Впервые за долгое время (исключая ту ночь, когда они с Лорой знатно напились) Элиас не помнил, как уснул: сон захватил его настолько легко, что юноша даже удивился, когда из тьмы выступили очертания знакомого не то сада, не то лабиринта. Последним, что отложилось в памяти, был их с Лорой сонный бубнеж на тему… он уже не помнил и тему, но надеялся, что общий смысл вечера наутро останется с ним.

Впрочем, реальный мир в значительной мере терял краски, когда впереди начинала маячить, словно сотканная из дыма, хрупкая фигура Шарлотты Хейз. Что бы это ни было – нелепая влюбленность или завуалированная просьба о помощи, – происходящее занимало собой все мысли очень быстро. Еще несколько часов назад думавший о том, чтобы оглядеться вокруг, сейчас Эл даже не вспомнил об этом: значение имела лишь Шарлотта и его железная убежденность в том, что догнать ее – жизненная необходимость.

На этот раз он был близок, как никогда. Даже руку вытянул, чтобы ухватить девушку за ленту, тянувшуюся за ней воздушной змейкой, но в последний момент споткнулся. Полетел на сырую траву лабиринта, попутно теряя те крохи информации, которые успел разузнать, и Шарлотта вновь превратилась в незнакомку.

В момент, когда ладони проехались по траве, Эл вздрогнул всем телом и распахнул глаза. К его удивлению, прямо перед ним оказалось еще чье-то лицо. Тоже незнакомое. Вновь дернувшись, юноша отодвинулся назад, параллельно с этим осознавая, что лицо напротив все-таки знакомое. Прямо как сладковатый, почти конфетный аромат вокруг.

– Лора, – облегченно выдохнул Эл.

Перевернувшись на спину и прикрыв глаза, он фыркнул от смеха. Это правда было смешно: испугаться лучшей подруги. А ведь сердце реально зашлось в сбивчивом ритме; он уже не помнил, что его разбудило. Может, она неосторожно пошевелилась? Может, приснилось что? В любом случае, выяснить это Годфри уже не мог, да не особо оно его и беспокоило. Проснулся он тоже не сказать, что как-то странно: все выглядело так, будто его тело дернулось, как бывает, когда только проваливаешься в сон, и именно это все разрушило; ни намека на кошмар.

Юноша пролежал, не двигаясь, еще немного, но вот матрац прогнулся по-новому, когда Лоррейн села на кровати, что заставило Эла повернуть голову в ее сторону и открыть один глаз.

– Это все отговорки, Эллингтон, – нарочито осуждающим тоном произнес он, критично оглядев спортивный наряд девушки. – Было бы желание, и способ бы нашелся.

Конечно, все это были шутки. К тому же, Лора была права в том, что после кофе у Элиаса точно пропадет всякая мотивация подниматься: главная часть его утра – то есть кофе – и так будет у него в руках. И все же, когда подруга удалилась на пробежку (глупость несусветная, кто тратит на это утро?), Годфри нежился в одеяле еще довольно долго.

Постельное приятно пахло домом, тем самым маминым кондиционером с лавандой, который она неизменно использовала последние несколько лет, а еще сладкими духами Лоррейн. Так знакомо и до мурашек безопасно; как в крепости, где ты уверен, все нипочем, пусть такое сравнение и показалось бы странным, если бы Эл начал о нем размышлять.

Встать пришлось, когда родители застучали дверьми, а потом мама объявила, что идет готовить завтрак. Огорчать ее и пропускать утренние посиделки совсем не хотелось, так что Эл понес себя в душ.

Прохладная вода ласково гладила плечи, но вместо того, чтобы смывать сон, почему-то именно о нем и напоминала: о сырости, которой был пропитан лабиринт, о чавкающей траве под ногами – слишком реальной для сна, – о дымчатом платье светловолосой незнакомки, о…

Элиас открыл глаза, отводя с лица волосы.

В ванной слышалось какое-то шебуршание, свойственное одежде, которую… снимают? Странно. Он не слышал, чтобы кто-то входил, к тому же, родители знали, что он занял душ. Может, мать по старой памяти решила, что вторгнуться в его личное пространство и рассортировать вещи для стирки именно сейчас – хорошая идея? Да нет, тоже не должна, она же готовит завтрак.

Хмурясь от догадок, каждая последующая из которых была все курьезнее предыдущей, Эл выглянул из-за шторки. Там, на круглом бежевом коврике, как ни в чем не бывало раздевалась новоявленная миссис Годфри.

Это что, шутка?

– Лор. Лора, – повал подругу Эл, но та не отреагировала.

Лишь с третьего раза до юноши дошло, что она, должно быть, в наушниках и просто его не слышит. Дожидаться, когда она совсем разденется и залезет в ванну, Элиас, конечно, не собирался, а потому схватил с полки все еще сухую мочалку и со всей аккуратностью бросил подруге в спину, чтобы привлечь ее внимание.

И ровно в тот момент, когда их взгляды встретились, а Годфри собирался попросить ее выйти, в дверь постучали.

– Милый, я зайду забрать телефон? – раздался голос Саманты. – У меня созвон через три минуты, я совсем забыла.

Прошла мучительно долгая секунда, в которую Эл пытался понять, что делать, но Сэм точно спешила, потому что ручка двери в следующий миг опасно повернулась вниз. Взгляд Элиаса тут же метнулся с лица Лоры на часть ее снятой одежды, лежавшей рядом с его пижамой, а потом снова вернулся к ее глазам.

Подпись автора

Хронология

Все происходило настолько быстро, что Элиас даже не успел осознать, что Лора, вообще-то, успела почти полностью раздеться до того, как он ее услышал. И едва ли юношу волновало, что подруга постаралась прикрыться, потому что… черт возьми, за дверью была его мама! А он был голый! В одной ванной с Лоррейн, мать ее, Эллингтон! Если и были ситуации в его жизни более неловкие, он таковых не помнил.

Открыв рот, чтобы сказать Лоре запереть дверь, Эл так ничего и не произнес, потому что в тот самый момент чертовка, не придумав ничего лучше, полезла в ванну. Годфри, вскинув руки в защитном жесте, отшатнулся от Лоры и ударился о кран, но даже не ощутил этого. Резко стало так жарко, будто они находились в сауне, но никак не в обычной ванной комнате, где Эл принимал едва теплый душ.

– Молчи, – на выдохе, почти не шевеля губами, приказал Эл.

Комментарии можно было оставить на потом – на тот момент, когда милейшая Саманта Годфри уберется отсюда восвояси.

– Ты не видел мой телефон? – спросила тем временем Сэм.

– Нет, – просипел Эл.

– Но он был где-то… – начала та, но Элиас не дал закончить.

К этому моменту все его лицо и даже шея уже стали пунцовыми. Он успел скользнуть взглядом по спине Лоррейн, прежде чем опомнился и приказал себе не опускать глаз ниже ее макушки. Ну что за полоумная! Кто в здравом уме лезет в ванну к другому человеку, будто никаких границ вообще не существует?!

– Ма, давай быстрее, я тут, вообще-то, голый, – довольно резко проговорил Эл.

– Ой, и чего я там не видела? – раздался из-за шторки беспечный ответ.

– Ма!

– Да все-все, ухожу! Нашла телефон, – почти рассмеялась Сэм, и через несколько секунд дверь за ней с тихим стуком затворилась.

Стоило этому произойти, как Годфри с шумом втянул в себя воздух. Оказалось, он даже не дышал то время, что мама была в одном с ними помещении. Хотелось одновременно спрятаться и закричать. Преимущественно на Лоррейн, которая так беспардонно вторглась к нему в душ.

– Эллингтон, прошу тебя, свали, – прозвучало не грозно, а в крайней степени умоляюще.

Дождавшись, когда девушка выберется из ванны, Элиас провел рукой по лицу. Казалось, то горело реально, а не фигурально.

– Как можно было не услышать, что тут кто-то есть?! – вполголоса спросил он, не выглядывая из-за шторки, чтобы дать Лоре время одеться. – Или ты так соскучилась за пробежку, что решила искупаться со мной?!

И пусть его возмущение было неподдельным, в тоне не слышалось ни капли злости – голос Эла, несмотря на его попытки пошутить, немного подрагивал от напряжения и жгучего стыда.

Подпись автора

Хронология