Полуденное солнце заливало просторный городской парк, утопающий в зелени. Здесь всё дышало простотою и безмятежностью, будто не существовало никаких треволнений и печальных событий, — всё по‑прежнему шло своим чередом. В голубом небе порхали птицы, порой опускаясь на грузные ветви вековых деревьев, дабы вознаградить гуляющих прелестными своими песнями. Широкие гравийные дорожки были ограждены грядою аккуратно остриженных кустов, а за ними величественно возвышались липы и клёны, отбрасывая тень на неспешно прогуливающихся кавалеров и дам; туда‑сюда сновали детишки, заливаясь звонким смехом. Вдали, в центральной части парка, виднелся прекрасный фонтан с мраморною статуей прелестной нимфы.

Но тётушка, старая графиня фон Рейтер, намеренно повела свою подопечную вдаль от шумных тропинок, удаляясь в более уединённую часть парка. Совсем недолгая прогулка уже утомила женщину преклонных лет, чьи очи излучали мудрость, подобающую её возрасту. Седину её некогда пышных тёмных волос прикрывал кружевной чепец. Графиня неспешно прогуливалась, опираясь на трость с резною ручкой, — коя служила скорее знаком достоинства, нежели необходимостью. При всём том графиня обладала неиссякаемою бодростью духа и с превеликою готовностью согласилась присмотреть за внучатою племянницею, прибывшею в столицу несколько месяцев тому назад.

Графиня неспешно опустилась на белую скамью, оправляя складки на тёмно‑бордовой юбке и плотнее укутываясь в мягкую шерстяную шаль: годы, увы, давали о себе знать.

— Эйриан, душенька, присядь. Давай переведём дух. Будет вовсе непростительно явиться на обед к моей давней подруге утомлёнными.

Эйриан — воплощение юной свежести и аристократической утончённости — любила эти прогулки, ибо в них было столько жизни, а зелень здешних аллей хотя бы отдалённо напоминала родные луга, о коих беспрестанно тосковало её сердце. И какое счастье, что благодаря подарку ко дню рождения она смогла убедить графиню прогуливаться по парку чаще! Её вовсе не интересовали молодые франты, совершающие моцион по аллеям, ни светские беседы с напыщёнными барышнями, кои она с трудом могла поддерживать. Ей просто нравилось читать, спасаясь от серости и шума столичного города. Ах, если бы батюшка поскорее позволил ей вернуться в родной Россланд!

Девушка поспешно устроилась на скамье подле утомлённой прогулкою графини Гедвиги фон Рейтер и достала из корзинки очередной роман. А причина её частых прогулок — маленький щенок пуделя — тут же улёгся на уютном пледе в корзине. По всей видимости, небольшая прогулка утомила не только старую графиню. Вскоре графиня задремала, избавив Эйри от изнурительных бесед, чему Эйриан была отчасти рада: теперь она могла всецело отдаться чтению старого любимого романа на ливанском языке. Она читала его уже в третий раз, находя в знакомых строках утешение, коего не могла обрести в действительности.

Перле, белый пушистый комочек, дремавший у её ног в любимой корзинке, внезапно вскинул голову. Маленькие ушки настороженно поднялись, чёрный носик несколько раз шумно втянул воздух. Эйриан, почувствовав движение, опустила руку, дабы погладить его, но пудель уже вскочил. С коротким, едва слышным фырканьем Перле сорвалась с места и, смешно перебирая короткими лапками, побежала прочь от скамьи — вглубь аллеи, к кустам сирени, наполнявшим парк своим благоуханием.

— Перле! — тихо, дабы не разбудить графиню, позвала Эйриан. — Перле, ко мне!

Пудель на мгновение замерла, оглянулся, вильнула пушистым хвостом — словно говоря: «Сейчас, сейчас!» — и снова устремилась вперёд, к чему‑то невидимому, что привлекло его внимание.

Эйриан вздохнула, закрыла книгу, заложив страницу пальцем, но так и не отыскав закладки. Проводила взглядом неуёмное белое пятнышко, которое удалялось всё дальше, мелькая между стволами. Перле остановился почти у самой ограды, заинтересованно принюхиваясь к земле. Может, там была кошка? Или просто особенно любопытная прошлогодняя шишка?

Графиня Гедвига чуть слышно всхрапнула и вновь затихла. Эйриан осторожно переложила книгу на скамью и подоткнула платок под бок старой дамы, дабы та не озябла. Перле, помедлив, следила за хозяйкой своими глазками‑бусинками, а после рванула куда‑то вдаль, будто преследуя что‑то. Эйриан пришлось слегка подобрать юбки из кремового муслина, дабы поспевать за прыткою собачкою. Ветер трепал её светлые локоны, намеренно оставленные выпущенными из сложной причёски.

— Перле! Стой! — воскликнула она вслед дорогой питомице, но собачка, казалось, вовсе её не слушала — впервые за все дни прогулок.

От небольшой пробежки розовый румянец окрасил её бледные щёки, придав её образу, подобному фарфоровой статуэтке, больше живости, под стать её возрасту. Юбки шелестели о гравий во время бега, мешая ей настигнуть собачку, а прогулочные туфельки вовсе не способствовали подобным упражнениям.