Точка невозврата. Бывает, что происходит нечто такое, что выбивает из колеи настолько мощно, что срывает все предохранители. Механизм больше не поддаётся контролю, и остаётся лишь функция неисправного автопилота. Твой самолёт уходит в крутое пике — и ты уже не можешь дотянуться до штурвала.

Примерно так ощущал себя Антарес, узнав, что его младшая сестра была замечена в клубе среди каких-то взрослых ребят. Его, блять, маленькая сестра! Та, кого он так уверенно считал довольно покладистой и тихой девочкой, чьё хихиканье за закрытой дверью всегда звучало для него как что-то безопасное, родное — словно эхо детства, которое он сам почти забыл. А теперь это детство рассыпалось в пыль от одного короткого анонимного сообщения.

Антарес не знал, что будет хуже: если он открутит голову Аннет или перестреляет её дружков. Головой он понимал, что это недопустимо. Но одно дело — понимать, а совсем другое — чувствовать. Он был в такой неконтролируемой ярости, что уже успел разбить телефон, по которому получил это «заботливое» сообщение. Экран треснул, как его самообладание, осколки впились в ладонь, но он даже не заметил боли — она была слишком мелкой, слишком обыденной по сравнению с тем, что сжигало его изнутри.

Тусит в ночном клубе, и не абы каком! А в одном из самых злачных среди элитных ночных клубов. Любые, даже самые запретные удовольствия были там доступны. Уж Антарес точно это знал. Он был далеко не первый год во всём этом бизнесе и прекрасно понимал, какими искушениями полно это место. На их фоне алкоголь казался детской игрушкой, безобидной конфеткой перед настоящей отравой.

Гнев настолько захлестнул его, что в одночасье Антарес потерял контроль. Тогда он думал, что злится на сестру, на её плохую компанию, на весь этот мир, который так нагло и бесцеремонно крал у него её невинность. Он был готов разнести всё, что с ними связано, превратить этот клуб в груду битого стекла и пепла. Только боялся, что всё это крайне плохо закончится — прежде всего для неё. Потому ему крайне необходим был якорь. Пистолет жег его кожу даже через кобуру, будто напоминая: у тебя есть самый простой способ решить всё прямо сейчас. И от этой простоты становилось ещё страшнее.

Он как бешеный мчал по трассе, делая крюк, чтобы заехать в летний особняк за единственным человеком, кто был способен подействовать на него сейчас. Он прекрасно понимал: сейчас он не пошлёт только её. И только она, возможно, удержит его от излишне горячих поступков — не приказами, не логикой, а просто своим присутствием, своим голосом, который умел пробиваться сквозь любой шум в его голове.

Педаль газа вжималась в пол до упора, и мотор в ответ ей ревел, разрывая ночную трассу со скоростью выпущенного снаряда. Руки до побеления костяшек впивались в руль, пальцы будто пытались выдавить из него форму, подчинить себе даже эту железную вещь, потому что больше ничего не поддавалось контролю. Внутри всё кипело, бурлило, заливало все возможные чувства и мысли жгучей лавой ярости, которая не искала выхода — она просто сжигала.

Обыденно холодный человек, чьё выражение лица обычно сравнивали с куском айсберга, сейчас напоминал искажённую маску театра кабуки — только эта маска была живой, пульсирующей, кричащей без звука. Он синел от гнева, а глаза наливались красным от желания справедливости, от потребности немедленно всё исправить, вернуть время назад, схватить сестру за руку и утащить прочь, пока не стало слишком поздно.

Антарес проскочил в ворота, едва те открылись достаточно, чтобы юркий спорткар влетел на ухоженную дорожку, ведущую к дому. Он затормозил со свистом шин, будто пытался остановить не машину, а саму эту ночь, эту ситуацию, этот кошмар. Стоило автомобилю остановиться — как он выскочил наружу, как ошпаренный, словно дом и люди внутри могли дать ему хоть каплю прохлады. Такое поведение перепугало начальника охраны, Томаса Блума. Он почти сразу вышел к владельцу дома, чтобы уточнить причину, в его движениях читалась привычная собранность, но в глазах уже мелькнула тревога.

— Сестра, — мучительно простонал Лестар. Он бы зыркнул на Томаса как озлобленный зверь, но в этот раз не смог — в мужчине напротив он видел не просто подчинённого, а опору, спасительный круг, за который можно было ухватиться, чтобы не утянуть всех в свою бурю. В нём было что-то надёжное, спокойное, почти отцовское, и именно это сейчас держало Антареса на грани, не давая сорваться окончательно.

— Подалась в опасный клуб, — выдавил он, будто каждое слово царапало горло. Антарес потёр переносицу так, словно вся эта ситуация вызывала у него бесконечно мучительную мигрень, которая сверлила череп и не собиралась отпускать. Ему и правда было больно, но не физически, а ментально — эта боль была хуже любой раны, потому что её нельзя было перевязать.

— Кстати… Не могли бы вы поехать с несколькими ребятами на её квартиру в городе и привезти её сюда, как она вернётся? Если уж я не застану её на месте, — он запнулся, голос дрогнул и тут же снова стал жёстким, будто он сам испугался этой слабости.

Мужчина зашипел, всё ещё не отнимая руки от лица. Самые гуманные решения давались ему сейчас с трудом — мозг отказывался думать, ведь тревога требовала действий, немедленных, грубых, понятных. К счастью, Томас не стал сейчас читать нравоучений, не стал напоминать о правилах и последствиях. Он лишь понимающе кивнул, и в этом кивке
было больше поддержки, чем в любых словах.
— Сделаем, — коротко произнёс он, и от этой спокойной уверенности в груди у Антареса что-то чуть-чуть отпустило.

— А, да… Эрика у себя? — уточнил он напоследок, и в этом вопросе прозвучало не просто любопытство, а отчаянная надежда на то, что хотя бы один человек сейчас окажется там, где должен быть, и сможет сказать ему: «Всё будет нормально».

Отредактировано Антарес Лестар (Сегодня 12:21)

Подпись автора

			Хронология эпизодов	Визитка	Другие персонажи