ПУТЬ К СЧАСТЬЮ | |
ВРЕМЯ И МЕСТО ДЕЙСТВИЯ: | УЧАСТНИКИ: |
|
|
|
- Подпись автора
Любовники смерти - это...
...первый авторский кросстайм. События игры параллельно развиваются в четырех эпохах - во времена легендарных героев X века до н.э., в дышащем революцией XIX веке, и поражающем своими технологиями XXI веке...
Любовники Смерти |
Добро пожаловать!
городское фэнтези / мистика / фэнтези / приключения
18+ / эпизодическая система
Знакомство с форумом лучше всего начать с подробного f.a.q. У нас вы найдете: четыре полноценные игровые эпохи, разнообразных обитателей мира, в том числе описанных в бестиарии, и, конечно, проработанное описание самого мира.
Выложить готовую анкету можно в разделе регистрация.
Любовники смерти - это...
...первый авторский кросстайм. События игры параллельно развиваются в четырех эпохах - во времена легендарных героев X века до н.э., в дышащем революцией XIX веке, и поражающем своими технологиями XXI веке и пугающем будущем...
Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.
Вы здесь » Любовники Смерти » #Настоящее: осень 2029 г. » Путь к счастью
ПУТЬ К СЧАСТЬЮ | |
ВРЕМЯ И МЕСТО ДЕЙСТВИЯ: | УЧАСТНИКИ: |
|
|
|
Теплый свет из кухонного окна пробивался сквозь вечерние сумерки, и это было единственное, что заставило его разжать кулаки. В груди еще клокотало — не ярость, нет, что-то холоднее, тверже. Уверенность. Он не позволит никому разрушить то, что у них с Джессикой.
Спайк встретил его у двери, виляя хвостом так, будто не видел хозяина неделю, а не несколько часов. Ксандер присел, позволил овчарке тыкаться мокрым носом в ладонь, почесал за ухом.
— Защищал ее? — тихо спросил он, и пес, словно понимая, издал короткий, довольный «гав».
Дом пах только что приготовленным вкусным ужином. Он остановился в прихожей, сняв куртку и повесив ее на крючок, вдыхая этот аромат как противоядие, пока Спайк крутился у ног. Пес получил свою порцию внимания — крепкие почесывания за ухом, короткое прижатие лба к его лбу, — но даже собачья радость не могла отвлечь Ксандера от тяжести в кармане.
Кольцо.
Он купил его спонтанно, если такие вещи вообще бывают спонтанными. После того как они нашли на крыльце то чучело, облитое краской, после той записки, где корявыми буквами были выведены глупые угрозы. После того как за пару часов выяснил, кто это сделал — Джим Сильвер, туповатый сынок местного фермера. Но главное — после того, как осознал, что больше не может. Не может просто приходить к ней, уходить, оставлять ее здесь одну, даже с Спайком, даже зная, что она не беспомощна. Не может позволять миру напоминать ей, что она — другая. Что их отношения — это что-то неправильное и опасное.
— Здравствуй, любимая, — произнес он, наклонившись к ней и поцеловав. — Как вкусно пахнет… Я разобрался, — сказал он первым, потому что это было важнее всего. — Сильверы. Джим и его дружки.
Он не стал рассказывать, как ездил на ферму, как Бобби Сильвер, краснолицый и потный, пытался сначала блефовать, потом перешел на личности. Как назвал ее девкой. Как Ксандеру пришлось сжать руки за спиной, чтобы не дать волю кулакам.
— К сожалению, задерживать их было не за что, — добавил он, и его голос звучал ровно, но в глубине — сталь. — Но внушение я им сделал, надеюсь, достаточно внятно.
Он взял ее за руки, теплые и нежные, и прижал их к своей груди, чтобы она почувствовала сердцебиение. Не ровный покой, а глухой, тяжелый ритм.
— Я не дам им тебя тронуть. Никому не дам.
И вот оно — момент.
Он отпустил одну ее руку, достал из кармана коробочку, но не открыл, просто зажал между их ладонями.
— И я хочу, чтобы ты знала — это не из-за сегодняшнего. Не потому что я испугался за тебя.
Он вдруг осознал, что слова, которые он репетировал в голове всю дорогу, теперь кажутся слишком простыми, слишком малыми для того, что он чувствовал.
— Я просто больше не хочу жить так, будто ты можешь в любой момент исчезнуть из моей жизни.
Он облизал пересохшие губы.
Ксандер не опустился на колено. Они оба знали — он не из тех, кто умеет создавать романтические ситуации и умеет создавать красивые моменты. Но он смотрел ей в глаза так прямо, так открыто, как не смотрел ни на кого за всю свою жизнь.
— Будь моей женой.
И пусть весь мир сгорит, прежде чем он позволит кому-то отнять ее у него.
Джессика провела весь день дома, но распорядилась им так, чтобы извлечь из него больше пользы. Первым делом она устроила генеральную уборку, а за полтора часа до возвращения Ксандера начала готовить ужин, чтобы к его приходу еда не успела остыть.
Джессика и раньше готовила довольно неплохо, но, когда они с ним съехались, она даже записалась на онлайн курсы по кулинарии одного известного повара. Ей нравилось удивлять Ксандера. И хотя она не считала, что путь к сердцу мужчины лежит через его желудок, была уверена, что вкусная еда как минимум может поднять настроение. Во всяком случае, с ней это всегда исправно работало.
Когда Ксандер вернулся с работы, Джессика встретила его в домашнем наряде и фартуке. На плече у неё покоилось полотенце, которое она по привычке время от времени использовала в качестве прихватки. В духовке тушилась картошка с мясом под сырным соусом, а на плите стоял бобовый суп.
Джессика убрала волосы в хвост, чтобы они не мешались ей во время приготовления еды, поэтому сейчас, в своем домашнем свитере с уютными закатанными рукавами и брюках, выглядела очень домашней. Она неизменно встречала Ксандера с теплой улыбкой.
За домашними делами Джессика почти забыла о том, что произошло утром. Она убедила себя в том, что ей не следует переживать. Как бы там ни было, они с Ксандером любили друг друга, и никто не имел права судить их за это чувство.
— Я тебя очень ждала, — сказала Джессика, прежде чем мужчина наклонился и поцеловал её. В груди сразу стало теплее, да и настроение значительно улучшилось. Она была рада, что он вернулся и с ним все в порядке. Она все же переживала за него.
Ксандер решил не откладывать разговора о том, как прошло расследование по горячим следам. Он сообщил ей, что ребята, которые подложили им под дверь неприятный подарок были с фермы Сильверов и сердце девушки болезненно сжалось. Она знала, что Сильверы были не самыми приятными людьми, а кроме того, они были не чистыми на руку, хотя всегда умудрялись выйти чистыми из любой передряги.
На лице Джессики отразилось беспокойство, сердце забилось чаще, а ладони мгновенно вспотели. В следующее мгновение она почувствовала, как Ксандер вложил что-то прохладное в её дрожащие руки. Несколько секунд она не могла пошевелиться, её взгляд словно приковал невидимый магнит к чему-то в его руках. Опустив глаза, она увидела маленькую бархатную коробочку, и в голове промелькнула головокружительная мысль, которая подтвердилась, когда он произнес заветные слова — мечта любой девушки.
— Да! — воскликнула Джессика, подняв на него взгляд. Её лицо сияло от счастья. — Конечно же я выйду за тебя замуж, — она подалась вперед, встала на носочки и обхватив его шею обеими руками, в одной из которых держала теперь коробочку, поцеловала его в губы. В этот поцелуй она вложила всю свою любовь.
Джессика была в таком восторге, что, кажется, у неё начала кружиться голова от избытка чувств. Когда их поцелуй подошел к завершению, ей на мгновение показалось, что даже окружающее пространство стало каким-то другим, цвета будто стали ярче.
— Я так люблю тебя! — произнесла Джессика, посмотрев на Ксандера. — Я буду счастлива стать твоей женой, — она чувствовала, что навсегда запомнит этот день. — Не верится, что совсем скоро я стану миссис Хикс, — смотря на коробочку, говорила девушка. — Джессика Хикс. Звучит, правда? Тебе нравится? Миссис Хикс, по-моему замечательно звучит.
Тепло ее губ, ее стремительное «да», ее руки, вцепившиеся в него так крепко, будто она боялась, что он исчезнет, — все это обрушилось на него лавиной, сметая последние сомнения. Он не ожидал, что это «да» ударит в виски, как крепкий виски, заставит кровь гудеть в ушах, а сердце — колотиться так, будто он бежал без остановки всю дорогу от фермы Сильверов до этого самого порога.
— Джессика Хикс, — повторил он, и имя звучало непривычно, странно, но так правильно, что он почувствовал, как уголки губ сами собой дернулись вверх.
Миссис Хикс.
Странно было думать об этом. Всю жизнь это имя принадлежало только одной женщине — его матери. Жесткой, несгибаемой, прошедшей через ад и не сломавшейся. А теперь… теперь его будет носить она. Джессика. Хрупкая на вид, но с стальным стержнем внутри. Та, что сумела пробиться сквозь его броню, когда он уже решил, что никому не позволит подобраться так близко. Женщине, которая научила его снова верить, что в этом мире есть что-то чистое, что-то, за что стоит держаться.
Он разжал пальцы, позволил ей открыть коробочку, но даже не взглянул на кольцо — смотрел только на ее лицо. Хотел запомнить это мгновение навсегда, чтобы, когда будет нелегко, вспоминать этот момент как самый счастливый в их жизни. Конечно, будут и еще, и он также станет собирать их в свою копилку памяти.
Он не знал, красивое кольцо или нет. Выбирал быстро, почти наугад, только чтобы оно было достойно ее, не думая о том, сколько это может стоить. А теперь, глядя как драгоценный камень ловит свет кухонной лампы, он понял— даже если бы это было колечко из фольги, она бы все равно сказала то же самое.
Ксандер надел кольцо на ее палец, чувствуя, как металл скользит по нежной коже.
Он не собирался ждать. Не хотел долгих помолвок, бесконечных обсуждений, перешептываний за спиной. Пусть весь Смоук знает. Пусть все, кто смел сомневаться, кто осмелился косо смотреть, поймут — она под его защитой. Навсегда.
Ксандер притянул ее к себе, ощущая, как ее тело прижимается к нему, как тепло ее кожи проникает даже сквозь ткань рубашки.
— Сыграем две свадьбы, — сказал Хикс, проводя большим пальцем по ее костяшкам, понимая, что его мать ни за что не согласится приехать в Смоук, а бабушка Джессике не слишком здорова для путешествий. — Одну здесь, для твоих. Другую — в Моунтоне. Там вся моя родня.
Он представлял это: Джессика в белом, его сестры, ахающие над ней, дядя Бен, который первым делом попытается напоить его до потери пульса, тетя Марта, которая тут же начнет расспрашивать про внуков.
Он хотел, чтобы все увидели это кольцо на ее пальце. Хотел, чтобы Сильверы и все остальные им подобные поняли: теперь, чтобы добраться до нее, им придется пройти через него. И он не уступит дорогу.
— Миссис Хикс, — снова пробормотал он, пробуя звучание.
Странно.
Потрясающе.
Его.
Джессику переполняла невероятная радость. Она не могла вспомнить, чтобы когда-нибудь в своей жизни испытывала нечто подобное. Её щёки пылали, а сердце билось так сильно, что, казалось, готово было выпрыгнуть из груди. Ей нравилось это новое чувство, и она не хотела отпускать его ни на секунду. На мгновение ей показалось, что за спиной у неё появились крылья, и она в любой момент может взлететь от счастья, воспарить над землёй, забыв обо всех заботах.
Мысль о том, что теперь они станут настоящими мужем и женой, произвела на неё неожиданно яркое впечатление. Раньше ей казалось, что даже если Ксандер не сделает это предложение, то они так и будут жить вместе, и она не станет сетовать на него. Конечно, ей хотелось, чтобы этот торжественный момент настал, но она никогда не настаивала. Ведь это было не самое главное для неё. Самое главное — то, что они были вместе, что каждое утро она просыпалась рядом с ним, что могла касаться его, слышать его мерное дыхание и голос, чувствовать его тепло.
В эти мгновения Джессика осознала, что истинная любовь не нуждается в формальных подтверждениях — она живёт в каждом взгляде, в каждом прикосновении, в каждой минуте, проведённой вместе. И всё же сейчас она чувствовала, что именно так и должен был начаться новый этап в их совместной жизни.
Что это значило для неё, кроме того, что теперь она будет носить его фамилию? Это значило, что со временем, возможно даже уже совсем скоро, у них пойдут совместные дети. Джессика любила детей и сейчас, как никогда прежде, осознавала, что хочет, чтобы у них была большая и дружная семья. Она непременно родит ему так много детей, как ей позволит здоровье и их материальное благополучие.
— Миссис Хикс, — повторила Джессика, легонько коснувшись кончика его носа своим и нежно потеревшись о него.
Звук собственного имени в новом статусе заставил её сердце трепетать от счастья.
— Как же прекрасно это звучит, — прошептала она, прежде чем подарить ему поцелуй.
Их губы встретились в нежном, целомудренном прикосновении, лишённом всякой пошлости, но полном глубокой, искренней любви. Когда их взгляды снова встретились, Джессика заглянула в его глаза с нежностью.
— Я люблю вас, мистер Хикс, — произнесла она с трепетной искренностью. — И знаете что? Мы устроим столько свадеб, сколько пожелаем. А каждый год, в день нашей годовщины, я буду надевать свадебное платье — просто чтобы ты не забывал, какой прекрасной я была в тот самый особенный день.
В её словах звучала не только игривость, но и глубокая серьёзность, обещание вечной любви и преданности.
— Но, чтобы ты дожил до свадьбы и пережил её, я считаю, что тебя нужно непременно усадить за стол и накормить, — Джессика снова чмокнула его в губы прежде чем мягко отстраниться. — Как думаешь, правду говорят, сердце мужчины лежит через его желудок? — игриво хихикнув, спросила она.
Тепло её слов, её смех, лёгкий, как летний ветерок над прерией, её пальцы, переплетённые с его — всё это было настоящим. Не сон, не мираж, не очередная жестокая шутка жизни, которая любила выбивать почву из-под ног именно тогда, когда начинаешь верить, что теперь все хорошо, что вот теперь-то наступит то самое счастье, которого так долго ждал.
Он сжал её руку в своей, ощущая подушечками пальцев гладкость кольца, которое теперь украшало её. Его кольца. Его женщины.
— Желудок? — Хикс рассмеялся, проводя большим пальцем по её костяшкам. — Моя мама говорит, путь к сердцу мужчины лежит через его гордость.
Воспоминание всплыло неожиданно, но сейчас, в этот момент, оно казалось уместным.
— Она рассказывала, как однажды отец пришёл с работы, а она не встретила его у двери. Не поставила перед ним тарелку с горячим. Просто сидела у окна, сложив руки на коленях, и смотрела вдаль. Он спросил: «Что случилось?» А она ответила: «Ты три дня не замечал, что я постриглась».
Хикс помнил, как мать рассказывала это, смахивая невидимую пыль с рамки отцовской фотографии, смотря на изображение все с той же любовью, как это было при жизни отца.
— Папа тогда не извинился. Не бросился обнимать её. Он просто сел напротив и спросил, как прошёл её день. Впервые за тогда шесть лет их совместной жизни. И с тех пор спрашивал каждый вечер.
Ксандер провёл ладонью по её щеке, вдыхая запах её духов, смешанный с ароматом еды, витающем по кухне.
— Так что нет, любимая. Моё сердце уже твоё. Даже если ты сожжёшь этот ужин дотла.
Он притянул её ближе, чувствуя, как её дыхание смешивается с его.
— Ты прекрасна. Не только в свадебном платье. Не только когда стараешься. Ты прекрасна, когда просыпаешься с растрёпанными волосами. Когда злишься, что я опять бросил носки не в корзину. Когда морщишься, пробуя слишком острую еду. Я люблю тебя. И я обещаю, что никогда не буду принимать тебя как должное, что всегда буду спрашивать, как прошёл твой день.
Его голос стал тише, мягче.
— Я не верил, что впущу кого-то так близко. Думал, после всего, что было… — Он замолчал, будто подбирая слова, но они были не нужны. Она и так понимала.
Вместо этого он отпустил её руку и потянулся к верхнему шкафу, где хранилось несколько бутылок с алкоголем. Они почти не пили, но на случай неожиданных гостей или чрезмерно тяжелых дней хранили неприкосновенный запас.
— Шампанское, — сказал он, доставая бутылку на свет. Тёплое. Ксандер не подумал об этом с утра. Но сейчас это неважно. Это просто жест, чтобы отметить их решение. Вряд ли они даже допьют эту бутылку.
Пробка вылетела с тихим хлопком. Он налил шампанское в два бокала — один ей, другой себе, и протянул ей бокал, смотря прямо в глаза и улыбаясь, как мальчишка получивший лучшее известие из всех возможных.
— За нас, — произнёс Ксандер, приподнимая свой бокал. — За то, что наши жизни теперь — одна.
И пусть шампанское не охлаждено, даже если бы ужин подгорел, а завтра их снова будут ждать проблемы — сейчас это не имело значения.
Главное было в том, что они вместе.
Навсегда.
— Шампанское, — повторила Джессика, улыбаясь своему жениху.
Его слова, такие тёплые и такие искренние, тронули её за душу. Ей стало так спокойно и хорошо, что казалось, будто и не было той истории с фермерским сынком, и вообще каких-либо проблем, которые переживают многие пары, в особенности в начале отношений.
Сейчас они были вместе, собирались в скором времени сыграть свадьбу и стать самой настоящей семьёй. Конечно же, Джессика мечтала о дне, когда сможет примерить белое платье, но никогда не держалась за эту мечту слишком крепко. Она считала, что важнее не то, пойдёт она с ним под венец или нет, а как они будут жить дальше.
Джессика была доброй девушкой и старалась мыслить позитивно, даже тогда, когда жизнь преподносила ей неприятные сюрпризы. Влюбившись в Ксандера, она и не надеялась на взаимность. Между ними была ощутимая разница в возрасте, но она всё же смогла сохранить и преумножить зарождающееся чувство в своём сердце, даже тогда, когда он считал, что у них ничего не получится. Она была рада, что они дали друг другу шанс тогда, когда другие, возможно, просто разошлись бы в разные стороны.
Их чувства выдержали испытания, и сейчас они были оба готовы перейти на следующий этап. Кроме того, решение пожениться упрощало ещё один немаловажный вопрос — Джессика уже несколько месяцев пыталась оформить опекунство над младшей сестрой. В социальной службе говорили, что сделать это, когда нет официальной пары, гораздо сложнее.
— Ты сделал меня самой счастливой девушкой сегодня, — сказала она, перед тем как их бокалы соприкоснулись. — За нас и наше общее будущее. Обещаю, что стану лучшей женой, — они пригубили напиток и поцеловались.
Джессика запоминала всё то, что он рассказывал о своих родителях. Она никогда не познакомится с его отцом, но эти истории помогали ей лучше понять, в какой семье он рос, и лучше узнать его самого.
— От тёплого вина мы очень скоро спьянеем, — облизнув нижнюю губу, сказала Джессика. — Но я совсем не против. Я и так как будто пьяная.
Она опустила взгляд на руку и ещё раз полюбовалась кольцом. Ей было совсем неважно, какой там был камень, и вообще где и за какую цену он купил его. Она была бы рада даже обычной проволоке, скрученной в форме кольца. Важны были только его чувства, вложенные в этот подарок, и готовность взять на себя ответственность за их будущее.
— А ещё нам будет проще забрать Лили, — внезапно добавила Джессика. — Когда мы поженимся, у социальной службы не будет больше вопросов, и мы наконец-то сможем жить под одной крышей. Мы видимся почти каждый день, но я всё равно скучаю по ней. По её смеху, по нашим спорам за ванную комнату, по всему.
Ксандер замер на мгновение, бокал шампанского всё ещё в руке, когда имя Лили прозвучало в воздухе. Маленькая сестра Джессики — тот самый хрупкий мостик между их миром и тем, что ждал впереди. Он улыбнулся, но в глубине глаз мелькнула тень сомнения.
— Лили... — Он сделал глоток, давая себе секунду, чтобы собрать мысли. — Знаешь, я... честно говоря, немного нервничаю. Не из-за опеки, с этим мы справимся. А из-за того, как она меня примет.
Он поставил бокал на стол, провёл рукой по затылку, будто пытаясь снять напряжение.
— У меня не было опыта с детьми. Я всегда был младшим в семье. А с племянниками... — Он фыркнул. — Ну, знаешь, я был тем дядей, который привозит подарки на праздники, но исчезает, как только ребёнок начинает капризничать.
Внезапно перед глазами всплыл образ — он, лет десяти, карабкается на дерево во дворе, чтобы запустить гнилым яблоком в голову парня своей сестры. Того самого, который «украл» у него Эмму.
— Когда моя старшая сестра начала встречаться со своим будущим мужем, я устроил ему ад, — признался он, смеясь, но в голосе звучала лёгкая вина. — Подсыпал соль в кофе, «терял» его ключи, однажды даже подсунул ему под дверь записку от имени сестры, что она его бросает.
Он покачал головой, глядя на Джесс.
— Я просто не понимал, почему она вдруг перестала читать мне перед сном или играть в мяч. Мне казалось, он её украл. А теперь... — Ксандер вздохнул. — Теперь я на его месте. И надеюсь, Лили не настолько изобретательна в пакостях.
Он потянулся к её руке, сжал пальцы и в его голосе появилась твёрдость, которая всегда вселяла уверенность:
— Обещаю, что я сделаю все, чтобы она не чувствовала, что я отнимаю у нее сестру. Надеюсь, она сможет принять меня в вашу семью… Расскажи мне о ней. Что она любит? Книги, игрушки, сладости? Я хочу, чтобы её первый день здесь не был стрессом. Чтобы комната была готова, чтобы её любимые вещи ждали на полках.
Ксандер знал, что это мелочи. Но именно из них складывалось ощущение дома. И он был готов на всё, чтобы Лили почувствовала: этот место своим.
— И... — Он вдруг скривился, будто признаваясь в чём-то постыдном. — Я гуглил «как подружиться с ребёнком, если ты сам был невыносимым ребёнком». Первый совет — не подкупать сладостями. Так что, видимо, мне придётся еще многому учиться...
Он поднял бокал снова, касаясь её стекла своим.
— За нас. За Лили. И за то, чтобы я не стал для неё тем самым чужим, который отнимает у нее единственного родного человека.
Вы здесь » Любовники Смерти » #Настоящее: осень 2029 г. » Путь к счастью