Новость о смерти королевы Морвендис настигла принцессу в момент, когда служанка закончила помогать ей с утренним омовением. Она собиралась, как это и было заведено каждое утро, навестить матушку, чтобы пожелать ей хорошего дня. Однако, когда дверь в покои принцессы распахнулась, а на пороге появилась прислужница, её лицо было бледным, а руки дрожали, — стало ясно: случилось нечто ужасное. Она тихо произнесла дрожащим голосом: «Её Величество… Её больше нет с нами». Жизнь разделилась на «до» и «после».

Талириэль не слышала собственного крика, хотя, должно быть, его слышали многие, кто находился на том же этаже замка, что и она. Крик этот, впитавший в себя всю её боль, отражался от стен, звенел в воздухе. Несколько слуг и стражников, услышав вопль, бросились к покоям принцессы, но никто не решался войти. Они замерли у открытых дверей, пока служанка Её Высочества пыталась её успокоить.

Однако осознание потери пришло к ней не в тот момент отчаяния, когда она кричала, а много позже, когда наступила оглушающая тишина. Потеряв сознание от избытка чувств, Талириэль почти весь день так и проспала. Наблюдавшая за ней дама, которую по распоряжению короля отправили присматривать за принцессой, дала ей глоток успокоительного отвара, когда она на короткое мгновение пришла в себя, и оттого сон вышел долгим и тяжёлым, будто погружающим в бездну.

Во сне она видела матушку. Королева Морвендис стояла на краю башни и любовалась рассветными лучами. Обернувшись в сторону дочери, она нежно улыбнулась ей и, раскинув руки в стороны, сделала шаг к краю. Талириэль пыталась помочь ей, побежала, чтобы ухватить, но не успела. Так и застыв с протянутой рукой, она смотрела вниз, в чёрную бездну, в которой не было ни конца ни края. Словно башня, на которой они стояли, выросла из глубокой пропасти, вокруг которой вилась тьма.

Резко сев в кровати, Талириэль схватилась за сердце. Оно бешено билось в груди. Наблюдавшая за её сном дама поспешила подойти и протянуть ей кубок с водой. Сделав несколько жадных глотков, девушка осмотрелась по сторонам и обнаружила, что за окном уже стемнело.

На мгновение в её сознании всплыли слова прислужницы, и внутри всё сжалось от боли. Но сейчас важнее было узнать, что стало с семьёй. Она спросила, где сейчас её старший брат, как себя чувствует отец и где эту ночь спит маленький принц. Дама, слегка помедлив, ответила:

— Его Высочество Илиас находится в восточном крыле — его перевели туда, потому что покои младшего принца соседствуют со спальней Её Величества, а там сейчас готовятся к траурным обрядам. Король держится, но велел никому не беспокоить его до утра. Старший принц… он занят приготовлениями и скорбит вместе со всеми.

Талириэль кивнула. В груди всё ещё клубилась боль, но мысль о брате давала хоть какую‑то опору.

— Пусть приведут ко мне маленького принца Илиаса, — тихо попросила она.

— Не стоит Ваше Высочество, — сказала дама.

Принцесса была вне себя от горя. Когда дама, приставленная к ней по приказу короля, вновь отказалась привести маленького принца, Талириэль повысила голос и её настойчивость граничила с криком. Должно быть, эти резкие, полные отчаяния слова донеслись даже до коридора, потому что вскоре дверь распахнулась, и на пороге покоев появился её старший брат.

Его спокойная, рассудительная сестра, всегда державшая чувства под контролем, сейчас металась по комнате, глаза её были полны слёз, а голос дрожал от бессильной ярости.

Увидя Элендила, который, судя по всему, пришёл сюда именно ради неё — услышать, что с ней, убедиться, что она не одна, — Талириэль на мгновение замерла. Вспышка гнева угасла так же внезапно, как и вспыхнула, оставив после себя лишь пустоту и боль. Она бросилась к нему и зарыдала, уткнувшись в плечо.

— Прикажи им привести Илиаса! — всхлипывала она, сжимая ткань его одежды. В уме же крутились совсем другие слова, те, что жгли душу: «Как это могло случиться?», «Почему её больше нет с нами?», «Что теперь будет с нами всеми?».

Отредактировано Талириэль Инмарх (Вчера 19:16)