На календаре был ноябрь с его типичным сырым воздухом и мелким снегом вперемешку с дождем. Винченцо шел неторопливо, крепче сжимая в руке пакет с воздушным змеем для Акселя. Мальчик любил их и умел делать сам, поэтому Винчи постарался подобрать что-то особенное, чтоб хоть немного добавить парню света среди мрачных дней.
Он остановился у знакомого дома, на мгновение задержавшись перед дверью. Неделя прошла с тех пор, как не стало его друга, но боль от этой потери все еще остро ощущалась. Гибель коллеги само по себе событие не радостное, а тут еще трагедия в жизни семьи, которую он успел узнать. Хелена, должно быть, еще не отошла от недавних похорон, и Винченцо прекрасно понимал, что его визит может оказаться не к месту. Поэтому заранее решил не занимать больше времени, чем ему позволят.
И все же он пришел не только ради вежливости. У него и Брайана осталось незавершенное дело, которое нельзя было просто забыть. Винчи не знал, как подступиться к этому сейчас, и как вообще можно произнести что-то о работе, когда перед ним женщина, только что потерявшая мужа. Мысль о том, чтобы задавать вопросы Хелене в таком состоянии, казалась жестокой. Но он не мог позволить себе уйти, не попробовав хотя бы увидеть ее, и убедиться, что они с Акселем не остались совсем одни.
Сделав короткий вдох, он постучал и на мгновение опустил взгляд, собираясь с силами.
Обменявшись приветствиями, вошел в дом следом за Хеленой. В коридоре он заметил детскую одежду и понял, что Аксель дома. Раз не вышел с ним поздороваться, значит, наверху. Пакет со змеем он аккуратно поставил на свободный стул, после чего коротко кивнул:
— Это для Акселя.
Когда Хелена предложила чай или кофе, он чуть улыбнулся, принимая ее выбор за него.
— Тогда пусть будет чай.
Проследил взглядом за кофемашиной и, заметив, как она виновато упомянула о ее состоянии, качнул головой.
— Я посмотрю?
Не дожидаясь особого приглашения, Винченцо подошел ближе. В этом не было ничего особенного, просто привычка быстро брать на себя то, что можно решить. Он наклонился к машине, осмотрел ее, затем принялся разбираться с механизмом.
— Отец всегда говорил, что я выбрал не ту работу. Просто ему очень хотелось иметь под боком бесплатного слесаря, — бросил он между делом, пытаясь отвлечь Хелену хотя бы на несколько секунд. — А поскольку из моей сестры помощник никакой, отдуваться приходилось мне.
Он говорил это с суховатым юмором, чтоб немного разрядить обстановку, и сам не заметил, как снова улыбнулся. Кофемашина, однако, еще капризничала, и Винчи, не отрываясь от дела, чуть повернул голову к Хелене.
— Есть какой-нибудь тонкий нож?
Получив то, что просил, он еще с минуту сосредоточенно возился, пока та наконец не подала первые признаки жизни. Мигнула лампой, пискнула, а потом заработала как положено. Винченцо выпрямился и с удовлетворением выдохнул:
— Ну вот, я, как всегда, молодец.
Он принял из рук Хелены чашку с чаем и сел за стол, лишь теперь позволив себе чуть внимательнее посмотреть на нее. В ее движениях было слишком много напряжения. Она словно не знала, куда деть руки и как удержать себя в разговоре, чтобы не сорваться. Винчи это заметил сразу, и от этого ему стало не по себе. Он слишком хорошо понимал, что сейчас любая лишняя настойчивость может ранить. Мягко указал ей на стул напротив.
— Присядь. - Сказал тихо, и все же, не удержавшись, спросил о том, что тревожило его с первой минуты, когда он увидел ее взгляд. — До сих пор принимаешь таблетки?
Винченцо не любил вмешиваться в чужие дела, но он слишком часто видел, к чему приводит привязанность к лекарствам, и не хотел, чтобы Хелена в одиночку проваливалась в это состояние. Он смотрел на нее спокойно, без осуждения, давая понять, что спрашивает не из любопытства, а потому что ему не все равно.

Винченцо заметно расслабился, когда Хелена сказала, что таблетки ей назначил врач. Это, конечно, не решало ничего по-настоящему и не делало случившееся легче, но по крайней мере означало, что она не осталась с этой болью совсем один на один. А остальное действительно могло сделать только время. Да и то не исцелить, а притупить, чтобы каждый вдох перестал ощущаться как что-то болезненное. Он слишком хорошо понимал, что потеря близкого человека никуда не уходит. Просто однажды перестает резать так глубоко.
— Спасибо тебе, — ее рука накрыла его руку.
Винчи только перевел на нее взгляд. Никакого привычного «да не за что», или дурацкой скромности. Он слишком ясно видел, что она благодарила его не за починенную кофемашину и не за чай. Она тянулась к нему за поддержкой, потому что сейчас ей нужно было хоть на мгновение почувствовать рядом чье-то спокойствие. Ей теперь и без того приходилось держать на себе слишком много. Не только собственное горе, но и Акселя. Любовь, заботу и терпение, теперь нужно было отдавать за двоих, когда у самой, возможно, едва хватало сил дожить до вечера.
Винченцо мягко накрыл ее руку своей. Чуть склонил голову, внимательно глядя на нее.
— Ты потише с этим, — сказал с усталой улыбкой, — а то начну чувствовать себя потрясающе полезным только от того,что выпил чай и посидел рядом с умным видом.
Он не убрал руки.
— Тебе не обязательно справляться с этим одной, — добавил уже серьезнее. — Ни ради себя, ни ради Акселя. Если будет нужно приехать, помочь, забрать его куда-нибудь на пару часов, просто посидеть здесь— я сделаю это.
Последние слова он сказал чуть тише и отвел взгляд в сторону чашки. Когда она попросила рассказать, как он, Винченцо начал прикидывать, как бы уйти от ответа. В другой ситуации он и правда попытался бы отшутиться, но сейчас лишь чуть приподнял брови, выдохнул и сдался неохотно.
— Как я? — он переспросил с деланным задумчивым видом, словно вопрос был не из простых, а требовал срочной сверки с внутренним календарем. — Если коротко, не развалился и даже ни разу не подрался с проститутками на задержании.
Он улыбнулся, чуть откинувшись назад, и, наконец позволил себе расслабиться. Разговоры о себе он действительно не любил, но Хелене мог уступить больше, чем кому-либо другому. Поэтому, помолчав секунду, все-таки продолжил:
— На работе недавно один из коллег притащил в участок собаку, не служебную и не обученную. Он ее просто спрятал там, как будто это пакет с обедом. - Винченцо покачал головой, и в глазах у него мелькнуло откровенное веселье, уже не натянутое, а настоящее, вспыхнувшее от воспоминания. — Сперва все шло тихо, а потом появился старший офицер. Вот тут началось самое прекрасное. Он заходит, смотрит на нас так, будто уже понимает, что смена будет испорчена, и спрашивает: «Это что у вас здесь?» А у коллеги лицо такое невинное, будто он вообще первый раз слышит слово «собака». Хотя собака в этот момент вылезла из-под стола и очень дружелюбно попыталась украсть у него бутерброд. - Винчи  тихо хмыкнул, снова переживая тот момент. — В итоге попало всем. Старший офицер провел нам такой разнос, что даже стулья потом ходили строем. Но знаешь, что самое смешное? Собаку в итоге не выгнали. Ее пристроили к одному из сотрудников домой, и теперь она живет лучше половины отдела.
Винченцо наблюдал за тем, как Хелена слушает эту чушь, и сам наконец немного расслабился. Он понимал, что ей нужно выбраться из четырех стен, которые напоминали об утрате, но тащить ее в какое-то людное место было бы сродни пытке, а для обычной прогулки погода была дрянь.
— Давай сходим куда-нибудь? Отвлечься. - Выдержал паузу и уже смелее добавил. - Ко мне. У меня появится повод сделать уборку и спрятать мусор под диван. Я попробую изобразить из себя повара, хотя, скорее всего, просто закажу пиццу. Найдем какой-нибудь фильм и выдохнем.
Винченцо слегка развел руками, демонстрируя отсутствие подвоха, глядя на Хелену с мягкой заботой.
— Можно просто сидеть, смотреть в телевизор и знать, что никто не спросит тебя о самочувствии каждые пять минут. Как тебе план?