Как и полагалось фрейлине вдовствующей королевы, Урсула получила жильё при дворе Его Величества. Её разместили в западной части королевской резиденции — в отдельных апартаментах служебных покоев дворца. Здесь, вдали от парадных залов и шумных коридоров, она оказалась предоставлена в большей степени самой себе, что было редкостью для придворных дам. Скромные, но уютные комнаты с окнами во внутренний двор давали необходимую приватность и в то же время позволяли оставаться достаточно близко к покоям вдовствующей королевы, чтобы явиться по первому зову.

На Турм уже спустилась ночь, когда она разоблачилась от платья и надела сорочку из тонкого батиста с кружевной отделкой по вороту и манжетам. Лёгкая ткань мягко легла на плечи, а привычный ритуал переодевания принёс долгожданное ощущение покоя после напряжённого дня при дворе.

Присев напротив зеркала, Урсула принялась извлекать из волос шпильки, которые удерживали её непокорные локоны в причёске. Голова от них частенько гудела, но это была вынужденная необходимость, дань придворному этикету. Вскоре её кудри легли непокорной волной на плечи, чуть прикрывая грудь и топорщащиеся из‑под тонкого батиста упругие соски.

Погода за окном была прохладной, и, поскольку этой ночью она решила не зажигать камин, в комнате повисла приятная свежесть. Воздух казался чистым и лёгким, будто пропитанным ночной росой.

Неожиданный удар со стороны окна заставил Урсулу вздрогнуть. Она резко развернулась, устремив напряжённый взгляд туда, откуда донёсся звук, затем поднялась и подошла к окну. Распахнув створки, она выглянула вниз, и в тусклом свете фонарей увидела виконта Теппельхофа.

— Ваша Милость! Что вы здесь делаете? — спросила Урсула, осмотревшись по сторонам.

Дворец постоянно обходили офицеры, которые несли караульную службу по периметру и на ключевых постах. В любое время суток можно было встретить патруль — бравых гвардейцев в парадной форме с начищенными пуговицами и сверкающими эполетами. Урсула невольно понизила голос, стараясь, чтобы её не услышали посторонние: ночная встреча фрейлины с виконтом могла породить нежелательные слухи.

— Оставайтесь на месте! Я сейчас спущусь…

Урсула отошла от окна, быстро нашла взглядом халат, накинула его на плечи и покинула свои покои. Она вышла из дворца не обычным способом, а через потайные ходы, которые выучила достаточно хорошо, чтобы легко передвигаться, и по которым провела виконта.

Узкие каменные коридоры, едва освещённые редкими настенными светильниками, казались лабиринтом для постороннего, но Урсула двигалась уверенно, почти не задумываясь о пути. Виконт следовал за ней, и оба они старались не шуметь. Она свернула в боковой проход, отодвинула потайную панель и жестом пригласила его пройти вперёд.

Так они оказались в её покоях. Урсула помогла ему стянуть шинель, которая промокла под дождем, и повесила её на стул.

— Бедный мой мальчик, — причитала она. — Вы совсем из ума выжили! Разве же можно было так рисковать? А если бы вас заметили… Дитрих! Ужель нельзя было подождать до утра? Что за бесы гнали вас среди ночи…?

Впрочем, какие именно это были бесы, Урсула догадывалась: она уловила лёгкий запах алкоголя, исходящий от виконта Теппельхофа.

Подпись автора

Хронология

Когда виконт поделился с Урсулой своими тревогами, она впервые увидела его в столь удручённом состоянии. Он казался полностью поглощённым горьким разочарованием, словно тяжесть этого чувства пригнула его плечи. Несмотря на тёмную природу её мастерства, в ней всё же жили человеческие чувства, так что она вполне могла понять его и даже испытать к нему нечто вроде искреннего сострадания.

Урсула не собиралась прогонять его в ночь. Вместо этого, подойдя к Дитриху, который сидел на подлокотнике кресла, она обняла его и прижала к своей пышной груди, едва охватываемой тонким батистом.

— Ну‑ну, мой милый, — тихо повторяла Урсула, оглаживая его кудрявую голову. — Ваш отец — ужасный человек.

Теперь‑то ей стало понятно, почему виконт дал обещание в саду не поднимать на неё руки, даже если она будет его неимоверно раздражать. Очевидно, граф Теппельхоф неоднократно дурно обращался с его матушкой. И если уж ему хватило смелости замахнуться на законную супругу, значит, слуги страдали не меньше от его крепкой руки.

Её взгляд скользнул на зеркало, которое находилось прямо за спиной виконта, и в свете свечей она увидела тёмную фигуру своего Владыки, который наблюдал за происходящим в комнате, и словно бы напоминал своим присутствием Урсуле, кем она в действительности являлась.

— Я никуда вас не отпущу этой ночью, — не отрывая взгляда от тёмной тени, произнесла Урсула, продолжая нежно оглаживать золотистые локоны виконта и зарываться в них пальцами. — И вы расскажете мне обо всём, что наболело у вас на душе.

Она чуть отстранилась, обхватила его голову обеими руками и заглянула в голубые глаза, напоминавшие ей чистые озёра.

— Но для начала позвольте снять с вас эту влажную рубашку, а я тем временем подыщу тёплый плед, — проговорила Урсула, мягко улыбнувшись виконту. — Не прощу себе, если вы подхватите горячку.

Пока виконт избавлялся от верхней части одежды, она действительно нашла плед, которым после накрыла его плечи, а затем подошла к камину и сама разожгла огонь, чтобы не звать слуг. Спустя какое-то время они расположились на софе, недалеко от очага. Голова виконта лежала у неё на коленях, и она все также нежно поглаживала его.

— Вас задели слова батюшки, Дитрих? — мягко спросила она. — Вы ведь не могли не сознавать с самого начала, что наши отношения — мезальянс в глазах тезейского общества. Я давно привыкла к тем взглядам, коими удостаивают меня придворные, — они не властны надо мной. Пусть судачат, сколько душе угодно: кто идёт впереди, всегда слышит шёпот за спиной. Но готовы ли вы к столь тяжким испытаниям? Ваш батюшка… он кажется мне человеком весьма жёстким. Не опасаетесь ли, что он может лишить вас наследства?

Подпись автора

Хронология