Отчаянные времена требуют отчаянных мер. Хотелось бы ему так сказать, хотелось бы так оправдать свой поступок, ознаменовавший конец пассивной защиты. Обстоятельства просто вынудили его перейти в наступление, пойти на крайние меры, которых Лестар страшился много лет. Конечно, он знал, что рано или поздно ему придётся это сделать. Поступить самым отвратительным образом, раз и навсегда разрушив жизнь Эрики Блум. Но были ли здесь другие варианты? Пути, несущие меньшую опасность? Имеющие незначительные риски? Антарес их просто не знал. Или неумел.

Сигарета в тусклом свете ангара раскалилась докрасна. Взгляд Антареса был устремлён в пустоту. Он всеми силами старался не смотреть на рыжеволосую девушку, что была буквально привязана к стулу в этом полупустом складе. В помещении было лишь пятеро человек, но от их присутствия Антаресу становилось душно. Ведь всё ещё оставалась необходимость оставаться «в маске». Но именно сейчас он чувствовал, как броня трещит по швам. Сейчас, когда она так близко, лицом к лицу, впервые за много лет. И ему предстояло стать личным кошмаром Эрики — мнимым кошмаром, лишь бы не допустить, чтобы склизкий Нериш протянул к ней свои руки. По-настоящему.

Антарес старался не смотреть, не вслушиваться в его слова. Лишь бы рука не дрогнула сейчас, пока слишком рано. Хотя пальцы уже тянулись к кобуре. Хотелось прострелить его темноволосую голову за каждое мерзкое слово, срывающееся с его языка. Убить… Антарес затянулся посильнее, позволил едкому дыму наполнить лёгкие, задурманить голову. Тремор постепенно отступал, стоило лишь подумать о той участи, что он уготовил ему и его папаше. Лишь один из немногих. Как же всё было непросто. Он не спешил отвечать. Он тщательно обдумывал каждое слово, старался подобрать тон, чтобы не прозвучать слишком резко, чтобы не вызвать подозрения ни у кого. Чтобы все поверили: его интересуют только деньги.

— Сначала сделка, Нериш. Деньги вперёд. Девку выкрали мои ребята. Так что… у нас товар, у вас купец, как говорится.

Антарес был доволен. Он смог унять дрожь в голосе, и слова его осели как холодное напоминание о финансовой стороне вопроса. Ни больше, ни меньше. Хотя сказать хотелось безусловно больше. А лучше — свернуть ему шею. Антарес недовольно цыкнул, как человек, недовольный поспешностью делового партнёра.

— Я не потерплю нечестной игры, и ты это знаешь. Я обещал Неришам выкрасть стерву. Вот она перед тобой. Но всё ещё не твоя. Не забывайся.

Ему требовалось титаническое усилие, чтобы заставить себя оторваться от стены, неспешным шагом подойти к подонку Неришу и оставить его в живых. Рука Антареса тяжким грузом опустилась на плечо Магнуса, заставляя его отстраниться от Эрики, сделать несколько шагов назад. Нериш отчего-то вздрогнул и повиновался. Дело в том, что семья Лестар была куда влиятельнее его клана, после того как Томас Блум десять лет назад едва ли не упёк его отца за решётку, изъяв большую часть активов и обрезав все каналы поставок. Таков был этот мир: слабый всегда подчинялся сильному.

— Убедился, что девка у нас в руках? А теперь иди. Мне нужно подготовить товар, — его тон не допускал возражений, но и не звучал как приказ.

На лице Нериша проскользнула не то досада, не то неудовлетворённый голод. Магнус поморщился, но всё же беспрекословно отступил. Дверь в глубине склада скрипнула и с грохотом захлопнулась. Будто обиженный подросток покинул комнату после того, как ему не разрешили покататься на новом скутере.

Антарес сдавленно усмехнулся. «Придурок!» — не без раздражения подумал мужчина, опускаясь на корточки перед девушкой. Он рассматривал, как стяжки до покраснения впивались в её нежные щиколотки; должно быть, до таких же алых следов натирали тонкие запястья, покрытые веснушками. Он замечал их всякий раз, когда она приносила ему заказ в ресторане «Полярное сияние». Лестар едва подавил в себе желание срезать пластиковые хомуты. Знал её нрав, знал, что она неосмотрительно кинется, чтобы выцарапать ему глаза. Его взгляд скользил по дрожащему силуэту Эрики, всматривался в её зелёные глаза, сверкающие такой ненавистью, что становилось дурно. «Правильно, ненавидь меня, так в тебе будет больше запала бороться» — мелькнуло в его голове. Так было нужно. Он не спешил прикасаться, лишь смотрел долго, изучающе, будто пытался раз и навсегда запомнить этот образ, установить в своей голове новый порядок и свыкнуться с её ненавистью. Он старался изгнать из головы тот живой взгляд, который помнил с детства, яркую улыбку… Когда-то она смотрела на него по-другому, но это было слишком давно.

— Ты понимаешь, в какой ситуации оказалась, Эрика Блум? — голос отстранённый, холодный, никакого намёка на его истинное отношение. Даже в его голубых глазах не было ничего, кроме стужи северных земель. — Теперь ты мой товар. И, знаешь, я не потерплю непослушания. Совсем не потерплю. В этом доме есть свои правила. И тебе стоит сразу их уяснить. Каждая баба здесь — товар, которым я имею право распоряжаться как угодно: захочу — продам, захочу — убью. И поверь мне, кости твои никто не найдёт. Потому давай сразу: ты будешь меня слушаться и постараешься не создавать проблем, пока Нериши не внесут за твоё невинное тельце задаток. А дальше брыкайся с ними сколько хочешь.

Он сухо усмехнулся. Да, он не меньший подонок, чем Нериш. По крайней мере сейчас, так нагло оглашая Блум её выдуманную участь. Но если она не поверит — не поверит никто.

— Ну, что скажешь?

Рука, не такая холодная, как у Магнуса, коснулась её щеки, там, где к нежной коже прилегал край плотного скотча, уцепилась за его край и резко сорвала, давая девушке разразиться словесным гневом.