Морган до последнего не знал, что будет делать, когда обхватил горлышко бутылки пива, прежде чем ударить офицера полиции по голове. Он действовал скорее по ситуации, под натиском адреналина и внезапного импульса. Это оказалось неожиданно даже для него самого: решение воспользоваться моментом, когда офицер чуть наклонился вперёд, чтобы что‑то поднять с пола, пришло спонтанно, буквально в доли секунды.

Памятуя, что Мартин тоже был недавно не в себе, Джованни решил не испытывать судьбу и восстановил круг, в котором того держали. Он не знал, как маг отреагирует на то, что с ним произошло, и на то, что самому Моргану пришлось сделать, чтобы спасти ему жизнь, а разбираться ещё и с этой проблемой сейчас он был совершенно не в состоянии.

Те минуты, что ему удалось провести в тишине, были отданы размышлениям о будущем. Морган смотрел на свои дрожащие от нервного напряжения руки и думал о том, что будет, если Эллингтон всё же не вернётся с лекарством, а Годфри, который рассыпался бабочками у него на глазах, натворил в таком состоянии ещё каких‑нибудь дел. Но больше всего, конечно, он переживал за себя — и за то, что будет с ним, если болезнь начнёт набирать силу.

В голове пронеслась идиотская мысль, которая появлялась у него в детстве: «Что сказать маме и папе?». Морган с ужасом осознал, что, если у них ничего не получится, он, вероятно, больше никогда их не увидит. Последняя мысль оказалась такой тяжёлой, что он потянулся за бутылкой пива, открыл её и сделал несколько крупных глотков, пытаясь угомонить разбушевавшиеся мысли. Он знал, что должен оставаться в здравом уме, чтобы не подвергать ни себя, ни окружающих опасности.

— Ебучий случай, — выругался Морган, откинувшись спиной на балку, возле которой и стояли ящики, где он расположился.

Тем временем офицер, которого он ударил по голове, начал приходить в себя. Повернув голову в его сторону, Морган отсалютовал бутылкой пива, которую держал в руках и сказал:

— С добрым утром, спящая красавица, — сказал он, впрочем, очень кислым голосом и с явной усталостью в тоне. — Если хочешь знать, то я не хотел этого делать, но ты меня вынудил. Вообще‑то я не такой уж и плохой парень, просто ситуация категорически… дерьмо.

Морган сделал глоток пива и, сидя, упёрся руками в бёдра, по‑прежнему держа бутылку. Мышцы всё ещё помнили недавнее напряжение, а в висках по-прежнему стучала кровь. Он глубоко вздохнул, пытаясь унять внутреннюю дрожь и собраться с мыслями.

— Нам просто нужно подождать Лоррейн и того парня, про которого я тебе рассказывал, а пока… Пиво будешь? — спросил он, снова посмотрев на офицера полиции.

Не то чтобы Морган собирался спаивать его — просто пива у него было много, а сидеть им, возможно, предстояло долго. Открыв одну бутылку, он подошёл к месту, где был пристёгнут мужчина, и поставил её рядом с ним.

— Я не соврал, когда сказал, что собирался попить с приятелем пивка. Да что там — я вообще не соврал ни единого чёртова раза за этот проклятый вечер, — произнёс он с нажимом, подчёркивая каждое слово.

Он вернулся на своё место и снова облокотился на балку, слегка поёрзав, чтобы устроиться поудобнее.

— А почему, кстати, не фея‑крёстная? — попытался пошутить Морган, чтобы разрядить обстановку. В его голосе прозвучала слабая усмешка, но она быстро угасла, оставив после себя лишь усталую полуулыбку. — Здорово ты меня потрепал сегодня.

Отредактировано Морган Джованни (27.05.2026 00:36)

— Вообще в школе я занимался спортом, был капитаном команды — до того, как стать вампиром, — сказал Морган, как бы подводя к тому, что у него была неплохая физическая подготовка в прошлом. Но и она не помогла ему справиться с противником, который был в разы опытнее и сильнее, и без хитрости тут было не обойтись. — Потом бокс, тренажёрка… Короче, был бы ты обычным человеком или хотя бы таким же, как я, то мы бы ещё, вероятно, помахались.

Он снова хлебнул пива и посмотрел в сторону офицера.

— А зовут меня Морган, — фамилию предусмотрительно не стал называть. Да и не нужна она была им сейчас: они же не в полицейском участке разбирались, кто прав, а кто виноват, и документы у него никто не требовал показать.

Морган устало выдохнул, провёл рукой по волосам, бросил взгляд на Мартина — тот всё ещё был без сознания, — а затем снова посмотрел на офицера полиции.

— Ты, наверное, какой‑то знакомый бывшего Лоры? — памятуя, что Мортель был в прошлом полицейским, поинтересовался он. Вообще ему не особо было интересно, как они познакомились, но нужно было поддержать разговор. Кроме того, было бы неплохо знать чуть больше о нём, чем уже известно. Отец часто говорил, что знания — это сила.

Морган и правда не желал никому зла. Он просто хотел, чтобы всё успокоилось и проблема постепенно начала решаться. Пока ему было сложно представить даже, как её можно решить, но паниковать — совершенно точно — было бы не к месту и не ко времени.

Однако как раз в тот момент затрещала рация офицера Селевандера.

— Да, чёрт возьми. Вы издеваетесь? — он прикрыл глаза и устало выдохнул.

Решение пришло быстро. Морган посмотрел на офицера и твёрдо сказал:

— Скажешь хоть слово, то обещаю, что использую свои способности, — он приподнялся, взял в руки рацию и полиэтиленовый пакет, который лежал неподалёку, опасливо покосился в сторону Пангора и, приложив пакет, чтобы создать иллюзию помех, назвал диспетчеру полицейский код. Сообщил, что связь плохая, на заводе никого нет и он будет двигаться дальше.

Когда диспетчер получил сообщение, Морган отключил рацию и положил её в сторону.

— Что? Я, кажется, говорил, что часто бывал в полицейском участке? Так вот, все ваши коды я выучил ещё лет в шестнадцать, наверное, когда Мортель таскал меня за шкирку в обезьянник после очередной драки.

Морган удивился, когда офицер сказал, что был не знаком с покойным, поскольку ему казалось, что все полицейские знакомы друг с другом через два-три рукопожатия. Однако это было скорее иллюзией, которая взялась из-за того, что сам он жил в маленьком городке, где почти каждая собака друг друга знала.

— Ну, почти, — ответил Морган, посмотрев на мужчину. — С Лоррейн и Элиасом мы и правда были в одном классе, — сказал он. — А вот Мартин был младше, так что учился в другом. Но технически, мы все учились в Смоукской школе, той, для сверхъестественных существ, которую открыл отец Лоры, пусть земля ему будет пухом.

Морган сделал глоток пива, словно хотел этим почтить память директора.

— Жаль, что с ним всё так вышло, — сказал он внезапно. — Хороший был человек. Я помню, как он наставлял меня, когда я только пришёл в школу. Говорил, что видит во мне потенциал, — на губах его появилась кривая, но невеселая ухмылка. — Наверное, всем так говорил… Но в какие‑то моменты мне просто нужно было это услышать.

Морган только сейчас отчётливо осознал, что директора Эллингтона больше нет среди живых. И даже если он решит приехать в город, где провёл детство и юность, уже не сможет просто зайти в школу, подняться к нему и сказать: «Смотри, каким я стал!» Стало немного грустно. В душе появился горьковатый привкус конечности собственной жизни. Он посмотрел на руку — она выглядела совершенно нормальной благодаря регенерации, — но он знал, что болезнь не отступила: он уже ощущал её внутри себя.

— Ты знал, кстати, что это отец Лоррейн? — как будто это могло быть неочевидно, сказал Морган, снова посмотрев в сторону офицера. — Если подумать, сколько же всего она перенесла за эти месяцы… У меня бы, наверное, уже нервы сдали. — Он опустил взгляд на свои руки и нервно подёргал перстень на указательном пальце, словно пытаясь отвлечься от тягостных мыслей, нахлынувших внезапно и совсем не вовремя.

Морган и впрямь был далеко не бесчувственным человеком, а сейчас его нервы были буквально обнажены из‑за ситуации, в которой он оказался. Он пытался понять, что испытывают другие, попадая в подобные обстоятельства, и осознал: кому‑то может быть и хуже, чем ему. Этим кем‑то оказалась хрупкая девчонка, которая, по словам Элиаса, сейчас искала лекарство от смертельной болезни там, где, как бы он выразился сейчас, «черти друг другу вилами в задницу тыкают».

— Как вот ты думаешь, что им не хватает? — вдруг спросил Морган. — Зачем нужно было приходить на свадьбу и убивать всех? Там умерли родители Мартина. Там умер отец Лоррейн. Там умерли мои старые друзья и знакомые. На той свадьбе была моя мать, и, если бы с ней что-то случилось… сомневаюсь, что мы бы так сидели с тобой, — лицо его стало мрачным от этих мыслей. — Почему просто нельзя… жить спокойно? Без всей этой ненависти…

Ответ офицера Селевандера был вполне разумен. Признаться, он никогда не задумывался о том, что чувствовали сидхе, когда им пришлось бежать из своего мира, который разрушала Тьма, и каково им было приживаться в обществе, которое встретило их не слишком‑то с распростёртыми объятиями. Хотя, если задуматься, всё могло бы быть в разы хуже. Ведь, по большому счёту, их интеграция в общество, за редким исключением, прошла довольно успешно.

— Мне было одиннадцать лет, когда началась вся эта история, — смотря на свои руки, сцепленные между собой, сказал Морган. — Я тогда толком и не понимал, что происходит, если честно. Отец часто говорил потом, что мы, мол, новое поколение. Мы не знали, что такое «Энигма» и каково это — прятать свои способности от других, скрывать, кто ты есть, — он продолжал говорить, не поднимая головы.

Голос его звучал немного монотонно, словно вся эта возня сильно утомила и он чувствовал потребность в нормальном отдыхе, даже несмотря на то, что был существом, которое превосходило обычного человека в навыках и способностях по части выживания.

— Говорил, мол: «Да что вы, молодёжь, вообще знаете о том, что такое чувствовать себя «чужим»?» — на его губах появилась горькая ухмылка. — Мы вот не могли толком никому сказать, что из себя представляем, а стоило выдать себя — так голову с плеч. Ну, или в соляной гроб.

Наконец Морган повернул голову в сторону офицера.

— А потом пришли вы, и таким, как мы, не нужно было больше скрываться. Правда, тогда появилась другая головная боль, и… вот чёрт знает, что на самом деле было лучше, — он потёр лицо ладонью. — Мне жаль. В смысле, мне правда жаль, что с вами вся эта история случилась. Не знаю, что бы я делал, если бы пришлось резко поменять привычную жизнь. Нет, я, конечно, высокоадаптивный парень, но… У всех же есть предел, верно?

Он снова посмотрел на свои руки.

— И что-то мне подсказывает, что своего я как будто бы достиг, — Морган спрятал лицо в ладонях, провел ими по волосам и, откинувшись на перекладину за спиной, уставился в потолок. — Интересно, сколько я протяну? Эта штука расползается внутри меня, и я её чувствую...