После встречи с подругой Лоррейн довольно быстро решилась приехать к Элиасу. Этим вечером он отправился на съёмную квартиру, чтобы собрать вещи. На следующее утро им предстояло отправиться к его родителям; к тому же не так давно они всё равно приняли решение жить вместе, чтобы поддерживать друг друга.

Конечно, она могла бы отложить разговор до утра и лишь тогда рассказать, как прошла встреча. Но в ней уже бурлили вино и адреналин. Они толкали на спонтанные, порой даже необдуманные поступки.

Лоррейн не стала предварительно звонить ему, а решила устроить сюрприз. В два часа ночи. Должно быть, Элиас сильно удивился, когда по его входной двери начали выстукивать незамысловатую мелодию, подпевая её себе под нос.

Настроение у неё было на удивление приподнятое. Спиртное, как всегда, смывало волнения и страхи, ломало тормоза, которые и в обычное время у неё не всегда «работали» исправно. Так что, настойчиво выстукивая мелодию, Лоррейн все же дождалась, когда Годфри открыл дверь.

Стоило двери отвориться, как она развела руки в стороны, словно фокусник на сцене, и, широко улыбаясь, торжественно произнесла:

— Та‑дам! А вот и я!

И прежде чем Элиас успел что‑то осознать, она нахрапом двинулась вперёд, вынуждая его чуть отступить в сторону, и решительно вошла в квартиру.

— М‑м, что это за халатик, красавчик? — понизив голос, словно заигрывая с ним, протянула Лоррейн, окинув его быстрым взглядом. — А тебе идёт. Такой, знаешь… ух!

Она осмотрелась, будто оценивая снятое им жильё, покрутилась вокруг своей оси и вновь замерла напротив него.

— Я встретилась с Мел, как и говорила, — выпалила Лоррейн без паузы. — И знаешь что… — Она рассмеялась, прикрыв рот ладонью. — Мы немного выпили. Ну, совсем чуть‑чуть. Правда‑правда. Совсем капельку.

Лоррейн выглядела предельно расслабленной. Будь он сейчас в том же состоянии, они, наверное, посмеялись бы вместе. Но ему, наверняка, было совсем не до смеха.

— И, — протянула она. — Я рассказала ей о нашей свадьбе и… знаешь, что она сказала? Она предложила нам поцеловаться. Представляешь, говорит, мол, ребята, а вдруг вы поцелуетесь и между вами вспыхнет настоящая страсть! В общем, я подумала и… и…

Лоррейн начала запинаться, но отнюдь не потому что не знала, что именно собирается сказать, а потому что вдруг почувствовала себя не очень хорошо. В моменте её начало мутить так, словно она вот-вот может забрызгать содержимым желудка паркет квартиры друга.

—…и, — в очередной раз произнесла Лоррейн, прикрыв рот рукой, — мне срочно нужен туалет!

Она резко дернулась и рванула в сторону двери, за которой было указанное место. Уже через несколько мгновений Элиас мог услышать, как её тошнит. Кажется, ей следовало завязывать с употреблением спиртных напитков на ближайшее будущее.

Подпись автора

Хронология эпизодов

Лоррейн чувствовала себя настолько плохо в те моменты, когда желудок сводило спазмами, что почти не обратила внимания на подколку друга насчёт поцелуя. Будь она в более нормальном состоянии, он, скорее всего, рисковал получить локтем по рёбрам, или хотя бы удостоиться ироничного закатывания глаз типа: «Смешно тебе, да?». Но сейчас у неё едва хватало сил на то, чтобы наклониться чуть ниже, лишь бы не испачкать ещё и пол.

В очередной раз нажав свободной рукой на смыв, Лоррейн протянула руку и взяла стакан из рук друга. Прополоскав рот и сплюнув содержимое, она сделала несколько крупных глотков, затем покачала головой, будто хотела отказаться от дальнейшего питья.

Однако одного взгляда на Элиаса хватило, чтобы осознать, что без этого не обойтись. Тихо простонав, она допила остатки и вернула ему стакан, устало уперев голову в ладонь.

— Как же мне плохо, — выдохнула Лоррейн, — больше я никогда не буду пить. Больше никогда.

Зарекаясь больше не пить, как это обычно делают все, кому стало плохо после выпитого, она тихо постанывала. Ей было нехорошо, и единственное, чего она искренне желала, чтобы это тягостное состояние поскорее закончилось.

Приняв из рук друга очередной стакан, Лоррейн сделала ещё несколько глотков и умоляюще посмотрела на него, словно без слов спрашивала: «Можно больше не пить?» Но, получив недвусмысленный отрицательный ответ, всё же сделала ещё пару глотков.

— Нет, Эл, я больше не могу, — простонала девушка. — И не говори больше это слово…

Какое именно, впрочем, она и сама не могла произнести. Всякий раз, стоило ей лишь услышать его, желудок нервно сжимался, а тошнота подкатывала с новой силой.

Возможно, дело было вовсе не в количестве выпитого. Просто организм Лоррейн окончательно выдохся: он уже не справлялся так же оперативно, как пару недель назад. Выматывающие нервы, вынужденное голодание из‑за постоянных переживаний, недосып и прочие накопившиеся проблемы словно сговорились и наложились друг на друга, добивая и без того ослабленный организм.

—Я тебя, конечно, люблю, но если ты ещё раз произнесешь его, то за себя не ручаюсь, — с этими словами она отстранилась от унитаза и облокотилась спиной на холодную стену.

Проведя ладонью по лицу, Лоррейн глубоко выдохнула. Тошнота наконец отступила и можно было больше не тревожиться, что она вернется. Во всяком случае, в ближайшие пару минут.

В самом начале их встречи она не догадалась снять куртку, но теперь, поставив стакан на пол, принялась осторожно её расстегивать. Справившись с застёжкой, она сняла куртку и отложила в сторону. Затем переключилась на полуботинки, купленные ещё в начале осени: из‑за высокого каблука она всё никак не решалась их надеть. Сейчас, однако, они казались не столько стильной обувью, сколько лишней обузой.

— Завтра я буду жалеть об этом, — наконец осознала Лоррейн. Впрочем, насколько сильно, она даже сейчас до конца не представляла.

С трудом пытаясь расстегнуть молнию на обуви, она вдруг добавила:

— Я вообще‑то серьёзно подготовилась к этому. Мы с Мелиссой поцеловались. В смысле… Я спросила у неё, как поцеловать друга — думала, это отвлечёт от разговора о браслете сдерживания. А потом сама не поняла, как так вышло. В общем, она показала мне мастер‑класс.

Сейчас Лоррейн чувствовала себя не так неловко, как, вероятно, будет утром,  потому и говорила с ним довольно открыто, не подбирая особо слова. Но, упомянув браслет, она забыла, что Элиас ведь ещё ничего не знал о том, что она угодила в полицейский участок.

Всё началось с пустяка. С не поделиленной с другой посетительницей шоколадки. Та почему‑то решила, что Лоррейн пытается убить её статическим электричеством. И вот уже вызов полиции, объяснения, досмотр…

— Но я тебе не изменяла, так и знай, — добавила девушка, хотя само это пояснение выглядело нелепо: они ведь даже не состояли в настоящих отношениях. — Не изменяла ни как лучшему другу, ни как мужу! — словно это могло что‑то прояснить, уточнила она.

Почему‑то сейчас ей казалось, что это важно. Скорее всего, Элиасу и в голову бы не пришло заподозрить её в измене, учитывая, какие у них были проблемы. Но сама ситуация, если задуматься, выглядела довольно забавно: она, едва держащаяся на ногах, торопится оправдаться перед другом, которого даже не обязана в чём‑либо убеждать. Наверное, для неё это что-то значило. Правда, что именно даже она бы не смогла объяснить сейчас. А может так она просто пыталась отшутиться.

— Почему молния такая тугая?

Отредактировано Лоррейн Годфри (01.02.2026 17:25)

Подпись автора

Хронология эпизодов

Лоррейн и сама не знала, зачем всё это наговорила. Слова просто лились сами собой. Вероятно, одна из причин крылась в избытке алкоголя в крови, а ещё в её своеобразном способе пережить стресс и снять напряжение. Конечно, это был не лучший выход, но, пожалуй, единственный, который в текущих обстоятельствах действительно казался действенным.

Как бы там ни было, сейчас она не испытывала неловкости или замешательства из-за того, что поделилась мыслями, возникшими после разговора с Мелиссой. Впрочем, когда Лоррейн удастся окончательно прийти в себя, её наверняка накроет волна неловкости, а может, и самого настоящего жгучего стыда.

— Вот завтра, наверняка, и узнаем, — как‑то пространно без какой-либо конкретики ответила она на вопрос Элиаса о том, о чём могла пожалеть утром. — Наверное. А может, и нет.

Когда он принялся помогать ей с молнией, Лоррейн снова облокотилась на стену. Не издавая ни звука, она наблюдала, как он сражается с упрямой застёжкой, которую ей так и не удалось одолеть в неравной схватке.

— Ты просто мой спаситель, — когда ему удалось расстегнуть молнию на ботинке, сказала Лоррейн, пригладив волосы.

Когда он заметил, что они прежде никогда не говорили об отношении к изменам и о том, что можно считать изменой, Лоррейн на мгновение замерла, обдумывая его слова. Она попыталась воскресить в памяти их прежние разговоры, но положиться на свою памяти сейчас ей было тяжело. В итоге она просто доверилась ему.

— Сейчас я вообще ничего не знаю, не понимаю, — призналась она тихо. — И, кажется, даже не особо соображаю. Но, может быть, как‑нибудь мы вернёмся к этой теме. И ты расскажешь мне, что для тебя значит измена.

Одарив Элиаса слабой улыбкой, девушка проводила его взглядом, а затем упёрлась затылком в стену. Пару раз осторожно стукнулась об неё, будто надеялась таким странным способом прогнать нарастающее чувство тревоги и мысли, которые совсем некстати полезли в голову.

Когда друг снова появился на пороге ванной комнаты и протянул ей руку, она крепко ухватилась за неё и не без труда поднялась на ноги.

— Торжественно обещаю, что не обижу тебя своими грязными домогательствами, — с трудом выговорив слово «доказательства», Лоррейн перевела всё в шутку и усмехнулась.

Они добрались до дивана, и она без сил рухнула на ту его часть, которую он ей определил, тут же уткнувшись лицом в подушку. Стянув с головы резинку, Лоррейн повернула голову набок, чтобы было удобнее дышать. Всё ещё лёжа на животе, она тихо произнесла:

— Спокойной ночи, Эл.

Голос её звучал едва слышно. Стоило голове коснуться подушки, как сон тут же начал окутывать разум, затягивая в мягкую, тёплую дремоту. Веки тяжелели, мысли замедлялись, и совсем скоро она уснула.

Утро выдалось мучительно болезненным. Проснувшись раньше Элиаса, Лоррейн медленно разлепила веки. В поле зрения оказался потолок незнакомой комнаты. Несколько секунд она пыталась сообразить, где находится.

Постепенно, словно обрывки плёнки, в сознание вплывали воспоминания о прошлой ночи. Каждое новое всплывшее событие отдавалось внутри острым уколом стыда.

Когда перед внутренним взором промелькнул их разговор, Лоррейн беззвучно застонала. Не говоря ни слова, она схватила подушку, на которой лежала, и натянула её на голову, словно пытаясь физически отгородиться от реальности.

Осторожно, чтобы не разбудить Элиаса, она слезла с кровати и на цыпочках направилась в ванную. Там на полу всё так же валялись её ботинки и куртка. Не тратя времени на умывание, Лоррейн схватила куртку, подобрала оба ботинка и, присев на край ванны, торопливо натянула их. Застёгивая молнию на правом, она надломила край ногтя и несколько раз чертыхнулась.

Второй ботинок она попыталась застегнуть уже после того, как вышла из ванной — прислонившись к стене, и потянулась к молнии. Движения были торопливыми, неловкими; она едва удерживала равновесие, сосредоточившись на нём. И именно в этот момент она заметила, что Элиас проснулся. Возможно, он мог проснуться и ещё раньше, просто она была слишком поглощена своими переживаниями.

— Где‑то через три часа нам уже нужно выдвигаться, а мне ещё надо привести себя в порядок. Здесь я вряд ли это сделаю, — торопливо заговорила она, не смотря на него из-за неловкости и стыда.

Несмотря на то, что они много раз говорили о самых разнообразных вещах, сейчас Лоррейн было немного не по себе.

— У тебя есть большое зеркало? Если нет, то я вызову такси. Так, наверное, будет быстрее.

Отредактировано Лоррейн Годфри (Вчера 02:11)

Подпись автора

Хронология эпизодов