Калипсо не понимала, как можно жить без смысла и без цели, благодаря богов лишь за то, что жить позволено. Ей казалось, что подобная жизнь лишена своей изначальной ценности, и потому она отчасти смотрела на рабов, которых в империи было отнюдь не мало, как на живых мертвецов. Она искренне сочувствовала их судьбе, но, как и многие женщины, не имела возможности что‑либо изменить.

На Тавросе же все люди были свободными, а рабство как явление, хоть и признавалось частью жизни просвещённого эросианского общества и других государств, всё же порицалось. Её отец часто говорил своим ученикам о достоинстве каждого, и учил видеть в любом прежде всего человека, а также не забывал напоминать, что истинная сила в свободе духа и праве выбирать свой путь.

Всякий раз, когда Калипсо начинала думать, что у Спурия есть сердце, он словно нарочно стремился доказать ей обратное, и это лишь углубляло ту пропасть, что уже лежала между ними. Она не понимала, почему он был так жесток к её чувствам. Создавалось впечатление, что он попросту не видел в них особой ценности, словно они были чем‑то несущественным для него.

Пожалуй, Калипсо слишком долго жила в изоляции от прочего мира, в довольно мягких условиях, и потому не задумывалась о настоящем положении женщины в мире, о его жестокости, о том, что люди далеко не всегда способны к глубокому сопереживанию. Когда же реальность обрушилась на неё, словно волна, обнажая суровые истины, к которым она оказалась не готова, устоять на ногах оказалось сложно.

И всё же Калипсо держалась, находя для себя разумные доводы, чтобы продолжать верить в лучшее, ведь без этой веры она бы попросту не смогла жить. В глубине души она понимала, что стоит отпустить надежду, и мрак поглотит её, как поглощал многих других.

И всё же, несмотря на свою обычную холодность, Спурий порой проявлял неожиданное внимание по отношению к ней и чаще всего тогда, когда замечал, что ей становится нехорошо. Однако сейчас Калипсо не хотела говорить ему, что с ней происходит, да и сама толком не понимала себя.
Упираясь ладонями в стол, она начала медленно вдыхать и выдыхать воздух, стараясь унять подступающую тошноту. Сейчас пространство корабля казалось ей невыносимо тесным. Хотелось почувствовать под ногами твёрдую почву, избавиться от монотонного шума моря в ушах и головокружительного покачивания.

— Всё временно, — ответила Калипсо на вопрос мужчины, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я просто скучаю по земле. Тяжело долго плавать. Я не часто плавала в прошлом. Как далеко до земли?