Праздные беседы с леди Верлейн подошли к концу, и король вновь погрузился в повседневные заботы, которые, словно тугой обруч короны, давили на его голову. Чем хуже были донесения с фронта, тем острее он ощущал эту тяжесть. Кровопролитная война, развязанная изменником, всего за пару месяцев принесла горе и ему, и его подданным.

В городе отголоски войны почти не ощущались: на передовой сражалась постоянная армия Тезеи. Однако этим пользовались коварные революционеры, заговорщики и предатели — они точили ножи и языки, стремясь подорвать видимое спокойствие и внести разлад в общество.

Король знал: нет врага опаснее того, кто действует изнутри королевства. Такими врагами были все, кто выступал против монархии, против его воли и против всего, что составляло ценность Тезеи гельмутовской эпохи. В этих обстоятельствах особенно важно было окружить себя преданными людьми. Однако Гельмут II, горько наученный прошлым опытом, отличался опасливым нравом — порой он подозревал в измене даже тех, кого считал друзьями.

По этой причине король пригласил на аудиенцию человека, в обязанности которого входило знать все, что происходило как внутри королевства, так и самого дворца. И этим человеком являлся граф Дорфинский, вице-канцлер Тайной Канцелярии.

Король посулил Герману руку своей крестницы — Марии Фредерики, приходившейся ему дальней родственницей по матушкиной линии. Свадьба с ней, как было известно королю, состоялась сравнительно недавно. Однако Герману, к великому сожалению, не довелось насладиться обществом молодой графини: почти сразу после торжественной церемонии ему вместе с подарком Его Величества вручили записку — в ней содержалась настойчивая просьба незамедлительно явиться ко двору.

И вот, расположившись за широким столом из красного дуба — за ним когда‑то сидели и его отец, и даже дед, — Гельмут II ждал появления вице‑канцлера. Король методично полировал одно из украшений: ювелирная работа дарила ему спокойствие, поскольку требовала полной сосредоточенности.

Когда вице‑канцлер переступил порог, Гельмут II не сразу поднял взгляд. Ещё несколько мгновений он неторопливо провёл полировальной тканью по украшению, затем отложил его и лишь тогда обратил внимание на вошедшего.

— Рад видеть вас в добром здравии, Ваша Светлость, — заметил король, одарив того дружелюбной улыбкой. — Смею надеяться, что и Ваша молодая жена расцвела в Вашем обществе? — тонкий намек на то, что судьба родственницы ему все ещё была небезразлична. Впрочем, не настолько, чтобы вмешиваться в привычный уклад жизни своих подданных.

Подпись автора

Хронология