Свет разрывал темноту в клочья, окрашивал округу то в синий, то в зелёный, то в красный свет. Стробы отбрасывали разноцветные лучи в такт музыке, выхватывая из толпы то перекошенные в крике рты, то сплетения рук, то блеск чужих глаз, чтобы через секунду снова утопить всё в мерцающем мраке. Басы вбивали ритм прямо в солнечное сплетение, заставляя сердце подстраиваться, сбиваться, снова ловить такт. Даже лёд в стакане с виски подрагивал под этот чудаковатый музыкальный ритм. Эйден хохотал, запрокинув голову, потому что Мэтью, его закадычный друг в университетские годы, сейчас отплясывал так, будто того било током. Рядом орала Стелла, бывшая отличница, а ныне успешный хирург, требуя ещё текилы. Кто-то из ребят уже влез на диван с бокалом, кто-то обнимался в углу, пользуясь поводом (День всех влюблённых, мать его). Эйден поймал себя на том, что улыбается до боли в скулах. Дышать было нечем — спёртый воздух, смесь пота и парфюма, но кого это волнует? После морга эта духота казалась самой жизнью. Он дёрнул головой в такт биту, столкнулся плечом с каким-то парнем, извинился, снова засмеялся. Веселье накрывало тяжёлыми волнами, сбивая с ног, заставляя забыть, что он вообще-то приехал сюда работать. Но не сегодня. Сегодня он здесь, чтобы повеселиться, отметить со старыми товарищами свой перевод в столицу.

Сейчас всем казалось, что они откатились на добрый десяток лет назад и сходили с ума, как в свои двадцать пять. Стен толкнул Эйдена в плечо, подсовывая товарищу в руку новую порцию солодового напитка. Пьяная улыбка играла на лице очередного медика, который уже успел добиться признания на своей стезе.

— Слушай, а давай, как в старые добрые?! — заорал он у самого уха Эйдена, явно не слыша себя самого.

— Это о чём вы? — вмешалась Стелла, явно услышавшая начало разговора.

— О том, кто больше номеров стрельнет, — методично пояснил, а точнее вновь проорал Стен. Это была их старая забава ещё со времён мужского клуба, так сказать, способ самоутверждения среди безбашенных парней.

Ден фыркнул. Старая забава, но всё ещё не потерявшая своей привлекательности, особенно в его текущем состоянии.

— Ребячество, — возмутилась подруга, зажёвывая дольку лайма, и скривилась то ли от их детского соревнования, то ли от кислости цитруса.

— А, давай, — с усмешкой произнёс Эйден. Для него это соревнование никогда не было проигрышным — он прекрасно умел располагать к себе людей, впрочем, как и Стен.

— Не, просто уже не интересно! — влез в разговор Мэтью, который, впрочем, никогда не мог опередить друзей. — Может, на конкретных спор? Кто не справился — выбывает.

— Да запросто! — разгорячился Стен.

Стелла одарила его столь острым и ядовитым взглядом, что, кажется, всем, кроме товарища, стало очевидно: этот спор её задел. Девушка надменно тряхнула копной каштановых волос и отошла к подруге.

— Ты бы присмотрелся к кому-то поближе, — шепнул ему на ухо Эйден, провожая взглядом однокурсницу. — Стелла явно рассчитывала на другое.

Парень удивился, но посмотрел в сторону подруги.

— Ты думаешь?

— Не думаю, а знаю. Давай, это твоё задание на сегодня, — рассмеялся Ден.

— Нам же проще! — Мэтью тоже разразился хохотом. — Харви, ты с нами?

Компания собралась шумная, отрывная — именно в этом составе они кутили днями и ночами весь последний год обучения. Парни быстро нашли цель для Мэта, а когда тот вернулся с неудачей, да ещё и красной щекой в довесок (ну, не умел он флиртовать, а годы этого не изменили), настал черёд Эйдена. Компания дружно начала поиск жертвы. Ему на глаза уже не раз попадалась блондинка, несколько скучающая за барной стойкой; её друзья, сбившиеся в парочки, давно ушли танцевать, ведь танцпол залила мелодичная неспешная музыка.

— Может, её? — предложил Харви.

— Не, слишком просто, — шикнул Мэтью, всё ещё раздосадованный своей неудачей.

— Да ладно тебе! Ты и с ситуацией попроще не справился, — зубоскалил друг.

— Идёт! — пока не разгорелась перепалка, Эйден скорее принял пари.

Жестом он подозвал к себе бармена и заказал то же, что пьёт девушка на противоположной стороне бара.

Эйден поймал её взгляд через мерцание стробоскопов, ухмыльнулся и шагнул ближе, перекрикивая музыку:

— Если я скажу, что у вас самые красивые глаза в этом клубе, это будет банально. Если скажу, что хочу вскрыть вас и посмотреть, как бьётся сердце — это будет крипово. Давайте где-то посередине: угощаю выпивкой за знакомство.

Он поставил перед девушкой, заказанный для нее бокал мартини с зеленой оливкой на поверхности.

Девушка явно была предрасположена к знакомству — она кокетничала, флиртовала. Правда, Эйдену была неизвестна причина такого лёгкого поведения, потому оставалось списывать всё на свою природную харизму и недурную внешность. Мужчина игриво ухмыльнулся, прильнул спиной к свободному месту у стойки, слишком близко к новой знакомой, если можно было ее так назвать. Он не спрашивал имя и не спешил представиться сам — в этом был свой шарм. Его локти легли на гладкую холодную поверхность каменной стойки бара. Затяжным глотком он опустошил треть стакана с виски. Лёд игриво позвякивал в стакане, переливаясь яркими цветами от вспышек лазера.

— Я, можно сказать, своего рода врач, так что не стоит переживать, — намеренно понизив голос, чтобы тот звучал более вкрадчиво, сказал Смолл. Его лицо было так близко к Бриджит, что не было необходимости кричать.
— Крякнем, польём вином и надёжно склеим скотчем. Или как там делают кардиохирурги? — Ден смешливо фыркнул.

Мысли приятно плыли, плавились и рождали чепуху — то ли от нового лёгкого знакомства, то ли от виски. Хотя последний фактор сыграл немалую роль. Эйден довольно щурился, что со стороны могло показаться, будто вспышки света режут его глаза. Мужчина тихо присвистнул, стянув губы трубочкой. Вопрос девушки рождал слишком много… предложений, как безумных, так и более приземлённых.

— Так что вскрытие отменяется, обследование — по показаниям. А насчёт гарантии… — Эйден сделал паузу, разглядывая её с весёлым любопытством. — Знаете, у моих пациентов гарантия тоже давно кончилась, но я всё равно нахожу в них что-то интересное. С вами, подозреваю, будет проще. Вы уже улыбаетесь.

Он мотнул головой, будто пытаясь поймать ритм музыки, улыбнулся и вновь прищурился, игриво пробежавшись взглядом по блондинке обворожительного вида, что до недавнего времени скучала за очередным бокалом мартини. Типичная ситуация для Дня всех влюблённых. Дорогие друзья вытащили подругу, которой всё никак не удавалось построить личную жизнь, в клуб, надеясь украсить её вечер в такой день. Это читалось в её взгляде, немного потерянном, хотя теперь Эйден замечал в её глазах удивительно игривый блеск, природу которого он явно не мог понять. Да и это было не важно, если сейчас он мог скоротать и свой не особо разнообразный досуг. Ему не впервой беспечно флиртовать, делая вид, что это раз и навсегда.

— Дальше? Дальше у меня два варианта. Плохой: я сейчас выпью, скажу «было приятно познакомиться» и вернусь к друзьям. — Он сделал паузу, в его глазах заплясали огоньки стробоскопов. — А есть хороший: мы делаем вид, что знакомы тысячу лет, вы составляете мне компанию в этот бессмысленный вечер с дурацким названием, а я взамен обещаю, что до конца вечера ни разу не расскажу, как выглядит человеческая печень после литра текилы. Ну как, по рукам?

Он игриво подмигнул, расплываясь в улыбке, словно чеширский кот, слегка смещённой на правый бок, лукавой. Девушка действительно привлекала к себе взгляды, было в её мимике что-то такое неуловимо-соблазнительное, резкое, но при этом слишком очаровательное. Скорее всего, дело было в естественности её поведения, в открытости эмоций, словно они действительно были знакомы тысячу лет. Странный сладковатый привкус, но безусловно приятный.

Эйд был готов поклясться, что между ними пробежала искра. Так легко и непринуждённо было общаться, не требовалось никаких дополнительных условий, не нужны были маски. Молодой «врач» был просто собой — в пьяной ипостаси, конечно, нёс чепуху, шутил и неприкрыто флиртовал. И, похоже, это работало безотказно. Слишком безотказно. Их тесный контакт становился теснее некуда, девушка сама тянулась к нему. Всё было слишком легко, что можно было бы заподозрить неладное. Девушка могла быть аферисткой, тарёлочницей или просто с бесами в голове. Иначе как бы трезвый ум мог оценить такую лёгкость? Но зачем думать об этом сейчас? Всё шло как по маслу, да и собеседница не была похожа на неблагонадёжную чертовку. Её взгляд то и дело скользил к губам Эйдена, и ход её мыслей было нетрудно угадать. Мужчина кротко выдохнул и чуть наклонился, позволяя девушке без труда дотянуться до его лица.

Алкоголь напрочь отключал мозг, давая носителю без всякого труда вовлечься в рисковые авантюры. Разбираться будут утром — не только с последствиями, но и с неловкостью. А сейчас был лишь только момент! Сплетшееся дыхание, ощутимый в висках от выплеска гормонов стук сердца, сладковатый запах её духов.

Когда её губы почти прильнули к его, уже не было сил держаться. Игра вовлекала в странный водоворот неописуемых ощущений. Рука Эйдена скользнула по стойке и неотвратимо нашла запястье Бриджит, притягивая её к себе.
Вкус мартини и лёгкая сладость её губ — опасное сочетание.

Поцелуй обжигал. Неожиданно, ярко, до мурашек где-то под рёбрами. Эйден целовал многих — в студенчестве, после смерти матери, в попытках заглушить пустоту. Но это было… иначе. Интриговало, завлекало своей смелостью и открытостью, будто между ними не было никаких границ. Будто всего минуту назад они не были незнакомы.

Где-то на том конце стойки раздался оглушительный аккомпанемент свиста и хлопков — точнее, он мог бы быть оглушительным, если бы не потонул в грохоте музыки и гоготе окружающих. Возможно, Мэтт вновь разразился гневной тирадой, что Эйду просто чертовски везёт на «лёгких» девушек, но никому этого было не доказать.

Эйден позволил поцелую длиться ровно столько, сколько нужно, чтобы убедиться: это не игра воображения. Когда она отстранилась, на его губах играла та самая ленивая, пьяная улыбка, которая когда-то сводила с ума пол-института.

— Знаете, — выдохнул он хрипловато, — я, конечно, давал присягу медика, но там ни слова не сказано про лечение пациенток, которые целуются, как… — он запнулся, подбирая слово, и усмехнулся, — как будто мы уже делали это тысячу раз. Но дайте подумать…

Он хрипло выдохнул, спешно стараясь восстановить сбившееся дыхание. Коснувшись подушечкой большого пальца, он осторожно провёл по нижней губе, стирая следы помады.

— Симптомы, значит, я, — протянул он задумчиво, всё ещё касаясь её лица взглядом. — Потеря самоконтроля. Учащённый пульс. Сужение зрачков. — Он перечислил это тоном заправского диагноста, но глаза выдавали его с головой — в них плясали чертики.
— Боюсь, мой вердикт неутешителен.

Он сделал паузу, наслаждаясь моментом. Мужчина отодвинулся чуть назад, разглядывая её лицо. Красивая. Очень. Но дело было не в красоте. Что-то в линии её скул, в изгибе бровей, в том, как она склонила голову, показалось ему до жути пленительным в своей естественной мягкости.

— Это хроническое. Неизлечимое. Единственное, что я могу прописать, — он склонился к самому её уху, чтобы перекричать басы, но голос его звучал тихо и располагающе, — это повторять приём лекарства так часто, как только возможно. Побочные эффекты: головокружение, учащённое сердцебиение, возможна полная потеря ориентации в пространстве. Но пациенты обычно не жалуются.

Он отстранился ровно настолько, чтобы видеть её реакцию.

— Ну что, берёте рецепт?

И прежде чем она ответила, он утянул её на танцпол, прямо в беснующуюся в ритме трека толпу. На этот раз уже самостоятельно притягивая девушку к себе в ещё более удушающем поцелуе.

Отредактировано Эйден Смолл (24.02.2026 02:54)

Мысли плавились от того бешеного жара, что создавало их притяжение. Не осталось ни одной здравой идеи, способной остановить его от безумия. То, что изначально затевалось как глупое соревнование, превращалось в нечто гораздо более значимое, чем просто знакомство. Сердце стучало как бешеное, гулом отдаваясь в рёбрах. По телу бежало электричество, будоража каждую клеточку. Губы горели от частых поцелуев — совсем как в юности, а алкоголь стал не нужен, чтобы чувствовать себя пьяным: достаточно было продолжать в том же ритме.

Тормоза отказали окончательно. В фантазиях он уже не раз раздевал девушку, стоило только подумать о любом более-менее укромном месте. Буквально и непристойно. Руки уже не в первый раз изучали её силуэт, в какой-то момент перестав маскировать прикосновения под танец. Они скользили по бёдрам, оглаживали спину, притягивая девушку к себе, едва не переходя грань разумного, замирая в пикантной недосказанности. Руки изучали изгибы, сминали ткань одежды, ещё больше будоража воображение обоих. Но Эйден не решался преступить эту тонкую грань — всё же нотки благоразумия ещё немного говорили в нём, пока что. Хотя уверенность в таком решении таяла с каждой секундой. Кровь приливала далеко не к мозгу. Эйден убрал прядь волос с её плеча — жестом вроде бы заботливым, но взгляд выдавал другое. Тыльная сторона его ладони легонько прошлась по ключице, затем очертила линию шеи с той интимной неторопливостью, с какой изучают дорогую вещь, которую уже решили купить. Большой палец на секунду задержался в ямочке у основания горла, где бешено бился пульс, — словно проверяя, ей ли принадлежит это сердце.

Эйден всё меньше скрывал свои желания. Глаза сверкали в полутьме, как очи змея-искусителя. Его сбившееся дыхание с жаром опалило шею, когда губы скользнули по коже вверх, проводя пылкую черту к губам. И прежде чем они слились в очередном поцелуе, девушка зашептала о своём желании, запуская по телу Эйдена разряд тока. Он обхватил её руками и крепко притянул к себе, лишая пространство шанса втиснуться между ними. Его тело разрывалось от ответного желания, которое непросто было скрыть за тканью джинсов.

— Диагноз неутешительный, — прошептал он у самого ушка, трепетно поправляя волосы. — Нужно срочное обследование, причём незамедлительно.

Дальше — всё словно в тумане. Танцующая толпа плыла перед глазами, пока Эйден продирался через неё в сторону гардероба. Номерки, куртки — бесполезные телодвижения. Ден нарыл в кармане смартфон, на экране мелькнуло приложение такси.

— Вводи адрес, — спешно кинул мужчина, накидывая на плечи девушки пальто.

Когда шумный и душный клуб остался позади, холодный осенний воздух обдал лицо, но не принёс охлаждения, наоборот, создавал резкий контраст с внутренним пожаром. «Врач» крепко обнимал девушку, не давая их страсти утихнуть. Пальцами он обхватил её подбородок и поманил к своим губам. На улице, вне стен клуба, где и без того царила удушающая атмосфера праздника, всё ощущалось острее и ярче, даже мысль о спешности была весомее, но недостаточно основательной, чтобы остановиться. Соблазн был велик.

Такси не пришлось долго ждать. В тёплом салоне развозило на старые дрожжи, но приходилось удерживать свои порывы от пристального взгляда чужих глаз. Эйден лишь неспешно водил рукой по неприкрытому колену девушки, стараясь при этом сохранять между ними хоть толику благоразумия. Хотя сидели они слишком близко друг к другу.

Эйден старался вести себя сдержанно. Честно старался.

Первые две минуты он смотрел в окно, разглядывая мелькающие за его пределами фонари. А после откинулся на спинку сиденья, прикрыл глаза и довольно улыбался, чувствуя, как тёплая тяжесть разливается по телу. Голова немного кружилась — то ли от виски, то ли от того, как стремительно развивался этот вечер.

Рука сама потянулась к Бриджит. Не контролируя себя, он нашёл её пальцы и переплёл со своими, лениво поглаживая большим пальцем её ладонь. Иногда он подносил её руку к губам и целовал костяшки не спеша, смакуя момент, словно дегустировал дорогое вино.

Он заметил её беглый настороженный взгляд куда-то в сторону соседнего дома, но решил не придавать этому никакого значения. Какая разница, если вся магия, скорее всего, растворится в утреннем похмелье? И далеко не утешительный факт, далеко не каждый после такой ночи на следующий день захочет продолжать общение. Обычно девушки стыдились  такого безумия, делали вид, что ничего не было, и исчезали. Впрочем, бывало и такое, что Эйден сам не желал заходить дальше первой ночи. Потому сейчас он не строил никаких планов, а просто поддался моменту,  захватывающему и чарующему.

Девушка хихикала, пока пыталась найти ключи в сумочке. О, коварные женские сумочки! Переносная чёрная дыра, не иначе. Порой Эйд дивился, как при таких габаритах они могут быть столь тяжелыми. Пока Бриджит искала заветную связку, Ден зажимал её в объятиях, пытаясь то ли расстегнуть её пальто, то ли не оставить свободного места на нежной шейке. Однако и то, и другое получалось весьма успешно. Когда ключ наконец звякнул в замочной скважине, мужчина выпалил с жаром:

— Ну наконец-то, а то я уже думал, что начну раздевать тебя прямо у порога.

Его голос звучал низко, дрожаще, выдавая всю глубину влечения, которое уже нельзя было укротить. А девушка, ничуть не смущаясь, буквально накинулась на своего гостя, стоило только двери за их спинами захлопнуться. Это был уже не просто пожар, а настоящая всепоглощающая стихия, заставляющая их переплетаться в неистовом танце. На пол летело всё, от чего можно было быстро избавиться. Кожаная куртка с тяжёлым гулом упала на пол, в её кармане где-то печально звякнул телефон, в сторону полетели и ботинки. Уже не терпелось избавиться от всего лишнего, но разорвать этот тесный контакт не хватало сил. Они передвигались по коридору, постоянно спотыкаясь о коробки, громыхали расставленной мебелью — осматриваться, что вокруг, не было ни желания, ни возможности. Страсть всецело захватила разум.

Диван пришёлся как раз кстати — наличие горизонтальной поверхности однозначно упрощало многие вещи. Но понадобится он чуть позднее...  Руки Эйдена скользнули по спине Бриджит, ища заветный замочек платья. Потайные замки — чуть ли не главный враг страсти: их нельзя расстегнуть одним резким движением, ведь того и гляди — порвёшь ткань. С этими вредителями приходилось поступать обходительно и галантно. Молния мелодично запела, медленно выпуская нежное тело из тканного плена, а Ден принялся пылко покрывать поцелуями обнажившиеся плечи.

— Безумцы? — в перерывах между новой партией ласк спросил он. — Это ещё один крайне неутешительный симптом. Если подобное кажется пациенту безумием, нужны крайние меры, экспериментальное лечение. Аналогов нет во всём мире.

Когда платье упало на пол, обнажив желанное тело, Эйден обернул девушку к себе спиной, прижимаясь крайне тесно к её бёдрам. Он провёл кончиками пальцев по тёплому животу девушки вверх, к стремительно вздымающейся груди. Его рука не дрожала, поглаживание было уверенным, можно сказать, властным.

— Начать следовало бы с визуального осмотра, но раз у нас всё серьёзно, то можем сразу перейти к активной диагностике и лечению.

Он завёл руку под кружевной лиф, сдвигая его. Красивая деталь, от которой он не любил быстро избавляться — у него были свои взгляды на эстетику. Умело обхватив грудь одной рукой, он стал делать вид, что методично ощупывает её, словно проверяя на чувствительность, хотя на деле больше трепетно ласкал, попутно играясь пальцем с затвердевшим соском.

— К сожалению, бумаг о согласии на манипуляции у меня с собой нет, так что хватит… красноречивого стона, — Эйден всё не унимался с этой игрой в доктора и пациента, видя в ней свою особую изюминку для первой встречи.

Рука, до этого плотно обхватывающая талию Бриджит, неспешно поползла вниз, безошибочно находя чувствительный бугорок сквозь влажное бельё. Пальцы неспешно заскользили по ткани в ласке, добиваясь от девушки ранее оговорённого согласия.

Она была неимоверно горяча и раскрепощена, словно они были знакомы не чуть больше часа, а целую вечность. Девушка не зажималась, не смущалась — она действовала открыто и откровенно, давая волю своим эмоциям. И это сводило с ума, заставляя вены надуваться, а член неистово пульсировать от возбуждения, упираясь прямо в ягодицы партнёрши.

Её шаловливые манеры распаляли до предела. Если бы его тело имело цветовой индикатор или было лампочкой накаливания, оно бы залило ослепительным светом всю обширную гостиную. От одного прикосновения её язычка он с жаром выдохнул. Её слова показались Дену довольно странными — будто она знала его другим. Но он не стал прерывать эту страсть ненужными расспросами: всё потом, если это будет иметь смысл. Сейчас всё тонуло в тумане общей страсти. Он обхватил губами её горячий язык и увлёк в глубокий, жадный поцелуй, сбивающий не только дыхание, но и ритм сердца. Руки скользили по её телу в умелых, настойчивых ласках, изучали чувствительные точки, составляя карту её удовольствия. Это было особой страстью — наблюдать, как тело реагирует на прикосновения. А учитывая, что девушка была предельно честна, это сводило с ума до дрожи в пальцах.

Эйден не сопротивлялся, когда Бриджит решила перехватить инициативу, а лишь позволил новым ощущениям расширить их взаимодействие. Он шумно выдыхал, разгорячённый её трепетными поцелуями. А когда её губы коснулись плоти… Эйден запрокинул голову, пальцы сами впились в её волосы — не чтобы направлять, просто чтобы удержаться в реальности, не рассыпаться на атомы от того, что она делала с ним.

— Господи… — выдохнул он хрипло, и это прозвучало почти как молитва.

Он думал, что готов ко всему. Он думал, что тридцать четыре года, сотни вскрытий и пара десятков одноразовых ночей научили его контролировать тело и эмоции. Но эта женщина ломала все шаблоны с пугающей лёгкостью. Когда Бриджит подняла на него взгляд из-под ресниц, Эйден понял, что пропал. Окончательно и бесповоротно.

Он позволил этой сладкой пытке длиться ещё минуту — просто чтобы запомнить ощущение, просто чтобы она поняла, как сильно он хочет её. А потом мягко, но настойчиво потянул её вверх, заставляя подняться.

— Ты… — начал он и замолчал, потому что слов не было. Совсем. Было сложно говорить, сложно думать от заполняющей мозг страсти.

Эйден провёл ладонью по её щеке, заправил выбившуюся прядь за ухо и улыбнулся — не той кривоватой, циничной улыбкой, а совсем другой, почти растерянной.

— Ты невероятная. Просто… на всякий случай знай это.

Он впервые позволил себе довольно шумный вздох, граничащий со стоном, — сдавленным, сдержанным. Он нащупал в заднем кармане джинсов, сползших ниже бёдер, шуршащую ленту контрацептивов. Ремень глухо звякнул, когда остатки одежды рухнули на пол.

— Думаю, пора перейти к основному лечению, — шепнул он, оставляя тёплый след на её плече.

Лёгким, почти бережным движением он подтолкнул девушку к дивану, заставляя её упереться коленями и ладонями в мягкую поверхность. Огненными цветами поцелуи расцветали на её спине, пока пальцы невесомо стягивали с неё бельё. Тихое шуршание упаковки, секундная заминка, необходимая лишь для того, чтобы избежать нежелательных последствий.

— Экспериментальная терапия, исключительно для тебя, — усмешка проскользнула в его словах, звучавших хрипло.

Долгая прелюдия дала свои плоды: он вошёл, как нож в масло, заполняя собой всё тесное пространство, и сразу до упора. Ден приглушённо застонал, впиваясь пальцами в мягкие бёдра. Несмотря на захватившую его страсть, действовал он крайне размеренно, неспешно. Хотя эгоистичное желание требовало от него более решительного темпа.

— Скажи, если будет больно, — на выдохе вырвались слова, когда Эйден всё же поддался страсти.

Его движения становились всё более настойчивыми, продиктованными животной страстью. Комнату заполняли стоны наравне с влажным хлюпаньем и шлепками бёдер о его тело.

Она прогибалась с грацией кошки — так элегантно и возбуждающе, что Эйден хотел её ещё сильнее. Страсть захватывала с головой, вытесняя все здравые мысли. Его хватка становилась чуточку грубее, а движения глубже. Давно его не захватывало всепоглощающее желание. Эта ночь явно надолго ему запомнится, наполненная яркими ощущениями. Эйден жадно рассматривал милое тело девушки в своих руках, освещённое лишь слабым светом фонарей, пробивающимся сквозь занавески.

Сердце колотилось как бешеное, но эти звуки заглушали их общие стоны, слившиеся в единую мелодию удовольствия. Эйден получал неистовое наслаждение от того, что девушка была искренней. Она не скрывала свои эмоции, не сдерживала стоны — это ещё больше распаляло мужчину. Он жадно впивался в неё, наслаждаясь каждым мгновением.

А когда Бриджит прижалась к нему всем телом, когда зашептала ему на ухо, Эйден был готов раствориться в ней. Он обхватил её тело руками так крепко, что стало тяжело дышать. Его дыхание напоминало хриплый рокот, явственно сообщающий о его перевозбуждении. Дрожь её тела, переполненного удовольствием, сокращение мышц запускали импульсы блаженства. Да такие, что искры бежали перед глазами.

Было необычайно сладко чувствовать, как крупными судорогами по её телу растекался оргазм, доводя и его до дурманящего исступления. По инерции он ещё несколько раз в жадном темпе вонзился в неё пульсирующим членом. А после навис над ней, сбивчиво выдыхая в её макушку. Эйден зарылся лицом в её волосы, делая несколько шумных вздохов.

— Ты сладко пахнешь, — слова звучали нежно, почти мурлыкающе. — Мне нравится.

Тело наполнила приятная усталость, кожа, покрытая влажными каплями, пылала. Рука нашла её пальцы, впившиеся в обивку дивана, и накрыла ее дрожащие пальцы. Эйд не спешил разрывать их контакт, желая насладиться её трепетом ещё немного. Будто сейчас это имело особый сакральный смысл. Это уже давно перестало быть для него сексом по пьяне — он отчётливо осознавал, что тонет в ней, совсем как мальчишка. Хотя даже не знает её имени. Так глупо. Ведь по сути налицо были все признаки одноразовой интрижки.

С глухим стоном мужчина отстранился. Должно быть, выпитое виски всё ещё говорило в нём, иначе чего он так растворился в этой связи? Он медленно осел на диван.

— Кухня там? — он примерно понимал, как должен быть устроен дом. Типовая застройка, коттедж для небольшой семьи — логично было предположить, что кухня прилегает к гостиной.

Прежде чем девушка успела ответить, Эйден поднялся и направился туда, где располагалась кухня. Мелькнул свет, послышалось, как хлопнуло несколько ящиков, за ними донёсся плеск воды. Когда мужчина вернулся, он протянул девушке стакан воды.

— Ты не устала? — спросил он, поднимая с пола трусы и джинсы. — Я выйду покурить?

Мужчина тихонько хмыкнул, выходя на улицу. Куртка, словно тяжёлая реальность, легла на плечи, заставляя задуматься над тем, что он творит. Холодная кожа прилегала к телу и, казалось, больше охлаждала, чем давала тепла. Эйден смотрел на то, как клубится дым перед его лицом, слетая с тлеющей сигареты, зажатой в пальцах. Белая, почти невесомая субстанция причудливо танцевала, устремляясь в ночное небо.

«Буду скучать», — повторилась в его голове фраза девушки. Тогда Ден не нашёл, что ответить, лишь глупо улыбнулся и махнул рукой, будто вышел за сигаретами. Он неспешно затянулся, ощущая, как табак дерёт горло с непривычки. Слегка прочистил связки и медленно выдохнул.

Эта ночь была похожа на наркотик. Мгновенно вышибала мозги, заполняя мысли сладостной эйфорией, рисовала перед глазами заманчивые перспективы. Хотелось, чтобы она продолжалась вечно, хотелось отдаться моменту без остатка. Но как бы утром не накрыли жестокие отходняки. Впрочем, жизнь существовала, чтобы наслаждаться ею здесь и сейчас. Эйден прикрыл глаза и упёрся плечами в стену дома. Неужели его было так просто зацепить? Он слегка усмехнулся этой мысли, понимая, что ответ был отрицательным.

Дым всё ещё клубился, заставляя сигарету медленно прогорать. Тихонько скрипнула дверь, и донеслись тихие шаги босых ног по деревянному настилу крыльца. «Замерзнет», — подумал Ден, лениво приоткрывая глаза. Прохладный осенний воздух немного разморил его, дал остудить пыл и замедлиться. Пожалуй, наблюдать за всем этим не из-за пелены было ещё увлекательнее.

Девушка попыталась затянуться его сигаретой, но неминуемо закашлялась, что вызвало добрую усмешку у Эйдена. Милая. Такая настоящая, что это почти пугало. Обычно после таких ночей он сбегал до рассвета, оставляя на подушке дежурное «напиши мне» и чувствуя только опустошение. А сейчас не хотелось никуда бежать. Хотелось стоять здесь, чувствовать её тепло сквозь покрывало и делать вид, что завтра не наступит.

— Действительно. И не нужно начинать. Дурная привычка, — мужчина всё ещё тихо посмеивался, притягивая девушку в одном покрывале плотнее к себе.

Её кожа была такой тёплой и бархатистой, что ему вновь захотелось припасть к ней губами. Пока он размышлял над этим, девушка в его объятиях рассуждала о районе, о её утренних привычках, так будто это должно было что-то значить для него. Район? Да, хороший, чистый, аккуратненький, с ровными лужайками и правильными людьми. Эйден таких мест обычно избегал — там пахло синтетическим счастьем и пластиковыми улыбками. Он жил в таком почти всю свою жизнь, и нет, это была неплохая жизнь, хорошая. Но в какой-то момент она стала казаться несколько наигранной. Возможно, именно в тот момент, когда дом стал слишком большим для него и отца. Но сейчас, глядя на Бриджит, он подумал, что, возможно, в этом есть смысл. Если у неё здесь дом, значит, она верит в завтрашний день. В планирование. В то, что жизнь можно разложить по коробочкам.

— О чём ты сейчас думаешь? — спросила она.

Эйден затянулся, выпустил дым в звёздное небо и усмехнулся. Правду говорить было страшно. Слишком страшно для первой ночи.

— Думаю, что ты опасна, — сказал он вместо этого. — Тут такие правильные дома, такие правильные соседи... А ты пускаешь в свою постель подозрительных типов с перегаром и неизвестным прошлым. Это либо храбрость, либо безрассудство.

Он повернулся к ней, убрал прядь волос с её лица и добавил уже серьёзнее:

— Думаю, что завтра у меня будет дичайший недосып и три чашки кофе до обеда. И думаю о том, что ты — лучшее, что случилось со мной за последние... — он сделал паузу, прикидывая, — лет семь. Точно. Так что если это сон, будить запрещаю.

Мужчина вновь улыбнулся своей кривоватой, до ужаса харизматичной улыбкой.

— И ещё думаю о том, что есть вещь, которую мы сделали абсолютно неправильно, если считать нас за взрослых адекватных людей.

Он затушил бычок о пустую сигаретную пачку и закинул его туда же. Интересно, как давно он её купил.

— Меня Эйден зовут.

Эйден не собирался говорить всё, что роилось в его голове, но с какого-то черта выдал всё как на духу. Может, так работала магия её лучезарных глаз? В которых он тонул, стоило засмотреться хоть на мгновение дольше, чем секунда. Эйден не был влюбчивым, лёгким на подъём — может быть, но в таких историях его ничего не держало. Они забывались сразу же, как комнату заливали солнечные лучи, растворялись вместе с ночным сумраком. А тут хотелось, чтобы всё это чувство продлилось значительно дольше, чем одна ночь.

В этой девушке его что-то неумолимо цепляло, да так, что не хотелось отрываться. И Эйден не мог перестать любоваться её живыми чертами, её открытым взглядом и яркой улыбкой. А уж какой она была в моменты страсти…

Нет, это нельзя было назвать любовью — этим зрелым глубоким чувством, — а сейчас это были почти маниакальная одержимость, безграничный интерес и неукротимое желание быть рядом, чтобы узнать как можно ближе. Это ведь называют влюблённостью? Он забыл об этом чувстве, о том, каким оно может быть безумным и нелогичным, при этом бурным, вышибающим последние мозги из без того дурной башки. Ден в очередной раз ловил себя на том, что улыбается, как конченый идиот. Впрочем, таковым его и можно было бы назвать в этой ситуации.

Периферийным зрением Смолл заметил, как в доме через дорогу зажёгся свет. Вроде бы ничего особенного, если бы девушка, только что расслабленно ластившаяся к нему, не напряглась, если бы её тело будто бы не налилось свинцом, приняв команду «бей или беги». Всё можно было бы списать на бушующую страсть, если б Эйден не знал язык тела — оно порой могло сказать больше, чем слова. Но… сейчас было не самое подходящее время, чтобы лезть в душу. Потому Смолл просто сделал вид, что ничего не заметил, поддался ее игре.

Его рука скользнула по напряжённым плечам девушки, слегка расправляя их, пока губы горели от очередных жадных поцелуев. От них становилось тяжело дышать, а сердце гулко стучало, отдаваясь во всех конечностях. Он будто бы сгорал в этом ощущении.

— Как пожелаешь, Р-р-рита. Но я вроде как не собираюсь от тебя сбегать, даже наручники не потребуются, — неосознанно подыгрывал ей Эйден, считая, что девушке незачем скрывать настоящее имя. Даже то, что она представилась как дурная, ему нравилось.

Руки крепко обхватили девушку, почти сгребая её в охапку, чувствуя, как замёрзло её тело.

— Ванная действительно не помешает, — хрипло прошептал он между поцелуями. — Ты совсем заледенела. Так что скорее наверх! Куда дальше, руководи?

Эйден рывком приподнял Риту с пола и подхватил её на руки, увлекая прямо по едва освещённой лестнице наверх. Было в этой темноте что-то особо интимное, сокровенное, будто оба они боялись, что свет спугнёт всю атмосферу, заставит утихнуть разбушевавшиеся чувства. А может, даже и хуже — пожалеть о содеянном. Слушаясь указания девушки, которую теперь он воспринимал как Риту, Эйден локтем открыл дверь в ванную. В комнате было темно, а в непривычной обстановке можно было наломать дров. Потому Эйден провёл рукой по стене в поисках выключателя, без света все же не обойтись.

Плеск стремительно набирающейся воды наполнил комнату, от воды исходил приятный жар, такой желанный после холодной ноябрьской ночи. Эйден склонился над спиной девушки, что проверяла воду и заливала в неё ароматные средства, и стал покрывать её плечи медленными нежными поцелуями. В этот раз он никуда не торопился, просто желал наслаждаться ею, ка кколлекционным напитком, пока действительно не наступит утро и не заставит его тащиться в разбитом состоянии на работу. Пальцы быстро нашли застёжку-крючок на кружевном лифе и без особого труда разделались с ней. Эйден потянул зубами лямку лифчика, заставляя её скатиться по светлокожему плечу вниз, затем проделал то же и со второй, а после игриво прошёлся языком по её плечику. Он тихо засмеялся и уткнулся носом в её шейку.

— Ты права, это действительно безумие.

В голове всё сильнее укоренялось желание, что так должно быть не один вечер. Не один, а желательно всю жизнь. После такой незабываемой ночи он едва ли сможет согласиться на что-то другое. Ведь сейчас всё было более чем идеально. Он крепко обнял Ри, притягивая её к себе в довольно трепетном объятии, уняв свои притязания. Эйден просто стоял, прижимая к себе девушку, вжимался лицом в её шею, а краем глаза наблюдал за их отражением, освещённым бликующим огоньком от свечи. Светбыл слишком ярким для них обоих, слишом реальным, а это шрупоке чуство боялось реальности. Зато нельзя было не заметить, как хорошо они смотрятся вместе — с этими горящими от эмоций глазами и глупыми улыбками на губах.

— Я не хочу, чтобы утро наступило, — едва уловимо прошептал Эйден.