Все, включая Моргана наблюдали за развитием событий в Валенштайне. Ещё утром он был в университете и бесцельно листал Funtalk на одной из пар, краем уха слушая лекцию о графическом дизайне, а уже днем, когда остальные пары отменили, сидел за ноутбуком в своей комнате общежития и изучал новостные паблики.

Взъерошив волосы, Джованни устало выдохнул и облокотился на спинку стула, когда вдруг пришло уведомление о зачислении средств. Достав телефон из кармана брюк, он приложил большой палец к сканеру, разблокировав его и нахмурился.

Пришло три уведомления о зачислении средств от бывших одноклассников, которые сбрасывали ему ровно по двадцать либреев. Морган стянул с лица очки, решив, что ему почудилось, но в следующее мгновение пришло ещё одно зачисление с комментарием «победителю!».

Брови Джованни удивлённо поползли вверх. Он до сих пор не понимал, что происходит, и решил зайти на свою страницу в Funtalk, чтобы задать вопрос в общем чате. Он не заходил туда с тех пор, как его аккаунт разблокировали.

Открыв общий чат и поленившись пролистывать множество сообщений, Морган сразу написал: «Вы там что, перебухали что ли?». Ответ удивил его. Приятели осыпали его ржущими смайликами и принялись поздравлять с победой в давнем споре. Но настоящее изумление настигло Моргана, когда он узнал, какой джекпот сорвал.

Оказалось, во время встречи Годфри забыл сообщить ему, что они с Эллингтон всё‑таки поженились. Подтверждение Морган нашёл и на её странице, и на его: статус говорил сам за себя. Не удержавшись, он все же написал приятелю личное сообщение: «Вот значит как? Она моя лучшая подруга… развел как мальчишку!». К сообщению прикладывался смеющийся смайлик.

Морган уже собирался набрать номер друга, чтобы высказать ему всё, что думает о его конспирации, но в этот момент на экране ноутбука появился вызов. Звонок поступал с отцовского аккаунта.

Не то чтобы Морган не понимал, почему звонит отец, но заранее предвкушал череду беспокойных вопросов и, возможно, возмущений. Обычно все разговоры с отцом заканчивались неизменным «Я же тебе говорил», на что юноша привычно закатывал глаза. Он, безусловно, любил своих родителей, но, как и во многих семьях, между ними порой возникало недопонимание.

Морган уселся поудобнее и принял звонок. И когда на экране появилось изображение, он увидел, что рядом с отцом сидит и мама. Оба выглядели какими-то взволнованными.

— Со мной все в порядке! — вместо «привет, мам, пап», сразу же сказал Морган, понимая, что это первое, что они захотят у него спросить. — То, что происходит в Валенштайне не коснулось университета, так что я тут, я не в карантине.