Камилла вовсе не собиралась никуда идти этим вечером, но коллеги настойчиво убеждали, что всем им нужно немного развеяться и отдохнуть. Одна из девушек, которая водила автомобиль, пообещала, что подвезёт Камиллу до дома, когда они будут разъезжаться. Разумеется, выполнять своё обещание она и не думала, поэтому уже в первые полчаса вечера она выпила как минимум три шота с очень крепким напитком. При этом девушка с вызовом заявила, что запросто выпьет и больше, стоит только налить.

Камилла наблюдала за происходящим с лёгкой досадой, время от времени бросая короткие взгляды то на шумную компанию, то на тёмное окно, за которым сгущались сумерки. Она всё яснее осознавала, как будет добираться обратно, и эта мысль ей совсем не нравилась. Камилла крайне не хотела петлять по полупустым улицам и тёмным переулкам, тем более после того, как её уговорили выпить пару стаканчиков «гремучей смеси» — фирменного напитка заведения. Горьковатый привкус этого коктейля всё ещё чувствовался на языке, а в голове уже начинала пульсировать лёгкая тяжесть, отчего перспектива ночной дороги казалась ещё более неприятной.

Один из парней принялся заигрывать с ней. Он рассказал о своей домашней ящерице, которая жила в большом аквариуме и уверял, что был бы невероятно рад показать её Камилле, если та после мероприятия согласится поехать к нему. Но Камилла была не из тех, кто смешивает работу и развлечения. К тому же, хоть она и выросла в районе с сомнительной репутацией, свою честь берегла.

Она была мечтательницей, но точно не легкомысленной девушкой. Однако, её хорошенькое личико, частенько становилось приманкой для сомнительных ребят, которые норовили навязать ей своё порой откровенно неприятное общество, не замечая или не желая замечать, как она внутренне сжимается от их пристального внимания.

В целом Берти в рамках рабочих взаимодействий был вполне неплохим парнем. Но стоило ему пропустить пару бокалов, как наружу выползало то, что куда лучше оставалось спрятанным глубоко внутри. Камилла давно замечала его взгляды. Он явно питал к ней симпатию, а сейчас, похоже, решил, что момент подходящий, чтобы эту симпатию проявить.

Чтобы ускользнуть от его навязчивого внимания, Камилла пробормотала, что ей нужно ненадолго выйти, якобы привести себя в порядок, и, едва сдерживая облегчение, нырнула в спасительную тишину туалета.

Просидев в туалете минут десять, Камилла всё же вынуждена была признать: пора возвращаться к ребятам, что по-прежнему расположились за барной стойкой. Выйдя в коридор, она сразу услышала, как оглушительно гремит музыка. Уже в самом зале, пробираясь сквозь полумрак и толпу к стойке, она случайно задела плечом высокого мужчину со светлыми, практически белыми волосами. Он возвышался над ней порядком на целую голову, и, когда их взгляды встретились, Камиллу накрыла волна неловкости из‑за собственной неосторожности.

В тот миг, когда они столкнулись, Камилла невольно задела рукой какой‑то острый выступ. Браслет, который она никогда не снимала, зацепился за него и с тихим треском порвался. Бусины рассыпались по полу, раскатываясь в разные стороны. Высокий мужчина не сводил с неё взгляда, а Камилла и не подозревала, что прямо сейчас он видит нечто скрытое от чужих глаз: её ауру, которая вдруг начала мягко сиять. Будь здесь хоть один представитель правопорядка, он тут же запустил бы проверку данных и очень скоро выяснил бы, что в реестрах она нигде не числится.

— Прос… простите, я не хотела вас задеть, — стараясь перекричать музыку, сказала она, пытаясь извиниться за неловкость.

В этот миг его силуэт тоже начал мягко сиять перед её глазами, словно вокруг мужчины дрожало едва заметное сияние. Камилла на мгновение замерла, а потом тряхнула головой, отгоняя наваждение. Она решила, что это всего лишь странная галлюцинация: виной всему выпитый алкоголь и удушающая жара, царившая в душном зале.