Как бы ни хотел Фин быть всем другом, но с некоторыми людьми необходимо играть в игру, в которую они играют. Она называется "держи спину, покажи доспехи", Селестер сам её обнаружил когда-то. И сделал выводы. Дружелюбие иные могут принять за слабость или попытку найти союзника, чтобы скрыть свои недостатки. Таковым в первую очередь стоит продемонстрировать силу, как они её понимают, или лишь затем дать понять, что ты не враг. А потому капитан, едва заметно приподняв уголки губ, тут же расслабляет лицо, потому что на деле не видит в Коневски угрозу — ни в претензионном вопросе её, ни в позе и ладони на оружии. Можно сказать, она, "показав доспех", сама в этот момент открылась перед Фином, и хотя его обеспокоил вопрос, как себя повести — и в поведении, и в вопросе личного дела — проверка границ от личного офицера не кажется Лесу серьёзным выпадом и причиной для волнения. Итак, он сохраняет невозмутимость, которую Муна, если действительно умеет читать людей, может принять либо за уверенность, либо за предупреждение.

— Разрешаю, — говорит после короткой паузы. Голос ровный, без лишних эмоций. — Но с двумя условиями.

Капитан делает шаг в сторону, будто осматривает тренажёрный зал, хотя на самом деле просто даёт офицеру пространство — и себе несколько секунд, чтобы подобрать слова.

— Первое: личные дела членов экипажа относятся к служебной информации. Вы имеете право знать кастовую принадлежность, квалификацию и медицинские ограничения. Всё остальное — вне вашей зоны ответственности.

Фин поворачивается к Коневски.

— Второе: моё личное дело неполное. Корпорация «Мистекс» посчитала некоторые детали несущественными для исполнения моих обязанностей. Если вас это беспокоит, можете направить запрос в отдел кадров. Я не вправе его ускорить.

На его губах появляется лёгкая усмешка — почти незаметная, скорее безмятежная самоирония, чем насмешка.

— Надеюсь, вы не из тех, кто считает отсутствие информации поводом для подозрений. В нашей работе иногда приходится доверять людям, которых невозможно проверить до конца.

Он замолкает, позволяя ей осмыслить сказанное.

— Что касается команды… — продолжает Селестер уже деловым тоном. — Многие часть экипажа — бывшие офицеры флота. Большинство говорящие, есть и бренные. Есть колонисты. Один сеит. Один синтет. Все они профессионалы. Ваша задача — обеспечивать безопасность экипажа и миссии. Не искать врагов там, где их нет.

Теперь он впервые смотрит ей прямо в глаза. Без агрессии, но твёрдо.

— Я ценю вашу бдительность, офицер. Она ещё спасёт жизни. Но если замечу, что вы переходите черту — используете доступ к личным делам для давления, преследования или дискриминации членов экипажа, — я отзову разрешение. Мы поняли друг друга?

Фин делает паузу, не требуя ответа сразу. Его поза остаётся расслабленной, но под этой расслабленностью чувствуется внутренняя собранность — готовность мгновенно отреагировать. Немаловажно отметить, что напряжение Коневски передаётся и ему, впрочем, как и она, капитан сохраняет каменное спокойствие.

— Теперь о готовности. — Фин слегка расправляет плечи, окончательно возвращаясь к делу. — «Горизонт» выходит через два дня. За это время вы обязаны изучить план корабля, протоколы безопасности и провести инструктаж с каждым сотрудником вашего отдела. Если понадобится дополнительная экипировка — подайте запрос Монтгомери, начальнику операционного отдела. Он обеспечит.

Фин оборачивается к выходу, но останавливается, будто вспоминает нечто важное.

— И ещё, офицер Коневски. Вы носите на борту личное оружие без моего разрешения. Я заметил это ещё на построении. Не изъял только потому, что хотел сначала увидеть вас в деле. Но формально это нарушение.

На этот раз улыбка появляется чуть отчётливее.

— Теперь, когда мы официально познакомились, я даю вам разрешение. О каждом применении — отдельный рапорт.