[sgn]

[/sgn]

Узкая, заросшая травой тропинка петляла между камнями и деревьями, огибала покрытые изумрудным мхом кочки, подныривала под сухими брёвнами. Лучи золотистого солнца пробивались сквозь густую листву, и сияли косыми полосами там, где крошечные капельки утреннего тумана ещё не успели рассеяться. Тоненький силуэт юного сидхе скользил между ними, подобно пальцам, перебирающим струны лиры.

Квель ненадолго остановился посреди папоротников, чтобы оглядеться, вдохнул полную грудь густого влажного воздуха и медленно расслабил плечи, обычно скованные "аристократической" выправкой. Ему нравилось уединение, нравилась тишина, прерываемая лишь шумом ветра и щебетом птиц. Дворец, несмотря на свою невероятную красоту и дружелюбие обитателей, накладывал на младшего принца ограничения и обязательства, которые никак не могли достать его здесь — посреди лесной рощи. В каком-то смысле, выбираясь сюда за лекарственными растениями, Квель совершал побег. Никто не просил его — особу королевских кровей — рыскать по кустам в поисках ингредиентов для снадобий. Помощь придворным лекарям всегда была для него занятием исключительно добровольным — удобным предлогом, дарующим долгожданный глоток свободы. Сегодня, однако, ситуация была немного иной. Принц искал особую снотворную траву для своей матери. Королеву уже много дней подряд мучили ночные кошмары — никак не проходящие последствия недавней войны — и Квель всем сердцем хотел подарить ей спокойный сон.

Искомый цветок (в простонародье именуемый "серпевинкой") отличался полупрозрачными сиреневыми лепестками и листьями, покрытыми нежными белоснежными ворсинками. Он цвёл только в дни, близкие к солнцестоянию, на полянах, куда мог проникать лунный свет, и считался довольно редким. Неудивительно, что сидхе с самого раннего утра не мог его найти. Время близилось к обеду, он заверил брата, что не будет уходить далеко и вернётся к столу в положенный час, но, кажется, обещание придётся нарушить. Чего-чего, а упрямства младшему принцу было не занимать. Если он вбивал себе в голову какую-то идею, просто так от неё он никогда не отказывался.

"Да, брат, я знаю, что на наших землях всё ещё неспокойно, да, понимаю, нельзя углубляться в чащу и сходить с широких троп, — думал Квель в ответ на воображаемое недовольство Калиндора, — но как я могу вернуться домой с пустыми руками, зная, что нашей матери нехорошо и неспокойно?"

Обратно в реальность с репетиции оправданий его бесцеремонно вернул неожиданный, резкий звук, совершенно неуместный в укромном уголке леса. Хохот. Сидхе вздрогнул и непроизвольно опустил руку на кинжал на поясе, который почти всегда носил с собой. Взгляд описал широкую дугу в поисках источника смеха, но бестолку. Ни силуэтов, ни трясущейся листвы, никаких признаков чужого присутствия он не увидел. Тогда Квель напряг "зрение" иного порядка — своё магическое чутьё — и снова безрезультатно. Потоки тёмных энергий в округе как будто отсутствовали.

— Что за чертовщина, — пробормотал он, чувствуя себя неуютно и крайне растерянно.

Отредактировано Квель Наэрин (07.07.2026 21:42)

Подпись автора

[sgn]
[/sgn]
От протяжного сипловатого хохота у Квеля по шейным позвонкам пробежали мурашки, словно кто-то царапнул там тонкой ледяной иглой, а когда он услышал до боли знакомый голос — голос, обладателя которого здесь не должно было быть — внутри него и вовсе всё сжалось.

На долю секунды принц поддался обману. Ему захотелось крикнуть: “осторожнее, брат, здесь прячется какая-то тварь”, но идеальный музыкальный слух подсказал ему страшную правду.

Некое существо с поразительной точностью имитировало голос Калиндора.

Моментально яркий солнечный свет потускнел перед взором сидхе, а обилие сочных красок, ранее приятное глазу, показалось искусственным и чужеродным. Юношеское воображение — чересчур богатое — нарисовало Квелю ужасающую в своей простоте картинку. Брата, сидящего на троне подле отца и матери с кривой безумной ухмылкой на губах. Ненастоящего брата.

Если в лесах появились чудовища-перевёртыши, умеющие прятать свою тёмную ауру — это катастрофа. Младший принц никогда не видел таких, но, кажется, слышал легенды. Подпускать такое существо к дворцу было категорически недопустимо, мало ли, чью личину оно украдёт, чтобы беспрепятственно проникнуть внутрь и затесаться в рядах знати, а уж в обличии брата…

Рука сама обнажила кинжал, а тело приняло боевую стойку раньше, чем Квель успел подумать о возможных последствиях. Тоненький голос рассудка где-то на задворках сознания жалобно пропищал ему что-то про глупость, про бессмысленную кончину, про эгоистичное самопожертвование, но сидхе бездумно отмёл его в сторону. Вместо этого он сконцентрировался на потоках магии, чтобы попытаться прогнать злую сущность прочь, как только она появится перед ним.

— Так просто меня не одурачить! Как ты смеешь притворяться наследным принцем, — прошипел он, оглядываясь. — Покажись, чудище! Я тебя не боюсь.

Конечно, Квель лгал. Он боялся, просто куда сильнее предстоящей битвы он опасался угрозы для своих близких, и слишком свеж был шрам, нанесённый недавней войной этому впечатлительному мальчишке.

Отредактировано Квель Наэрин (10.07.2026 02:08)

Подпись автора

[sgn] [/sgn]

Развернувшись всем телом к источнику шума, да так стремительно, что алые пряди волос взметнулись в воздухе подобно огненному вихрю, принц стиснул зубы и прищурился. В любую секунду из кустов на него мог выпрыгнуть монстр — когтистый, зубастый и безжалостный. Квель был уверен в этом, пока не услышал пение. В растерянности он медленно опустил кинжал, наблюдая, как из зелени — постепенно, словно красуясь перед ним — показалась знакомая сидхе.

Эделлиндис. Придворная бардесса. Хранительница легенд. Про неё говорили, что она умеет превращаться в птицу и, похоже, судя по перьям у её ног, это было правдой. Квель частенько встречал её в библиотеке отца, множество раз видел выступающей на праздниках и балах, но в повседневном общении — из робости — держался на порядочном расстоянии. Он хотел попроситься к ней в ученики, чтобы освоить игру на музыкальных инструментах, даже заговаривал об этом с Лердионом, дабы тот организовал официальное наставничество, но король пока не терял надежды воспитать из младшего сына политика или воина, поэтому вместо лиры Квель таскал с собой скучные книжки по дипломатии и военной стратегии.

Принц не смел перечить отцу, даже когда досада переполняла его до краёв, и душа хотела петь и танцевать, а не разглядывать пыльные карты. Он понимал, что должен получить образование, достойное королевского отпрыска, чтобы быть для старшего брата советником и опорой. На беззаботную и свободную — как ему казалось — Эделлиндис, скованный обязательствами Квель поглядывал с беззлобной завистью и восхищением.

Сейчас, правда, никакого восхищения она у него не вызывала. Внутри юного сидхе клокотала тревога перемешанная с раздражением. Разве девушка не была так называемой Девой Знаний? Почему же тогда она вела себя столь безрассудно и глупо? Зачем напугала его посреди важного дела, зная, что творится в окрестных лесах? Разве это достойное поведение?

Может, это и не Эделлиндис вовсе? Может, всё-таки перед ним чудище, притворившееся ею? Это многое бы объяснило, и несоответствие манер, и грозный рык, от которого Квель невольно отшатнулся в сторону.

— Как называется любимая книга моего отца? А стихотворение, которое обожает моя мать? — строго и бескомпромиссно, вместо приветствия спросил он, складывая руки на груди. Кинжал, так и не убранный в ножны, остался сторожить острой сталью левый бок.

Если перед ним перевёртыш, неверный ответ сразу выдаст его, а если Эделлиндис… что ж. Пусть проверка послужит ей уроком. Будет знать, как обманывать доверие младшего принца.

Отредактировано Квель Наэрин (12.07.2026 02:57)

Подпись автора