Бальзамин — нетерпение

Всё утро Серафин маячил у окна, с нетерпением ожидая особую гостью — дальнюю родственницу, которую не видел вот уж несколько лет, невзирая на то, что жила она по соседству, в поместье Вильямсхоф, имевшем статус баронства внутри их общего родового домена, графства Россланд. Поколением ранее, старый граф Россланд, как глава рода, выделил своему любимому племяннику Филипу часть родовых земель в наследственное владение, чтобы обеспечить его статус. С отцом Серафина же, барон Филип Генри Виллихельм, приходился двоюродным братом, что делало Серафина и Эйриан троюродными родственниками.

И вот, наконец, экипаж с баронским гербом замер у парадного подъезда особняка, где Серафин остановился в столице. Кинувшись от окон навстречу прибывшей, Серафин едва впопыхах не свалил бальзамин в керамической кадке, что стоял у окна.

Лакей поспешно распахнул дверцу, помогая достопочтенной фройляйн Эйриан спуститься на мостовую. Вслед за молодой госпожой из кареты чинно вышла ее горничная, державшая в руках дорожный саквояж.

Визит незамужней дочери барона к холостому троюродному брату, мог бы стать поводом для пересудов в свете. Однако барон Серафин безупречно просчитал этот шаг, предусмотрительно, хоть и весьма поспешно, направив отцу Эйриан предельно учтивое письмо. В нем он просил дозволения принять кузину на чашку чая, особо оговорив, что присутствие её верной служанки обеспечит полное соблюдение приличий. Барон Виллихельм же, тронутый такой галантностью и уважением к правилам этикета, в ответном письме Серафину дал свое благословение.

Дворецкий проводил Эйриан в малую гостиную, где уже было подготовлено все для чаепития. Сопровождавшая девицу служанка скромно заняла место у дверей, превратившись в безмолвного, но необходимого свидетеля их встречи.

— Эйриан, — Серафин вышел с дружелюбно распахнутыми руками навстречу кузине, тепло улыбаясь и, в знак приветствия, целуя кончики её пальцев в кружевной перчатке. — Признателен, что ваш батюшка отпустил вас! Из-за моих путешествий мы совсем перестали общаться. Прошу же, проходите скорее к столу! У меня стынет чай и вишневый пирог. Все по рецепту моей матушки, так, как вы, помню, в детстве любили…

Фарфоровые чашки звякнули, и комната наполнилась ароматом бергамота. Благословение отца и присутствие горничной создавали ту самую невидимую, но прочную броню, которая позволяла молодым людям, обоюдно вдохновленным ботаникой и литературой, наслаждаться непринужденной беседой, не опасаясь строгого суда светских сплетников.

Отредактировано Серафин Росс (Сегодня 13:19)