрику же посчастливилось выжить… Или нет? Он и сам затруднялся с ответом.
Когда оглушительный выстрел из орудий противника смог повредить огнем опоры, поддерживающие переднюю мачту «Королевы Матильды», мачта рухнула за борт, а корабль потерял возможность маневрировать и вести бой. Оглушенный и раненый Адельрик уже едва находился в сознании. Все, что он помнил — размытое темнеющим зрением лицо старпома командующего, человека сурового нрава, положившего всю свою жизнь на алтарь государственной службы.
С необычным для себя беспокойством, он пытался привести Адо в чувства. Виконт Нербергский, разделявший беспрекословную лояльность своему Королю, всегда был у него на хорошему счету, но произошедшее дальше полностью стерлось из памяти. Он помнил только оглушительный треск от падения второй задней мачты, невыносимую боль, охватившую тело и солоноватый вкус — не то крови, не то морской воды, обжигающий легкие. Далее осознал он себя уже только на суше, очевидно, спустя несколько дней. До этого всё в алой пелене: беспощадные волны прилива, острые скалы, а вместо мыслей — кипящая ярость и разрывающий тело на части неистовый гнев, порожденный необходимостью выжить, затмевающей все остатки рассудка.
Зато Адельрик помнил, как впился в горло тому забулдыге из рыбацкой деревни и как осушил его, словно кувшин в винном погребе. Он также помнил тот экстаз и восторг, что испытал от столь жестокого убийства. И, тем не менее, терзаясь муками совести за совершенный грех, он, будучи не в состоянии сдерживать гнев на себя и на происходящее, повторил нападения на людей еще несколько раз. Правда, теперь уже действовал он куда осторожнее, поэтому жертвы остались живыми.
Спустя еще несколько дней, пообвыкшийся с новым восприятием мира, Адо решил по ночам потихоньку продвигаться пешком вдоль береговой линии к северу. По пути он обнаружил в себе еще одну странность: встретил девушку, вокруг которой словно разливалось свечение. Завороженный ею, он направился следом и, когда они оказались в проулке, попытался напасть не нее. Но девушка не испугалась, а выставив руку вперед что-то сделала или что-то сказала? Понять, что конкретно, Адельрик не успел, но ощутил себя странно, будто это намерение растворилось в его голове. Незнакомка смогла убежать.
Понимая, что в новом своем состоянии — став монстром, он не сможет занять прежнее место в светском обществе, Адельрик намеревался добраться до Турма и, упав в ноги Гельмуту II, просить Его Величество о казни, достойной кровавых убийц, или о каторжной ссылке или о службе на самых опасных фронтах, лишь бы не пострадали достойные люди, в особенности — его родные и близкие. Но каким же было удивление Адо, когда его, вновь чудом обретенного среди живых виконта Нербергского, вместо казни ждало глубокое посвящение в мир и законы властителей ночи… |
.jpg "Братислав, 22 поста")
