«Ветер меняется», — подумал Шу Чжун выходя в пусть и теплую, но сырую июльскую ночь. — «Кажется, юго-восточный?» — местная роза ветров ему пока что была до конца непонятна.

Далекий Турм его принял с традиционным прохладным изяществом. Не то чтобы здесь его кто-то искренне ждал, однако необходимый этикетный протокол относительно встречи и официального назначения был соблюден с должным тщанием. Король Тезеи Гельмут II, удостоивший нового посла личной встречей и краткой беседой, даже показался ему приятным собеседником.

Новый посол Юншэн, как ни странно, довольно быстро влился в придворное общество. Возможно, даже чуть лучше, чем дома: такой же сдержанный в эмоциях и строгий как тезейцы, обладатель экзотической внешности, но не на столько, чтобы чрезмерно выделяться средь местных. Здесь всё вообще казалось будто бы проще, хотя и было перевернуто с ног на голову. Впрочем, Шу Чжун не спешил обольщаться. Под внешней гладкостью и чопорным традиционализмом тезейцев явно скрывались достаточно острые зубы.

А вот обещание матери относительно теплой встречи со стороны Владыки в лице местного ковена пока еще не оправдалось. Очевидно, Бог Жатвы ждал для этого подходящего часа. И Шу Чжун тоже ждал. Терпение и осторожность, которые он не напрасно перенял от старших, оставленных за океаном, стали отныне важнейшими навыками, чтобы просто выжить.

Долгожданная весточка с черными птицами ворвалась в его жизнь как всегда неожиданно, как бы сильно ее ты не ждал. По воле Владыки, колдуну с Востока надлежало явиться на тайную встречу инкогнито, сохраняя все предосторожности. Все, что он должен был заранее знать — лишь место встречи и час. Тот час, разумеется, что называли «часом ведьмовства», то есть в три часа ночи. Еще Владыка расщедрился на пояснение целей: необходимо было встретить ведьму Юга, чтобы совместно с ней совершить ритуал, способный усилить обоих. Последнее, без всяких сомнений, было крайне заманчивой целью!

Посему, отпустивший прислугу заранее, аскетично сказавшись уставшим от излишней суеты вокруг его скромной персоны, господин посол вышел в ночь под прикрытием плотного бархата глухого плаща с капюшоном, защищавшего от осадков и ветра. Но в первую очередь — от узнавания. Его лицо было надежно прикрыто карнавальной позолоченной маской с резными узорами, и всё, о чем переживал Шу отныне, был только лишь его голос. Речь иностранца, в которой местные наверняка бы уловили непривычный акцент, возможно, могла его выдать. Погода — завывание ветра, расстояние и прочие факторы могли играть на его стороне — но осторожность еще никому не мешала: «Меньше слов, больше дела», — заранее он решил для себя.

Глаза привычно вглядывались в тьму, шаги были вкрадчивы и невесомы. Даже теперь стараясь сохранять свою стать и осанку, он будто тень аккуратно нырнул сквозь аллею из пышных, геометрично подстриженных грабов: «Ох уж эта местная страсть к строгим формам и линиям!» — затерявшись в обширном дворцовом саду. Ветви деревьев качнулись у него за спиной, роняя тяжелые капли росы, и снова сомкнулись стеной.

Та, что должна была ждать его где-то здесь, ведьма Юга, Шу Чжуну была не представлена. Однако он не сомневался, что с первого взгляда узнает ее: «Интересно, какая она?» — фантазии его рисовались невиданные дочери пустынных земель с сияющей бронзовой коже, похожие на статуи древних богинь. От размышлений об этом на языке у него даже появился горьковатый и жгучий вкус кофе — ужасно странного но, почему-то, крайне популярного здесь южного напитка, который Шу Чжун впервые попробовал в Турме. — «Чего от нее стоит ждать?» — он остановился, прижавшись к холодной колонне какой-то забытой беседки, настороженно прислушиваясь.