ПОМОГИ МНЕ! СЕРДЦЕ МОЁ ГОРИТ | |
ВРЕМЯ И МЕСТО ДЕЙСТВИЯ: | УЧАСТНИКИ: |
|
|
|
- Подпись автора
Любовники Смерти |
В 21 веке в криминальном мире неспокойно. Деятельность некоторых важных шишек стала интересна федеральному бюро расследований Дюссельфолда
D 10 веке до н.э. сенатор Эроса дал указание разрушить храмы Фетиха в столице...
Продолжение следует...
Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.
Вы здесь » Любовники Смерти » Откатанные эпизоды » Помоги мне! Сердце моё горит
ПОМОГИ МНЕ! СЕРДЦЕ МОЁ ГОРИТ | |
ВРЕМЯ И МЕСТО ДЕЙСТВИЯ: | УЧАСТНИКИ: |
|
|
|
Ещё днём лагерь не наводил на Лоррейн того тоскливого чувства, которое поселилось в её душе с наступлением сумерек. Прогуливаясь по неровным тропинкам, девушка осматривалась по сторонам, а воспоминания тем временем уносили её далеко в прошлое, в котором она повторяла тот же самый путь, но в зябкой промозглой тьме, пронизанной зимним холодом.
С наступлением сумерек, Лоррейн стало тяжело находиться в обществе других ребят. Настроение неожиданно поползло вниз, улыбаться вопреки стало сложнее, и нащупав у себя в кармане пузырек с зельем, она решила, что хочет побыть наедине с собой.
В конце апреля она попросила профессора Росса помочь ей разобраться в том, из чего состоит это зелье, и в конце концов смогла его приготовить. Возможно, идея забыть обо всем, в том числе о своих чувствах, была не самой удачной, однако в последнее время Лоррейн буквально бросало из крайности в крайность.
Иногда она ловила себя на мысли, что ей и вовсе не следовало находиться в этом мире. Он как будто бы принадлежал не ей, а той другой Лоррейн, которую знали все, кроме неё. Она чувствовала себя так, как будто бы забрала чужую жизнь, хотя в действительности эта жизнь как тогда, так и сейчас принадлежала ей. Наверное, она слишком много думала об этом, и чем больше думала, тем больше запутывалась сама в себе.
Ноги привели Лоррейн к старому домику, над которым когда-то висела вывеска с названием лагеря. Остановившись у порога, она подняла голову и посмотрела на то место, где остались лишь прямоугольные очертания дощечки. Прикусив нижнюю губы, девушка посмотрела на дверь, а затем легким движением руки толкнула её от себя, открыв утопающее в тенях пространство.
В голове Лоррейн послышался знакомый голос, от которого по спине девушки пошли мурашки: «Солнышко, какого это знать, что по твоей вине этой ночью погиб еще один человек?». Верхняя губы её дрогнула при воспоминании об этом, но она все равно переступила порог старенькой постройки.
Как только Лоррейн оказалась внутри, дверь за ней закрылась, и она оказалась в полумраке. Лишь свет от костров, которые горели где-то вдалеке, проникал тонкой ниткой внутрь помещения, напоминая о том, что сейчас она была не одна в заброшенном лагере. Голоса, смех вдалеке, смешивались с воем ветра за окном, который гулко проходя через щели, создавал сквозняк внутри помещения.
Лоррейн достала из кармана коробок спичек, чиркнула одну и направилась прямиком к небольшому комоду, где, как она запомнила, лежали старые свечи, оставленные, вероятно, ещё в ту пору, когда лагерь ещё активно использовали их предшественники.
Фитиль был сыроватым, но после третьей попытки ей удалось зажечь одну свечу, которую она поставила на подставку на тумбочке. Присев на табуретку, накрытую целлофановым пакетом, Лоррейн погрузила руку в карман и извлекла из него пузырёк с голубоватой жидкостью.
-А кому сейчас легко? – спросила она сама себя, смотря на пузырек. – Возможно, забыть обо всем это лучшее решение? – Лоррейн говорила так, будто обращалась к кому-то, но в действительности рядом с ней никого не было и ей было проще проговаривать самой себе то, что лежало у неё на душе. – Что будет, когда я выпью его? Забуду ли я всё или же только те чувства, которые испытывала? Профессор сказал, что нужно совсем чуть-чуть. Капля. А что если выпить его целиком? О Всесоздатель, что я делаю, – засомневавшись в правильности своих действий, волшебница потерла лицо ладонью. – Может быть, так будет лучше для всех? Вернется веселая Лоррейн, к которой они так привыкли. И я перестану постоянно возвращаться в прошлое.
Лоррейн сняла большим пальцем крышку пузырька.
-Да здравствует новая я, – сказала она, собираясь поднести его к губам и выпить всю содержимое, вопреки увещеваниям профессора, что выпив его полностью можно потерять себя. – Так всем будет лучше.
Дороги судьбы неисповедимы : еще недавно Шон Бейтс сиял под вспышками фотокамер, а сегодня сгребает листья в старом летнем лагере... Последнему стали виной прозорливость мисс Питкинс и Дэвид, которого молодой вампир на свою беду познакомил с Меган. Галстук, который теперь с завидной периодичностью появлялся на дверях их с соседом комнаты в общежитии и сигнализировавший о том, что третьего там не ждут, конечно, ни единожды заставил Бейтса пожалеть о том, что он свел этих двоих. Хуже того, Дэвид в любовной лихорадке скатился по всем предметам, и Шон, бездумно копировавший все его ошибки, подставил сам себя. Долго думать над тем, кто у кого списывает, училке по зельеварению не пришлось – это было очевидно – и если Дэвид просто подпортил свою успеваемость, то Бейтс получил неуд, что при его и без того оставлявших желать лучшего оценках означало еще один год в школе Эллингтона. К счастью, мисс Питкинс была единственной, кто хотел снова увидеть юное дарование на своих уроках после летних каникул, и Шону дали шанс заработать несколько баллов на общественных работах. Конечно же, получив столь «заманчивое» предложение, избалованный мальчишка скорчил брезгливую рожу, но никто ведь не говорил, что работать нужно хорошо...
Дрель, пила, молоток и гвозди, как оказалось, могут быть очень занимательными. Но учителя быстро осознали, что давать Бейтсу в руки инструменты чревато, и если он ненароком не сделает что-нибудь себе самому, то кто-нибудь другой пострадает точно. Так его перевели на кухню к девчонкам. Отшатнувшись от тряпки, Шон сразу заявил, что он создан не для мытья столов, а для искусства. Далее все шло прекрасно... кроме уборки. Сначала парень играл на гитаре, исполняя песни по заказам тружениц, но на следующий день нагрянувшие с проверкой преподаватели обнаружили вампира танцевавшего на столе без майки, круглая отличница и тихоня Сэнди как раз собиралась насыпать ему в штаны горстку мелочи, а остальные зрительницы смеялись и распивали нечто, что специалисты идентифицировали, как чай с коньяком (или скорее коньяк с чаем). При этом кухня выглядела еще хуже, чем до прихода Бейтса. Существенный прокол, но как Шон был решительно настроен не допустить, чтобы тяжкий труд сделал из него «человека», так и весь учительский состав был не менее решителен в своем стремлении отправить мальчишку в Валенштайн с дипломом о окончании среднего образования в придачу. После танцевального шоу его сослали в одиночку убирать прилегающую территорию. Шон никак не мог найти логику с этом ответственном поручении – зачем убирать листья в лесу? - но жаловаться не стал. Можно было спокойно репетировать перед вступительными экзаменами в университет, а поболтать и повеселиться все собирали на закате у костра. Вечером прежде чем присоединиться к ребятам, вампир заглянул в сарай, который, к удивлению Шона оказался домиком, где в будущем должны будут спать юные посетители или администрация лагеря.
«Чудненько, – хмыкнул парень, оправившись от легкого шока, – Если меня когда-нибудь угораздит завести детей и я буду их ненавидеть, я знаю куда их послать».
Разместившись на кровати в самом углу домика – чтобы в случае новой инспекции его не разглядели от дверей - Бейтс мастерски свернул самокрутку. Его бы не похвалили и за обычную сигарету, что уж и говорить об этом. Не успел Шон щелкнуть зажигалкой, как петли тихо скрипнули, и кто вошел в помещение, на секунду впустив внутрь свет от костра. Вампир затаился, прислушиваясь к тихим шагам, но ночную гостью узнал только, когда та зажгла свечу. Наверное, следовало дать о себе знать сразу, но, когда Лоррейн заговорила то ли сама с собой, то ли с ним, то ли с кем-то третьим, кого Шон не заметил, и парень замер на этот раз от удивления... но на мелькнувший в руках девушки флакон он отреагировал сразу.
«Что забыть?! Кого забыть?! Платье от Элизабет Франтти и ужин в Антаресе?»
Позволить Лоррейн осуществить задуманное, все равно что выкинуть деньги на ветер. Хотя большинство трат молодого вампира были пустым расточительством, вот этого Шон допустить никак не мог... Забудет, где искать книгу судеб, забудет его – плакал запасной план возвращения его актерской славы. В порыве злости Шон сам не понял, как оказался рядом с девушкой и схватил ее за руку. Вампирская скорость и ловкость сработали сами собой.
-Ты что снова творишь?! Совсем с ума сошла?! – Бейтс отобрал у Лоррейн мерзкий флакон, как опасную игрушку у глупого ребенка, потом, не особо нежно взяв вредную девчонку за подбородок, повернул ее к свету и для пущей уверенности вытер ей ладонью губы. Вроде ничего не успела выпить. Вампир раздраженно фыркнул, закатив глаза, но это едва ли помогло унять кипящую в нем злость. Такая эгоистка, такая язва! И почему все девчонки не могут просто сидеть на месте и не усложнять ему жизнь?! Шон схватил Лору за плечи и легонько встряхнул.
– Что ты опять творишь, Лоррейн? Ты действительно хочешь себе навредить?! Кому станет лучше от того, что ты все выпьешь и забудешь, как держать ложку или карандаш?
Лоррейн была на перепутье. С одной стороны, она хотела выпить зелье, чтобы забыть то, что с ней произошло и наконец больше не чувствовать жгучую боль, которая снедала её пока другие думали, что у неё все в полном порядке. Однако с другой стороны, она не хотела терять воспоминания в маковом дурмане, потому что понимала, после этого назад дороги не будет, и все счастливые обрывки прошлого исчезнут также, как и плохие.
В тот самый момент, когда Лоррейн поднесла пузырек к губам, перед её внутренним взором промелькнули не только картинки со сценами, которые она хотела бы забыть, но и те, что бережно хранила в своей памяти и сердце. Зажмурив глаза, она стиснула пальцами стеклянный сосуд, в котором бултыхалась жидкость, напомнив себе для чего оно было нужно.
Однако выпить маковый дурман ей все равно не удалось. В тот момент, когда пузырек коснулся губ девушки, его у неё вырвали из рук.
Лоррейн не догадывалась о том, что в домике, где она решила спрятаться ото всех есть кто-то ещё. Она не успела среагировать на неожиданное вторжение в личное пространство. Все произошло довольно неожиданно.
Первые несколько секунд Лоррейн пребывала в легком замешательства. Она уперлась глазами полными непонимания в Шона и какое-то время не двигаясь так и смотрела на него, слушая и не совсем понимая о чем он говорит.
В тот момент, когда Лоррейн собиралась выпить маковый дурман, она не задумывалась о том, что может превратиться в овоща, хотя, конечно, такой вариант, вероятно, мог иметь место быть. Наверное, ей следовало получше обдумать свое решение, но в последнее время её часто бросало из крайности в крайность, что не способствовало здоровой оценки ситуации.
Лоррейн, которая прежде плакала исключительно по особым случаям, сейчас почувствовала, как начинает щиплет глаза от подступающих слез. Она запуталась во всем. Ей было плохо и хотелось спрятаться ото всего.
-Я просто устала, – честно ответила Лоррейн, прижав свои руки к груди, – устала, понимаешь? Я не могу так больше. Я не чувствую себя в безопасности. Я уже даже не знаю, кто я. Я не знаю, что делать дальше. Я запуталась, – лицо девушки исказила гримаса боли и по щекам скользнули слезы. – Я разбита, Шон. Но тебе-то какое дело? – она пыталась вытереть щеку тыльной стороной ладони, но как бы не пыталась они все равно снова становились сырыми.
Прижав запястье к губам, Лоррейн разрыдалась. Она больше не могла держать в себе чувства, которые рвались на волю. Все было не так, как она представляла. Ей хотелось исчезнуть. Под градусом эмоций это казалось самым правильным решением.
-Я просто хочу, чтобы это закончилось. Я хочу перестать чувствовать, – рыдая говорила девушка. – Мне больше ничего не нужно. Я больше ничего не хочу, – говорить стало тяжелее. Ей хотелось кричать, но даже стоя на краю истерики, она понимала, что это привлечет ненужное внимание со стороны тех, кто мог её услышать.
-Что я здесь делаю? Зачем все это нужно? – снова посмотрев на Шона, спросила она не столько у него, сколько у себя, у мира, который перестала понимать. – Все получили свой хэппи энд. Они все продолжают жить нормальной жизнью. Но не я. Я все ещё там. И я все ещё не могу проснуться от этого кошмара. Снова. Снова. И снова. Я на этом месте. Там, где сейчас стоишь ты.
Лоррейн вспомнила, как оборотень прошел в домик и свернул шею местному леснику прежде чем она сбежала от него через зеркало. Может быть, ей не стоило тогда этого делать? Может быть, она должна была остаться? Ничего из того, что происходило сейчас не было бы. Она бы точно не мучилась угрызениями совести и другими чувствами.
-Я должна быть счастлива. Должна радоваться, что все живы. Что все в порядке. Почему я так не могу? Почему я просто не могу порадоваться? Что со мной не так? – в глубине души понимая, что сама держится за прошлое, Лоррейн не могла объяснить почему так происходит. – Я просто хотела, чтобы это закончилось.
Заметив блеск в глазах Лоррейн, Шон невольно напрягся - женские слезы почему-то вызывали чувство вины и обезоруживали, хотя он прекрасно знал, что в печалях Лоры он не виноват. Мотнуть головой, мол не надо – единственное, что он смог сделать. Бессмысленное действие для того, кто стоит под рушащейся дамбой... Но слезы уже хлынули по щекам девушки.
«Ну, конечно! Разве можно так выпрыгивать на девчонку из темноты?! Вот и получи-распишись», – промелькнуло в мыслях.
«Лучше скажи, что делать будем, доктор Шон!»
Выбежать вон или в окошко выпрыгнуть... Готов поспорить, что от шока и удивления Лоррейн тут же перестала бы плакать. Но Шон не сдвинулся с места, у него была веская причина для того, чтобы остаться и попытаться успокоить девушку, пусть и понимал, что это может быть очень неблагодарное дело. Вот, еще толком ничего не предприняв, он уже получил резкий вопрос: тебе-то какое дело? Это даже немного задело, но Шон молчал, позволив волшебнице высыпать на него наболевшее, и этой боли было столько, что с трудом верилось, что это все может вместиться в душе одной хрупкой девушки. Ни один психически здоровый «человек» не мог бы спокойно стоять и смотреть, как рядом с ним кто-то страдает. Лоррейн было жалко, но стоило посмотреть правде в глаза – если бы Бейтс не преследовал своих корыстных целей, он позволил бы ей поступать так, как она считает нужным.
-Иди ко мне, – он мягко притянул девушку к себе, позволив выплакаться у себя на груди.
Пока футболка намокала от девичьих слез, Шон размышлял. Сначала в его руки попали записи Лоррейн, теперь он вовремя оказался в этом доме, но удача штука изменчивая и может не улыбнуться ему в третий раз. Ничто не помешает Эллингтон заверить его, что все хорошо и не повторить попытку завтра. Рассказать ее отцу? Да, это был бы самый действенный способ, как связать Лоррейн по рукам и ногам, а так же испортить отношение к себе, впасть к однокласснице в немилость, перечеркнуть все старания завязать с волшебницей дружеские отношения, удалить переписку, которую он старательно поддерживал на протяжении всего месяца, пока она была в Лиаване.
Кроме доноса был и другой вариант действий. Настолько дурацкий, что Шон, подумав об этом, поморщился, так сильно это походило на сценарий дешевого женского романа. Но ведь Лоррейн девушка. Теоретически – очень теоретически – ей такое должно нравиться, не говоря уж о том, что во внезапную влюбленность поверить проще, чем в простое человеколюбие и дружбу. Хорошо все-таки, что было то платье и этикетка на нем.
Ветреное сердечко Шона капризно сжалось - после затяжных отношений по договору, вампир собирался наслаждаться свободой, пусть и очень осторожно, чтобы не разрушить картину большой и искренней любви вампира к простой человеческой девушке, которую он старательно строил аж целых полгода. Тем более там не вязалась новая пассия из «иных», появившаяся практически на следующий день после драматического расставания. Но зачем ему нужен весь этот фарс, если завтра он сможет изменить прошлое и сразу начать купаться в славе и обожании общества? Ну, что тебе стоит, Шон?! Покажи нам романтику.
Вампир обнял девушку так, будто хотел спрятать от призраков прошлого, терзавших ее в Смоуке. Сейчас Лора казалась беззащитной и хрупкой, как трепетная птичка.
-Мне не все равно, Лоррейн, – тихо произнес он, гладя волшебницу по спине и длинным локонам, – Мне больно смотреть, как ты страдаешь, но я не хочу, чтобы ты меня забывала.
Актер без проблем вжился в роль. Сердце часто забилось от лживого откровения, смешанного наполовину с правдой, и даже на глаза навернулись слезы. Слова немели на языке, и следующие фразы будто стоили парню больших усилий:
-Наверное, это эгоистично с моей стороны. Если тебе кто-то дорог, то сделаешь все, чтобы он был счастлив, так?.. Если ты думаешь, что так тебе будет лучше, выпей зелье, я больше не буду тебе мешать.
Вампир выпустил Лоррейн из объятий. Он был мрачнее тучи, даже за два года в школе Шона таким никто не видел: тихий, печальный и беспомощный. Он как-то неуверенно поднял на девушку взгляд.
-Но, может, ты бы с этим повременила на пару часов? Поговори со мной недолго, пока ты снова не стала совсем чужой, – он горько усмехнулся, будто ляпнул глупость, – Говорил, что не буду мешать и вот, снова мешаю. Прости.
Лоррейн на короткое мгновение перестала ощущать связь с существующей действительностью и полностью отдалась тому всепоглощающему горю, которое впустила в свое сердце. Она погрузилась в звенящую бездонную пустоту собственного разума, где разносилось эхо стонов, вырывающихся из её груди при каждом всхлипе.
Голова девушки закружилась от избытка чувств. Она слышала голос Шона словно находилась под водой, за шумом крови в ушах, но тело его тела, иллюзия поддержки, действительно подействовали на неё успокаивающе.
[float=left][/float]Лоррейн начала постепенно успокаиваться, хотя удручающее чувство, будто в этом мире ей нет места, и больше ничего в её жизни не имеет значения, не торопилось так быстро отступать. Она по-прежнему чувствовала себя совершенно опустошённой, но теперь она была не одинока. Рядом с ней был кто-то, кто пытался вырвать её из цепких лап мрачных мыслей. И этот кто-то не был частью её прошлого, от которого она хотела отказаться несколько минут назад, сжимая в руках пузырек с зельем.
Когда слез не осталось, Лоррейн вытерла лицо рукавом спортивной куртки, которую надела поверх топика, когда решила прогуляться. Сейчас она была уже не уверена в правильности своего решения, хотя по-прежнему испытывала удушающую боль, когда думала о том, что никто в этом мире её по-настоящему не любит и, возможно, не полюбит, потому что ей приходится притворяться ни тем, кто она есть.
Когда вообще эти мысли прокрались к ней в голове? Почему она не прогнала их, как делала раньше? Почему позволила себе эту слабость? Зачем продолжала мучать себя? Отчего же ей было так сложно просто принять новую действительность и жить также как живут другие?
Немного успокоившись, Лоррейн заметила, что Бейтс изменился в лице. В таком состояние она едва ли могла понять и проникнуться всей красотой момента актерской игры, но по крайней мере ему удалось привлечь её внимание и на время отвлечь от самобичевания.
Лоррейн не понимала и не торопилась понять, что заставило юношу внезапно сказать о том, что он не хочет, чтобы она его забывала. Наверное, она была просто довольно наивной, когда дело казалось чьих-то чувств в отличии от другой версии себя, манипулирующей окружающими, в том числе в угоду своих желаний. Та другая Лоррейн бы непременно поняла, что произошло с Бейтсом и даже, возможно, воспользовалась бы моментом, чтобы утолить жажду внимания.
-Я не хотела, чтобы все получилось так, – сказала волшебница, посмотрев на вампира. Он вернул ей пузырек, и она посмотрела на бултыхавшуюся внутри него жидкость так, словно уже не помнила для чего приготовила её. – Возможно, ты прав и это действительно не выход. Несколько минут назад я была почти уверена, что маковое забвение – лучшее решение.
Лоррейн снова посмотрела на юношу.
- Если тебе кто-то дорог, то сделаешь все, чтобы он был счастлив, – повторив слово в слово то, что не так давно сказал он, она снова опустила взгляд на пузырек, – да, так оно и должно быть. Правда, никто и никогда не скажет тебе, что делать, если собственное сердце разрывается на части. В прошлом в моей жизни был человек, которого я любила, – неожиданно начала свой рассказ волшебница, – мы встречались и все было хорошо, если не считать глупые мелкие ссоры из-за ревности. Ему казалось, что мной увлекся один профессор в школе. Глупости, конечно. Ничего подобного не было на самом деле, – рассказывать свою версию того, что произошло в прошлом было легко, ещё легче, чем рыдать у него на плече. – Однажды я случайно столкнулась с оборотнем, который, как мне говорили, совершил очень плохие вещи, хотя было время, когда его считали хорошим парнем. Он спас меня от вепря у озера Сайлентлэйк, совсем недалеко от школы. Я часто ходила в одно и тоже место там. Называла его своим любимым местом. Не знаю, как у него это получилось, но ему удалось втереться ко мне в доверие. Он хотел добраться до того человека, который был мне дорог, чтобы совершить обряд и закончить кое-что.
Лоррейн не собиралась рассказывать всю историю в деталях, но из общей картины действующие лица очень хорошо вырисовывались.
-Я дура, потому что поверила ему. Он воспользовался этим и однажды мы оказались здесь, – она развела руки в стороны. – Недалеко от этого лагеря. Там все произошло. Когда я поняла, что случилось было уже слишком поздно. Он хотел… обратить меня. К счастью, мне удалось сбежать от него через зеркало, которое стояло в том углу, – девушка мотнула головой в сторону, где должно было стоять зеркало, и где теперь его не было, потому что во время уборки ребята перенесли его в другую часть лагеря.
-Я виновата перед ним, и перед всеми, кто тогда погиб, – сказала Лоррейн, имея ввиду своего парня из прошлого, – а сейчас он меня не помнит. Мы чужие друг другу. Оно и понятно, ведь в этом мире, если можно так выразиться, я была другой. Не уверена, что и он остался прежним. Сейчас он с другой. Я боюсь, что если вмешаюсь в его жизнь, то все снова пойдет наперекосяк. И я запуталась в том, что чувствую. Это сложно объяснить, если честно. Я сама себя не понимаю, поэтому не требую того, чтобы и кто-то другой понял меня. И тебе незачем просить у меня прощение. Это я должна благодарить тебя за то, что остановил меня.
Между тем, Лоррейн не торопилась избавляться от макового забвения. Она решила, что сохранит его, особо не задумываясь над тем, для чего ей это было нужно.
-Я, должно быть, нелепо сейчас выгляжу.
Отредактировано Лоррейн Эллингтон (20.06.2024 00:16)
Вы здесь » Любовники Смерти » Откатанные эпизоды » Помоги мне! Сердце моё горит