Вот уже шесть лет ДэШен жил в этом дворце, но даже и мысли не возникало назвать его домом. Первые три года были особенно одиноки. Павильон, что был выделен для его проживания, посещали лишь слуги, что были приставлены к нему, никто и не думал наведаться к принцу, который приехал из враждебного государства. Никто не заботился и о содержании, выделяя лишь самое необходимое, чтобы принц-заложник не голодал и был одет. Все, что было с собой, подверглось досмотру, даже привезенный им с собой цинь, а книги, что императрица сочла неугодными, изъяты. В свои семнадцать ДэШен оказался в дали от родины, один и с пониманием, что если он будет бунтовать, то попросту развяжет новую войну, а войны он не любил, в отличие от собственных братьев.
Но время шло, до юноши доходили лишь слухи, которые приносили ему слуги, и в них не было ничего о новой войне. И то, что никто не пытался его казнить или как-то использовать, лишь подтверждало мир, о котором он все еще только догадывался.  ДэШен не знал как к нему относились во дворце, ведь никто с ним не общался, да и в целом ему казалось, что скоро он может забыть как звучит его собственный голос, если бы не общение со слугами и песни, что он пел для самого себя, но однажды ему с полагающейся раз в три месяца одеждой, прислали и бумагу и письменные принадлежности. Для принца это был знак, что мир укрепляется, но так же и отдушина, ведь теперь он мог писать и рисовать.
Прошло еще время прежде, чем ему стали выделять небольшие суммы на личные траты, однако тратить он их мог лишь через слуг, ведь покидать павильон он по прежнему не мог, даже если бы его не окружали высокие стены, охрана, что была приставлена у нему, зорко следила за всем, что происходит. Но ДэШен и не стремился покинуть свое заточение, хорошо понимая ту незначительную и одновременно огромную роль, что играл в политике обоих государств.
Те небольшие деньги, что ему выделяли, он тратил на произведения искусства, книги, ноты выдающихся музыкантов, это стало его жизнью, ведь на большее он и не рассчитывал.
Когда ему исполнилось двадцать, ДэШен получил право покидать свой павильон, но особенно не стремился этого делать, понимая, что все так же остается принцем-врагом для всякого, кого мог бы встретить, о чем не раз ему напоминали взгляды, что бросали на него иные вельможи.  Но, не смотря на недовольство вельмож присутствием принца-заложника, императрица стала приглашать его и на свои приемы. Какой у нее был замысел ДэШен не смог бы сказать наверняка, но противиться приглашениям не стал, принимая их так же, как прежде принимал заточение, лишь обдумывая каждое свое посещение монаршей особы с особенным тщанием. Изысканностью нарядов похвастаться он не мог, но мог готовить подарки, то скапливая на них деньги из пособия, то сам создавая музыку или картины, способные развлечь Ее Величество. Больше всего ему претили ее просьбы исполнить танцы его народа, но и с этим он не спорил, лишь молча выполнял то, что требовалось, сжимая в руке меч, что мог держать лишь в это время. Порой он представлял, как защищает право быть свободным этим мечом, но все это оставалось лишь фантазиями - даже получись у него убить императрицу, что это изменит? Лишь вновь развяжет войну под знаменами ее дочери.
И вот теперь императрица при смерти, но он не имеет к этому отношения, а потому он не мог и предположить изменится ли его жизнь с новой императрицей. Оставит ли она его в заложниках или отошлет обратно? А может показательно казнит для какой-нибудь своей цели? Наследницу ДэШен видел лишь раз - пару дней назад, но даже не был ей представлен по всем полагающимся правилам. Она была красива, надменна и печальна. Никто бы не упрекнул ее в последнем, надменность же должно быть защищала ее в ее положении наследницы. Но больших размышлений о принцессе ДэШен не вел, ожидая своей участи все в том же привычном молчании.
В молчании и сегодня он перебирал струны циня, пока женский голос не оборвал его почти медитативное занятие. Его пальцы замерли, так и не сыграв последней ноты этого пассажа, принц поднял взгляд. Наследная принцесса сама обратилась к нему, а потому он обязан был приветствовать ее. И ДэШен поднялся, приветственно сложил руки и поклонился.
- Приветствую Вас, Ваше Высочество. Это песня сына, скучающего по матери, написанная Сяо Бао с моей родины, когда он отправился в долгий поход и получил весь о ее смерти. Моя собственная тоска по родине находит отражение в этой мелодии, ведь я едва ли когда-либо еще увижу собственную мать. Позвольте я сыграю Вам что-то иного рода.
Принц выпрямился и разнял руки в надежде, что принцесса не воспримет прежний выбор мелодии, как оскорбление или насмешку.