Эта несчастная старушечка, поступившая накануне в морг Городской больницы Валенштайна в статусе жертвы ДТП со смертельным исходом, теперь лежала на холодном столе с умиротворенным лицом, будто просто заснула. Разумеется, Сильвегилю для этого пришлось хорошо потрудиться.

Прежде, чем тело погибшей привели в должный вид, чтобы провести опознание, ее, как сломанную куклу с неестественно вывернутой шеей, переломами ребер и таза, насквозь пробитым черепом, покрытую скальпированными ранами и кровоподтеками, внимательно изучала полиция. Поиск зацепок среди личных вещей оказалось не самым успешным: у погибшей при себе не оказалось ни документов, ни средства связи. По видимому, пожилая леди не доверяла мобильной сети. Зато, что довольно логично, при ней, как в старую добрую доцифровую эпоху, был обычный блокнот для заметок, испещренный рецептами печенья и советами по укреплению здоровья, а также набитый газетными вырезками.

Большая часть этих вырезок не представляла интереса для полиции — купоны продуктовых магазинов, реклама бюджетной парикмахерской, банковское предложение по вкладам для пенсионеров... — потому они уже запросили у больницы оценку состояния зубов и наличия стоматологических протезов, дабы пробить их по базе городских стоматологий и выяснить имя погибшей женщины, получавшей такое лечение. Но, пока шел ответ из стоматологий, кое-что из газетных заметок все-таки зацепило инспектора, ведшего дело: свежая журнальная статья об одной пианистке, не то чтобы широко известной, однако же имевшей ряд наград международного уровня и возвратившейся не так давно в Валенштайн.

Решив, что имя мисс Джулии Вайс достаточно звучно, дабы испытывать гордость за личное знакомство с нею и по этой причине сохранить ту журнальную вырезку, полиция сделала вывод, что даже если девушка и не приходится для умершей родней, то скорее всего опознает ее визуально. Сохранность тела, впрочем, представляла плачевное зрелище, что могло помешать опознанию и отразиться на психологическом состоянии мисс Вайс, так что бальзамировщикам было поручено подготовить его.

Последние, как обычно, не успели все сделать до окончания смены и переложили ответственность на ночных дежурантов, а те в свою очередь —  на «того санитара, странноватого сидхе, у которого руки из плеч». Сильвегиль был не в обиде. Ему даже нравилось заниматься «починкой» искореженных тел, превращая их пусть и в застывшее, но все же подобие жизни. Это напоминало ему мастерство составления букетов, когда из срезанных и по сути умерших цветов, обреченных завянуть, создают композиции, что должны послужить красоте. Итог один для всех — pulvis et umbra — лишь прах и тени, но что-то неуловимо прекрасное в этом все-таки было.

Вначале умершую надлежало омыть. Холодная, как лед, вода уносила тревоги: следы запекшейся крови, застрявшая в ранах асфальтная крошка, все печали и боли… Теперь они ее уже никогда не коснуться.

Проходясь многократно салфеткой, пропитанной в антисептическом растворе, по сухой и морщинистой коже Сильвегиль думал о старости и конечности жизни. Он был молод, для представителя собственной расы долгоживущих — почти что подросток. Ужасы этой поры были сейчас столь же отдалены от него, как Дюссельфолд от Ледо. Однако, он видел в старости что-то мучительно мерзкое, и чаще был рад, когда очередной пожилой пациент, наконец-то отмучившись, спускался в его «ледяные покои» палогоанатомического отделения.

Дальнейшие этапы работы, включающие замещение крови и прочих естественных жидкостей бальзамическим составом и очищение брюшной полости, отняло много времени и физических сил. Дорожное происшествие превратило большую часть внутренних органов жертвы в кровяное желе, которое затруднительно было удалить целиком. В то время пришлось сделать много надрезов, чтобы восстановить и косметически замаскировать многочисленные переломы костей.

И, наконец, уже под утро, Сильвегиль занялся макияжем. Вначале, разумеется, пришлось еще немного потрудиться, чтобы как следует обработать специальным бальзамическим гелем все ссадины и прочие повреждения тканей. Последний штрих — прелестную прическу с аккуратными крупными локонами, надлежащую леди в годах — он завершил буквально за мгновение до того, как старшие сотрудники морга, заступая на утреннюю смену, прикрикнули на него, что пора бы закончить. Представитель полиции, который должен был организовать опознание, уже прибыл, с минуты на минуту должна была прибыть и свидетельница.

Отрывая, наконец, от работы свои альбиносские лиловые глаза, под которыми из-за бессонной насыщенной ночи лежали заметные тени, Сильвегиль произнес:
— Мисс Джулия Вайс, верно же? Я слышал, она совсем молодая?? Наверное соседка или родственница? — ему кивнули, между делом заметив, что не его ума это дело и вообще молча проваливал бы, раз его смена кончилась.

В перепалку влезать Силь не стал, лишь бережно накрыл уже готовое к опознанию тело кипельно белой стерильной простыней и, проведя вдоль него тонкой кистью в перчатке, мысленно проговорив заупокойное заклинание бытовавшее в племени фризов, вслух произнес только лишь:
— Прекрасная Джулия… Спускается в Нижний мир в день Влюбленных… Забавное совпадение, вы не находите? — в ответ услышав лишь ехидный смешок и пожелание поскорее уже отыскать себе живую девушку, санитар был отправлен, чтобы встретить свидетельницу и пригласить ее в зал опознания.

Посему, скинув рабочие перчатки, сняв фартук, и, наконец, стащив с себя голубую медицинскую шапочку, расслабленно освободив из-под резинки серебристые длинные волосы — ведь его смена была почти что окончена — Силь улыбнулся, скорее собственным философско-романтическим мыслям, чем следуя регламенту общения с родственниками погибших, исключающему разного рода улыбочки, а после вышел за двойную железную дверь отделения.

Здесь, в длинном тускло освещенном коридоре, выложенном глянцевой плиткой под мрамор, стояли мягкие скамейки для родни, ожидающей выдачи тела, и кулер с водой, к которому сам Сильвегиль частенько бегал со спортивной бутылочкой. Работа санитара, все-таки, неплохой заменитель спортзала…

Именно так, с нерегламентированной странной улыбкой на бледном лице, Сильвегиль и предстал перед Джулией Вайс. Как оказалось, в этот момент она как раз входила в холл через главную дверь.

Или всё же влетала? С такой невиданной легкостью и даже любопытством она окинула изучающим взглядом помещение и самого Сильвегиля, стоящего в холле как деталь интерьера, что впору было задаться вопросом: «А она точно знает, что находится в морге?» — обычно вынужденные посетители приходили сюда с полным скорби лицом, а порой — даже искренним страхом, нормальным для любого живущего в тех местах, где непосредственно пересекаешься с «артефактами» смерти.

— Боюсь, мисс Вайс, — начав с конца, ответил он со сдержанной серьезностью, — было бы лучше, чтобы Вы не узнали того, кто Вас там сейчас… — под внимательным девичьим взглядом санитар стушевался, ища подходящее слово. — Кх-м, ожидает. Впрочем, и представитель полиции тоже Вас уже ждёт, это правда! — всякий раз, когда ему доводилось знакомиться с кем-нибудь новым, всё сознание фриза накрывало океанской волной беспокойства. Вдруг кто-нибудь заподозрит, что он не простой иммигрант? Вдруг догадается об истинной природе его естества? Что тогда будет? И что тогда он скажет?..

«Притворюсь больным или пьяным», — так он обычно отвечал себе в мыслях на этот вопрос. И, действительно, это однажды спасло! Но сейчас… Внимание Джулии его скорее смутило, чем напугало или оскорбило. Мысли отчаянно путались, и он предпочел промолчать.

С вампирами было чуть проще. От них не стоило скрывать учащенного пульса, а потому в их присутствии фриз себя чувствовал лучше, увереннее. Впрочем, с человеком, которым совершенно очевидно являлась мисс Вайс, ситуация становилась совершенно зеркальной —  она не имела особых способностей чувствовать кровь Сильвегиля, а потому были шансы поговорить с ней, что называют, сохраняя лицо.

— Пойдемте, я Вас провожу, — разговорился сам неожиданно для себя северянин, обычно весьма молчаливый. — Я санитар Патологоанатомического отделения, Сильвегиль Фородренор, если у Вас появятся вопросы… — теперь, уже вполне по регламенту, решил представиться он, бросив короткий взгляд назад на Джулию из-за плеча. —  Вы можете задать их мне, я постараюсь помочь, — такая официальная формулировка Сильвегилю казалась одновременно достаточно сдержанной и дружелюбной, чтоб поддержать мисс Вайс в непривычной для нее ситуации и, в представлении большинства людей, весьма тревожной и даже травмирующей. На ней бы можно было замолчать.

Но, открывая перед Джулией дверь в само отделение, он задержался и зачем-то сказал:
— Мне жаль, что в этот праздничный день нам пришлось Вас занять таким мрачным делом. К сожалению, смерть не назначает свиданий заранее, — последний каламбур он отнюдь не планировал. Он как-то сам собой получился. И, как Сильвегиль осознал уже после озвученного, был весьма неуместным. — А-э-э... Теперь вперед по коридору и налево! — быстро и громко, практически выкриком, скомандовал он, чтобы сгладить этой фразой предыдущую.

Пользуясь кратким моментом, пока Джулия смотрит на коридор, а не на него, Силь зажмурился и мысленно произнес фризское ругательство, адресуя его себе самому, при этом его губы слегка шевельнулись:  «Вот ведь гений метафор, мать твою за ногу!»

Свет в коридоре отделения был заметно ярче, чем в холле, и немного белее — возможно, причиной тому была белоснежная мелкая плитка на стенах и металлическая отделка дверей, но в таком освещении лунное свечение кожи Сильвегиля на ключицах и скулах стало заметнее, словно он был моделью рекламных проспектов какого-нибудь бренда косметики. Сам же он, впрочем, смотрел сейчас в спину Джулии, завороженный мягкими волнами волос, рассыпавшихся по плечам пальто...

«Точно, пальто!» — догнала запоздавшая мысль. Нужно было что-то срочно сказать. — Мисс Вайс, п-простите, — сказал он, слегка запинаясь. — Я кое-что забыл. Здесь, в отделении, Вам необходимо снять верхнюю одежду и надеть защитный халат, — он указал рукой на небольшую дверь справа. — Пожалуйста, сюда… — за дверью оказалась довольно тесная гардеробная комната, где в основном оставляли свои вещи сотрудники. За исключением тех редких случаев, когда в морг приходили полицейские, приглашенные эксперты, или, как сегодня, родственники на опознание, сторонних посетителей в Патологоанатомическом отделении никогда не бывало, так что и отдельного гардероба для них не имелось.

Впрочем, невзирая на безразличие мертвецов к заражению любой из болезней, живых защитить надлежало. Посему, взяв пальто у мисс Вайс, Сильвегиль протянул ей обычный медицинский халат. Когда ладонь Сильвегиля была рядом с рукой Джулии, хотя он и внимательно следил за тем, чтобы случайным касанием не задеть руку девушки, она могла почувствовать необычную свежесть. Словно предлагаемый санитаром халат очень долго провисел на морозе.

Отредактировано Сильвегиль (26.05.2026 00:46)

«Она посмеялась?» — отлегло от души, когда Силь заметил, что Джулия хохотнула в сторонку. Как странно, что его нелепый юмор порадовал девушку. Но это было приятно, ведь ему почему-то хотелось поддержать ее в этот психологически сложный момент. Впрочем, мисс Вайс и без того исключительно стойко держалась.

Когда он проводил ее в зал опознания — это была на первый взгляд обычная операционная, то есть просторный зал с металлическим столом в середине. На этом столе, под белой простыней, и покоилось тело погибшей. Здесь, у стола, мисс Вайс уже ждали инспектор полиции и врач-патологоанатом, мужчина почтенного возраста, с которым Сильвегиль как правило работал в паре. Санитар встал поодаль, возле ног покойной, чтобы в случае необходимости помочь врачу или Джулии.

— Мисс Вайс, я Роджер Ривера, инспектор Департамента Полиции Округа Валенштайн, — официально представился следователь, но тут же, приложив ладонь к груди, где у него красовался полицейский жетон, добавил душевное: — И, признаюсь, я прежде всего бы хотел извиниться, что пришлось пригласить Вас сюда. Следствие оказалось в такой ситуации, что я просто был вынужден изменить протокол опознания. Если быть точным, я и сейчас не уверен, что Вы были знакомы с погибшей, а стало быть беседовать о приметах заранее было излишне, — инспектор Ривера был точен в деталях. Согласно закону у Джулии правда должны были брать показания об особых приметах покойной, предварительно провести опознание по фото и психологически подготовить ее, но в данных обстоятельствах в этом просто не было смысла, ведь основной зацепкой являлась всего лишь газетная вырезка.

— Ну что же, приступим? — объявил полицейский, взглянув сначала на Джулию, которая в эту минуту казалась уже совершенно испуганной, затем на пожилого врача. — Доктор Грант, Вы поможете? — а после и на санитара. — А Вы, мистер Фородренор, по протоколу пройдете как понятой. Вы согласны?

Силь согласно кивнул и, раз уж ему дали слово, на всякий случай напомнил, обращаясь к свидетельнице:
— Да, я согласен. Мисс Вайс, если Вам что-то понадобится — стакан воды или салфетка, я буду рядом, — но Джулия только кивнула растерянно, ничего не сказав. Ведь как ни старались сотрудники морга, уютнее местная атмосфера не стала.

Доктор Грант аккуратно приподнял простыню, показав лицо жертвы. Этого было достаточно. Джулия ахнула, но, очевидно, мгновенно узнала почившую, произнеся неразборчиво фразу… Что-то там про вишневый пирог? А после назвала ее имя — миссис Черити Мазур. Как оказалось, эта дама брала у нее уроки по фортепьяно. Присутствующие облегченно вздохнули: как бы там ни было, на один неопознанный труп стало меньше.

— А знаете, мисс Вайс, она ведь гордилась тем, что Вы были знакомы, — заметил инспектор Ривера, достав предметы для опознания, которые были у миссис Мазур с собой: блокнот с заметками и газетную вырезку. — Я попросил Вас прийти потому, что у нее при себе было это, — он бережно передал Джулии личные вещи старушки. — Ни документов, ни связи, только эта статья…

Но прежде, чем посмотреть на газетную выписку и подписать протокол опознания, Джулия вспомнила еще одну немаловажную вещь — Черити Мазур была одинока. В тот миг, когда Джулия это озвучила, что-то сжалось в душе Сильвегиля, и ему тут же искренне захотелось помочь и этой девушке, и, еще раз, старушке, которую надлежало теперь должным образом проводить в мир иной.

— Да, у меня есть контакты одной ритуальной конторы, — быстро нашел Сильвегиль, что ответить. По правде говоря, в его телефоне были записаны номера далеко не одной ритуальной конторы. Из-за специфики его работы родные почивших нередко задавали ему этот самый вопрос, и Сильвегилю нужно было им что-то всякий раз отвечать. — …Она известна добросовестной работой и лояльными ценами, — про цены, конечно, он мог бы сейчас и совсем умолчать, но спохватился лишь тогда, когда об этом сказал. Пришлось опять прятать взгляд и, как дурак, невпопад улыбаться.

Достав мобильный телефон из кармана своей униформы, покачивая прикрепленным к нему силиконовым брелоком в форме костей грудной клетки с блестящим серебристым сердечком внутри, он зачитал один из контактов:
— Записали? А, впрочем, если позволите, я бы хотел Вам помочь с этим делом. Для миссис Мазур. И потом, у меня появилась еще пара личных вопросов, если не возражаете. Я понимаю, ситуация не слишком подходит для абстрактных бесед... — отрывая глаза от экрана, он посмотрел на Джулию уже совсем другим взглядом. Обеспокоенным, или скорее… Заботливым?

— Вы, молодые люди, не спешите, — ворчливо напомнил инспектор Ривьера, строго глянув на разговорившегося сидхе, но обращался он скорее к мисс Вайс. — По факту завершения следственных мероприятий, а это, полагаю, случится в ближайшее время, Вам, мисс Вайс, будет выдано медицинское свидетельство о смерти, необходимое для захоронения, раз уж такая ситуация сложилась, — затем он протянул визитку Джулии. — Здесь есть мои контактные данные и график приема. Позвоните мне завтра.

Отредактировано Сильвегиль (30.05.2026 01:56)

— Инспектор Ривера, мне здесь расписаться? — спрятав мобильник обратно в карман, Сильвегиль уже щелкал шариковой ручкой. — Вот здесь и здесь, верно? — размашисто подмахнув протокол сочетанием символов, которые вряд ли кто-нибудь из присутствующих бы захотел расшифровать, Фородренор поспешил вслед за Джулией к выходу.

— Да, разумеется, — любезно, хотя и слегка суетливо, откликнулся он на просьбу ее проводить. — Это понятно. Должно быть, вам сейчас грустно. Ощущение утраты и… — запутавшись в собственных мыслях он так и не смог подобрать нужных слов, — «И...что-то там»,

А впрочем, формальные фразы сейчас, как ему самому ощущалось, были совсем неуместны. Растерянной мисс Вайс, думал Силь, хватило бы и его молчаливой поддержки.
— Ваше пальто, — на сей раз, чтобы не сильно задерживаться, он заглянул в подсобку на ходу и, помогая девушке снять больничный халат, сам накинул пальто ей на плечи… И вновь эта точность в движениях, ни шанса на малейшее касание, лишь легкий холодок вдогонку бледным пальцам.

Двигаясь далее по коридору и более не оборачиваясь, они оставляли позади неуютный свет белых ламп, стерильный запах дезсредств, витающий за дверью отделения. Еще несколько метров и всё: он, как обычно, останется в своем царстве смерти и холода, а она убежит по делам…

Что-то незримое, как утренний лед на ноябрьских лужах, надломилось в душе Сильвегиля, озарив его разум коротким видением, обыкновенным для его рода сидхе в моменты волнения: «Витрина какой-то кондитерской или, возможно, кофейни, и банка с мармеладными глазами прямо на стойке у кассы… Что-то такое знакомое, где же я это видел?» — от нелепости зрелища, Сильвегиль на секунду зажмурился, болезненно потирая виски. Именно в этот момент Джулия вновь обратилось к нему и пригласила его… На свидание?

«Так...тормозим. Ну какое свидание?! Речь же про похороны, с организацией которых ты ей сам согласился помочь, идиот», — не без труда собрав мысли в кучку, Фородренор кивнул.

— А знаете, так удачно сложилось: моя рабочая смена недавно закончилась. По правде говоря, она закончилась в тот момент, когда Вы вошли. Мне просто пришлось задержаться немного… — он замолчал, внимательно глядя на девушку сверху вниз, из-за разницы в росте. — Возможно, я сейчас кажусь слегка уставшим и тяжело соображаю, — признался он, — Но если Вы согласны подождать меня пять минут, то, думаю, чашка кофе из «Маски» сумеет меня подбодрить. Предлагаю побеседовать там...— уголки его губ едва заметно натянулись. Улыбка или тень от улыбки? О нет, он определенно казался довольным, хотя и старался отчаянно, чтобы это таким очевидным не выглядело.

Бросая взгляд на мягкую лавочку, стоящую напротив кулера, он молчаливо предложил ей присесть, а сам, залихватски взмахнув картой-бейджем на синем шнурке, снова скрылся за дверьми отделения, чтобы снять униформу.

Отредактировано Сильвегиль (06.06.2026 12:45)