НОВОСТИ
от 25.09.2022
ТВОРЧЕСТВО
метообразы
ЛОТЕРЕЯ
беспроигрышная лотерея для всех
КОНКУРСЫ
#ПОМНЮ

Любовники Смерти

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Любовники Смерти » #Настоящее: осень 2025 г » Встреча под раскатами грома


Встреча под раскатами грома

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

Встреча под раскатами грома

https://forumupload.ru/uploads/0011/93/3d/1027/46491.png

https://forumupload.ru/uploads/0011/93/3d/1027/871946.png

Время и место действия: 15 февраля 2025 года, один из старых районов Валенштайна

Участники: Эмиль Нэри, Грегори Уайт

Семнадцать лет - четверть человеческой жизни, и за это время может произойти все, что угодно. Так и произошло: Грегори оказался в заложниках у магической аномалии, что стерла его существование на долгие годы, а затем безжалостно выплюнула в новый, изменившийся мир, к которому мужчина был не готов. Как и не был к тому, что его названный младший брат, Эмиль, изменился и... стал совершенно другим человеком - Альтаиром, снизошедшим с небес на грешную землю.

Отредактировано Грегори Уайт (22.08.2022 16:54)

0

2

Крупные капли дождя нетерпеливо барабанили по толстому окну магазина, разбиваясь о холодное стекло тысячами брызг и лениво стекая вниз, на дороги, по которым неслись крупные ручьи дождевой воды: гроза наступила на Валенштайн неожиданно, угрожающе прорычав над высокими, упирающимися в свинцовые облака, зданиями и свирепо озарив серое полотно неба яркими вспышками; сильный ветер поднимал в воздух бетонную пыль и мелкий мусор и сгибал к асфальту дрожащие кроны деревьев. А потом… мгновение, и на город резко обрушились сильные дождевые потоки, смывая все на своем пути.

Я провел рукой по лицу, смахивая с него капли, машинально шмыгнул носом и вытащил из кармана куртки скомканный клочок бумаги, на котором был написан адрес, где сейчас жил… Эмиль. От упоминания имени того, кого я искренне считал своим названным младшим братом, в груди вязкой кислотой разлилось волнение. Я шумно выдохнул, пряча бумажку обратно в карман, и прошел вглубь небольшого магазина, расположенного недалеко от нужного мне дома.

Семнадцать лет. Прошло семнадцать лет с тех пор, как я в последний раз видел улыбающееся лицо этого озорного юнца, чей влюбленный в музыку взгляд воодушевлял на многое. Семнадцать лет… Я резко остановился возле полки, ломящейся от множества печенья и конфет, а из груди вырвался очередной тяжелый вздох. Замер, вперившись куда-то потерянным взглядом меж ярких упаковок. Я до сих пор не мог с этим смириться. Отрицал, что я, провалившись в магическую ловушку, пробыл в небытие почти два десятка лет, в то время как весь остальной мир жил, развивался, менялся… Как и Эмиль.

Его опекун, добродушный мистер Гренсфор, охотно поделился всеми достижениями этого юнца за это время: что он, еще будучи студентом, легко покорял горячие сердца своей музыкой, что умело затрагивала струны душ, и этот его талант, несомненно, дарованный ему небесами, смог открыть молодому птенцу дверь в большой мир музыки… Слушая рассказы мужчины, что отзывался о Эмиле с восторженной гордостью, я не мог не испытывать те же самые чувства, присуще заботливым родителям, но… Вместе с ними в мое сердце также пришла вина и злоба, обращенная на самого себя, что был без жалости выброшен из жизни моего младшего брата, как лишняя, ненужная деталь: мистер Гренсфор говорил, как он отчаянно искал меня и преданно ждал, день за днем оббивая пороги полицейских участков.

А сейчас… Слишком много воды утекло. Смогу ли я прийти к нему и как ни в чем ни бывало завести разговор о его жизни, друзьях, планах? Поддержит ли он эту незатейливую беседу? Будет ли он тем самым Эмилем, которого я знал – и хотелось бы верить, что знаю до сих пор – как талантливого ребенка? Как отнесется ко мне спустя чертовых семнадцать лет?

В голове подобно встревоженному рою кружили мысли, от которых я не мог отмахнуться: на сердце – вина, которая каменной глыбой тянула меня вниз, на непроглядное дно, и я не мог даже этому сопротивляться. Поджав губы, я стащил с полок несколько пачек печенья – Эмиль когда-то его любил, но любит ли он его сейчас? – и, пробежавшись меж полок, резко замер близ разноцветного стекла бутылок – алкоголя. На душе – смятение. Я прекрасно знал, что сейчас мой брат был далеко не ребенком, а взрослым мужчиной, но внутри меня что-то противилось этому осознанию, рычало и брыкалось, как дикий зверь. Я не знал, стоит ли брать мне алкоголь, что способен развязать нам, грифонам, язык и подарить расслабление, однако подошедший ко мне мужчина взял с полки бутылку неплохого виски, а я, замешкавшись на долю секунды, невольно повторил за ним. И только стоя на кассе – ощутив на себе недоуменный взгляд одной из покупательниц – осознал, как нелепо выглядел мой набор.

Гроза, окутавшая вечерний Валенштайн, немного отступила, однако капли дождя, ставшие мелкими и пронизывающими, как иглы, продолжали срываться с тяжелых облаков вниз. Накинув на себя капюшон, я снова вытащил из кармана бумажку с адресом и, пробежавшись взглядом по небрежно написанным буквам и цифрам, ступил в объятия непогоды.

Эмиль жил недалеко от центра, поэтому улица, как и само жилое здание, были мне знакомы: отыскать ее в бетонных лабиринтах города-столицы мне не составило труда, но… вот зайти в подъезд я смог не сразу. Волнение вспенившейся волной тотчас захлестнуло меня, вынудив меня остановится перед самой дверью. Я, раздираемый холодными каплями дождя, тотчас замер, ощущая, как шумно забилось в груди сердце, а по телу прошлось колючее напряжение. Поднял голову, позволяя холодной воде разбиваться о лицо, и невольно прищурился – искал взглядом нужный этаж и… нашел. Тотчас по телу – жар, что вновь распалил во мне тлеющее, подобно угасающим углям, чувство вины и стыда. Однако даже так я сделал шаг вперед, неуверенный, но широкий.

В нос мгновенно ударил запах холодного бетона, смешанный с едкой сыростью, от которого мой разум, увязающий в бурлящей пучине эмоций, немного прояснился. Я, окинув лестничную площадку изучающим взглядом и отметив про себя ее ухоженность, подошел к лифту и, как только он опустился, неуверенно зашел внутрь, выбрав этаж дрогнувшей от напряжения рукой. Светодиоды, аккуратно обрамляющие цифры-кнопки, сразу же замигали, сменяя друг друга. Но только чем выше поднимался лифт, тем сильнее сжималось в груди мое сердце от переполняющего его страха.

Я боялся. Боялся увидеть Эмиля, что живет в настоящем, поэтому так отчаянно цеплялся за его образ, вырисованный собственной фантазией из обрывков прошлого, ведь я… совсем не знал его. Не знал, чем он сейчас интересуется, что любит, с кем общается, и эта пропасть, образовавшаяся между нами в одночасье, вгоняла меня в отчаяние. Я сжал крепче ручки пакета, в котором тряслись несколько упаковок с печенья и алкоголя, и шумно вздохнул, желая сбросить охватившее меня, как голодная змея – кролика, напряжение. Когда лифт замер и практически бесшумно раскрыл передо мной двери, я нервно сглотнул, не сразу решившись шагнуть вперед.

Практически сразу же передо мной возникла дверь. Та самая дверь, за которой сейчас жил никто иной, как мой младший брат, которого я не видел семнадцать лет. Семнадцать лет… От этой цифры, резко возникшей в моих мыслях, я устало прикрыл глаза и снова выдохнул, пытаясь собраться с силами. Замер, нервно топчась на месте и также озираясь по сторонам. В голове – мешанина из мыслей и вопросительных фраз: а если он не дома? Если не откроет дверь, когда узнает, что к нему пришел я? Если он... не поверит моим словам?

Очередной выдох, горький и тяжелый, комом вырвался из груди, но вместе с ним – шаг к его квартире. Уже поздно отступать, ведь ему, скорее всего, уже рассказали о моем появлении. Не мистер Гренсфор, так кто-нибудь другой из нашего дома. В этом я был уверен. Уйду – окажусь жалким трусом, не сумевшим взглянуть на Эмиля, а этого я хотел меньше всего. Поэтому я, отчаянно сражаясь с нерешительностью и страхом, рвущими меня изнутри на жалкие лоскуты, занес руку над дверью и пару раз осторожно постучал, позволив глухому эху на пару мгновений заполонить пустующий этаж.

Ведь если не сейчас, то… когда?

+1

3

Тихая мелодия витала в воздухе, то обрываясь, то снова рождаясь, более плавная, мягкая, легкая. И вновь обрывалась, будто кто-то острым клинком заставлял мелодию замолчать, лишая ее жизни. Так продолжалось уже очень долгое время. Альтаир работал над новой песней, и, как часто бывает с подобными ему творческими личностями, забывал в такие моменты и о сне, и о еде. Прошлую ночь он не спал, до утра просидев за планшетом, записывая текст новой песни. Подбирал слова, исправлял их, перечитывал, вычеркивал и подбирал другие. Творчество увлекало его полностью, поглощало до последней клеточки. Это помогало не думать о постороннем.
Посторонним, по мнению его же продюсера, считалось все, что мешало Альтаиру сосредоточиться на творчестве и продвижении группы. Отношения Альтаира с бас-гитаристом мешали, потому остались лишь частью их сценического образа. Чрезмерно назойливая фанатка, с которой он пару раз встретился, тоже мешала творчеству. И продюсер добился решения суда на запрет назойливой девицы приближаться к нему. Все, на что Альтаир обращал внимания больше, чем требовалось по мнению мистера Шаркса, тут же становилось запретным и выводилось из поля зрения вокалиста.
Но самым мешающим все равно оставалось дело о его названном брате, который пропал семнадцать лет назад. Лиланд Шаркс потратил безмерное количество усилий и средств, чтобы Альтаир смирился и забыл об этом. Он записал парня на приемы к психологу, якобы чтобы помочь справиться с травмой и пережить потерю близкого человека. Альтаир долгое время сопротивлялся самой мысли об этом, но после будто потух, соглашаясь со словами психолога и полностью углубляясь в творчество. Его врач сообщил Шарксу, что такая резкая смена тревожный звоночек, но тот решил не разбираться, цель достигнута, а значит все в порядке.
На следующий месяц запланирован тур, в котором они представят новый альбом. Вот только песен было мало. Из запланированных восьми, он написал всего шесть. Седьмую сегодня только закончил. Но на нее нет музыкального сопровождения. Чем молодой мужчина и занимался последние пару часов, встречая рассвет. Что удобно в его квартире, изоляция. Он мог играть в любое время дня и ночи, никто не станет вызывать полицию и жаловаться на шум.
Сварив себе кофе, Альтаир сходил в душ, чтобы слегка освежиться, и с большой чашкой и гитарой устроился на подоконнике. Широкие подоконники в этой квартире были очень большим преимуществом для него лично.  Альт перебирал струны, вспоминая, как Грег старательно учил ноты с ним, повторял из раза в раз, терпеливо слушал его брынчание и хвалил, лишь аккуратно поправляя. Даже спустя столько лет и несмотря на его предательство, Эмиль тосковал по брату. Он и правда был лучшим. Он столько сделал, чтобы вытащить младшего из тьмы, но даже не сказал, что в эту самую тьму погряз по маковку. Она же его и поглотила.
Злость снова вспыхнула внутри. На брата, что молчал, не доверяя ему. Альт считал Грегори самым близким, самым важным грифоном для себя. А Грег, выходит, не доверял ему, оставив в неведении. И не помогут оправдания, что он так пытался защитить младшего. Пусть он был тогда еще слишком мал, и ничем не мог помочь. Но он имел право хотя бы знать… А не рвать душу в бесплодных поисках, до потери рассудка доказывая всем, что брат жив. Некоторые даже советовали мистеру Гренсфору отправить мальчонку в больницу, вроде как второго такого удара психика мальца не выдержала и все такое. Но мужчина не стал слушать советчиков, сам справился с проблемой, медленно и мягко вытаскивая его обратно на свет.
Время не лечит. Но оно позволяет боли притупиться, а ранам покрыться корочкой. Так и Альт постепенно успокоился и больше не реагировал так бурно на любое упоминание о Грегори. Он вовсе перестал разговаривать о брате. Все свое время посвящая музыке и репетициям. Он ведь вернется. Должен вернуться. И тогда Эмиль покажет ему, как хорошо умеет играть. Покажет, что оправдал доверие брата и его веру в талант младшего. Но время шло, у него появилась своя группа, он закончил школу, впервые расправил крылья… А Грегори все не возвращался.
Мелодия оборвалась громким болезненным звоном. Одна из струн лопнула, больно ударив по пальцам. Зашипев, Альт поднял голову, отбрасывая привычным жестом длинные пряди назад, словно выныривая из омута воспоминаний. Сколько времени-то уже прошло? Из-за дождя казалось, что не так уж и много. Но быстрый взгляд на часы подсказал молодому мужчине, что день давно уже стал клониться к вечеру. Альт тихо вздохнул, опуская гитару. Нужно заменить струну и сосредоточиться на треке для песни.
Стук в дверь оказался неожиданностью. Обычно его не беспокоили. Либо предупреждали, что приедут. За окном полыхнула молния, дождь продолжался уже несколько часов. Кто в такую погоду вообще мог к нему прийти? Это можно было выяснить лишь одним способом. Альт оставил гитару у окна и пошел к двери. Замок тихо щелкнул, открываясь, и дверь распахнулась.
– Ты…
Альтаир попятился от двери, увидев за ней призрака, с которым попрощался уже много лет назад. Все вокруг твердили, что его брат мертв. С ним работал психолог. Ему вдалбливали это в полиции. К этому вели все ниточки. Он и сам заставил себя поверить, что все так. А теперь…
Альт наткнулся на стоящую у стены тумбочку для обуви, пошатнувшись, но удержал равновесие, опершись на стену рукой. Он не сводил взгляда со стоящего в двери мужчины. Ни капли изменений, черточка к черточке, как он запомнил тогда. Призрак? Очень даже может быть. Иначе это объяснить просто нечем.
– Зачем ты пришел?
Голос предательски дрожал. Он ведь почти смирился, почти смог похоронить его в своей памяти. Зачем снова вскрывать эту рану? Кому это вообще надо? Сейчас…

+1


Вы здесь » Любовники Смерти » #Настоящее: осень 2025 г » Встреча под раскатами грома


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно