Пангор родился в простой сидхской семье ремесленников в лесах Нунандора, что простёрся под светом трёх светил, на планеты находящейся в созвездие Митре. Когда-то предки вигилов пришли из Третьего мира и обосновались здесь, расселившись на разные точки этой планеты. Вигилы жили под сенью Великого Древа поклоняясь богине Митре .
Юный Пангор был тем ещё неугомонным непоседой. Родители, уставшие от бесконечных поисков сорванца и страха за его бедовую шею, решили направить эту бурлящую энергию в более достойное русло. По их просьбе старый друг семьи, бывший воин, взял мальчика под своё начало на обучение боевым искусствам. Они надеялись, что дисциплина закалит его характер и успокоит непоседливый нрав. Но никто не ожидал, что Пангор буквально влюбится в новое занятие. Ему действительно понравилось и он усердно тренировался. К юношескому возрасту он уже уверенно владел клинком, и узнал основы как сражаться как на земле, так и в воздухе, используя скорость полёта и манёвренность крыльев. И он стал задумывался связать свою жизнь с воинским делом.
Так став старше, он вступил в учебный отряд Стражей Нунандора, где прошёл подготовку получив необходимым стражу навыкам.
Спустя несколько лет, пройдя обучение, Пангор, вместе с решившими связать свою судьбу со службой как стражей юношами и девушками, принёс Клятву Стража под сенью Великого Древа: хранить и защищать покой народа вигилов.
Годы службы шли, и Пангор зарекомендовал себя как надёжного и чуткого стража. Среди товарищей он обрёл не только союзников, но и настоящих друзей, тех, с кем можно было разделить ночное дежурство или плечом прикрыть в бою. В отряде ему дали прозвище Лунный страж.
Все они служили под началом Миримона, чьё имя тогда произносили с особым уважением.
Пангор глубоко уважал своего предводителя Миримона, несмотря на то что порой его порывы и решения граничили с безрассудством: он бросался в заведомо неравный бой, шёл на риск, который заставлял сердца некоторый замирать, но каждый раз выходил победителем. Он умел видеть то, чего другие не замечали: слабину в шкуре чудовищ, трещину в магической защите, миг колебания у врага. Его дерзость была не опрометчивостью, а взращённые интуицией и опытом.
Но главное в нём была харизма, которую невозможно было игнорировать. Когда Миримон говорил, даже ветер будто замирал, чтобы услышать. Перед опасным боем он всегда находил слово для каждого вселяя уверенность.
Неудивительно, что среди стражей, да и за пределами их круга, пошли разговоры что Миримон вероятно станет вождём в будущем. И Пангор, как и многие, искренне в это верил. Кто ещё достоин вести народ, если не тот, кто готов отдать за него всё и умеет заставить других сделать то же самое?
Пангор в рядах стражей нес дозор на границах Леса оберегая покой вигилов магией и мечом от хищных чудовищ, выжидающих в тенях и иных нарушителей что обитали в их мире.
Но не всё зло можно отразить клинком, и не всякая тьма боится света.
Всё изменилось в Год Слёз.
Небеса не давали дождя, три солнца стали беспощадно жечь, зной днём и ледяной холод ночью сменяли друг друга. Засуха легла на земли вигилов, как проклятие, вытканное из молчания богов. Весть о бедствиях приходили со всех сторон: катаклизм затронул все земли соседей.
Пангор своими глазами видел, как пал любимец богини Митры, последний священный белый олень Нунандора, чьи рога отражали свет звёзд. Везде слышался шепот: защита и благодать богини покинула их. Лес стал увядать, деревья чахли, источая смолу, густую и горькую, как слёзы покинутых детей, а кроны осыпались. Земля, некогда щедрая и цветущая, обращалась в пыль. Птицы не пели, затихли ветра в кронах. Тишина легла на мир, как погребальный саван, и в этой тишине каждый слышал шаги надвигающегося конца.
Голод толкал простых сидхе на отчаянные шаги и порой преступления. Чудища, те, кто веками прятался в глубинах чащоб и расщелин подземелий, теперь осмеливались подходить к границам поселений сидхе и нападать. Стражи, истощённые и озлобленные, тем же голодом, что гнал монстров из их логовищ, отчаянно сдерживали натиск монстров и волнения в народе.
Начали просыпаться тысячелетние старцы. Когда-то они добровольно погрузились в глубокий сон и сами начали деревенеть пока не стали частью леса Нунандора. Теперь же, когда потоки жизненной силы иссякли, они начали просыпаться… чтобы умереть окончательно. В их глазах, читалась скорбь за гибнущий мир.
Вождь племени вигилов собрал Совет под увядающей кроной Великого Древа с надеждой найти путь спасения. Но вместо единства зал наполнился спорами. Ни один из предложеных вариантов не звучал как решение.
Миримон продвигал идею передачи власти стражам, чтобы контролировать раздачу ограниченых ресурсов и пресекать волнения в народе силой. Совет был против. Предводитель Лесных Стражей, с холодной решимостью в глазах обвинил вождя во всеуслышание. – Ты ждёшь чуда от богини что отвернулась от нас, в то время как наш народ гибнет от голода и страха! Молитвы не наполнят животы, а ритуалы не остановят чудовищ. Ты слаб. И эта слабость убивает нас.
Споры длились часами. Одни поддерживали вождя, цепляясь за веру в древние заветы. Другие молча кивали Миримону, видя в его гневе отражение собственного отчаяния. Но решения так и не было найдено. Совет разошёлся в разладе, оставив за собой лишь горечь раскола и тревожное предчувствие.
После распада Совета, когда последние лучи дня утонули в пепельных тучах, Миримон собрал своих стражей в Тёмной Чаше Нунандора вдали от ушей Совета. Там, у подножия мёртвого древа, чьи ветви извивались, как костлявые пальцы, он обратился к соратника. — Вы слышали, как наш вождь просил милости у богини, что уже давно отвернулась от нас. Вы видели, как он цепляется за ритуалы, будто это может накормить детей. Но я спрашиваю вас: кто спасёт народ, когда боги молчат? Я знаю способ получить силу, которую Совет запретили не потому что она зло, а потому что боялись потерять власть. Она — щит для тех, кого оставили боги. Она даёт силу тем, кого голод лишил воли. Она даёт ясность тем, кого страх ослепил. Сегодня я предлагаю вам выбор: остаться верными тому, кто ждёт чуда… или последовать за тем, кто готов творить его сам. А если Совет не способен вести народ тогда, братья и сёстры, мы возьмём власть в свои руки…
Пангор слушал стоя в тени в дальних рядах, крылья плотно прижаты к спине, как будто пытаясь стать незаметным даже для собственной совести. Слова Миримона, некогда звучавшие вдоховляюще теперь звучали как призыв к метяжу и резали слух странной фальшью. И впервые за всю службу Пангор усомнился в самом предводителе.
Пока Миримон говорил, его взгляд скользнул по собравшимся и зрачков, некогда горевших отвагой, Пангор увидел тьму и одержимость, что обвили разум Миримона и проросли в нём, как грибница в мёртвом древе. Тьма давно жила внутри, питаясь отчаянием, пока не нашла голос. Пангор похолодел оглядевшись увидев отражение той же мании в глазах братьев и сестёр по оружию. И ни кого, кто так же как он усомнился... И в тот миг понял: если он примет эту “силу”, он не защитит дом, а станет частью его гибели.
Пангор не стал дожидаться окончания речи понимая, что один не справится и его не услышат. Шагнул назад, растворился в тенях между стволов и взмыл в небо. Он летел, не щадя себя, чтобы предупредить о заговоре старейшин. Пустили его не сразу, когда же пустили, Пангор выпалил как на духу всё о том что происходит, но было уже слишком поздно. Тьма уже была уже в Нунандоре.
Миримон и прочие стражи, принявшие в себя эварос, Тьму, вернулись в город, атаковали рощу Старейшин. Город, некогда цветущий под сенью Великого Древа, горел в огне и искажался в потоках тьмы. Благородная цель, спасти родину, эварос извратил – уничтоженное не нужно спасать , а мертвым не о чем больше тревожиться.
Питаемые Тьмой, предатели были быстры, неутомимы, безжалостны, в отличие от вымотанных и дезерентированых оставшихся защитников, среди которых многие не были войнами. Пангор сражался против бывших товарищей, выигрывая секунды для выживших, чтобы те могли уйти к порталу над которым работали жрицы, а телепатом дать время передать о трагедии в другим городам сидхе вместе с инструкциями и координатами куда эвакуируются. Его клинок, выкованный из лунного серебра, пил кровь теснивших его бывших товарищей. – Ты отказался от силы, значит, отказался от нас, предатель!
Большая часть племени вигилов погибла в ту ночь. Горстка выживших, активировали древний портал, что вел в Третий Мир, который в легендах называли Изначальным, местом прихода их предков. Пангор замыкал отход.
Стоя у самого порога, с окровавленным мечом в руке Пангор с печалью в последний раз посмотрел на рушащейся мир, как небо залило багровым светом, как огонь сжирает дома, алтари и вековые деревья. А в центре этого ада смеялись те, с кем он когда-то клялся хранить покой… Теперь они сжигали детей и убивали старцев. Стражи стали палачами. Смахнув с меча кровь он одним из последних шагнул сквозь портал. Так последний верный лесной страж вигилов покинул родной павший мир. Уйдя путая следы своего междумирью по астралу сидхе наконец вышли из портал на площади «Мира» в Валенштайне, 2018 год. Израненные, потерянные, но живые восемь десятков сидхе попросили помощи.
Первые два года были самыми тяжёлыми. Пангор, как и многие, жил в лагере временного размещения, пытаясь понять законы мира оказались в мире, где их существование стало одновременно чудом и проблемой для общества. Пангор старался быть опорой для своих собратьев. На помощь им пришли сочувствующие люди: юристы, активисты, простые горожане, которые не видели в сидхе угрозу. Пангор вместе с ними изучал местные законы, разбирался в бюрократии, помогал заполнять документы. Одна из трудностей было чтение, пока кто-то анонимно поделился заклинанием перевода, что заметно облегчило освоение местной грамоты.
Когда в августе 2020 года начался так называемый «Сидхе-кризис», и власти Дюссельфолда начали массовые депортации незарегистрированных представителей расы, Пангор понял: без голоса в системе они обречены.
Изучив список профессий, допущенных к участию в программе интеграции, он выбрал ту, что была ему ближе всего по духу, и подал заявку на должность в полицию. Его боевой опыт, знание тактики, дисциплина и способность работать в команде - всё это говорило в пользу этого выбора.
Так, в конце 2022 года, Пангор стал первым сидхе, официально принятым на службу в полицию Валенштайна. Его зачислили в состав нового подразделения — Управления магической криминалистики. Для многих это было символическим жестом: "Первый сидхе на службе полиции" красивый образ для пропаганды интеграции, но для Пангора это был шанс на искупление.
Как представитель Стражей он испытывал вину перед сидхе, пострадавшими от действий падших стражей. Винят ли они его он не знал, но себя он винил, хотя прекрасно понимал что против толпы обезумивших у него в ту ночь не было шансов и он сделал единственное что мог - попытался предупредить мирных жителей.
Но что если он мог образумить и остановить Миримон от падения в бездну куда тот утянул вслед за собой остальных? Что нужно было сказать? Увы этого он не ведает и врят ли найдет ответ когда либо. “А что, если я мог остановить его?”
И вот в 2029 году в небе появляется первый знак приближения Тьмы. Но эту битву Пангор не проиграет... возможно |
