Лето ворвалось в жизнь Антареса почти так же неожиданно и стремительно, как осознание, что все его планы вот уже третий месяц методично летят к чёрту. По крайней мере, планы, выстроенные в собственных мыслях. Да, он старательно избегал Эрики Блум два месяца, почти не появлялся в летней резиденции, лишь «забегал» проведать сестру или забрать её на очередное мероприятие. Но выкинуть девушку из головы было так же невозможно, как заставить тень перестать следовать за тобой, — и это доводило Лестара до исступления. А ведь он пытался, пытался жить своей нормальной, привычной жизнью, даже если фальшь скрипела на зубах, как песок. Делать вид, что ничего не произошло, или будто произошедшее не имело ни малейшего значения.
Каждые каникулы Антарес старался как можно чаще уделять время сестре. Хотя бы пытался: проводить с Аннетой один полноценный день в две недели (а то и реже), занимаясь чем‑то на её усмотрение. Но, если смотреть на эту ситуацию откровенно, это было больше похоже на подкуп собственной совести, чем на реальную попытку проводить время с сестрой.
На то было много причин. Разных. Одной из самых важных стало то, что Антарес будто бы боялся узнать повзрослевшую сестру ближе. Боялся, что она давно уже не та малышка, которая просила его не оставлять её одну всякий раз, когда Антаресу нужно было уезжать в колледж на учёбу. Что она уже не та девочка, которая когда‑то заставляла его пить чай с её игрушками из малюсеньких фарфоровых чашечек и просила называть её принцессой Пенелопой, кажется. Это было давно. И какой Аннета была сейчас, старший брат просто боялся узнать.
Как и всегда, в самом начале лета младшая уговорила брата отправиться на конную прогулку. А Антарес не был в седле с прошлого года. Раньше конные прогулки были его излюбленным хобби, но в какой‑то момент стало не до собственных предпочтений. Жизнь приняла совсем другой темп, не оставлявший места праздности. Слишком многое пришлось взять под контроль, слишком за многое отвечать — и ровно столько же скрывать ото всех. В такие моменты казалось, что любое послабление приведёт к катастрофе: броня незамедлительно рассыплется, а маска треснет. И тогда Антарес останется обнажённым перед всеми угрозами, со всей своей правдой, которую он столько лет прятал за ледяным спокойствием.
Он приехал на ипподром ранним утром, за пару часов до назначенного времени. Хотелось вспомнить азы, немного потренироваться и «приноровиться» к животному. У Лестара уже давно не было своего коня, а знакомство с каждым новым скакуном занимало время. Тут как с машинами: пока привыкнешь к габаритам, чувствительности педалей и руля, пока поймёшь его характер. Только тут был не железный механизм, а вполне себе разумное существо, способное по одному неверному движению понять, кто перед ним — хозяин или новичок.
Антарес был одет так, чтобы и выглядеть подобающе статусу, и не сковывать движений: тёмно‑серые брюки из плотной, но дышащей ткани, серое поло, воротник расстёгнут ровно настолько, чтобы не мешать, но сохранять строгость облика. На ногах — высокие кожаные сапоги для верховой езды, отполированные до сдержанного блеска, без лишней вычурности. На запястье — тонкие часы, на шее — цепочка, скрытая под тканью.
Он нагнулся и похлопал по шее гроссербургского верхового жеребца. Его воронная шерсть блестела на утреннем солнце, переливаясь, хоть едва уловимо, но насыщенно синим цветом — будто в неё вплели тонкие нити ночи. Жеребец слегка дёрнул ухом, прислушиваясь к голосу человека, принюхался, будто пытался прочесть намерения гостя. Антарес тихо, спокойно заговорил с ним, не торопясь, подбирая интонацию, чтобы не спугнуть. Он знал: лошадь чувствует фальшь быстрее, чем человек.
Потратив больше часа на занятие в манеже, Лестар чувствовал себя куда увереннее в седле, чем в самом начале. Он отрабатывал переходы из аллюра в аллюр, проверял, как конь реагирует на лёгкое давление шенкеля, как отзывается на повод. Всё шло гладко: Буря оказался собранным, внимательным, с хорошей реакцией — не из тех, кто ищет повода для упрямства, но и не из тех, кого можно безнаказанно подталкивать. С таким можно было ехать хоть по лесной тропе, хоть по узкой дороге вдоль обрыва.
Наконец Антарес вальяжно спешился, придерживая Бурю за повод, а не за попону — он уважал дисциплину и знал, что лошадь должна чувствовать руку, а не хватку. Привязал повод к коновязи, проверил, чтобы узел был надёжным, но легко распускался при необходимости. Затем стал наполнять седельные сумки провизией, необходимой для небольшого путешествия длиной в несколько часов: фляга с водой, пара контейнеров с перекусом, небольшой свёрток с яблоками — для Бури, потому что хороший всадник всегда помнит о том, кто несёт его. Он проверил подпругу, убедился, что седло сидит ровно, не натирая, и только после этого позволил себе короткую паузу — вдохнуть утренний воздух, пахнущий сеном, пылью и свежей травой, и на мгновение почувствовать, что он не глава мафиозного клана, а просто человек, который снова нашёл общий язык с лошадью.
Антарес чуть расстегнул ещё одну пуговицу на поло, поворачиваясь лицом к солнцу. Его глаза были закрыты. Потому мир сузился до ощущений и звуков. Лучи приятно ложились на кожу, пока не обжигая, а лишь легко касаясь. Утренний воздух неспешно трепал его светлые волосы, давая почувствовать мгновение во всей красе. На один миг, краткий, равный одному вздоху, жизнь показалась чуточку проще и понятнее. Стало будто бы очевидно всё, что действительно имело хоть какую‑то значимость, а что было лишь мишурой.

Подпись автора

			Хронология эпизодов	Визитка	Другие персонажи