Неожиданная неприятность, приключившаяся с маркизом Сантильяна, искренне удивила Урсулу. Она даже безотчётно приподняла брови выдавая тем самым, что об этом думает, когда супруг вдруг сообщил, что тот напросился к ним за помощью.

Признаться, в её планы решительно не входило оказывать содействие кому бы то ни было на борту, разве что самой вдовствующей королеве. И то лишь в том случае, если та, безусловно, изъявит такую потребность. Нельзя было сказать, что Урсула отличалась беззаветной отзывчивостью и искренне сопереживала чужим невзгодам, напротив, любая чужая беда виделась ей досадой, не имеющим к ней ни малейшего отношения.

Пожалуй, какая‑нибудь сердобольная травница сочла бы помощь страждущим священным долгом, но Урсула долги прощала всем без исключения, по крайней мере, долги такого рода. Потому просьба мужа пришлась ей совсем не по нраву, как и назойливое упорство маркиза. В конце концов, он был представителем лаирской делегации и к тому же слишком уж часто вертелся возле вдовствующей королевы, а это само по себе служило веским поводом держаться от него на почтительном расстоянии.

Однако, будучи в достаточной степени прозорливой, Урсула решила, что не будет лишним шепнуть своей благодетельнице пару слов насчёт её преданного слуги. По словам Дитриха, тот, как ему казалось, метил в постель к королеве. Не хватало только, чтобы помер прямо во время любовных утех. И это при том, что ему едва исполнилось девятнадцать — возраст, когда сила и пыл должны бить через край, а не прятаться за показной бравадой.

А ещё Урсула, хоть и не видела в молодом человеке серьёзного противника — да и как иначе, если он был чересчур юн, чтобы тягаться с силами, перед которыми нередко пасовали даже бывалые поборники добра, — всё же прислушалась к словам мужа. А он не скрывал: ему совсем не по душе было то излишне пристальное внимание, которое маркиз уделял конкретно им. И если супруг тревожился, значит, в этом и правда крылось нечто большее, чем просто пустая светская игра.

— Что же, окажем маркизу любезность, — посмотрев на мужа через отражение в зеркале, улыбнулась Урсула, когда он начал методично расчесывать её волосы.

Она не доверяла расчёсывание волос никому, кроме себя, но ему она позволила это сделать. Удивительно, но Урсула постепенно начинала ему доверять. Казалось, он искренне стремился её защитить, и эта тихая, неброская забота была по‑своему очаровательна.

Прежде чем маркиз всё же нашёл в себе силы дойти до их каюты, они позволили себе немного шалости. После, старательно приведя себя в порядок и стряхнув остатки беспечности, Урсула отыскала маленький сундучок, спрятанный в укромном уголке. В нём хранилась та самая мазь, которую она каждодневно втирала в руку мужа.

Состав мази был прост и вместе с тем причудлив: собранные в урочное время травы, душистые масла, жир свиньи, принесённой в жертву в полнолуние, да молотое мумиё висельника — его, впрочем, можно было отыскать в любой лекарственной лавке.

— Добрый день, маркиз, — натянув на лицо улыбку, когда тот появился на пороге, сказала Урсула, чуть склонив голову. — Супруг рассказал, что вас беспокоит. Позвольте узнать, в каком именно месте беспокоит вас спина? Мне нужно будет вас... осмотреть.

Подпись автора

Хронология

Дитрих с минуту стоял, сложив руки на груди, и с непроницаемым лицом наблюдал за этой сценой. Маркиз, раскрасневшийся до самых ушей, с неестественно прямой спиной, стоял посреди их каюты и сбивчиво объяснял, где именно у него болит. И в груди виконта шевельнулось нечто, чего он никак не ожидал. Ревность. Глубокая, иррациональная, совершенно нелепая ревность к этому сопливому маркизу. Понимание, что ему придётся созерцать, как его пантера будет прикасаться к обнажённой спине этого юного, румяного лаирца с его печальными глазами, было зрелищем, которое Дитрих не желал видеть решительно.

«Нет. Этому не бывать. Это наш медовый месяц, мой и Урсулы, и только я имею право быть единственным мужчиной, чьей спины без одежды она будет касаться. В зад Дагону вас, маркиз!» — подумал Дитрих и решительным широким шагом направился в спальню и через мгновение вернулся, таща за собой высокую резную ширму, которую обычно ставили для дам, чтобы те могли переодеваться в уединении. Тяжело вздохнув, он водрузил её посередине гостиной с гулким стуком, отгораживая кусок пространства.

— Я сам, дорогая, его осмотрю, — сказал Дитрих, подойдя к Урсуле, настойчиво, но бережно забрал баночку с мазью из её рук и зажал её в своей ладони. Затем он подмигнул ей озорно, но в глубине его голубых глаз читалась непоколебимая решимость, не оставляющая места для возражений. Он перевёл взгляд на маркиза, и в этом взгляде читался чёткий, безмолвный приговор: попробуй только пикнуть что хочешь мою жену напрячь..

— Как я и говорил вам вчера, дон Диего, — произнёс Дитрих, чуть наклонив голову и поигрывая баночкой в руках, словно это был не лекарственный сосуд, а смертоносное оружие, — у меня есть некоторые навыки в лечебной гимнастике и массаже. Уверяю вас, я справлюсь не хуже корабельного эскулапа, может, даже лучше. Пройдёмте за ширму.

Взяв маркиза под локоть, наверное, чуть жёстче, чем следовало, он повёл его за ширму. Когда они скрылись от глаз Урсулы, Дитрих почти ласково, с лёгкой усмешкой, произнёс:

— Ну-с, дон Диего. Снимайте сюртук. Буду вас лечить.

Отредактировано Дитрих Теппельхоф (29.06.2026 21:04)

Подпись автора

Мемуары Дитриха Теппельхофа ❈ Визитка

– Стойте спокойно.

Он серьёзно осматривал спину маркиза, положил руки на поясницу маркиза, и его пальцы начали с нажимом ощупывать мышцы. Слегка нахмурившись, прочувствовав магическим чутьём эхо боли маркиза и обнаружив самую болезненную точку, он сказал:

— Угу... Хорошо вы спину сорвали, ничего не скажешь... Будем проминать вам бока... придётся только лечь на пол, дам вам подушку. А так я на флоте и не такое проминал иногда.

Дитрих достал из шкафа запасное одеяло и подушку и, положив их на пол, помог Диего улечься на живот, после чего откупорил баночку с мазью, и по каюте поплыл терпкий, чуть сладковатый травяной запах с едва уловимой нотой чего-то горького, аптечного. Он зачерпнул немного субстанции на пальцы он стал на колени с боку от бедолаги.

— Итак, дон Диего, приступим. Будет больно.

Решив не рисковать и не пробовать добавлять магию, хотя бы пока тот не потеряет бдительность, всё-таки он и так немного вызвал вопросы с рукой,  он почти профессионально начал разминать мышцы, планомерно массируя их, двигаясь по линиям тканей, чтобы облегчить спазм, глубоко проминать мышцы маркиза, чувствуя под пальцами, как постепенно уходят узлы напряжения, как расслабляется тело. Потом, словно между прочим, он спросил:

— Скажите, дон Диего... Королева знает, что вы здесь? Всё-таки Урсула дама из её свиты, и не совсем обычная, я бы сказал, личный врач. И королева доверяет ей деликатную тему здоровья монаршей особы… И если вы пришли за помощью, минуя её, мне кажется, это может быть несколько... неучтиво и может быть расценено превратно. Не так ли?

Его руки на мгновение замерли на пояснице маркиза, и он слегка надавил на болезненное место, чуть сильнее и снова начал массировать, но его пальцы теперь двигались чуть медленнее, словно он давал маркизу время подумать над ответом сверля лаирский затылок взглядом.

Отредактировано Дитрих Теппельхоф (30.06.2026 00:29)

Подпись автора

Мемуары Дитриха Теппельхофа ❈ Визитка

Дитрих услышал шутку маркиза о том, что тот сможет жениться на Урсуле, и его брови чуть приподнялись. Он слегка наклонил голову, с видом человека, который только что услышал нечто в равной степени хамское и дерзкое.

«Вы смотрите, какой бессмертный резвый сударь», — подумал он, и на его губах заиграла едва заметная злая усмешка.

Он не остановил своих рук ни на мгновение, продолжая методично разминать мышцы маркиза, но нажим его пальцев стал чуть заметно тяжелее. Дитрих работал с той особенной тщательностью, которая была присуща людям, привыкшим доводить любое дело до конца.

— А я был бы вынужден с вами стреляться, — произнёс он в тон маркизу, почти лениво, но в голосе его прозвучала та самая стальная нотка, которая не оставляла сомнений в серьёзности сказанного. — Какая утрата была бы для света, Абсолют ты мой. Лишиться такого остроумного собеседника из-за дуэли. Нет, дон Диего, я бы предпочёл, чтобы мы все жили долго и счастливо. И чтобы моя супруга оставалась моей супругой. Это гораздо более разумное решение, не находите?

Он чуть наклонился вперёд, и его голос стал тише, почти доверительным.

— А если серьёзно, дон Диего, — продолжал он, не прерывая  ритмичных движений по пути мышц, — вы слишком молоды, чтобы так безрассудно шутить про чужих жен с человека, который держит вас за поясницу.Так что давайте оставим шутки про женитьбу на моей супруге и сосредоточимся на том, ради чего вы, собственно, пришли. На вашей спине. Спина, дон Диего,  это опора всего тела, фундамент, на котором держится человек.  И когда она болит, человек становится уязвимым и теряет способность стоять прямо, смотреть в глаза, двигаться с достоинством. Берегите вашу чудесную спину.

Подпись автора

Мемуары Дитриха Теппельхофа ❈ Визитка

Признаться, Дитрих испытал приятное злорадство, видя как тот хватается за его подушку и молит о пощаде. Виконт довольно усмехнулся, услышав жалобный лепет маркиза, благо тот не мог этого видеть.

— Ваш фундамент, дон Диего, в надёжных руках, — произнёс он с лёгкой, почти бархатной интонацией. — Можете не сомневаться. Я знаю своё дело.

Когда Дитрих почувствовал, что тот достаточно наказан, он решил, что пора сменить гнев на милость. Его пальцы продолжали работать, но теперь они двигались мягче,  и Дитрих применил магию. Самую малость, она скользнула в мышцы, словно  живительный бальзам в уставшие ткани. Боль в пояснице начала отступать, растворяясь в приятном, разливающемся по мышцам тепле, маскируясь под тепло от мази и жара растёртых массажем мышц.

— Почти закончил. Но вам нельзя будет заниматься спортом несколько дней.  Вашей спине нужен покой. 

Ещё немного порастерев мышцы,  разгоняя толику магии по ним, он убрал руки и выпрямился, бросив взгляд на обнажённую спину маркиза, на которой уже не было видно той болезненной скованности, что была всего час назад.

— Можете вставать. Медленно, без рывков.

Дитрих встал опуская до этого завернутые рукава рубашки.

–Провожу вас до каюты, у вас скорее всего сейчас всё ещё будет болеть и придётся идти вдоль стенки, ноги будут заплетаться немного час примерно. Не дай Абсолют за борт свалитесь

Подпись автора

Мемуары Дитриха Теппельхофа ❈ Визитка

Дитрих не успел ни опомниться, ни тем более уклониться маркиз сгрёб его в объятия с такой стремительностью и искренним восторгом, будто они были не просто знакомыми которые то и дело сталкиваются, а давними друзьями, встретившимися после долгой разлуки. Виконт на мгновение застыл округлив  голубые глаза от чистого изумления, чувствуя, как его отрывают от пола и кружат по каюте, словно он был не взрослым мужчиной, а лёгкой пушинкой.

— Поставьте меня на землю, Абсолют вас подери! — воскликнул Дитрих, в голосе которого смешались изумление, лёгкая паника и издав возмущённый смешок. — У вас же сейчас опять спину схватит! Дон Диего,  вы же снова будете лежать пластом! Я вам сейчас час спину собирал!

Его руки  вцепились в плечи маркиза, чтобы удержаться в этом внезапном, совершенно непредвиденном вихре благодарности.
Наконец оказавшись на твёрдом полу Дитрих кошлянул, оправил одежду, заинтересовано приподняв  бровь.

-Кхм. Встречу?

Подпись автора

Мемуары Дитриха Теппельхофа ❈ Визитка