Сердце Талириэль по-прежнему было не на месте. Она не могла успокоиться, не могла просто оставить то, что случилось в прошлом. Дни сменялись один за другим, монотонные, лишённые красок, а она не могла найти утешения даже в тех вещах, которые прежде вызывали у неё искреннюю радость. Лишь общество Элендила и их младшего брата наполняло её жизнь смыслом.

Почти каждый день, едва придя в себя, Талириэль навещала маленького Иллиаса — её драгоценного младшего брата. Порой она забирала его к себе и проводила с ним весь день: учила распознавать созвездия, рассказывала сказки о далёких землях, показывала, как плести венки из луговых цветов. Мальчик ничего не понимал — он просто радовался вниманию старшей сестры, играл в игрушки, заливисто смеялся, гоняя по ковру деревянного рыцаря. И лишь когда из его уст, невинных и чистых, звучал неизбежный вопрос: «А где матушка?», — сердце Талириэль обливалось болью.

Однако, несмотря на всепоглощающий траур, Талириэль не оставила мысли о том, чтобы стать наездницей сарханийского духа. Эта идея по-прежнему пульсировала в её сознании. Дни сменялись один за другим, а уверенность её только крепла. Она приняла решение изучить местный бестиарий от корки до корки, чтобы понять, откуда начать поиски. Ей было известно, что у Драконьего камня в Морвейне ещё водятся дикие сархенийские духи, а ещё она слышала, что в западной части королевства не так давно видели одного из них. Однако этого пока было слишком мало.

Талириэль пока не восстановилась после утраты. Её тело казалось чужим, движения — механическими, а душа — опустошённой. Она всё ещё остро чувствовала связь с потусторонним миром: иногда ей чудились шёпоты в ночной тиши, а на стенах тени. Но когда она находила в себе силы дозваться до матушки, та не появлялась.

А давеча, ловко выскользнув из-под пристального внимания дамы, приставленной к ней в качестве надзирательницы (та следила за каждым её шагом, словно за опасной преступницей), Талириэль поднялась на ту самую башню, с которой упала королева Морвендис. Когда она остановилась напротив выступа, то на мгновение замерла, вглядываясь в чёрную даль, где клубился туман.

Она представляла, каково это — лететь вниз, не чувствуя ничего, кроме холодного притяжения земли, как волосы развеваются на ветру, а мир превращается в размытые очертания. Её нога чуть не оступилась, но в последний момент Талириэль успела ухватиться за выступ.

Появление отца на пороге покоев этим днем было неожиданным, но не потому, что он никогда не навещал её. Напротив, его отсутствие стало новой раной, напоминанием о том, как далеки они стали. Но её не предупредили об этом визите. Он появился тихо, почти бесшумно, словно те тени, которые порой скользили в её покои и пробирались в мысли, когда ночь опускалась на королевство.

— Ваше Величество, — произнесла Талириэль, увидев отца. Голос звучал ровно, почти механически. Она чуть наклонила голову, почтительно поприветствовав его, хотя здесь, в стенах её покоев, никто не ждал от неё соблюдения всех придворных правил.

В последний раз она видела его  на похоронах матушки. Он, как и полагается королю, выглядел достойно.

— Отец, — Талириэль подняла взгляд на него, и в её глазах он мог увидеть всю ту боль, всю ту усталость, что скопились внутри неё за эти бесконечные дни. Голос её в тот момент едва дрогнул.

Этим же днём Иллиас тоже был с ней. Увидев отца, мальчик мгновенно поднялся на ноги, бросил деревянного коня в сторону (игрушка упала с глухим стуком), и с радостным криком побежал к нему.

Дети скучали по Братиславу — их любовь была чистой, незамутнённой, и он не мог не почувствовать этого. Им не хватало его внимания, его поддержки, его объятий, которые могли бы придать им сил.

Отредактировано Талириэль Инмарх (04.05.2026 07:07)

Увидев, как маленький Иллиас радуется появлению отца, Талириэль не смогла сдержать улыбку, хотя она вышла не такой весёлой, как могла бы быть. Казалось, траур окутал весь её светлый образ и высосал всю радость. С тех пор, как не стало королевы Морвендис, она почти ничего не чувствовала, кроме оглушительной скорби.

Однако, когда отец протянул к ней руку, приглашая подойти, сердце девушки дрогнуло. Она подошла к нему, и он притянул её к себе. Крепко прижавшись, словно маленькая птичка, ищущая убежища от холодного дождя в его тёплых объятиях, Талириэль зажмурила глаза, силясь сдержать подступающие слёзы. Она любила отца всем сердцем и тосковала по нему, когда он подолгу не навещал её.

Со временем она, конечно, привыкла проводить большую часть времени с королевой Морвендис, но нельзя было сказать, что она любила кого‑то из родителей больше, хотя к матери была привязана сильнее.

— Отец, — прошептала Талириэль. — Я до сих пор не могу поверить в то, что её больше нет с нами, — у них было общее горе и сейчас ей казалось, что они разделили его на двоих.

Дочь была похожа на Братислава, и не только внешне. Светлые волосы и глаза она унаследовала от него, как и некоторые черты лица. Многие при дворе замечали, что от королевы Морвендис в ней почти ничего не было — разве что природная хрупкость. Однако имелось кое‑что ещё, что объединяло её с отцом — дар.

Как и отец, Талириэль могла слышать голоса за завесой и видеть блёклые тени, порой мучившие её. С возрастом её дар набирал силу: чем старше она становилась, тем явственнее ощущала связь с потусторонним миром. Уже сейчас было понятно, что эта связь окажется необычайно крепкой, а после Восхождения — по достижении восемнадцати лет — способности лишь усилятся. К тому времени она должна быть готова к ответственности, которая ляжет на её плечи. Если дар не сведет её с ума раньше.

— Мне не хватает её, — все также прижимаясь к отцу, будто ища его защиты, сказала Талириэль. — Я бы хотела снова услышать её голос, но она не отвечает мне.

Иному могло показаться, что принцесса сходит с ума. Но Братислав понимал, что скрывается за этими словами: она пыталась поговорить с мёртвой королевой.

Отредактировано Талириэль Инмарх (04.05.2026 07:07)

Талириэль было сложно принять тот факт, что дух королевы Морвендис должен обрести покой. Обычно те, кто завершал свой жизненный путь столь ужасным образом, никогда не находили покоя и именно о них слагали легенды, когда говорили о призраках в замках.

Однако ей бы не хотелось, чтобы матушка превратилась в то чахлое привидение, что бесцельно скитается по тёмным коридорам в поисках покоя, но так и не обретает его. Мысль о том, что душа королевы будет вечно метаться между стенами дворца, встревожила сердце Талириэль.

«Нет, — твёрдо сказала она себе, — матушка достойна иного. Её дух силён…».

И из её глаз покатились немые слёзы. Ей было больно думать о том, что они никогда больше не увидятся. Но в то же время Талириэль была готова сделать всё возможное, чтобы помочь королеве Морвендис перейти в мир иной и обрести заслуженный покой, если та не сможет найти дорогу сама.

Она понимала, что если это потребуется, ей придётся отказаться от любой возможности встретиться с матерью вновь. Ведь она никогда не была эгоистична и любила матушку всем сердцем. И даже если собственное сердце будет болеть, она знала, что не сможет жить иначе.

Талириэль не успела дать ответ отцу, поскольку их отвлёк маленький Иллиас. Со всей детской непосредственностью он принялся привлекать внимание Братислава. Пока отец разговаривал с сыном, принцесса утерла слёзы и глубоко вздохнула, стараясь собраться с мыслями.

— Я бы хотела поговорить с ней всего раз, — сказала Талириэль, когда он снова переключил внимание на неё. — Мне бы хотелось понять… почему? Что побудило её сделать этот шаг?

Для неё самым ужасным было жить в неведении. Талириэль никак не могла принять мысль, что матушка сама выбросилась с башни. В душе крепла уверенность, что ей помогли. Когда в голове мелькали мысли о заговоре, принцесса вспоминала: дух королевы может не упокоиться не потому, что она сама решила свою участь, а из‑за вины убийц.

— А что… что если она не сама? — посмотрев на отца, спросила Талириэль. — Вдруг в замке есть те, кто желал ей зла? Ты не думал об этом, отец? — Она всмотрелась в его лицо, ища в нём понимания. — Я не могу поверить в то, что…

Талириэль вспомнила разговор с братом: он поклялся выяснить, кто виноват во всём. Она была убеждена, что и отец не менее заинтересован в правде, поэтому и решилась озвучить свои подозрения вслух.