Антарес никогда не любил вечеринки и подобные увеселительные мероприятия. Но они, можно сказать, были частью его работы — той работы, что он «с превеликим удовольствием» унаследовал от отца. И эта часть была «самой горячо любимой». Впрочем, он не обязан был слишком часто появляться на том, что его отец называл «жатвой»: для этого были свои специалисты, так сказать, кадровые эксперты. Те, кто умело находил заблудших овечек среди светских львиц и не менее ловко загонял бедных девушек в загон, из которого им было уже не выбраться. Годами отработанная схема, к которой не могли или не хотели подкапываться представители закона. Ведь для всех девушки уезжали на заработки, а там, где обещают лёгкие большие деньги, всегда было что‑то нечисто.

Антарес появлялся на вечеринках лишь тогда, когда кто‑то из важных партнёров искал с ним встречи. А так как он только вступил в наследство, то приходилось работать над репутацией, которой он особо не желал. Но просто так взорвать всю эту схему было невозможно. Самое страшное, что ударной волной неминуемо накроет не только его, но и его ещё совсем юную сестру. Соскочить с этого бизнеса можно было только плавно, зная всю его подноготную и перекраивая его кирпичик за кирпичиком.

Так Лестар‑младший для начала повысил стандарты девушек, которые могли работать в столь древней профессии. Как говорится, мать одного известного пирата, ставшего царём Тавроса, была шлюхой. «Священная профессия», — поговаривал отец. Да только Ант был не согласен: не видел он ничего священного в принуждении.

Так что — кирпичик за кирпичиком. И если уж он не отмоется до конца, то хотя бы выведет всё это на приличный уровень, снизив уровень насилия.

Антарес сидел на кожаном диванчике, особо не вслушиваясь в трёп одного из своих так называемых партнёров. От него у него откровенно болела голова, так что просто хотелось прострелить голову себе или ему. Дела давно были обговорены, а наглый падальщик (так Антарес называл тех, кто решил присосаться к свободному слоту, образовавшемуся после внесения изменений Антаресом в свой бизнес) всё никак не умолкал.

Сигарета дымилась в руке, сжимающей стакан с едва отпитым виски, свободные пальцы массировали переносицу. Антарес всё никак не мог привыкнуть к привкусу табака, потому чаще сидел с сигаретой лишь для вида, чем действительно курил. Он только учился вживаться в роль, которую годы спустя уже играл безупречно. А пока что многое ему давалось с трудом. Он едва сдерживал нервный тик, вызванный сальными словечками о том, что одна из его девочек обещала привести «зачётную сучку». Каждое слово вызывало лишь болезненный вздох, который приходилось сдерживать в груди, прикрывая кашлем.

— Слуша‑а‑а‑ай, Шпрот, — наконец, утомившись, окликнул Лестар падальщика по его унизительной кличке. Антарес не торопился озвучивать свой вопрос, лишь утомлённо вздохнул, окидывая взглядом округу.

— Я тут подумал. Сколько у тебя девушек на попечительстве уже? Больше сотни? Так вот, за каждую сверх сотни ты будешь платить дополнительные три процента за крышевание.

Мысль пришла спонтанно, пока он размышлял, как умерить аппетиты тех, кто горит желанием заниматься дешёвой проституцией. Антарес почти залпом осушил бокал с виски, оставив в нём лишь идеально круглый шарик льда. Стакан с глухим стуком опустился на столик, но звук потонул в гуле музыки, всё же доносившейся до довольно укромного уголка в вип‑ложе. Антарес поморщился, прикидывая выгоду, и, цокнув языком, затушил сигарету о шарик льда. Он придвинулся ближе к собеседнику, с которым его разделял тот самый злополучный столик, упёрся локтями в колени. В свете стробоскопов он видел, как поблескивает испарина на лбу собеседника: условия были на грани. Антарес поджал нижнюю губу и потёр подбородок. С такими, как этот выродок, надо быть решительным — он прекрасно это знал. Нужно выламывать им руки до предела.

— Не, мало. Риски нынче высокие. Копы лютуют. Давай ограничим твой пул до семидесяти. Сверх, как я и говорил, — по пять процентов, — он сухо усмехнулся, давая понять, что в числе нет ошибки: это осознанно изменённое условие.

— Давай, удачи там с новой цыпочкой.

Антарес поднялся с места, похлопав по плечу своего недавнего собеседника. Вроде бы все встречи на сегодня были завершены, и можно было отправляться домой, чтобы наконец напиться и забыть всю эту чёртову грязь. Хотя это почти никогда не помогало. Может, стоило всё же согласиться на снотворное, которое предлагал ему знакомый врач.

Проходя мимо одного из столиков, в момент переключения композиции — когда одна сменяла другую, словно волны морского прибоя, — он уловил фразы: «Притащила дочку шефа полиции», «чья будет тушка», «уже обработали».

Антарес кисло усмехнулся дерзости этих ребят, которых он не знал. Их жопы он прикрывать потом не будет: в бизнесе было одно очень главное условие — «не нарываться». А это прямо из ряда вон выходящее событие. Дочь шефа полиции… Если так подумать, в подростковом возрасте он знавал одну дочку шефа полиции: она была той ещё занозой в его заднице, доводя его до белого каления. Такой маленький рыжий ураган.

Он поначалу усмехнулся, будто забавному воспоминанию. Но осознание прошибло — капельки холодного пота выступили на спине. С тех пор в их прекрасном городе не менялся шеф. А значит, речь шла, скорее всего, о той, кого он когда‑то знал. Как тесен оказался мир! Что‑то болезненное сжалось в груди: с этой девчушкой у него были связаны самые светлые воспоминания из юности. Именно её доставучий смех в своё время не дал ему провалиться в пучину отчаяния и погрузиться во тьму.

С неким содроганием сердца Лестар прикинул, сколько лет сейчас должно было стукнуть той малышке, которую он знал, — пятнадцать или шестнадцать? В любом случае вечеринки подобного рода были не местом для юного создания. А уж тем более когда её судьбу так неприкрыто обсуждают неизвестные ему люди.

Но, решив не спешить, Антарес устроился за небольшим столиком неподалёку. Он заказал себе ещё стаканчик виски, заодно попросив официанта уточнить, чьих мастей будут ребятки за соседним столиком. Тут каждый пёс знал его лицо и так же прекрасно знал, что прежде чем пытаться торговать чьим‑то телом, нужно было получить его согласие — ну, или, на крайний случай, согласие владельца этого заведения.

Антарес сел прямо напротив заинтересовавшего его столика. Он смотрел на них пристально, не пряча своей враждебной заинтересованности. Если уж он не знал в лицо этих людей, то противопоставить ему что‑то они не могли. А даже если у них была влиятельная крыша, это не отменяет его недовольства из‑за сделок прямо у него под носом.

Лестар вальяжно расселся на диване, как человек прекрасно знающий цену всему в этой жизни. На нём был приталенный пиджак из черной матовой ткани, чуть небрежно расстёгнутый. Под ним — шёлковая рубашка цвета тёмного графита, верхние пуговицы расстёгнуты ровно настолько, чтобы это выглядело как осознанная небрежность, а не забывчивость. Манжеты были аккуратно подвёрнуты, открывая тонкие серебряные запонки с лаконичным узором: ничего кричащего, но стоило присмотреться — и становилось ясно, что вещь недешёвая. Брюки сидели безупречно, подчёркивая собранность и привычку держать себя в руках, даже когда внутри всё кипело. Кожаные туфли не бликовали глянцем, а мягко ловили свет — дорогие, сдержанные, идеально вычищенные. В нагрудном кармане пиджака лежал тонкий чёрный шёлковый платок, сложенный с той самой точностью, которая выдаёт либо личного стилиста, либо маниакальное внимание к мелочам. На запястье красовались часы с тёмным циферблатом и узким ремешком из черной кожи: они не сверкали, но их тяжесть была ощутима, как напоминание о цене времени. В его стиле чувствовалась двойственность: с одной стороны — безупречная выверенность, будто он готовился к встрече с президентом, с другой — лёгкая, почти дерзкая небрежность, словно ему было всё равно, произведёт ли он впечатление. И именно это «всё равно» делало его самым заметным человеком в комнате.

Официант быстро вернулся к Антаресу с его заказом — солодовым напитком идеальной температуры — и информацией. Парень склонился и протянул Лестару записку от владельца заведения. Прочитав её, Ант усмехнулся, скомкал и сжёг в пепельнице на столике. Наблюдать стало ещё интереснее. Он неспешно отпил свой виски из бокала, словно смакуя вкус, но взгляд пусть теперь и не напрямую, но был устремлен к заинтересовавшему его столику.

Лицо у него было выразительное: резкие скулы, прямой нос, взгляд тёмных глаз — спокойный, но будто сканирующий пространство насквозь. В уголках губ порой мелькала тень усмешки, которую невозможно было прочитать: то ли он над чем‑то посмеивался, то ли просто знал больше, чем говорил. Уже в те годы Антарес носил довольно характерную для него стрижку, его светлые, почти соломенные волосы были чуть длиннее, чем принято в деловых кругах. Они падали на лоб небрежной прядью, которую он то и дело отбрасывал резким движением головы. Это был единственный жест, выдававший его нетерпение. И во всём этом — ни капли нарочитости. Он не старался выглядеть стильно. Он просто не мог позволить себе выглядеть иначе.

Подпись автора

			Хронология эпизодов	Визитка	Другие персонажи

Из его наблюдательной позиции его выдергивает внезапно появившаяся у столика соседка: миниатюрная, рыжая, нескладная, словно подросток. Поначалу Лестар хотел шикнуть на девчонку, но очень быстро сообразил: если прикинуть, как могла бы выглядеть знакомая ему дочь шефа полиции, пожалуй, именно такой она и была бы. Правда, это всего лишь предположение, которое довольно легко развеять одним вопросом. Но Антарес не торопится. Антарес чуть наклоняет голову, будто взвешивает каждое слово, и снова скользит взглядом по рыжей девчонке — не жадно, не напористо, а так, словно пытается сложить из мелких деталей цельную картину. В его улыбке мелькает что‑то почти мягкое, но тут же прячется за привычной маской лёгкой дерзости. Смотрит всего несколько мгновений, и этого ему достаточно, чтобы понять: девушка пьяна, и далеко не факт, что только от алкоголя — это выдают немного замедленные движения и затуманенный взгляд. Это состояние ей непривычно, а вся ситуация для неё — как личный вызов обществу. Выдают это чрезмерно горделивая осанка, высоко вздёрнутый курносый носик и нездоровый блеск в глазах.

Делая вид, что потерял к девушке всякий интерес, Антарес делает глоток виски, тем не менее наблюдая за девчушкой поверх грани стакана.

С некоторым опозданием девушка замечает, что, кажется, ошиблась столиком. Но вскоре её затуманенный разум довольно быстро меняет один поток мыслей на другой. Со стороны это могло бы выглядеть забавно, не будь девушка столь юна для подобного рода мероприятий. Антарес будто бы намеренно не замечает этого, продолжая размышлять: если это та самая дочка шефа Блума, то такие совпадения уже пора называть судьбой.

Нельзя не заметить, сколь очаровательна рыжеволосая девушка — и при этом в ней смутно угадываются черты той Эрики, которую он знал в детстве. И, возможно, будь она хотя бы на годик постарше, а лучше на два, Антарес позволил бы себе подкатить к ней. Забавно получается, если всё же это она: в детстве она ему прохода не давала, когда ей самой было всего шесть лет.

— Этим? — Антарес вальяжно оглядывается, будто на мгновение забыл, где находится. Затем игриво усмехается, оборачиваясь к девушке. Он сам ловит себя на мысли, что зачем-то подыгрывает её дурацкому подкату и пытается произвести впечатление, будто планирует кадрить малолетку. С другой стороны, разве это не лучший способ увести девушку от дурной компании? Несмотря на свой статус и роль в этом мире, он имеет голову на плечах и ни за что не навредит дочке шефа полиции.

— Этим — нет, но рядом похожих — да. — произносит он с ленивой интонацией, от которой у кого угодно могло бы закружиться в голове, но сейчас он сам себе кажется нелепым.

Его пальцы неспешно барабанят по спинке дивана, который не выглядит слишком просторным для него одного. Наоборот, кажется, что человеку в его статусе просто необходимо такое пространство: не пристало ему ютиться в стеснённой обстановке. Он делает ещё один короткий глоток, не отрывая глаз от бокала: пусть лёд плещется, пусть отвлекает. Смотреть на неё прямо сейчас — рискованно. Не потому, что она некрасива — наоборот, в ней столько огня, что его почти больно видеть. А потому, что этот огонь слишком юный, слишком необузданный, и Антарес слишком хорошо знает, как быстро такой огонь может превратиться в пепел в местах вроде этого клуба.

— В моих заведениях несколько… уютнее, музыка тише, вечеринки камернее. Но всё это дело вкуса, наверное, — он чуть пожимает плечом, будто разговор ни о чём, будто ему всё равно, впечатлён она или нет. На самом деле ему не всё равно. Ему слишком не всё равно, и от этого хочется злиться на себя.

— Я бы мог выписать тебе пригласительный, куколка, но для этого мне бы имя твоё узнать,— голос звучит бархатно, чуть пониженный, чтобы перекрыть гул музыки, но в нём уже нет прежней игривости — только намёк на неё, тонкая грань между флиртом и заботой.

Его губы снова изгибаются в этой двусмысленной улыбке — то ли Чеширский кот, то ли змей-искуситель. И тут же усмехается в стакан, пряча эту улыбку, потому что понимает: он переигрывает. Слишком много шарма, слишком много позы. А ей, возможно, вообще не нужен никакой шарм. Ей, может быть, просто нужно, чтобы кто‑то вовремя сказал: «Пойдём отсюда».

Краем глаза он замечает ту самую компанию у соседнего столика: они явно признали рыжую, переглядываются, шепчутся, кивают в её сторону. Антарес лениво кивает в ответ — ехидно, почти издевательски, давая понять, что он их видит, что они у него на прицеле.

— Твои знакомые? Потому что они ведут себя так, будто тебя знают, —в его тоне нет угрозы, но есть сталь: тихая, холодная, но ощутимая. Он не собирается устраивать сцен, но и не позволит никому решать за эту девчонку, даже если она сама пока не понимает, что ей нужна помощь.

Пауза повисает в воздухе, густая, как дым над столиками, и в этот момент Антарес снова ловит себя на мысли, что перед ним, возможно, та самая Эрика — повзрослевшая, дерзкая, всё такая же упрямая, только теперь с этим опасным блеском в глазах, который говорит о том, что она хочет доказать всему миру, что уже взрослая. И он знает, что должен говорить осторожно, чтобы не спугнуть, но достаточно твёрдо, чтобы она услышала.

— Может, ну их? Обещаю тебе куда более интересный вечер, — он чуть подаётся вперёд, но не пересекает невидимую границу, не вторгается в её пространство. Его взгляд становится спокойнее, мягче, в нём больше нет хищного блеска — только предложение выхода, замаскированное под приглашение. И в этом весь Антарес: он не спасает открыто, он даёт выбор. Даже если знает, что этот выбор она должна сделать не сама — а с чьей‑то помощью.

Подпись автора

			Хронология эпизодов	Визитка	Другие персонажи

Ускользнула, как прекрасный мираж, маленький одурманенный рыжий ангел, которому было здесь не место. Лестар молча проводил её взглядом, беспокоясь, что за мнимой заботой может скрываться расчёт. А может, он просто накручивал себя, уловив лишь обрывки фраз. Ведь эти ребята никак не были связаны с хозяином заведения, и он ничего не слышал о том, что кто‑то собирается толкнуть на его вечеринке дочку шефа полиции, совсем как вещь.

Ребята за соседним столиком явно были куда трезвее, в отличие от малышки, которую все пытались заманить к себе. Такое вполне могло быть, если девушка впервые оказалась в клубе, впервые пила. Но вся эта ситуация не давала ему покоя. Не потому, что Антарес был героем: в другой ситуации он, наверное, просто прошёл бы мимо. Но, встретившись с девушкой лицом к лицу, он всё сильнее убеждался, что они знакомы.

Антарес достал из кармана пиджака мобильный и быстро вбил в поисковике соцсети Funtalk имя дочки шефа полиции, известное ему с ранних лет, «Эрика Блум». Добавил небольшие уточнения: примерный возраст и город проживания. И почти сразу нашёл нужный профиль, убеждаясь: жизнь только что столкнула его именно с той девчушкой, что не давала ему прохода десять лет назад. Он перевёл взгляд на рыжую, которая упорно старалась покинуть компанию, шатко покачиваясь при каждом шаге. Это было в её стиле.

Иронично. Саркастичный смешок вырвался наружу и, как всегда, был скрыт стаканом с ледяным виски. Кажется, пора вернуть рыжей должок — и не давать ей прохода хотя бы в этот вечер, ради её же безопасности. Потому что, по всей видимости, доверилась она не тем людям.

За столиком её «друзей» поднялось негодование. Один из парней, видимо, главный в этой шайке, на повышенных тонах что‑то втолковывал её подруге, явно требуя, чтобы та вновь вернула рыжую. Забота или переживания за потерянный актив? По его яркой жестикуляции было ясно: всё шло не по плану.

Бедной девушке (или не очень бедной, если считать, что она сама притащила подругу в клуб, чтобы использовать) ничего не оставалось, кроме как пойти искать Эрику, чтобы вернуть её в компанию. Антарес проследил за ней взглядом, с безразличным видом цедя напиток. Он и без того уже привлёк слишком много внимания. Достав из бумажника купюру, он бросил на стол чаевые и уже собирался пойти за Эрикой и её подругой. Но самый коренастый парень из числа «друзей» внезапно преградил ему путь, предупреждающе сверля Лестара взглядом.

Это вызвало у блондина лишь сдавленный смешок. Его лицо украсила леденящая жилы ухмылка, свойственная людям его ремесла. Лестар вальяжно поправил непослушные волосы пятернёй и склонился к пареньку.

— Не советую лезть, недоносок. Вы проворачиваете сделку на моей территории, а согласия владельца клуба у вас нет, — Антарес не был уверен, что всё именно так, как он себе вообразил: он блефовал. Но делал это умело — вкрадчиво и жёстко.

— Так что, если не желаете закончить вечер где‑то далеко в лесу, не советую мешать мне. Те парни в углу уже присматривают за вами, — его голос звучал как скрежет лезвия о ножны: опасно и предупреждающе. Ант на мгновение оглянулся на охранников, стоящих в тени. Его знакомый уже прислал усиление, чтобы проследить за непрошеными гостями. Когда Лестар вновь посмотрел на парня, стоявшего перед ним, по каплям пота, проступившим на висках, по расширенным зрачкам и нервно подрагивающему кадыку он понял, что попал в точку.

Лестар похлопал парня по плечу и, неспешно обойдя его, направился в сторону танцпола. Найти девушку в этой толпе будет непросто, но для начала он хотел переговорить с её подругой.

Он отыскал темноволосую девушку у края танцпола, ловко подхватил за талию, чуть увлекая за собой.

— Поговорим, малышка? — промурлыкал он бархатистым голосом у самого её уха. Что Ант умел точно, так это соблазнять, когда это было ему нужно. Он чуть настойчивее сжал девушку в руках, не позволяя улизнуть.

— Скажи мне, что ты задумала сделать со своей рыжей подружкой? Предложить её кому‑то? — он раздосадованно цокнул. — И это прямо на глазах у владельца борделей. Нехорошо. Да ещё и без покровителя. Девочка‑то золотая. Скажи, сколько ты хочешь, чтобы оставить её в покое?

Антарес отстранился и заглянул девушке в глаза — взглядом, обещающим любую сумму… или ничего хорошего за отказ.

Подпись автора

			Хронология эпизодов	Визитка	Другие персонажи

Слова мелкой стервы вызвали у Лестара болезненную, тяжёлую улыбку, будто по шраму провели ржавым лезвием. Он не понимал, как так можно обходиться с почти что ребёнком. Да и вообще с человеком. Кто‑то мог бы бросить с издёвкой: «Ему ли говорить!», но Антарес старательно открещивался от того, чем занимался его отец. Он двигался по этому пути осторожно, шаг за шагом, словно пробирался по тонкому льду над бездной. Нельзя было просто вышвырнуть на улицу всех жертв бизнеса Виктора — их судьбы сплетались в тугой, кровоточащий узел, который не разрубить одним ударом. Нужно было действовать плавно, продуманно, чтобы не обрушить всё вокруг.

Потому Антарес и не понимал, как можно так бессовестно поступать. Прежнее обольстительное выражение растаяло с его лица, будто его и не бывало, смытое волной отвращения. Он получил все ответы на свои вопросы… и лучше бы он их не слышал. Лучше бы всё осталось на уровне смутных догадок, потому что тревога теперь вонзала своё лезвие в душу всё глубже, с каждым вдохом причиняя новую, острую боль.

Накачали препаратом — схема, слишком хорошо знакомая Лестару. И малышку могли накачать чем угодно: в ядрёной смеси с алкоголем это могло обернуться катастрофой. Вот так встреча спустя десять лет… Не улови он обрывки фраз, не приди сегодня на эту чёртову встречу — и веснушка, которую он когда‑то знал, могла навсегда распрощаться с нормальной жизнью. От этой мысли всё его тело будто сковали ледяные, тяжёлые цепи, что невозможно было вздохнуть. На мгновение его затянуло в чёрную воронку, где не было ни звука, ни света, ни надежды — только одна мысль, звенящая в тишине: уничтожить этот проклятый бизнес к чертям собачьим.

В его глазах вспыхнул холодный, безжалостный огонь. Честно говоря, ему хотелось хорошенько встряхнуть эту девицу — не ударить, нет, он никогда такого себе не позволял, в отличие от отца. Его руки крепко перехватили её за плечи, впиваясь пальцами почти до боли, но ядовитые слова «подруги», которые могли быть лишь провокацией, заставили Антареса резко обернуться. То, что он увидел, заставило его болезненно выдохнуть, словно из груди выбили весь воздух.

— Твою мать, — с приглушённым рыком вырвалось у него сквозь стиснутые зубы.

Эрика шла вразнос, будто лисица, впервые вырвавшаяся из клетки и наевшаяся забродивших ягод. В её движениях, в том, как она рвалась прочь от сдерживающей её обыденности, ярко читался отчаянный, надрывный крик: «Я устала быть правильной!». Антарес поймал себя на том, что смотрит в сторону рыжей чуть дольше, чем нужно для простой оценки ситуации. Было что‑то притягательное не в её бунте, а в ней самой — даже в этом искажённом, шатком состоянии. Он болезненно сморщился, заставляя себя оторвать от неё взгляд, прежде чем снова вонзить его в девицу, которая так легко торговала невинностью той, кто, скорее всего, считала её подругой.

Лестар смотрел на неё с таким презрением и гневом, что становилось ясно: любое неверное слово грозило ей бедой — словно один неверный шаг над пропастью.

— Что вы ей дали? — спросил он тяжело, голос звучал, как удар молота о наковальню, гулко и беспощадно. Он ещё сильнее сжал её плечи, резко дёрнув к себе, будто хотел вытрясти из неё правду. — Отвечай!

Но тревога за рыжую всё равно была сильнее, разъедала изнутри, как кислота. Антарес прекрасно знал: если препарат уже начал действовать, оставалось только переждать его эффект. Любые другие действия были не просто бессмысленны и даже опасны. Он шикнул на неё зло, недовольно, глаза искрили, как небо в бурю, готовое разразиться грозой.

— В частную коллекцию, говоришь? Что ж, значит, попробуешь это «развлечение» на своей шкуре!

Порывисто и резко он толкнул девушку, чьего имени даже не знал, в сторону одного из двух охранников, которые обычно следовали за ним, словно тени.

— В особняк её. Потом разберусь.

Лестар не шутил — он пугал, и в этом пугающем холоде была своя жестокая логика. Конечно, он не собирался делать из неё проститутку, но пусть несколько дней помучается мыслью, что из неё щелчком пальцев могут сделать подстилку, раз уж она так легко подписывала на эту участь других. Может, в этой дырявой голове наконец появится хоть какое‑то понимание ценности чужой жизни. А если нет… что ж, и на неё управа найдётся.

Он даже не обернулся, когда охранник утаскивал её: её крик тонул в грохоте музыки и почти не привлекал внимания, а если и привлекал, внушительная форма охранника вызывала у окружающих то самое обманчивое «доверие»: мол, девушка что‑то натворила, вот её и уводят.

Антарес старался не терять Эрику из виду, лихорадочно пытаясь придумать план, как вытащить её из этого ада без насилия. Он видел её состояние, понимал, что сейчас её не приручить — она была порывистым ветром, неуловимым и опасным. Но именно из‑за этого её следовало оберегать, как оберегают пламя от урагана. До Эрики оставалось каких‑то несколько шагов. Она выплясывала на подиуме для танцовщиц гоу‑гоу, залитая слепящим светом, и была так отчаянно счастлива, что становилось непонятно: пьяна ли она уже от счастья или от алкоголя и препаратов. Антарес много раз видел это состояние — эту тонкую грань между эйфорией и пропастью — и понимал, что действовать нужно так же спонтанно, но при этом медленно, осторожно увлекать её прочь от опасности, как уводят ребёнка от края обрыва.

Он почти дорвался до неё сквозь плотную, шевелящуюся толпу. В голове царил сумбур, мысли сталкивались, как волны в шторм, и он никак не мог сообразить, как лучше поступить. А её обворожительный, раскрепощённый вид сбивал с толку, лишал его привычной холодной собранности. Совсем сбивал. Ант понял, что пропал, слишком поздно — в тот самый момент, когда уже стоял на подиуме рядом с ней, сжимая в своих объятиях и увлекая её в страстный поцелуй под улюлюканье толпы. Он осознал это слишком поздно, но, пожалуй, это и был самый действенный способ увлечь девушку: непредсказуемость на непредсказуемость.

Подпись автора

			Хронология эпизодов	Визитка	Другие персонажи

Поначалу это было лишь попыткой увлечь её, заставить смотреть только на себя, чтобы оградить от опасности. По крайней мере, так убеждал себя Антарес. Он изо всех сил игнорировал мысль, что она его притягивает. Эрика была уже не той маленькой девочкой, которую он когда‑то знал. И пусть внутри она могла измениться до неузнаваемости, сейчас её искра разгорелась в массивный пожар, грозивший, как ему казалось, перерасти в настоящую катастрофу. И именно эта неукротимая сила его и манила. Пора было признать: он увлёкся сам.

Эрика не оттолкнула его, напротив, прижалась плотнее, будто не хотела, чтобы между ними оставалось хоть немного воздуха. Это окончательно сорвало стоп‑кран. У Антареса не осталось ни сил, ни желания отрываться от её губ. Пусть в её голове царил полнейший хаос, в его сознании, напротив, воцарилась предельная ясность. Теперь его очередь тонуть в этом омуте. Его руки скользили по её неприкрытой талии, оглаживали кожу, которая буквально пылала под пальцами, словно у девушки был жар. Но с его опытом несложно было догадаться: это действие препарата, разгонявшего кровь по венам, будто по раскалённым трубам.

Их губы двигались в унисон, отвечая друг другу без робости, деля пламенное дыхание почти на двоих, пока лёгкие не начали отчаянно ныть от нехватки воздуха. После поцелуя губы Антареса горели так, как никогда прежде, — и хотелось продолжить, но не здесь, не сейчас, не в таком состоянии. Он слышал её прерывистое дыхание, чувствовал, как бешено бьётся пульс под тонкой кожей. Она прижималась к нему с доверчивостью человека, ищущего опору, чтобы просто отдышаться и хоть на мгновение вернуть себе почву под ногами. Антарес прекрасно понимал: сейчас ей почти всё равно, кто увлёк её в этот страстный водоворот. Кто‑то мог бы сказать, что с его стороны нечестно пользоваться её состоянием, но было одно ключевое «но»: он не собирался причинять ей вреда.

— А ты ожидала увидеть кого‑то другого, малышка? — ехидно спросил он, целуя кончики её пальцев. Говорить приходилось громче обычного — все интонации тонули в грохоте музыки, хотя для Эрики, казалось, всё вокруг просто исчезло.

Её глаза были словно два блюдца — огромные, блестящие, в них метался вихрь ощущений. Страшно было даже представить, что сейчас творилось у неё в голове, и именно поэтому нужно было как можно скорее увести её туда, где она сможет просто выдохнуть, а не позволять яду дальше разгоняться по телу. Его пальцы неспешно скользили по её талии, большими пальцами едва касаясь тонкой кожи. Он мог бы поддеть её вопросом: «А как же твои друзья?» — но это было опасно. Сейчас она, можно сказать, клюнула на крючок, и именно этого он и добивался.

Осторожным движением он убрал с её лица огненную прядку волос и заправил за ухо. Такая юная, такая хрупкая, и уже играет на самой грани, будто бросает вызов всему миру.

— Ты уже поставила печать, можно сказать, — его губы изогнулись в улыбке — коварной, но не лишённой обаяния, с намёком на недавний поцелуй. И важно было понимать: это не игра. Он действительно хотел произвести на неё впечатление, но разве много нужно юной, опьяненной эмоциями девушке? И не пожалеет ли она об этом к утру? Сейчас это не имело значения.

— Давай выйдем на улицу, — предложил он интимным полушёпотом, склонившись к её уху, чтобы не кричать. — Говорят, там отличный бар и кальянная зона.

Это была просто уловка, чтобы выманить её на свежий воздух. Там он придумает, чем её отвлечь. Напоить её он точно не собирался: напротив, ей нужно было протрезветь, прийти в себя. Но сделать это следовало максимально мягко, чтобы паника не накрыла её с головой.

Антарес первым спрыгнул с подиума. Пусть на нём был костюм, дорогая ткань ничуть не стесняла движений — а это было немаловажно при его работе. Придерживая Эрику за талию, он снял её с возвышения и снова погрузил в шумную толпу, но теперь он вёл её сквозь этот хаос, волнующийся, как бурное море. Он сжимал её руку нежно, но крепко, переплетая пальцы, будто боялся, что она растворится в этом шуме. Время от времени он оглядывался, убеждаясь, что она всё ещё рядом, что её внимание не унесло очередным порывом. До бокового выхода на террасу и в парк оставалось совсем немного. Он уверенно толкнул дверь, открывая перед ней другую зону.

Здесь тоже звучала музыка, но атмосфера была менее экспрессивной: движения казались плавнее, воздух — легче, он быстрее наполнял лёгкие, хоть вокруг и витал ароматный, слегка едкий дым.

— Смотри, какой забавный фонтан, — Антарес старался отвлечь её от дурманящей круговерти, стать для неё единственной точкой опоры, чтобы она могла немного отдышаться и прийти в себя.

Он повёл её к мягким креслам у фонтана, подальше от бара, от дымных кальянов, от музыки, пробирающей под кожу. И прежде чем Эрика успела запротестовать, потребовать своего «развлечения», Антарес осторожно поддел её подбородок двумя пальцами, заставляя посмотреть на него хотя бы мгновение.

— Эрика, ты совсем не узнаёшь меня? — он смотрел в её серо‑голубые глаза вкрадчиво, почти умоляюще, надеясь увидеть хоть искру узнавания. — Мы с тобой знакомы крайне давно.

Его пальцы быстро нащупали под воротом рубашки кожаный шнурок с маленькой птичкой — кулоном, который подарила ему одна маленькая девочка десять лет назад. Подвеска скользнула наружу, освещаема лишь тусклой цветной подсветкой фонтана.

Подпись автора

			Хронология эпизодов	Визитка	Другие персонажи

Взгляд Эрики недоумённо скользил по кулону, пока девушка пыталась осознать, что за вещица перед ней, переварить его слова и связать всё воедино. Её личико забавно хмурилось совсем по‑детски, невинно, и в этой мимолётной гримасе было столько трогательной простоты, что сердце у Лестара дрогнуло.

Антарес не торопил её. Он прекрасно знал: этот кулончик много значил для Эрики в детстве, впрочем, как и само их знакомство. Узнавание было лишь вопросом времени. Ему даже нравилось наблюдать, как эмоции скользят по её лицу, сменяя одна другую, будто тени от бегущих облаков. Как в глазах постепенно разгорался огонёк, говоривший, что разгадка уже близко.

Он не торопил Эрику ещё и по другой причине: пока она ломала голову над его ребусом, дорога опасных приключений не звала её. Будь его воля, он бы, может, и не играл в эти игры, а просто честно представился. Но с одурманенным человеком нужно было обращаться, как с ребёнком: осторожно подбирать слова, мягко захватывать внимание, не спугнуть резким движением. А учитывая её внутренний бунт, действовать следовало вдвойне деликатно. Хорошо, что у него были такие крючки — и совсем не выдуманные. Он и правда хранил и носил этот потрёпанный оберег до сих пор. Тот словно тянул его к свету, когда тьма норовила затянуть с головой.

Осознание грянуло таким громким возгласом, что Антарес невольно смутился. Её крик будто сорвал с него маску самоуверенности, на мгновение швырнув обратно в тело того кроткого двенадцатилетнего мальчика, который ещё не умел сражаться с надвигающейся тьмой.

Он бы сейчас нервно рассмеялся, почесав затылок, но Эрика буквально кинулась ему на шею. В порыве чувств она запуталась в собственных ногах, едва не опрокинув их обоих в фонтан. Ант невольно шагнул назад, крепко придерживая её за талию.

«Тарес!» — теперь это не звучало как боевой клич маленького варвара, готового разрушить его хрупкое спокойствие. Теперь, несмотря на всю нелепость и опасность ситуации, это имя прозвучало особенно сладко.

Он скомканно выдохнул, чувствуя, как рыжая льнёт к нему, словно кошка, доверчиво и без оглядки. Будто детская влюблённость не отпускала её все эти десять лет, будто она только и ждала этого момента, чтобы наконец получить хоть каплю взаимности.

— Твой Тарес? — он рассмеялся бархатным, чуть хриплым смехом, чуть оборачиваясь к Эрике. Его губы почти касались её распалённых, почти горящих от эмоций губ, но он не сминал их в поцелуе — держал эту тонкую грань.

— Можно ли это счесть повышением после «охрененного красавчика»? — в его голосе скользнула привычная дерзкая усмешка, но в ней теперь было больше тепла, чем иронии.

Он чуть крепче прижал девушку к себе, отрывая её ноги от земли. И сам начал забывать, зачем вообще всё это затеял: хотел лишь отвлечь её, удержать от беды, а она в один миг полностью завладела его вниманием. Пальцы плотнее сжимали её талию, будто он пытался окончательно поверить, что она настоящая, живая, реальная. Его маленький рыжий ангел.

Было странно так увлечься ею именно сейчас — девушкой, которую он знал много лет и которой был безмерно благодарен просто за то, что когда‑то она своим неугомонным присутствием не давала ему провалиться в чёрную пустоту. Но Эрика зацепила его ещё до того, как он окончательно убедился, что это именно она. Он потерялся в её бездонных глазах, в которых сейчас почти растворилась радужка, оставив лишь тёмные, глубокие омуты.

— Ты будто бы ничуть не изменилась, — с усмешкой прошептал он, сокращая последнее расстояние между их губами и увлекая её в медленный, неспешный поцелуй — куда более чувственный и откровенный, чем тот, что случился на подиуме. Пожалуй, Ант и сам был сейчас немного пьян — не от алкоголя, а от этой внезапной, оглушающей близости. В этой круговерти он почти не думал о последствиях.

— Ри, — хрипло выдохнул он после долгого поцелуя, когда наконец смог оторваться от её губ. — Тебе надо немного отдохнуть. Ты… немного пьяна. Давай прогуляемся по парковой зоне, поговорим?

Он не стал вываливать на неё всю правду — ни про препарат, ни про тех парней, ни про то, насколько близко она подошла к краю. Просто мягко подтолкнул к мысли о передышке. К тому же он чувствовал: если и дальше будет подыгрывать её эйфории, рано или поздно и сам окончательно потеряет голову. А этого допускать было нельзя — не такой он был человек: не из тех, кто тонет, не оглядываясь на берег.

Подпись автора

			Хронология эпизодов	Визитка	Другие персонажи

Конечно, её кипящая кровь не позволяла огню так просто угаснуть. Внутренний пожар требовал продолжения, и в любой другой ситуации Антарес, пожалуй, не стал бы отказывать. Но здесь на кону стояла безопасность, а не потакание её бушующему сознанию.

Он почти сразу пожалел, что заговорил о «передышке»: юная, грациозная, словно лань, Эрика тут же начала брыкаться, не желая сбавлять темп. Но Антарес не позволил досаде проскользнуть на лице, лишь нежно погладил рыжую по голове, улыбаясь мягко, почти очаровательно. В душе он уже почти готов был уступить: если он рядом, ничего страшного не случится.

— Ну, может, потому что мне уже третий десяток идёт, веснушка? — он сухо усмехнулся. Порой он вёл себя куда старше своих двадцати двух лет, и на то были причины. На нём висело слишком много ответственности, а свободы оставалось до обидного мало. Он не мог кутить безбашенно и бездумно, как иные сверстники. Но нет, не мог.

Эрика тянула его за руку обратно к шумной толпе — туда, где она ощущала поток драйва, выбивающего из лёгких скучный, обыденный воздух. Туда, где рушились стены привычного и рождалось что‑то новое, почти неизведанное. Ант понимал это чувство: в нём не было ничего порочного, оно по‑своему прекрасно — особенно когда рядом есть тот, кто способен защитить. Но не здесь. Не сейчас. И всё же он уступал ей, не сводя внимательного взгляда с её лица: он до сих пор не знал, какое вещество ей дали и к каким последствиям это могло привести. Правда, скоро его ребята разговорят ту самую «добрую подругу» Эрики. Но это уже детали.

— Хорошо, хорошо, только не торопись… Ты трезвая, сейчас всё оформим, только подожди немного, Эрика. Остановись маленькая бунтарка, подумай, что именно для начала хочешь? — он не смог сдержать усмешки в ответ на её словесную провокацию. Она и правда бунтовала, разнося в щепки все запреты и стены, что пытались её ограничить. Любая попытка выстроить новый барьер становилась для неё поводом для ссоры.

Она вдруг замерла, будто его слова упали на благодатную почву. Хотя нельзя было быть до конца уверенным, что она хоть отчасти его слушает. В её движениях и словах всё отчётливее проступала странная заторможенность: порой ей требовалось остановиться, чтобы осознать, где она и что делает, а потом она вновь срывалась с места — пламенным вихрем, меняющим направление по прихоти ветра.

И вот опять её настроение резко переменилось, словно невидимый рычаг щёлкнул, разворачивая её на сто восемьдесят градусов. Эрика почти впилась в его губы жадным, требовательным поцелуем — таким, какого он меньше всего ожидал от неё. По его телу пробежали разряды электричества, будоража то, что он сейчас предпочёл бы держать под жёстким контролем.

— Рик… — хрипло прошептал он после поцелуя, пытаясь собраться с мыслями. Что сказать? Предостеречь — значит гарантированно вызвать обратную реакцию. Позволить продолжать… Ант тяжело вздохнул. Невозможная.

Снова этот резкий щелчок в сознании — состояние, которое давно уже просилось на поверхность. Её слова звучали, как у заевшей пластинки: сбивчиво, с растянутыми звуками. Эйфория пополам с седативным эффектом — классический коктейль. И, судя по всему, в нём была ещё и доля сексуальной стимуляции. Антарес вглядывался в её лицо, стараясь уловить малейшие признаки надвигающейся беды.

— С тобой всё хорошо? Голова не кружится? — обеспокоенно спросил он, скользя взглядом по её чертам и отчаянно пытаясь понять, не рухнет ли она где‑нибудь в туалете, став лёгкой, беззащитной мишенью. Катрины уже не было в клубе, но он не знал всей её компании — а вдруг там остались те, кто не прочь воспользоваться чужой слабостью?

— Уверена, что справишься? Может… — он запнулся, понимая, как двусмысленно это прозвучит, но всё равно должен был предложить, — лучше в отель?

Антарес шумно выдохнул. Да, идея снимать номер только ради того, чтобы она могла спокойно дойти до туалета, выглядела странно. Но рестораны уже закрыты, да и куда её пустят в таком состоянии?

— Хорошо, пойдём, я провожу тебя, — наконец решил он.

Подхватив её за талию, Лестар начал пробираться через толпу к большому холлу с туалетными комнатами — самыми ближайшими. Вокруг них всегда кружилась разношёрстная толпа: кто‑то с безобидными намерениями, а кто‑то совсем нет. Антарес отлично умел замечать тех, кто готов сыграть на любой слабости опьяневшего человека.

Наконец он остановился неподалёку от входа в дамскую уборную.

— Иди, я подожду здесь, — сказал он спокойно, стараясь не выдать напряжение.

Хотелось добавить, чтобы она крикнула, если что‑то пойдёт не так, но тогда он рисковал показаться либо сумасшедшим, либо невыносимо опекающим — а это точно оттолкнуло бы эту упрямую смутьянку.

Подпись автора

			Хронология эпизодов	Визитка	Другие персонажи

Ожидание тянулось, будто вечность. Минута. Две. Три. Антарес смотрел на часы, отсчитывая секунды, и стрелка на чёрном циферблате кружилась с равнодушной неторопливостью, будто и не подозревая о буре, бушующей у него внутри. Сколько вообще можно пропадать в этом чёртовом туалете? Да, женский поход в уборную — порой целый ритуал, способный затянуться на добрые двадцать минут, но сейчас оставлять её одну было невыносимо страшно.

Антарес уже тысячу раз пожалел, что отпустил её одну. Конечно, идти следом было бы неприлично. Но какие, к чёрту, приличия, когда на кону её безопасность? Он нервно потёр губу большим пальцем — привычный жест, выдававший внутреннее напряжение. Время шло, а он не находил себе места, то и дело прокручивая в голове самые мрачные сценарии.

Он покружил у входа, борясь с собой. Неприлично. Но Эрика была не в том состоянии, чтобы соблюдать условности: она могла просто отключиться где‑нибудь в углу. А могла… Он повёл плечом, отгоняя навязчивые, назойливые мысли, но они всё равно брали над ним верх.

Наконец, не выдержав, он заглянул за поворот, ведущий к женскому туалету — и к запасному выходу. На мгновение лицо его исказилось в болезненной, недовольной гримасе: он просчитался. И даже то, что он вовремя решил проверить, ничуть не умаляло его непредусмотрительности.

Сердце едва не пропустило удар от картины, которую выцепил его наметанный глаз: мужской силуэт скрываясь в полутьме коридора уводил в сторону эвакуационного выхода знакомую рыжую головку. Вместо паники Антареса накрыл чистый, ледяной адреналин. Кровь стучала в висках, вздувая вены, всё тело предельно напряглось, готовясь к защите. У него было более чем достаточно причин не допустить, чтобы с ней что‑то случилось. В голове не укладывалось, что это мог быть знакомый Эрики и что она шла с ним по своей воле.

—П-п-п, — Антарес тихо прочистил горло, настраивая голос на нужную волну, и уже сжимал руку в кулак.— Эй, пацан!

За пару быстрых шагов он настиг того, кто уводил Эрику, и грубо схватил его за плечо. Ладонь легла тяжело, с характерным хлопком, ясно давая понять, что шутить он не намерен. Парень резко обернулся, на его лице читались недоумение и искреннее непонимание: что этому пижону от него надо?

— Эрика, — Антарес перевёл тяжёлый взгляд на девушку, стараясь прочесть её состояние. — Ты его знаешь? Ты идёшь с ним по своей воле?

Только он успел поймать её взгляд, как незнакомец взорвался возмущением. Ант даже не успел понять, напугана ли Эрика, взволнована или, напротив, странно спокойна.

— Ты вообще кто такой? Отвали! Не видишь, я с девушкой погулять иду! — парень резко выдернул плечо из хватки Антареса и уже собирался продолжить путь, считая, что никаких объяснений больше не требуется.

Но Антарес так не считал. И во второй раз он уже не собирался быть учтивым. Его правый кулак со всей силой встретился с лицом парня, инерцией впечатывая его в стену — достаточно, чтобы ошеломить, но не вырубить. Незнакомец выпустил из рук дезориентированную, одурманенную Эрику, и, возможно, завязалась бы потасовка — мужчины уже успели обменяться первыми, пробными ударами, — если бы охрана не подоспела вовремя, разнимая драку.

— Мистер Лестар, что‑то случилось? — один из сотрудников внутренней службы безопасности внимательно смотрел на Антареса. Двое других уже держали мужчину, который пытался увести Эрику из клуба через чёрный ход.

— Да. Возможно, торговля людьми без "лицензии", — сухо бросил Антарес. — Просто доставьте его ко мне. Там, в VIP‑зоне, столик с его приятелями — я уже указывал на него вашим ребятам. Предупреждения они не поняли.

Антарес провёл тыльной стороной ладони по губе, стирая выступившую кровь. Алые следы на коже казались чем‑то обыденным, но от этого не менее раздражающим. Он недовольно скривился, тихо шикнул. Драка точно не входила в его планы на этот вечер.

Резким движением он поправил черный пиджак, ловко расправил воротник и нервно закатал рукава, пытаясь унять кипящую кровь. Он всё ещё был в том возрасте, когда вспышку ярости тяжело было сразу погасить. Хотя шесть лет спустя ничего особо не изменилось. Антарес изо всех сил сдерживался, чтобы не врезать ещё раз парню, которого теперь волокли по коридору. Потому что Эрика не должна была видеть его таким — ожесточённым, готовым крушить всё вокруг. Он сделал пару коротких кругов на месте, выравнивая дыхание.

— Всё, шоу закончено! — крикнул он собравшимся зевакам, нервно разводя руками, будто очерчивая границы этой импровизированной сцены. Это дало необходимый выход эмоциям.

Затем он шумно выдохнул и опустился на пол рядом с Эрикой, бережно провёл рукой по её лицу, убирая упавшие пряди волос.

— Как ты, веснушка? — мягко спросил он, вглядываясь в её глаза и отчаянно пытаясь понять, что с ней происходит.

Подпись автора

			Хронология эпизодов	Визитка	Другие персонажи

Её глаза были как два стеклянных шарика, окрашенные в цвет грозового неба. В них будто померкла сама жизнь, потух тот самый огонь, что ещё недавно заставлял её сердце и тело пылать от ощущения драйва. Теперь из неё словно выкачали всю бушевавшую энергию, оставив лишь едва дышащую оболочку. Сознание мелькало в её взгляде, как блуждающий огонёк: вспыхнет на мгновение — и тут же гаснет. Было видно, как сосредоточенно, из последних сил она борется за то, чтобы оставаться здесь, в реальности. Но всё было тщетно. Её движения напоминали покадровую прокрутку старой киноленты неестественно медленные, вымученные.

Прикосновения её подрагивающей руки были не сильнее ветерка от взмаха крыла бабочки — почти невесомы. А голос, если она и пыталась что‑то сказать, тонул во всепоглощающих басах клубной музыки. Антарес видел лишь, как едва шевелятся её губы.

Сердце у него сжималось от одного вида её состояния и от самой мысли о том, что могло случиться. Он наклонялся к ней, ловя обрывки звуков, ощущая лёгкую дрожь её тела. И в этой тишине, пробивающейся сквозь грохот музыки, он услышал её тихую мольбу, не громче шёпота, но оглушительную, как раскат грома над головой. Она ударила по и без того сжавшемуся сердцу.

В нём не осталось ни капли гнева, на него просто не было резерва. Только необъятная, тяжёлая тревога: от того, что уже случилось, от того, что едва не произошло, от того, что он не смог предотвратить раньше. Весь прежний запал ярости испарился, стоило ему осознать простую истину: злость тут ничем не поможет.

— Тише… Не напрягайся, просто дыши. Не борись с этим. Будет только хуже, — мягко шептал он ей на ухо. Его рука пару раз скользнула по рыжей макушке, слегка разглаживая волосы, будто этим простым движением можно было обещать покой и защиту. Второй рукой Антарес быстро достал телефон из кармана пиджака и отстучал сообщение помощнику: "подогнать машину прямо к южному запасному выходу — и как можно скорее."

Сообщение улетело, и он ни на секунду не сомневался: Лиам всё сделает чётко и быстро. Пиджак Антареса лёг на плечи Эрики, словно слабая попытка унять дрожь её ослабленного тела. Но это были лишь эмоциональные надежды. На деле он прекрасно знал: её перестанет трясти только тогда, когда синтетическая отрава окончательно утратит власть над её организмом. А пока оставалось только ждать.

— Потерпи немного, — снова прошептал он.

С этими словами он осторожно подхватил Эрику на руки: одну руку пропустил под коленями, второй крепко, но бережно обхватил спину. Он прижимал её к себе, как самый ценный груз, который нельзя подвергать ни малейшему риску. Закрывая её своим телом и тканью пиджака от посторонних взглядов, Антарес плечом толкнул дверь запасного выхода, вынося её через те самые двери, куда её пытались увести. Только теперь повсюду стояла охрана, неподалёку шли какие‑то разборки, но всё это вдруг стало совершенно неважным.

Почти у самых их ног остановилась машина, которой можно было доверять. Дверь с едва уловимым механическим звуком плавно открылась, впуская их в прохладный салон.

— Выключи кондиционер, включи лёгкий обогрев. Да не смотри ты на меня так, — бросил он водителю, прежде чем сесть. — Это подруга детства.

Антарес осторожно опустился на заднее сиденье, не выпуская Эрику из рук, помогая ей устроиться так, чтобы ей было удобнее, а ему — лучше следить за её дыханием. Он по-прежнему бережно придерживал её спину, не давая голове запрокинуться назад.

— Нужно срочно в ближайшую аптеку, — отдал он указания ровным, почти спокойным тоном, хотя внутри всё клокотало, не от паники, сейчас паниковать было поздно, а от сочувствия и горького сожаления. — Купи воды, побольше, лёд и всё, что может помочь при алкогольном и наркотическом отравлении. Список ты не хуже меня знаешь. Потом сразу в ближайший мотель. Девушку опоили и накачали синтетической радостью. До города ей будет не доехать — пусть просто проспится.

Его рука легко, но уверенно лежала на её плече, давая опору. Большой палец едва заметно поглаживал ткань пиджака — скорее всего, она этого даже не чувствовала. Антарес опустил взгляд на Эрику и слабо, почти невесело улыбнулся.

— Потерпи немного.

Он и сам не понимал, откуда в нём столько тепла и заботы к этой девушке. Ведь, по сути, он почти не знал ту Эрику, что сейчас лежала у него на руках. Он помнил только маленькую веснушку, которая когда‑то превращала каждый его день в испытание своей искренней, невинной привязанностью. А теперь перед ним была почти взрослая девушка — со своими взглядами, привычками, установками, искажёнными призмой её реальности. Может, для неё нормой было искать счастье в искусственных вспышках, пить до утра, бросаться в объятия первых встречных. Может, от той милой, невинной девочки не осталось и следа. Но сейчас это не имело значения. Сейчас она была просто человеком, которому нужна была помощь. И он не мог пройти мимо.

Подпись автора

			Хронология эпизодов	Визитка	Другие персонажи