Лес западнее Великаньих озёр, три дня назад.

Они вышли на небольшую поляну, когда солнце уже клонилось к закату. Исайя первым заметил оленя — тот стоял у валуна на противоположном краю, настороженно поводя ушами. Исайя поднял руку, призывая спутников замереть, и бесшумно потянулся к луку.

Тишина. Только ветер шелестел листвой да где-то далеко каркнул ворон. Дедушка, сидевший на ветке над ними, вдруг встрепенулся и резко взмыл в небо, издав тревожный крик.

Исайя досадливо поморщился:

— Дедушка, твою ж... спугнёшь мне всю дичь.

Свен уже положил руку на меч. Он всегда так делал, когда ворон взмывал в небо.

Эстрид, стоявшая чуть поодаль, вдруг резко развернулась — стрела вонзилась в дерево в паре дюймов от её головы, когда она уже падала в кувырок, уходя с линии.

— Засада! — заорала она, перекатываясь и выхватывая лук.

Лес ожил.

Из-за деревьев вылетели стрелы — три, пять, десяток. Свен рванул к Исайе, закрывая его щитом, но Исайя уже ударил кулаком оземь. Земля вздыбилась волной, сбивая с ног первых выбегающих из-за деревьев фигур. Трое в серых плащах покатились по траве, но на их месте возникли новые.

Исайя не успел подняться с колена — сзади, из кустов, выскочили двое с короткими мечами. Один метил в шею, второй — в поясницу. Свен перехватил первого, срубив его одним ударом, но второй уже занёс клинок.

Исайя ушёл в сторону, но лезвие всё же полоснуло по боку, распарывая ткань одежды. Горячо. И тут же новая вспышка боли — в плечо, чуть ниже ключицы, впилась стрела. Кто-то бил с дерева, метко, сволочь.

Исайя зарычал, вскинул руку — земля под тем деревом просела, и лучник рухнул вниз с криком.

— Назад! — гаркнул Свен, отбивая очередного нападавшего.

Но Исайя уже не слышал. В нём вскипела злость на тех, кто посмел спугнуть его оленя. На тех, кто посмел напасть в его лесу, на его охоте, когда он жене мясо обещал. Он шагнул вперёд, призывая землю, и та послушно вздыбилась каменными шипами, пронзая двоих, что бежали на него.

Краем глаза заметил движение слева. Развернулся, но поздно — метательный нож вошёл в бедро, выше колена. Исайя покачнулся, но устоял. Ещё один рывок — и каменный кулак, вырванный из земли, сшиб метнувшего.

А потом вдруг стало тихо.

Эстрид добивала последнего, который пытался уползти. Свен стоял над Исайей, тяжело дыша, с окровавленным мечом.

— Жив? — выдохнул он.

— А то, — Исайя сплюнул кровь и попытался улыбнуться. — Фигня, царапины. Пошли отсюда, пока эти уроды...

Он сделал шаг и вдруг покачнулся. Свен подхватил его, и только тогда оба увидели: стрела в плече сидит глубоко, бок залит кровью, из бедра тоже хлещет.

— Какие царапины, — прошипел Свен. — Ты... ты вообще себя видел?

Исайя глянул вниз, на свою рубаху, превратившуюся в кровавое месиво, и удивлённо моргнул:

— Хм. А когда успели?

Свен только головой покачал и, не говоря ни слова, начал рвать рубаху на бинты. Эстрид встала в дозор, натянув лук.

А Исайя всё смотрел на свою грудь, соображая, какая из ран - плохо, какая - просто течёт, и пытался вспомнить, в какой момент его так успели разрисовать.

— Дедушка, — позвал он тихо, глядя в небо, где кружил ворон. — Ты предупреждал. Я дурак.

Ворон согласно каркнул.

Эстрид насчитала семь тел, но взгляд её метался по кромке леса — там кто-то был. Она чуяла это кожей.

— Уходят, — тихо сказала она. — Но не все. Кто-то остался, следит.

— Добить? — спросил Свен, не поднимая головы.

— Нет. — Исайя мотнул головой. — Не надо. Они... Это западня. Хотели бы убить — добили бы. А они ушли. Значит, не за этим пришли.

— За тобой, точно говорю, — сердито хмыкнул Свен, — говорил тебе следить за языком при знати. Вот тебе и последствия.

— Да понял я, понял. — Исайя попытался усмехнуться, но вышло криво. — Ладно. Надо уходить. Эстрид, лошади где?

— Угнали, — мрачно ответила она. — Я проверила. Нет ни одной.

— Красиво, — выдохнул Исайя. — Красиво нас развели.

Они двинулись в сторону Кровена пешком. Исайя опирался на Свена, стараясь не наступать на раненую ногу. Эстрид шла чуть впереди, зорко всматриваясь в сумерки.

Первый час прошёл спокойно. Второй — тоже. А на третьем Исайя вдруг остановился и выругался.

— Овраг. Мы не туда идём.

— В смысле не туда? — Свен огляделся. — Мы по солнцу шли...

— Значит, нас развернули. — Эстрид присела на корточки, разглядывая следы. — Смотри. Здесь кто-то прошёл недавно. Ветки сломаны. Нас гонят.

— Куда гонят?

— Туда. — Эстрид махнула рукой в сторону оврага. — Нас там точно ждут.

Исайя посмотрел на Свена. Свен посмотрел на Исайю.

— Если мы пойдём в обход, — начал Свен, — это лишних полдня.

— Если пойдём через овраг, можем не дойти, — закончил Исайя. — Я понял. Ладно. Идём в обход. Пусть думают, что мы тупые и полезли прямо.

— Мы не тупые, — буркнула Эстрид.

— Я знаю. Но им знать не обязательно.

Они свернули и пошли в обход. Медленно, тяжело, останавливаясь каждые полчаса, чтобы Исайя переводил дух.

***
Ночь застала их в низине, у небольшого ручья. Свен развёл крошечный костерок — ровно столько, чтобы вскипятить воду, но не привлечь внимания.

Исайя лежал на спине, глядя в небо. Раны саднили, голова кружилась. Он понимал, что теряет много крови, но молчал. Свен и так на взводе, Эстрид вообще готова стрелять в каждую тень.

— Расскажи что-нибудь, — попросил он тихо.

— Что? — не понял Свен.

— Ну, сказку? Что-нибудь. Чтобы отвлечься.

Свен долго молчал. Потом вдруг сказал:

— Помнишь, как ты в двенадцать лет решил, что можешь поговорить с камнем у ворот?

Исайя хмыкнул:

— Помню. Ты тогда из-за угла ответил. Я три дня верил, что камень говорящий.

— Ага. — Свен ворошил угли палкой. — А когда узнал правду, обиделся не на меня, а на камень. Сказал: "Предатель". Три дня с ним не разговаривал.

Эстрид фыркнула:

— Ты серьёзно?

— Он до сих пор с ним не разговаривает, — усмехнулся Свен. — Обида детства.

— Камень меня предал, — серьёзно сказал Исайя. — Я имею право.

— Ты идиот, — выдохнула Эстрид.

— Ага. Но вы все еще со мной.

Они замолчали. Где-то далеко ухнула сова. Костерок догорал.

— Надо идти, — сказал Свен. — Если тут заночуем, к утру замёрзнем. Ты и так уже синий.

— Я не синий, я бледный. Благородная бледность.

— Идиот.

— Это мы уже слышали.

Они поднялись и двинулись дальше в темноту.

***
К утру Исайя свалился с температурой.

Свен понял это, когда тот перестал шутить. Просто шёл молча, сжимая зубы, а на лбу выступила испарина, не имеющая отношения к утренней прохладе.

— Стой, — Свен остановил его. — Давай передохнём.

— Не надо. — Исайя мотнул головой. — Я в порядке.

— Ты зелёный.

— Это цвет такой. Новый. Модный.

— Исайя.

— Свен, заткнись и пошли.

Он сделал шаг и осел на землю.

Эстрид подскочила, приложила ладонь к его лбу, выругалась.

— Горит. Надо нести.

— Я сам... — попытался встать Исайя, но руки подломились.

Свен молча подхватил его, закинул на плечо.

— Свен, твою мать, опусти, я тяжёлый.

— Заткнись.

— Я тебя уроню, если будешь дёргаться.

— Свен...

— Заткнись, я сказал.

Исайя заткнулся. Потому что сил спорить не было, а ещё потому что голос у Свена был такой, что спорить с ним в такие моменты могли только самоубийцы.

Они шли ещё час. Потом Свен остановился, тяжело дыша, и Эстрид сменила его. Исайя болтался на её плече как мешок с картошкой и бормотал что-то про душок от мяса.

— О чём он? — спросила Эстрид.

— Бредит, — ответил Свен. — Говорит с Дедушкой.

— С кем?

— С вороном. Не спрашивай.

***
Они вышли к ущелью к вечеру второго дня. Идти в обход — ещё сутки. Напрямую — часа три, но ущелье могло быть ловушкой.

Свен и Эстрид переглянулись.

— Если там засада, — начал Свен.

— Если там засада, мы их встретим, — закончила Эстрид, поправляя лук. — У него стрел почти нет.

— У меня меч есть.

— А у меня земля, — прохрипел Исайя, приходя в себя. — Я в норме.

— Ты не в норме, — отрезал Свен.

— Свен, я сказал — в норме. Пошли.

И они пошли.

Ущелье встретило их тишиной. Слишком тихой. Даже птицы молчали. Эстрид шла первой, держа лук наготове. Свен нёс Исайю, но руку с меча не убирал.

Когда стрела просвистела в трёх дюймах от уха Эстрид, она уже падала, уходя с линии. Свен рванул вперёд, прикрывая их щитом. Исайя, висящий на плече, вдруг дёрнулся, ударил свободной рукой оземь — и со стены ущелья посыпались камни.

Крик. Чьё-то тело рухнуло вниз.

— Двое наверху! — крикнула Эстрид, выпуская стрелу.

— Вижу! — Свен отбил ещё одного, выскочившего из расщелины.

Исайя сполз на землю, прижался спиной к камню, зарычал от боли в боку. Но руку не опускал — земля под ногами нападавших вздыбилась, сбивая их с ног.

Минута — и всё стихло.

Эстрид переводила дух, Свен вытирал меч о траву. Исайя сидел у камня, закрыв глаза.

— Живой? — спросил Свен.

— А то, — выдохнул Исайя. — Но если ещё раз меня понесут, я обижусь.

— Ты и так постоянно обиженный.

— На камень. А на вас — нет.

Он попытался встать и не смог. Свен молча подошёл, подхватил его снова.

— Не обижайся, — буркнул он. — Я быстро.

Исайя хмыкнул и закрыл глаза.

***
Утром третьего дня он очнулся от того, что кто-то тряс его за плечо.

— Вставай. — Эстрид склонилась над ним. — Там наши.

— Где?

— Там. — Она махнула рукой. — Отряд из Кровена. Гуннар привёл людей.

Исайя прислушался. Где-то вдалеке слышались голоса, лай собак, лошадиное ржание.

— Как они нас нашли?

— Дедушка, — коротко ответил Свен. — Он два дня кружил над нами, а сегодня утром улетел и привёл их.

Исайя долго смотрел на Свена. Потом на небо, где в вышине чернела знакомая точка.

— Дедушка, — позвал он тихо. — Ты гений.

Ворон каркнул.

Гуннар подъехал первым, спешился, оглядел троицу мрачным взглядом.

— Живы, — констатировал он.

— А ты сомневался? — улыбнулся Исайя. Улыбка вышла кривой — пересохшие губы треснули.

— В тебе? Никогда. В этих двоих, что тебя тащили? Тоже нет. А вот в твою дурацкую удачу — сомневаюсь. Похоже, она тебя сегодня подвела.

— Не подвела. Просто решила проверить, как я без неё.

— И как?

— Хреново. Дайте лошадь.

Гуннар кивнул, и двое воинов помогли Исайе подняться в седло. Он покачнулся, но удержался.

— Свен, — окликнул он друга. — Ты верхом?

— Ага.

— Тогда поехали домой. Магдалина, наверное, уже все глаза проглядела.

— Проглядела, — подтвердил Гуннар. — Она нас и послала. Сказала либо найти тебя живым, либо не возвращаться.

— Сурово, — хмыкнул Исайя. — Люблю её.

— Мы знаем, — вздохнул Свен. — Ты это повторяешь каждые пять минут последние три дня. Даже в бреду.

Исайя смутился и пришпорил коня.

— Едем уже.

***
Они въехали в ворота Кровена, когда солнце уже клонилось к закату.

Свен почти нёс Исайю на себе, хотя тот отбивался и говорил, что сам дойдёт. Эстрид шла рядом, готовая подхватить, если что.

У ворот толпились люди. Стража, слуги, кто-то из дружины. Все смотрели на них.

— Чего вылупились? — просипел Исайя. — Живой я. Все нормально. О ветку споткнулся. Бывает.

Он поднял голову и увидел её.

Магдалина стояла на ступенях, бледная. Исайя выдохнул, оттолкнулся от Свена, сделал шаг. Потом ещё один. Ноги подкашивались, но он шёл.

— Красавица моя, — сказал он, останавливаясь в паре шагов от неё, раскинул руки. — Я дома! Дичь не принёс. Прости. Там... олененка жалко стало.

Он улыбнулся той самой улыбкой, от которой у неё когда-то подкосились коленки, и начал медленно заваливаться набок.

Свен подхватил его в последний момент.

— Донесу, — сказал он тихо, глядя на Магдалину. — Ты своё дело сделал.