Прошлой ночью, а точнее  уже ранним утром, Лоррейн и Элиас уснули на кровати, расположенной на втором этаже дома. Разумеется, ни один из них даже не подумал поставить будильник: оба находились не в том состоянии, чтобы сосредотачиваться на чём‑то серьёзном.

Пока они спали, щенок, которого Лоррейн взяла из приюта, пробрался в комнату через приоткрытую дверь и начал жалобно скулить. Он требовал не столько внимания к своей персоне, сколько прогулки: как хороший мальчик, он предпочитал не оставлять луж на полу.

Ночью щенок не беспокоил хозяйку, поскольку мирно посапывал на своей лежанке в другой комнате, погружённый в приятные щенячьи сны. Он даже не услышал, как она вернулась. А утром, следуя привычке, малыш неуклюже поднялся по лестнице, ведущей на второй этаж. Неспешно подтолкнув носом приоткрытую дверь, он зашёл в комнату.

Лоррейн, которая так крепко уснула, что не сразу сообразила, почему её будит друг, перевернулась на бок, уткнулась ему носом в плечо и промычала:

— Если мы поженились ночью, то начинать утро нужно с поцелуя и чашки кофе, а не с чая, — впрочем, услышав скулеж, она быстро пришла в себя.

Приподнявшись на локте, Лоррейн чуть подалась вперёд, сдув с лица непослушную прядь волос. Она посмотрела через лежавшего рядом Элиаса вниз и увидела сидевшего у кровати щенка. Заметив хозяйку, он радостно завилял хвостом.

— Сахарок, — простонала Лоррейн, ощущая острый приступ вины. Она совсем забыла, что утром нужно выгулять пса. — Постой, а сколько сейчас времени? — вдруг спросила она, переведя взгляд на друга, а затем и на электронные часы, стоявшие на прикроватной тумбочке.

Экран часов холодно мерцал, высвечивая цифры. На календаре была среда, а отнюдь не суббота и не воскресенье. В это время Лоррейн уже должна была находиться в университете. Она сознательно не стала брать академический отпуск. Ей казалось, что учёба, напротив, поможет отвлечься от навязчивых мыслей, которые неотступно преследовали её в последние недели.

— Твою мать! — сон окончательно растворился. — Твою мать! Сейчас уже два часа дня! Я должна быть в университете!

Лоррейн хотела было подняться и побежать собираться, но обнаружила, что они с Элиасом соединены наручниками, о которых она, разумеется, успела забыть. В голове проступили образы того, как они бегали по замку.

—Твою мать! — в очередной раз выругалась Лоррейн. — В смысле, не твою мать, Эл. Аааа.

Впрочем, самый главный сюрприз ждал её только впереди. Она схватила свой телефон и хотела было набрать номер куратора, чтобы предупредить о том, что приболела, но обнаружила на экране сообщение о готовности сертификата о браке.

Лоррейн медленно повернула голову в сторону друга.

— Да ну ладно? — произнесла она, но, взглянув на его лицо, тут же поняла: это далеко не шутка. — То есть… мы реально теперь муж и жена? Да не может быть!

Она всё ещё выглядела слегка взъерошенной после сна, но внутреннее состояние было куда хуже внешнего вида. Голову неприятно сдавливало, словно тугой обруч сжимал виски. В этот момент щенок снова заскулил, настойчиво привлекая к себе внимание.

— Нужно выгулять Сахарка, — наконец выдохнула Лоррейн, проводя рукой по спутанным волосам. — И… и думать, что делать дальше…

Отредактировано Лоррейн Эллингтон (25.01.2026 16:52)

Подпись автора

Хронология эпизодов

Приобнимая Элиаса, иначе передвигаться было бы крайне неудобно, да и холодно, Лоррейн вдыхала уже довольно прохладный осенний воздух. В голове крутился один и тот же вопрос: как они вообще могли попасть в столь необычную ситуацию?

Конечно, прошлой ночью они оба изрядно перебрали. Наговорили много такого, что, возможно, никогда не произнесли бы вслух на трезвую голову. Но одно Лоррейн никак не могла взять в толк: почему они не осознали, что, заполняя данные на сайте, действительно оформляют брачный сертификат.

«По крайней мере, он симпатичный», — мелькнуло у неё в голове. То ли она вспомнила оформление в стиле «сахарная вата», то ли лицо Элиаса, а он, надо признать, и вправду был весьма привлекательным молодым человеком. Раньше Лоррейн об этом как‑то не задумывалась.

Из размышлений её вырвал голос друга. Он сообщил, что собирается закурить. Лоррейн невольно поймала себя на мысли, что и сама была бы совсем не прочь одолжить у него сигарету. В прошлом они уже курили вместе, правда, стойкой тяги к табаку у неё так и не появилось.

Её ответ ему, впрочем, был не нужен. Она просто чуть отстранилась, чтобы ему было удобнее достать пачку сигарет. А когда под покрывало пробрался прохладный осенний ветерок, снова прильнула к нему, возвращая утраченное тепло.

— Опять? — нервно усмехнулась Лоррейн, когда он предложил отправиться в ЗАГС, не удержавшись от самоиронии. — Мы там уже были, — добавила она, доставая телефон и бросив на него лукавый взгляд.

Несмотря на катастрофичность ситуации, Лоррейн упорно старалась сохранять стойкость духа. В конце концов, выйти замуж за лучшего друга — это далеко не самое страшное, что могло случиться. Куда ужаснее было бы потерять близкого человека или лишиться чего‑то по‑настоящему важного.

К тому же она прекрасно знала, что браки не только легко заключаются, но и столь же легко расторгаются. Всё могло быть куда серьёзнее если бы они, к примеру, успели пожениться по всем канонам Эвелона. Лоррейн отчаянно надеялась, что до местного собора в ту ночь они так и не добрались. В противном случае ситуация приобрела бы совершенно иной, куда более тревожный оборот.

— Между прочим, тебе повезло, я уверена, что была бы прекрасной женой, — продолжая подшучивать над другом, добавила Лоррейн, разблокировывая телефон одной рукой. — Вот сейчас пару деньков побудешь моим мужем, а потом и разводиться не захочешь, — на этом моменте она засмеялась.

Впрочем, улыбка быстро сошла с лица, когда они увидели уведомления в социальной сети.

— Мы что, вчера ещё и выложили фотки? — удивилась девушка. Она принялась зачитывать свой статус: —  «Я пьяна? От счастья!» Ну… — Дальше последовали две фразы, щедро сдобренные непередаваемым лиаванским матом — вероятно, Элиас слышал его от неё впервые.

То, что Лоррейн в совершенстве владеет лиаванским, он уже успел убедиться. Но вот то, что она столь же виртуозно орудует лиаванским обидным, наверняка сатло для него сюрпризом.

Комментарии под постом представляли собой пёструю смесь реакций. Одни подписчики искренне поздравляли пару, рассыпаясь в тёплых пожеланиях. Другие, напротив, не скупились на резкие слова, напоминая, что совсем недавно Лоррейн встречалась с другим человеком, и выражали недоумение, как быстро она, видимо, сумела его забыть. Однако большинство комментариев оставили бывшие одноклассники. Ребята с энтузиазмом утверждали, что всегда знали, что этот день рано или поздно настанет.

Лоррейн вдруг замерла, пристально вглядываясь в экран. Чуть склонив голову набок, она поинтересовалась:

— Это что, твой отец? — Её палец указал на лайк от пользователя с именем Рассел Годфри.

Стоило ей это сказать, как зазвонил телефон друга. Звонившими оказались его родители, которые, судя по всему, тоже недавно просматривали их странички и диву давались, как их любимый сын не удосужился им сообщить о своих намерениях.

— Я не буду говорить твоему отцу, что мы женились по пьяни, — испуганно посмотрев на Элиаса, сказала Лоррейн. — Он будет думать, что я какая-то… — ей отчего-то было важно, как они о ней подумают. Возможно, потому что она хорошо знала и отца, и матушку друга.

Отредактировано Лоррейн Эллингтон (25.01.2026 20:47)

Подпись автора

Хронология эпизодов

В знак поддержки друга, который, казалось, даже начал краснеть от напряжения во время разговора с родителями (ведь не каждый готов признаться близким, что совершил необдуманный поступок под влиянием алкоголя), она крепко сжала его свободную руку. Впрочем, сама она волновалась не меньше, и даже прикусила нижнюю губу, сосредоточенно вслушивалась в диалог.

Лишь в самом конце, когда матушка Элиаса вновь поинтересовалась, где находится Лоррейн и всё ли с ней в порядке, девушка наконец подала голос:

— Со мной всё в полном порядке, миссис Годфри, — произнесла она, стараясь звучать максимально убедительно и, как всегда, доброжелательно в разговоре с родительницей друга. — Пожалуйста, не беспокойтесь. Мы обязательно всё объясним, но сейчас мы на улице и здесь довольно шумно, разговаривать не совсем удобно. Прошу прощения, что не позвонили сразу.

На этом они завершили разговор, и Элиас нажал «отбой». Лоррейн ощутила, как её обдало жаром: ей было невыносимо стыдно врать этой замечательной женщине. Она искренне уважала матушку друга и неизменно считала её одним из самых душевных людей.

— Если вдруг Элиас будет тебя обижать, дорогая, ты сразу же дай мне знать, — с искренней заботой произнесла миссис Годфри прежде, чем связь прервалась.

Лоррейн подняла взгляд на друга, который выглядел все еще встревоженным после разговора с матушкой и попробовала подобрать слова, чтобы приободрить его.

— Да ладно, уверена, что всё не так плохо и нас вскоре разведут, — попыталась она отыскать хоть какие‑то слова поддержки в сложившейся ситуации, но тут раздался сигнал о новом сообщении.

Они замерли и переглянулись. Оба понимали, что этим утром очередное уведомление вряд ли принесёт добрые вести. На несколько мгновений между ними повисла тяжёлая пауза.

— Я, наверное, прочитаю, — сглотнув, тихо произнесла Лоррейн.

Раскрыв сообщение, она увидела, что миссис и мистер Годфри с нетерпением ждут их в гости на предстоящий уик‑энд и хотят отметить «это чудесное событие» в кругу семьи. В конце письма стояли тёплые слова: «Мы так рады, что теперь ты часть нашей семьи».

Сердце Лоррейн дрогнуло. На мгновение ей даже показалось, что воздух стал каким-то плотным и тяжелым, настолько пронзительно отозвались в душе эти простые, но искренние строки.

— Какая же твоя мама всё‑таки милая, — прошептала она, ощутив внезапный прилив нежности к этой женщине. Возможно, причина крылась в том, что собственной матери у Лоррейн не было, и потому забота матушки друга казалась ей особенной.

Впрочем, быстро вернувшись с небес на землю, она тут же взяла себя в руки и решительно скомандовала:

— Пора возвращаться домой, Сахарок.

Пёс, уже завершивший свои неотложные дела, живо бросился к ним. Его хвост весело мотался из стороны в сторону, а уши подрагивали от предвкушения скорой прогулки обратно и, конечно же, миски с кормом.

Уже дома Лоррейн накормила щенка и вызвала такси. Они решили, что успеют позавтракать уже после того, как разберутся с наручниками, которые определенно не упрощали им жизнь и совместное перемещение. О том, что делать дальше они также решили поговорить уже тогда, когда смогут решить эту проблему.

Когда таксист подъехал к дому, он был удивлен тому, что к нему вышла парочка, накрытая покрывалом. Они устроились на заднем сиденье, и водитель, развернувшись вполоборота, коротко окинул их взглядом.

— Не спрашивайте, — с натянутой улыбкой произнесла Лоррейн, прежде чем назвать адрес. — Просто доставьте нас туда как можно скорее, пожалуйста.

Пока они ехали до места, Лоррейн просматривала на телефоне сайты о магических предметах, которые можно было найти в открытом доступе. Она задумчиво скользила взглядом по экрану, мысленно перебирая варианты и размышляя о том, что им предстоит делать дальше, порой подталкивая друга локтем и показывая, что успела найти.

Когда водитель остановился у нужного переулка, они выбрались из салона и уставились на глухую стену. За ней скрывался магический переулок, но с улицы об этом невозможно было догадаться. Стена выглядела абсолютно неприступной: шершавая, покрытая пятнами времени и небрежными росчерками граффити, она казалась частью обыденного мира, чуждого любой магии.

Впрочем, «глухой» она была лишь на первый взгляд. Для тех, кто знал секрет, преграда растворялась без труда. Пара лёгких движений, едва слышное заклинание, и вот они уже могли пройти через стену, шагнуть вперёд и исчезнуть.

Водитель, оставшийся в машине, невольно осенил себя звездой Эвелона, хотя верой и правдой почитал Уахэда. Пробормотав что‑то на анахоморском, он резко тронулся с места и поспешил уехать подальше от этого места. Не все люди уже привыкли к магии.

— Так, давай начнем с лавки мадам Фейрфэлл, — предложила Лоррейн.

Меньше, чем через десять минут они прошли внутрь лавки этой замечательной женщины, и над их головами заливисто зазвенели колокольчики. Волшебница поморщилась. Она всё ещё чувствовала легкую головную боль.

— Ну что, любовь моя, сам скажешь, какая у нас проблема? — подтолкнув Годфри в бок, тихонько усмехнувшись, спросила Лоррейн, а затем, до того, как они подошли к прилавку, добавила, изменив голос так, словно говорила за него. — Мы с миссис Годфри вчера ночью немного пошалили и потеряли ключи, мадам Фейрфэлл, не могли бы вы нам помочь?

Она едва не засмеялась, а затем добавила:

— Отжигай, герой-любовник. Уж лучше пусть она решит, что мы большие любители поэксперементировать, чем сбежавшие преступники, а то потом ещё придется доказывать магическому надзору, что в действительности все не так, как может показаться.

Лоррейн старалась не унывать и даже время от времени ещё умудрялась шутить.

Отредактировано Лоррейн Годфри (27.01.2026 02:18)

Подпись автора

Хронология эпизодов

— Если бы мы спали прошлой ночью в одной постели не по этой причине, — Лоррейн со смешком фыркнула, приподняв руку, окованную наручниками, и, посмотрев на друга, покачала головой, — а наша свадьба была не случайностью, то, поверь мне, тебе бы не понадобилось ни видео, ни это. Уж мы бы нашли чем заняться.

Она перевела взгляд туда, где скрылась девушка, и всё с той же  лёгкой усмешкой добавила:

— …собирали бы пазлы. Что же ещё делать молодожёнам? Пффф. Прикинь, если бы она знала, что мы молодожёны. А потом сидела бы с подружками и обсуждала, как к ней пришла парочка, которая искала магическую отмычку, потому что в первую брачную ночь им захотелось поэкспериментировать.

Лоррейн на мгновение замолчала, словно представляя эту сцену, а затем продолжила, не скрывая иронии:

— Знаешь, даже не хочу думать, что это за видео такое, которое нужно смотреть, если ваши чувства нужно обновить.

И снова на её лице появилась усмешка.

— Нам‑то с тобой зачем? Наши чувства, если так задуматься, свежие, как пластинка мятной жвачки, — она снова посмотрела на Элиаса и чмокнула губами воздух. — Свежее некуда.

Лоррейн наслаждалась тем, как в такие моменты менялось выражение лица друга. Мягко подшучивать над ним было даже приятно, особенно учитывая, что ни у неё, ни у него сейчас не было отношений (по крайней мере, ей казалось, что Элиас непременно рассказал бы ей, если бы что‑то изменилось). Это избавляло их от риска громких скандалов с вторыми половинками.

Ситуация, конечно, была не из простых, но, по крайней мере, они никого не предавали и не ранили. Это позволяло переводить многие темы в шутку без серьёзных последствий, но с возможностью хоть ненадолго отвлечься от тягостных дум.

На их счастье, у хозяйки действительно оказалось то, что им было нужно. Однако, чтобы не уходить с пустыми руками, ведь она помогла им без требования чего‑либо взамен, они всё же прикупили пару‑тройку ритуальных свечей. Так, на всякий случай.

Уже через несколько часов Лоррейн сидела в гостиной дома и смотрела на наручники, лежавшие на журнальном столике. Смешки, звучавшие там, остались в прошлом. Теперь ей было не до шуток. Ведь после лавки они действительно переместились с помощью ростового зеркала прямо во дворец бракосочетания, надеясь разом решить свою проблему. При этом невольно напугали какого‑то мужчину, судя по всему, жениха, когда неожиданно вывалились из зеркала в мужском туалете.

Однако оставить заявление о разводе им так и не удалось. Администратор спокойно, но непреклонно объяснила, что чтобы получить развод, необходимо выждать целый месяц.

Таким образом, они и остались скованы, но не металлическими браслетами, украшенными мехом, а невидимыми наручниками брака. Целый месяц.

— Знаешь, возможно, ты был прав тогда, когда говорил, что развод добавит нам ещё больше проблем, — облокотившись рукой на подлокотник, начала Лоррейн, помассировав пальцами свою переносицу. — Я имею ввиду, нам же действительно придется объяснять всем, почему мы вдруг развелись спустя пару дней после свадьбы.

Она посмотрела на Элиаса.

— Может быть, я сейчас говорю глупость, но если уж так всё вышло, возможно, нам стоит придумать красивую историю любви и… сделать вид, будто мы действительно поженились с осознанием того, что хотим быть вместе?

Лоррейн говорила на удивление рационально, хотя внутри всё ещё ощущала волнение и неясное беспокойство из-за всей этой ситуации. Она уже успела прочитать большую часть комментариев в фанток и испытывала смешанные чувства от прочитанного.

Ей было не по себе, но в то же время она чётко понимала, что пока у них нет особо вариантов. Как всегда в сложных ситуациях, Лоррейн не стала зацикливаться на невозможности изменить случившееся и вместо этого принялась искать способы смягчить удар, превратить нелепую случайность в нечто более управляемое.

— Нам даже не обязательно подавать развод через месяц, — поведя плечом, неопределённо бросила она. — Я имею в виду, для нас это всё равно ничего не изменит. Я свободная девушка, и мне не перед кем объясняться, как так вышло. И, мне кажется, в ближайшее время лично для меня ничего не изменится. Так что… если ты не планируешь жениться на ком‑то ещё, то… добро пожаловать в семейную жизнь?

В её голосе звучала лёгкая ирония.

— Но если ты всё‑таки захочешь рассказать всем правду, то, если так задуматься, терять мне, кроме разве что хорошего отношения твоих родителей, особо нечего, — Лоррейн говорила чистую правду. И поскольку она не могла думать в такой ситуации только о своих чувствах, нужно было узнать, что по этому поводу думает Элиас. В конце концов, было бы нечестно навязывать ему свою идею пока оставить всё как есть.

У неё почти не осталось никого из близких, и если уж придется выслушивать нотации, то только от деда, который, впрочем, зная её достаточно хорошо, не будет сейчас наседать особо с нравоучениями. Скорее ограничится сдержанным вздохом и многозначительным взглядом, а потом возьмет с ней обещание больше не совершать необдуманных поступков, которое она, конечно же, нарушит.

Лоррейн снова бросила мимолетный взгляд в сторону наручников, лежавших на столике, и их холодный металлический блеск словно напоминал о том, что сказала хозяйка лавки, прежде чем они ушли. И вдруг, словно давая Элиасу время осмыслить её предыдущие слова, она неожиданно перевела тему:

— Всё‑таки странный этот мистер Шаффготша. Зачем ему понадобились наручники, которые лишают магической силы? А главное, где он их вообще взял? — В её голосе прозвучало неподдельное любопытство, смешанное с настороженностью. Не то, чтобы она ждала, что они сейчас начнут обсуждать их, ведь на повестке была куда более серьезная тема, но мысль эта порой не давала ей покоя.

Отредактировано Лоррейн Годфри (29.01.2026 01:28)

Подпись автора

Хронология эпизодов

Предположение друга, которого теперь смело можно было называть мужем, всерьёз озадачило Лоррейн. До этого момента она даже не задумывалась о том, что мистер Шаффготша, последний из потомков основателей города, может оказаться человеком отнюдь не самых честных правил и намерений.

— Очень надеюсь, что нет, — повернув голову в сторону Элиаса, произнесла она, ощущая нарастающую тревогу. — Но будет лучше, если мы потом вернём ему их, — с этими словами Лоррейн, вновь бросила задумчивый взгляд на наручники. — Хотя, скорее всего, тот факт, что мы там были, для него уже не секрет. Я имею в виду, что кто‑то там побывал.

Она провела ладонью по волосам, убирая их назад, и буйная копна, отливающая медным оттенком, плавно упала на плечи. Лоррейн чувствовала себя и выглядела значительно лучше, чем утром, когда она проснулась после похмелья. Но её также, как и его не покидало внутреннее беспокойство. Ей хотелось поставить на паузу время, чтобы взять небольшую передышку и подумать обо всем более детально. Однако такой роскоши у них не было.

— Ладно, если мистер Шаффготша и впрямь оказался бы не тем, кем кажется, то, скорее всего, уже сидел бы за решёткой, тратя лучшие годы жизни на вырезание деревянных фигурок, или чем там обычно занимаются в тюрьме.

Лоррейн всё же сохраняла веру в правоохранительную систему. Ей не хотелось допускать мысли о том, что человек, причиняющий другим боль, но при этом находящийся на виду, способен уходить от заслуженного наказания. Гораздо проще было убедить себя, что он всего лишь любитель безобидных шалостей.

Впрочем, сомнения, угнездившиеся в глубине души, не рассыпались столь же легко и быстро, как песочный замок под натиском прибоя. Они притаились где-то внутри. Она напомнила себе о том, что у них есть куда более важные вопросы и снова посмотрела на Элиаса.

— По поводу твоих родителей, — она протянула руку и положила ладонь поверх его руки. — Если ты готов, то и я готова, это всё, что тебе нужно знать, — на её губах появилась теплая улыбка.

Она бережно относилась и к его чувствам, и, несмотря на шутки, серьезно к той непростой ситуации, в которой они оказались. И поскольку доля вины в случившемся лежала и на ней, делать вид, будто это её не касается, было бы попросту глупо. Да и не хотелось ей этого. И главная причина заключалась в том, что для неё он был одним из самых близких людей на планете.

Лоррейн поддерживала друга искренне, без тени притворства или расчёта. В её участии не было ни капли наигранности. Она действительно переживала за него и была готова разделить с ним и ответственность, и последствия их общего поступка.

— Ты прав, будь наша семейная жизнь месяц, полгода или год, для нас ведь ничего не изменится, — продолжила Лоррейн все также участливо сжимая его руку. — И если ты вдруг начнешь меня забывать, то я сделаю все возможное, чтобы ты вспомнил.
Лоррейн внезапно поймала себя на мысли. Симптомы, которые она наблюдала у Элиаса, тревожно напоминали проявления болезни Альцгеймера. Это заставило её внутренне содрогнуться.

Но испугала её не перспектива быть рядом и поддерживать дорогого человека. Она была вполне готова к этому без колебаний. Настоящего ужаса внушало то, что неизбежно ждало их в финале этой болезни. Мысль о последней стадии, о безвозвратной утрате личности, о том, как постепенно угасает разум, сковывала сердце ледяным страхом. Лоррейн усилием воли отогнала эти образы.

— Может быть, и хорошо, что мы сейчас женаты. Так мне будет гораздо проще затащить тебя ко врачу, — заметила она мягко, но твёрдо. — Я понимаю, что с тобой происходит что‑то, чего ты сам пока не можешь осознать. И я хочу помочь. Уверена, что вместе мы справимся и неважно, с чем именно придётся иметь дело.

Она чуть помолчала, давая этим словам осесть, а потом продолжила:

— Твоим родителям мы скажем, что ты приехал поддержать меня после смерти отца. А потом… потом чувства вспыхнули с новой силой. Мы вдруг поняли, как быстротечна жизнь, и что нет смысла тратить время на долгие свидания, ухаживания и всё прочее. — Лоррейн даже по‑доброму усмехнулась, представив эту картину. — Мне кажется, они вполне смогут в это поверить. Да и любой бы поверил.

Подпись автора

Хронология эпизодов

Лоррейн прекрасно понимала, когда следует отступить и не давить на друга. И сейчас был именно такой случай. Тем не менее она твёрдо намеревалась выяснить, что с ним происходит. Даже если в будущем придётся прибегнуть к хитрости и заманить его к врачу или отыскать ауроведа, способного разъяснить причины недуга. Как бы там ни было, сейчас он был не один на один со своей проблемой.

В другое, более подходящее время она непременно вернётся к этой теме. А пока следовало сосредоточиться на том, что требовало внимания прямо сейчас.

Раз они с Элиасом договорились не рассказывать его родителям о подлинных обстоятельствах свадьбы, а он, безусловно, был прав, предвидя, сколько вопросов задаст его матушка, значит, нужно тщательно подготовиться к каждому из них. Продумать ответы, отрепетировать.

Лоррейн развернулась к нему лицом, подогнула одну ногу под себя и подпёрла рукой подбородок. Теперь они сидели так, словно почти зеркалили друг друга.

— Уверена, что ты можешь быть невероятно романтичным, когда влюблён, так что… Предположим, ты пришёл уже с намерением сделать мне предложение, — с улыбкой произнесла Лоррейн. — Но, конечно, этому должны были сопутствовать встречи. Ты же должен был понимать, что твои чувства взаимны. К примеру, ты мог быть рядом, когда я оформляла документы уже после гибели отца. Мы могли почувствовать сначала лёгкое смущение от случайных прикосновений, затем в какой‑то момент осознали, что нас влечёт друг к другу…

Говоря это, она водила свободной рукой по воздуху, словно обрисовывала невидимые контуры их вымышленной истории любви. Но за плавными движениями и лёгким тоном скрывалась внутреннее напряжение.

На самом деле Лоррейн было тяжело говорить об этом, но не потому, что она не могла представить такую историю, а потому, что слова неизбежно возвращали её в тот день, когда не стало отца и тех, кто был ей дорог. Элиас, без сомнения, почувствовал бы это.

— Прости, не могу говорить об отце и не вспоминать, что его больше нет, — она облизнула губы и на секунду прикрыла глаза, пытаясь выровнять дыхание.

Внутри всё дрожало. Трагедия случилась не так давно, и страшные образы до сих пор вспыхивали перед глазами: запах гари, осколки стекла, тишина, которая наступила после криков. Ей было невыносимо смириться с тем, что произошло. Порой она ловила себя на мысли, что умереть должна была она, а не они.

А когда Ксенос открыл ей правду, сказав, что из‑за переписанной ею истории люди, которых она когда‑то спасла, теперь умирают страшной смертью, чувство вины стало невыносимым. После того разговора она считала, что косвенно виновата в случившемся и едва ли кто-то мог переубедить её в обратном теперь.

Лоррейн глубоко вдохнула, стараясь отогнать навязчивые образы.

— Мы оба понимали, что я могла умереть на той свадьбе, — снова посмотрев в глаза Элиасу, она продолжила. — И ты просто решил, что не стоит ждать подходящего момента. Его может просто не наступить. Думаю, это объяснит абсолютно всё. Да, свадьба была спонтанной, но… кто знает, что будет завтра? Пусть это будет безумная история любви.

Лоррейн вытерла слёзы, навернувшиеся на глаза.

— Вот, я даже расчувствовалась, — нервно рассмеялась она.

Он наверняка почувствовал, что она плачет не из‑за выдуманной истории любви, а потому, что вновь воскресила в памяти те события, которые терзали не зажившие ещё раны. И тех, кто был ей дорог. Она снова вспомнила об отце.

Сейчас ей невыносимо хотелось, чтобы отец был рядом. Он всегда находил нужные слова, умел поддержать. Все эти годы он был рядом: даже после её отъезда из Смоука они не прерывали связь, постоянно созванивались. Она могла прийти к нему в любое время, попросить совета.

Теперь его не было. И вместе с ним словно ушла часть её самой. Внутри неё бурлили чувства, которые она долго отрицала и сдерживала, не позволяя им прорваться наружу.

— Кстати, оставайся здесь, — внезапно предложила Лоррейн. — В конце концов, зачем тебе снимать жильё в Валенштайне, когда у тебя есть лучшая подруга, а по совместительству жена, с домом? — Она усмехнулась, стараясь разрядить обстановку. — На втором этаже две комнаты, так что… Просто порой, когда я остаюсь одна в этом доме, в голову начинают лезть все эти мысли, обо всём, что произошло.

Лоррейн понимала, что им нужно закончить обсуждать их общую «историю». Но сейчас ей словно необходимо было выговориться и выпустить то, что копилось внутри.

— Знаешь, я часто думаю о том, что это должна была быть я. Только я, — она поднесла руку к губам и сжала зубами ноготь большого пальца. — А если мы будем вместе, то сможем вовремя поддержать друг друга. Вдруг ты забудешь, как заваривать чай? Или я решу, что… а, впрочем, не важно. Если у тебя другие планы, то, конечно, я всё пойму.

Отредактировано Лоррейн Годфри (01.02.2026 01:25)

Подпись автора

Хронология эпизодов