Лес западнее Великаньих озёр, три дня назад.

Они вышли на небольшую поляну, когда солнце уже клонилось к закату. Исайя первым заметил оленя — тот стоял у валуна на противоположном краю, настороженно поводя ушами. Исайя поднял руку, призывая спутников замереть, и бесшумно потянулся к луку.

Тишина. Только ветер шелестел листвой да где-то далеко каркнул ворон. Дедушка, сидевший на ветке над ними, вдруг встрепенулся и резко взмыл в небо, издав тревожный крик.

Исайя досадливо поморщился:

— Дедушка, твою ж... спугнёшь мне всю дичь.

Свен уже положил руку на меч. Он всегда так делал, когда ворон взмывал в небо.

Эстрид, стоявшая чуть поодаль, вдруг резко развернулась — стрела вонзилась в дерево в паре дюймов от её головы, когда она уже падала в кувырок, уходя с линии.

— Засада! — заорала она, перекатываясь и выхватывая лук.

Лес ожил.

Из-за деревьев вылетели стрелы — три, пять, десяток. Свен рванул к Исайе, закрывая его щитом, но Исайя уже ударил кулаком оземь. Земля вздыбилась волной, сбивая с ног первых выбегающих из-за деревьев фигур. Трое в серых плащах покатились по траве, но на их месте возникли новые.

Исайя не успел подняться с колена — сзади, из кустов, выскочили двое с короткими мечами. Один метил в шею, второй — в поясницу. Свен перехватил первого, срубив его одним ударом, но второй уже занёс клинок.

Исайя ушёл в сторону, но лезвие всё же полоснуло по боку, распарывая ткань одежды. Горячо. И тут же новая вспышка боли — в плечо, чуть ниже ключицы, впилась стрела. Кто-то бил с дерева, метко, сволочь.

Исайя зарычал, вскинул руку — земля под тем деревом просела, и лучник рухнул вниз с криком.

— Назад! — гаркнул Свен, отбивая очередного нападавшего.

Но Исайя уже не слышал. В нём вскипела злость на тех, кто посмел спугнуть его оленя. На тех, кто посмел напасть в его лесу, на его охоте, когда он жене мясо обещал. Он шагнул вперёд, призывая землю, и та послушно вздыбилась каменными шипами, пронзая двоих, что бежали на него.

Краем глаза заметил движение слева. Развернулся, но поздно — метательный нож вошёл в бедро, выше колена. Исайя покачнулся, но устоял. Ещё один рывок — и каменный кулак, вырванный из земли, сшиб метнувшего.

А потом вдруг стало тихо.

Эстрид добивала последнего, который пытался уползти. Свен стоял над Исайей, тяжело дыша, с окровавленным мечом.

— Жив? — выдохнул он.

— А то, — Исайя сплюнул кровь и попытался улыбнуться. — Фигня, царапины. Пошли отсюда, пока эти уроды...

Он сделал шаг и вдруг покачнулся. Свен подхватил его, и только тогда оба увидели: стрела в плече сидит глубоко, бок залит кровью, из бедра тоже хлещет.

— Какие царапины, — прошипел Свен. — Ты... ты вообще себя видел?

Исайя глянул вниз, на свою рубаху, превратившуюся в кровавое месиво, и удивлённо моргнул:

— Хм. А когда успели?

Свен только головой покачал и, не говоря ни слова, начал рвать рубаху на бинты. Эстрид встала в дозор, натянув лук.

А Исайя всё смотрел на свою грудь, соображая, какая из ран - плохо, какая - просто течёт, и пытался вспомнить, в какой момент его так успели разрисовать.

— Дедушка, — позвал он тихо, глядя в небо, где кружил ворон. — Ты предупреждал. Я дурак.

Ворон согласно каркнул.

Эстрид насчитала семь тел, но взгляд её метался по кромке леса — там кто-то был. Она чуяла это кожей.

— Уходят, — тихо сказала она. — Но не все. Кто-то остался, следит.

— Добить? — спросил Свен, не поднимая головы.

— Нет. — Исайя мотнул головой. — Не надо. Они... Это западня. Хотели бы убить — добили бы. А они ушли. Значит, не за этим пришли.

— За тобой, точно говорю, — сердито хмыкнул Свен, — говорил тебе следить за языком при знати. Вот тебе и последствия.

— Да понял я, понял. — Исайя попытался усмехнуться, но вышло криво. — Ладно. Надо уходить. Эстрид, лошади где?

— Угнали, — мрачно ответила она. — Я проверила. Нет ни одной.

— Красиво, — выдохнул Исайя. — Красиво нас развели.

Они двинулись в сторону Кровена пешком. Исайя опирался на Свена, стараясь не наступать на раненую ногу. Эстрид шла чуть впереди, зорко всматриваясь в сумерки.

Первый час прошёл спокойно. Второй — тоже. А на третьем Исайя вдруг остановился и выругался.

— Овраг. Мы не туда идём.

— В смысле не туда? — Свен огляделся. — Мы по солнцу шли...

— Значит, нас развернули. — Эстрид присела на корточки, разглядывая следы. — Смотри. Здесь кто-то прошёл недавно. Ветки сломаны. Нас гонят.

— Куда гонят?

— Туда. — Эстрид махнула рукой в сторону оврага. — Нас там точно ждут.

Исайя посмотрел на Свена. Свен посмотрел на Исайю.

— Если мы пойдём в обход, — начал Свен, — это лишних полдня.

— Если пойдём через овраг, можем не дойти, — закончил Исайя. — Я понял. Ладно. Идём в обход. Пусть думают, что мы тупые и полезли прямо.

— Мы не тупые, — буркнула Эстрид.

— Я знаю. Но им знать не обязательно.

Они свернули и пошли в обход. Медленно, тяжело, останавливаясь каждые полчаса, чтобы Исайя переводил дух.

***
Ночь застала их в низине, у небольшого ручья. Свен развёл крошечный костерок — ровно столько, чтобы вскипятить воду, но не привлечь внимания.

Исайя лежал на спине, глядя в небо. Раны саднили, голова кружилась. Он понимал, что теряет много крови, но молчал. Свен и так на взводе, Эстрид вообще готова стрелять в каждую тень.

— Расскажи что-нибудь, — попросил он тихо.

— Что? — не понял Свен.

— Ну, сказку? Что-нибудь. Чтобы отвлечься.

Свен долго молчал. Потом вдруг сказал:

— Помнишь, как ты в двенадцать лет решил, что можешь поговорить с камнем у ворот?

Исайя хмыкнул:

— Помню. Ты тогда из-за угла ответил. Я три дня верил, что камень говорящий.

— Ага. — Свен ворошил угли палкой. — А когда узнал правду, обиделся не на меня, а на камень. Сказал: "Предатель".

Эстрид фыркнула:

— Ты серьёзно?

— Он до сих пор с ним не разговаривает, — усмехнулся Свен. — Обида детства.

— Камень меня предал, — серьёзно сказал Исайя. — Я имею право.

— Ты идиот, — выдохнула Эстрид.

— Ага. Но вы все еще со мной.

Они замолчали. Где-то далеко ухнула сова. Костерок догорал.

— Надо идти, — сказал Свен. — Если тут заночуем, к утру замёрзнем. Ты и так уже синий.

— Я не синий, я бледный. Благородная бледность.

— Идиот.

— Это мы уже слышали.

Они поднялись и двинулись дальше в темноту.

***
К утру Исайя свалился с температурой.

Свен понял это, когда тот перестал шутить. Просто шёл молча, сжимая зубы, а на лбу выступила испарина, не имеющая отношения к утренней прохладе.

— Стой, — Свен остановил его. — Давай передохнём.

— Не надо. — Исайя мотнул головой. — Я в порядке.

— Ты зелёный.

— Это вообще-то модно среди знати.

— Исайя.

— Свен, заткнись и пошли.

Он сделал шаг и осел на землю.

Эстрид подскочила, приложила ладонь к его лбу, выругалась.

— Горит. Надо нести.

— Я сам... — попытался встать Исайя, но ноги подкосились.

Свен молча подхватил его, закинул на плечо.

— Свен, твою мать, опусти, я тяжёлый.

— Заткнись.

— Я тебя уроню, если будешь дёргаться.

— Свен...

— Заткнись, я сказал.

Исайя заткнулся. Потому что сил спорить не было, а ещё потому что голос у Свена был такой, что спорить с ним в такие моменты могли только самоубийцы.

Они шли ещё час. Потом Свен остановился, тяжело дыша, и Эстрид сменила его. Исайя болтался на её плече как мешок с картошкой и бормотал что-то про душок от мяса.

— О чём он? — спросила Эстрид.

— Бредит, — ответил Свен. — Говорит с Дедушкой.

— С кем?

— С вороном. Не спрашивай.

***
Они вышли к ущелью к вечеру второго дня. Идти в обход — ещё сутки. Напрямую — часа три, но ущелье могло быть ловушкой.

Свен и Эстрид переглянулись.

— Если там засада, — начал Свен.

— Если там засада, мы их встретим, — закончила Эстрид, поправляя лук. — У меня стрел почти нет.

— У меня меч есть.

— А у меня земля, — прохрипел Исайя, приходя в себя. — Я в норме.

— Ты не в норме, — отрезал Свен.

— Свен, я сказал — в норме. Пошли.

И они пошли.

Ущелье встретило их тишиной. Слишком тихой. Даже птицы молчали. Эстрид шла первой, держа лук наготове. Свен нёс Исайю, но руку с меча не убирал.

Когда стрела просвистела в трёх дюймах от уха Эстрид, она уже падала, уходя с линии. Свен рванул вперёд, прикрывая их щитом. Исайя, висящий на плече, вдруг дёрнулся, ударил свободной рукой оземь — и со стены ущелья посыпались камни.

Крик. Чьё-то тело рухнуло вниз.

— Двое наверху! — крикнула Эстрид, выпуская стрелу.

— Вижу! — Свен отбил ещё одного, выскочившего из расщелины.

Исайя сполз на землю, прижался спиной к камню, зарычал от боли в боку. Но руку не опускал — земля под ногами нападавших вздыбилась, сбивая их с ног.

Минута — и всё стихло.

Эстрид переводила дух, Свен вытирал меч о траву. Исайя сидел у камня, закрыв глаза.

— Живой? — спросил Свен.

— А то, — выдохнул Исайя. — Но если ещё раз меня понесут, я обижусь.

— Ты и так постоянно обиженный.

— На камень. А на вас — нет.

Он попытался встать и не смог. Свен молча подошёл, подхватил его снова.

— Не обижайся, — буркнул он. — Я быстро.

Исайя хмыкнул и закрыл глаза.

***
Утром третьего дня он очнулся от того, что кто-то тряс его за плечо.

— Вставай. — Эстрид склонилась над ним. — Там наши.

— Где?

— Там. — Она махнула рукой. — Отряд из Кровена. Гуннар привёл людей.

Исайя прислушался. Где-то вдалеке слышались голоса, лай собак, лошадиное ржание.

— Как они нас нашли?

— Дедушка, — коротко ответил Свен. — Он два дня кружил над нами, а сегодня утром улетел и привёл их.

Исайя долго смотрел на Свена. Потом на небо, где в вышине чернела знакомая точка.

— Дедушка, — позвал он тихо. — Ты гений.

Ворон каркнул.

Гуннар подъехал первым, спешился, оглядел троицу мрачным взглядом.

— Живы, — констатировал он.

— А ты сомневался? — улыбнулся Исайя. Улыбка вышла кривой — пересохшие губы треснули.

— В тебе? Никогда. В этих двоих, что тебя тащили? Тоже нет. А вот в твою дурацкую удачу — сомневаюсь. Похоже, она тебя сегодня подвела.

— Не подвела. Просто решила проверить, как я без неё.

— И как?

— Хреново. Дайте лошадь.

Гуннар кивнул, и двое воинов помогли Исайе подняться в седло. Он покачнулся, но удержался.

— Свен, — окликнул он друга. — Ты верхом?

— Ага.

— Тогда поехали домой. Магдалина, наверное, уже все глаза проглядела.

— Проглядела, — подтвердил Гуннар. — Она нас и послала. Сказала либо найти тебя живым, либо не возвращаться.

— Сурово, — хмыкнул Исайя. — Люблю её.

— Мы знаем, — вздохнул Свен. — Ты это повторяешь каждые пять минут последние три дня. Даже в бреду.

Исайя смутился и пришпорил коня.

— Едем уже.

***
Они въехали в ворота Кровена, когда солнце уже клонилось к закату.

Свен почти нёс Исайю на себе, хотя тот отбивался и говорил, что сам дойдёт. Эстрид шла рядом, готовая подхватить, если что.

У ворот толпились люди. Стража, слуги, кто-то из дружины. Все смотрели на них.

— Чего вылупились? — просипел Исайя. — Живой я. Все нормально. О ветку споткнулся. Бывает.

Он поднял голову и увидел её.

Магдалина стояла на ступенях, бледная. Исайя выдохнул, оттолкнулся от Свена, сделал шаг. Потом ещё один. Ноги подкашивались, но он шёл.

— Красавица моя, — сказал он, останавливаясь в паре шагов от неё, раскинул руки. — Я дома! Дичь не принёс. Прости. Там... олененка жалко стало.

Он улыбнулся той самой улыбкой, от которой у неё когда-то подкосились коленки, и начал медленно заваливаться набок.

Свен подхватил его в последний момент.

— Донесу, — сказал он тихо, глядя на Магдалину. — Ты своё дело сделал.

Отредактировано Исайя Торнхейм (05.03.2026 17:36)

[nic]Свен Сильверин[/nic][sta]ЪУЪ[/sta][ava]https://upforme.ru/uploads/0011/93/3d/1510/882659.jpg[/ava]
[indent] Свен стоял у двери, тяжёло пыхтя после того, как тащил Исайю через ползамка. Он сам выглядел не лучше лорда — рваная одежда в грязи, на рукавах тёмное пятно чужой крови, но командир держался прямо. На вопрос Магдалины он медленно перевёл взгляд с её лица на Исайю, который уже закрыл глаза и, кажется, проваливался в забытьё, ощутив себя в безопасности.
[indent] Какое-то время Свен мешкался, будто размышлял: сказать правду или соврать, чтобы не волновать юную леди. К конечном итоге он решил рассказать все, как есть, но без лишних подробностей.

— Не разбойники, леди, — голос Свена звучал глухо. — Разбойники не устраивают засад на трёх охотников. Они знали, где нас ждать.
[indent] Он шагнул ближе, чтобы не говорить громко — Исайя мог услышать, но Свен, видимо, не хотел, чтобы тот просыпался и снова пытался шутить.

— Вооружены хорошо, стрелки меткие. Не местные. Эстрид говорит — наёмники. Кто-то заплатил, чтобы его... — он кивнул на Исайю, — ...убрали. Или взяли живым. Мы не поняли до конца. Но разберемся.
[indent] Он замолчал, давая Магдалине переварить. Потом добавил:

— Ваш муж, леди... — он чуть заметно качнул головой, — ...он успел поднять землю до того, как они нас накрыли. Если бы не это, мы бы все там легли. Но в горячке не заметил стрелу. И нож. Потом ещё нож, — Свен почесал голову. — Сказал — царапины. Сам не видел, сколько крови потерял.
[indent] Свен перевёл дыхание. В его глазах мелькнула тяжелая вина.

— Я должен был заметить раньше. Но он шёл, шутил... как всегда. А потом упал. Пару дней тащили его через лес, потому что лошадей угнали, а дороги…
[indent] Он помолчал.

— Эстрид сейчас с людьми — проверяет лес, ищет следы тех, кто ушёл.
[indent] Свен сжал челюсть. Он стоял, не двигаясь, ожидая её слов. В этот момент с кровати донёсся слабый хриплый голос:

— Не слушай его, родная... там кабанчики очень резвые. Копытцами натягивают тетиву так, ээээть! — Исайя изобразил в воздухе нечто похожее на стрельбу из лука. — Говорят, нечего лезть к их полосатикам.
[indent] Исайя приоткрыл один глаз, попытался улыбнуться — вышло криво. Он снова закрыл глаза. Губы шевелились, но слов уже было не разобрать.
[indent] Свен вздохнул.

— Чтож, раз он все еще способен нести чушь, значит - быстро поправится. — Он посмотрел на Магдалину. — Леди, вам бы прилечь. Вы бледнее него.
[indent] В комнату вошла дама с водой и тряпками.

Отредактировано Исайя Торнхейм (05.03.2026 20:03)

[indent] Исайя находился где-то между сном и явью. Он ощущал родные касания и понимал, что находится в безопасности - можно позволить себе проваливаться в бездну. Он почувствовал мерзкий вкус во рту - кровь смешалась с землей, травами - но не сопротивлялся. Он иногда приоткрывал глаза, видел размытый силуэт жены и улыбался. Порой что-то выдергивало его из сна и он говорил ей нежности. Вспоминал ее рваное платье. Бормотал, что влюбился тогда - впервые в своей жизни. А когда сонная бездна унесла в свой мир, заставив дышать глубоко и ровно, Исайя выплевывал более тревожные слова, связанные с недавними событиями. Но вскоре он провалился глубже, оставив Магдалину в полной тишине.
[indent] Утро в Кровене пахло сыростью и вчерашним отваром. За окном орали вороны — Дедушка требовал завтрак, несмотря на то что его человек до сих пор валялся в постели с перевязанным боком. И вообще, по мнению Свена, не имел права даже чихать без разрешения.
Исайя открыл один глаз. Потом второй. Потом пожалел об этом, потому что свет из окна долбанул по мозгам так, будто кто-то специально держал за окном зеркальце.

— Боги... — просипел он, пытаясь пошевелиться.
[indent] Бок отозвался тупой болью, плечо заныло, нога… нога вообще молчала, но это было подозрительно. Он приподнял голову, глянул вниз — нога была на месте, просто замотана в тряпки так, что стала похожа на культю.

— Красота, — сказал он пустоте. — Теперь я еще и калека.
“Свен будет счастлив — наконец-то я буду меньше бегать.”
[indent] В комнате кто-то был. Он почувствовал это ещё до того, как повернул голову. Тёплое дыхание, запах трав, знакомое присутствие, от которого внутри всегда становилось спокойно, даже когда вокруг горел лес.
[indent] Магдалина лежала на кровати спиной к нему. Она спала. Прямо так, в платье, не раздеваясь. Рядом на столике стояла пустая кружка, миска с водой, тряпка, свеча, которая догорела до основания, а воск потёк на подсвечник и застыл белыми наплывами. Исайя попытался сесть повыше, чтобы лучше видеть её лицо, но бок взвыл так, что из глаз посыпались искры. Он зашипел, закусил губу и вцепился в одеяло, пытаясь не разбудить жену. Смотреть на неё спящую было почему-то страшнее, чем на огромных пауков с луками, что были в его снах. Потому что она была бледная. Потому что под глазами залегли тени. Потому что он помнил: она не спала всю ночь. Держала его за руку, поила этой горькой дрянью, шептала что-то, когда он проваливался в забытьё. Он мягко провел ладонью по ее плечу вдоль тела, после чего поправил одеяло. Она не пошевелилась.
[indent] Исайя медленно и неуклюже развернулся, чтобы сделать попытку встать с кровати. Его мучила жажда, а будить Магдалину ему вообще не хотелось. Он поставил ноги на пол и, снова закусив губу, встал, перенося большую часть веса на здоровую. Немного попереминался, проверяя больную - насколько она вообще может болеть? Понял, что все не так плохо - боль от ноги уже не отдавалась эхом в задницу и челюсть, как это было вчера. Осторожно, хватаясь за мебель, Лорд Кровена пытался прохромать к двери, сдерживая ругательства из-за больного бока. Плечо, к слову, болело меньше, чем эта дурацкая зарапина на ребрах. Лекарь проделал прекрасную работу - без его магии, Исайя бы был прикован к кровати еще неделю точно.
[indent] Когда мужчина вышел за дверь, его встретил суровый взгляд Свена.

— Ты чего орешь? — сказал он из коридора.
[indent] Рыжий мужчина стоял перед ним, сложив руки на груди, и смотрел на него так, будто Исайя был провинившимся щенком, который опять нагадил в сапоги.

— Я не орал, — просипел Исайя. — Я дышал. Громко.
— Ты орал.
— Ну, допустим. А ты чего тут делаешь? Подглядываешь?
[indent] Свен нахмурился, раздул ноздри. Великому лорду Торнхейму стало немного страшно.

— Ты не встанешь. Много крови ушло. Лекарь сказал — день-два лежать.
— Но я уже встал, — Исайя посмотрел вниз, сделав вид, что сам себе не поверил.
[indent] Свен подошёл ближе, осмотрел повязки и бесцеремонно ткнул пальцем в бок своего друга.

— Ай…
— Кровь не идёт, — констатировал он. — Хорошо.
— Люблю, когда ты нежный.
[indent] Свен глянул на него так, что любой другой на месте Исайи уже побежал бы прятаться. Но Исайя только улыбнулся — криво, через боль, но улыбнулся.

— Эстрид вернулась? — спросил он уже серьезно.
— Ночью. Сказала, следы ведут к тракту, а там теряются. Кто-то ждал их с лошадьми.
— Наемники.
— Похоже на то.
[indent] Исайя помолчал. Мысли скакали: от ран к Магдалине, от Магдалины к тем ублюдкам, от них к тому, что Свен опять не спал ночь и теперь выглядит как ходячий труп, только с мечом.

— Ты бы поел, что ли, — сказал он. — А то зеленый весь.
[indent] Свен вздохнул, но ничего не ответил. Поправил повязку на плече Исайи, от чего тот снова зашипел.

— Больно?
— Нет, приятно. Обожаю, когда меня трогают.
— Иди лежи давай.
— Иди или лежи? Определись. И сам иди полежи, Сиггу обними. А то скоро она от тебя уйдет, потому что ты со мной больше времени проводишь, чем с ней.
[indent] Свен пропустил шутку мимо ушей. Настоял на своем, что лорду нужно вернуться в кровать. А воды он сам попросит кого-нибудь принести из девочек. Вдруг, Свен кое-что вспомнил.

— Там этот… лорд Мортон прибыл. Спрашивал, как ты.
— Что он здесь забыл?
— Ехал в соседний замок по делам и решил заодно навестить раненого коллегу. Приличия же.
[indent] Исайя нахмурился. Мортон, владелец небольшого клочка земли, который он называет “стратегическим” — на деле там только ветер гуляет, да овцы дохнут. Вечно в долгах, вечно пытается урвать кусок пожирнее. Сначала Мортон предлагал Райнеру союз через брак и пытался сосватать свою дочь Исайе, но Райнер вежливо отказал. Позже, он был одним из конкурентов за руку принцессы, но у Мортона не было даже намеков на шанс. С ним у Торнхеймов были старые счеты. Постоянные проблемы из-за “спорных” территорий, где приходилось престарелого мелкого пакостника в документы носом тыкать, как котенка.

— Скажи ему, что я при смерти, — бросил он. — Пусть подождет до похорон.
— Сам скажешь, — отрезал Свен, — а теперь давай в кровать. Я не уйду, пока не увижу своими глазами, что ты лег. Умрешь тут от жажды, тогда я и вернусь к семье.
[indent] Исайя вздохнул так, будто на его плечи свалилась тяжелая ноша. Он не любил лежать в кровати, как старикан. Да еще с такой женой просто лежать было невозможным. А будить ее не хотелось. Но выбор был небольшой - лежи страдай или умри медленно и мучительно. Свен был куда упрямее Исайи. И лорд подчинился. Кто из них еще лорд?! Друг сжалился над жаждущим и протянул напоследок свою флягу с водой, чтоб тот хоть немного утолил жажду и отбил травяной привкус. А потом пообещал прислать кого-нибудь с едой и водой.
Забравшись обратно в кровать, Исайя как мог повернулся на бок, чтобы обнять свою жену. Не удержался. Даже во сне она была прекрасной - то ли дело в сидхийской крови, то ли он никак привыкнуть не мог к тому, что она теперь его. Иные мужья остывают к женам, когда пропадает азарт охоты, жажды добиваться. А у Торнхеймов все было наоборот. Чем дольше с ними были люди, тем сильнее они прикипали. И каждый раз, когда в голове проносилась мысль “моя жена”, у Исайи вскипало желание. Моя. Жена.

Отредактировано Исайя Торнхейм (06.03.2026 14:03)

Вода в лохани была достаточно горячей, чтобы Исайя чувствовал, как расслабляются мышцы, которые последние три дня жили в режиме «беги или умри». Травяной настой пах мятой и ещё чем-то цветочным — смесью ароматов, способной отбить остатки запаха пота и крови. Он сидел, откинувшись на край, и смотрел на нее, довольно улыбаясь.

— Неумелая забота, говоришь? — усмехнулся он, — душа моя, если это неумело, то я хочу знать, где учат на умелых. С тобой я почти готов каждый день раненным быть.

Потом он снова обратил внимание на ее усталость. Под глазами тени, лицо бледное, волосы кое-как собраны — она явно не спала больше, чем он. Исайя поморщился.

— Только ты сама — как тень. Ложилась бы рядом, а не водичкой тут плескалась. Я сам справлюсь.

Он сначала планировал забрать у нее тряпку, но слишком резко дернулся, и бок отозвался болью. Исайя взял жену за тонкое запястье запястье, а в глазах промелькнул коварный огонь. Он медленно потянул ее на себя, уронив в воду.

Взметнувшиеся брызги окатили все вокруг. Но сейчас ему было не важно, что он намочил пол, мебель и платье жены. Ощущение ее, внезапно оказавшейся так близко, стоило таких жертв.

— Ты чего? — спросил он невинно, глядя на нее снизу вверх с самым честным выражением лица, на которое только был способен. — Ладно, да. Тут теплее. И я. Два преимущества.

Он прижал ее к себе, насколько позволяла тесная лохань, и уткнулся носом в мокрые волосы. Травы, которыми она настояла воду, теперь пахли и от нее.

— Я соскучился, — сказал он просто. — Три дня без тебя — это слишком.

Он гладил ее по спине, чувствуя дрожь - свою или ее он еще не понял. Ему все еще было прохладно из-за недостатка крови в теле, но он списывал это состояние на другое.

— Не сердись. Я больше не буду. Ну, в смысле, попадаться так не буду. Обещаю.
Он замолчал, прижался губами к не лбу, носу, прошелся легкими поцелуями по щекам. А потом жадно посмотрел на ее губы.

— Знаешь, что я там, в лесу, подумал? — спросил он тихо. — Что не успел тебе сказать... всего. Вечно думаю — надо по-особенному как-то все сделать, речью красивой, в красивом месте. А потом летят стрелы, и ты понимаешь, что "потом" может не наступить.

Он провел ладонью по ее мокрым волосам, убирая их с лица.

— Я тебя люблю. С самой первой нашей встречи и до сих пор люблю.

Не важно, сколько раз он говорил ей это. У него всегда было чувство, что никакие слова не могут передать весь спектр его эмоций. После этих слов его губы коснулись ее, будто впервые. Снова. Ненадолго прервался, прикоснувшись своим лбом к ее, что бы сказать, как ему не нравится это мокрое платье, а затем снова прильнул к мягким губам жены, пока ловкие пальцы развязывали шнуровку.