Они делали что могли, но Янь Хэ не покидало чувство, что этого недостаточно, что они что-то упускают. Страж думал о природе ядов, и тот факт, что некоторые из них не имели запаха и вкуса и прекрасно впитывались кожей, его сильно беспокоил.

По долгу службы Хэ знал, что изощренность отравителей не знала границ. Существовал легендарный яд «Гу», когда в одном сосуде запирали ядовитых гадов, позволяя им пожирать друг друга, пока не оставался один, вобравший в себя всю смертоносную эссенцию. Его порошок был невидим глазу, и достаточно было совсем небольшой порции, чтобы устранить даже самого крепкого человека.

Но яд, которым травили императрицу, был слабей. Возможно, что-то вроде «пиши», который не имел ни вкуса, ни запаха, постепенно накапливаясь в теле и имитировал кровавый кашель, как при фей лао. Но Фэнъяо не кашляла и не задыхалась, как при том, о чем говорил Лим Шин, когда у отдельного человека возникает борьба с запахом или вкусом привычной еды.

Лекари называли это скрытым проклятием плоти, внезапным удушьем отторжения. Хэ видел такое однажды, когда крепкий воин съел привычную кашу, но его тело вдруг объявило войну самому себе. За считанные минуты лицо человека стало багрово-красным, веки и губы раздулись,  а шея стала толстой, словно что-то изнутри ее распирало. Несчастный судорожно хватал ртом воздух, и быстро погиб от удушья. Это была страшная, мгновенная смерть. И совсем не от яда. Ведь кашу ел весь гарнизом.

Но с императрицей всё было иначе. Болезнь подтачивала её медленно, капля за каплей, не раздувая лицо и не перекрывая дыхание, а значит, отравитель действовал куда тоньше и осторожнее.

И орудием могло стать что угодно: заколка, шелковый халат, благовония, кисточка для письма, даже мирные свитки, которые приносили послы, или шелковые платки, пропитанные особым раствором. Малейший контакт с кожей мог приближать смерть. И Янь Хэ чувствовал свою беспомощность перед таким врагом. На месте своего наставника он бы увел императрицу подольше от дворца, полностью сменив гардероб, слуг и все окружающие женщину вещи. Но кто он такой, чтобы давать такие советы опытному генералу?

— Да, караул усилен, — отозвался Янь на слова принцессы. — Нам всем надо быть начеку.

Страж посмотрел по очереди на обоих наложников, надеясь, что хоть сейчас они отбросят мысли о развлечениях и удовольствиях и приложат усилия, чтобы если хотя бы не помогать, то не мешаться под ногами.

— Простите, господин Сяо, еда не лезет в горло в такое время, — вежливо отказался Янь Хэ. Конечно, он любил танхулу, но все эти мысли, вся эта безысходность омрачали атмосферу вечернего чаепития. — Госпожа Мэй и правда их очень любит...

Он сказал о Мэй Линь чуть более мягко, совсем не так отстраненно, как следовало бы. Ах, хитрец Сяо Лун, всё-таки его подловил! Страж чуть нахмурился и одарил наложника взглядом: «Не твое дело, засранец».

— Я предложу генералу Ли еще один способ, — продолжил Янь Хэ, возвращаясь к делу. —Мне подсказал его один аптекарь в городе. Если яд невидим для наших игл, мы должны использовать белых мышей. Маленькая живая плоть чувствует скрытую отраву быстрее, чем металл или человек. Если зверь падет — мы найдем след.

Отредактировано Янь Хэ (Вчера 09:18)