Лоррейн лишь закатила глаза, когда мужчина дал понять, что её идея отнюдь не гениальна. Она снова опустила взгляд в книгу и принялась перелистывать страницы, словно надеясь отыскать ответы на каждой из них. При этом она внимательно прислушивалась к его словам. В конце концов, он был далеко не обычным человеком, а существо куда более древним, и, наверняка обладавшим обширным опытом.

Она заметила, что он, похоже, пытается шутить, вероятно, стремясь немного разрядить напряжённую обстановку. Однако ей самой в тот момент было совершенно не до юмора. Кроме того, окончательно осознав, что он лишь внешне похож на человека, которого она потеряла, Лоррейн стала всё чаще видеть в нём отдельную личность.

Иногда его действия невольно напоминали ей о покойном Мортеле, и сердце сжималось от боли. Однако теперь она куда лучше контролировала свои мысли и чувства. Во многом благодаря друзьям, которые помогли ей пережить горе и были всё это время рядом.

Прошло уже почти два месяца с того страшного события, которое разделило её жизнь на «до» и «после». И хотя душа всё ещё болела от потерь, она дала себе право думать о хорошем и верить, что рано или поздно боль уляжется.

Правда, события, произошедшие в городе, вновь выбивали почву у неё из‑под ног. Однако нынешние переживания Лоррейн разительно отличались от той боли, что порой напоминала о себе и кровоточила при мыслях о потерях.

Сейчас у неё не было времени размышлять ни о прошлом, ни о том, что существо, помогающее в поисках, использовало облик её погибшего возлюбленного. Она могла думать только о том, что было действительно важно — жизнь Мартина висела на волоске, и Лоррейн не простила бы себя, если бы не сделала всё возможное, чтобы спасти его от смерти.

Когда мужчина задал вопрос и привлёк её внимание, она подняла голову, вопросительно приподняв брови. Его предположение о наличии системы поиска в магической библиотеке выглядело вполне разумным. Она твёрдо намеревалась найти необходимый том, и потому предложение о сканировании приняла без возражений, хладнокровно рассудив, что он едва ли причинит ей сейчас вред.

— Я сейчас тебя разочарую, но я не настолько хороший медиум, чтобы призывать покойного библиария с того света, — выдохнула Лоррейн, бросив на него короткий взгляд. — Разве что у тебя есть подвязки в загробном мире, в чём я, конечно, не сомневаюсь, и ты сможешь привести его сюда. Однако кое‑что про экранирование я всё‑таки знаю.

Она замолчала, на мгновение задумавшись, а потом добавила:

— Или думаю, что знаю. Как бы там ни было, времени на рассуждения у нас в обрез. Главное — понять, что именно искать.

Лоррейн устало потёрла переносицу, будто её уже клонило в сон. Но, несмотря на навалившуюся усталость, сна не было ни в одном глазу.

— Хотя подожди. Ты сказал про церковников?

Её лицо мгновенно стало серьёзным, задумчивым, почти сосредоточенным.

— Может, ты и прав, — произнесла она, вновь взглянув на Ксеноса. Отложив книгу, она поднялась с пола и направилась к одному из стеллажей.

Пока она перебирала книги, её пальцы скользили по потрёпанным корешкам.

— По телевизору говорили об этом, — заметила Лоррейн. — Казни Эмира. Кара небесная. Люди уверены, что грядет конец света. Может, нам стоит поискать что‑нибудь на эту тему?

Наконец её взгляд остановился на одной из книг. Она достала её и раскрыла.

— А вот и они. «Двенадцать казней Эмира».

Пробежав глазами по страницам, она продолжила:

— Первая казнь Эмира — «Двенадцать дней ночи». Это время считается страшным. Согласно книге Бытия, в «Двенадцать дней ночи» тёмные души выходят на охоту, чтобы поживиться человеческой плотью и утолить свою боль чужими страданиями.

Лоррейн не понимала до конца, что именно она читает, но чувствовала, что они на верном пути.

— Автор отмечает, что понятие «ночь» допускало широкую трактовку, однако наиболее распространёнными интерпретациями оставались затмение либо пришествие Матери демонов Тьмы.

Она начала нервно покусывать нижнюю губу.

— Чтобы понять, что делать, нужно сперва разобраться, с чем мы имеем дело, верно? — он сделал паузу, словно проверяя, следит ли собеседник за мыслью. — Звучит логично, не находишь? Было затмение, потом в небе появилась эта… аномалия. А следом — всё остальное.

Она вернулась к тому месту, куда бросила куртку и снова опустилась на пол.

— А что, если это и есть та самая первая казнь? На курсе религиоведения нам рассказывали, что древние люди воспринимали Тьму почти как равную Абсолюту. Считали её изначальной силой, предшествующей даже адским легионам.

Её пальцы непроизвольно сжались в кулак, словно пытаясь удержать ускользающую мысль.

— До падения Дагона в Преисподнюю, — продолжил Лоррейн, — ад уже был переполнен мерзкими тварями. Они не пришли из бездны, а были порождениями Тьмы. Рождены ею, взращены ею. И если сейчас Тьма снова пробуждается…

Она замолчал, взгляд устремился куда‑то сквозь стены, будто видел то, что пока оставалось скрытым для остальных.

— Тогда «Двенадцать дней ночи» — не просто миф. Это расписание. Звучит так, словно я начинаю сходить с ума.

Подпись автора

Хронология эпизодов