Несмотря на поздний час, Турмская библиотека была ещё открыта. В залах, освещённых мягким светом газовых рожков, учёные мужи заканчивали свои изыскания: кто‑то сверял даты по старинным хроникам, кто‑то листал фолианты в поисках редкой цитаты. Для них эта обитель знаний оставалась оазисом мысли даже тогда, когда город за окнами погружался в сон.

Долорес пришла чуть раньше и отыскала самый отдалённый стол в углу, под невысоким книжным шкафом, почти скрытый от взглядов. Она посчитала, что будет лучше, если они окажутся подальше от строгого библиотекаря и других посетителей, которые ещё не покинули читальный зал. Здесь, в тени высоких стеллажей, их разговор не могли услышать посторонние, и они получили возможность перешёптываться, не опасаясь быть подслушанными.

Однако почти всё время с начала их встречи между ними царило молчание. Долорес старалась сосредоточиться на поисках важных деталей для расследования, изучая страницы книги о символике. Но это давалось ей довольно тяжело: мысли снова и снова возвращались к их разговору в кабинете доктора Вайсберга, и к его словам.

Долорес сделала небольшую пометку в своём блокноте и ощутила на себе пристальный взгляд. Она медленно подняла глаза и их взгляды с бароном Келлером встретились. В мгновение ока её обдало жаром, щёки зарделись, и она поспешила отвести взгляд, чувствуя смущение. Впрочем, ненадолго. Снова посмотрев на него, Долорес сглотнула, облизнула губы и, оглядевшись по сторонам, словно желая убедиться, что рядом никого нет, устремила на него немного растерянный взгляд.

Она не знала наверняка, о чём он мог думать в ту минуту. Однако по его взгляду было легко догадаться, что его мысли заняты отнюдь не расследованием. Взгляд этот был таким долгим и проникновенным, что не оставалось сомнений: он хотел бы о чём‑то ей сказать, но словно не решался заговорить первым, а может, просто выжидал подходящий момент.

— В‑вы… что‑то нашли? — чуть запнувшись, спросила Долорес, чувствуя, как её одолевает волнение под его взглядом.

Но волнение это было вовсе не связано со страхом. Оно имело совсем другую природу: сердце билось чаще, а в груди разливалась тёплая волна, которую она не могла до конца понять. Точнее могла, но не желала себе признаться в этом.

Долорес не могла спросить у него напрямик, верно ли она догадалась о том, что видела в его взгляде. Или же ей просто так хотелось думать… Сомнения терзали её, и потому она задала этот простой, казалось бы, немного глуповатый вопрос — единственно возможный в сложившихся обстоятельствах. И в этом вопросе скрывалась её очаровательная наивность и чистота души.