После прощаний с Валенштайном Ева всегда ощущала нечто сродни легкой грусти – никогда нельзя было сказать, когда они увидятся в следующий раз (хотя, учитывая их работу, «когда» стоило заменять на «если», но девушка предпочитала даже не думать о таком). Иногда она ловила себя на мысли, что было бы славно обнять бывшего напарника на прощание, и тогда же вспоминала, что не помнила, когда в последний раз вообще кого-то обнимала. Вероятно, это был отец после того, как ее нашли, и ничем хорошим эти объятья не закончились. Потом она просто не рисковала.

И вот, с чувством этой самой грусти, Лердес уселась в машину. Она уехала после Валенштайна, так как задержалась, чтобы подождать еще один кофе. Впоследствии он оказался очень кстати, учитывая, что Ева простояла в пробке возле главной больницы добрых три (!!!) часа. Из-за чего бы ни образовался затор, это было отвратительно.

– Лучше бы жила в Смоуке, – буркнула себе под нос Ева, постукивая пальцем по рулю. Надо думать, в маленьком городке ты не добираешься до работы несколько часов. К слову, в участке ее потеряли, а потому телефон зазвонил, выводя имя напарника на экран. Ева только принялась объяснять, что задерживается по объективным причинам, как заметила регулировщика движения, машущего ей остановиться.

– Мисс, Брайан и Джернинкс в зоне карантина. Боюсь, Вам придется развернуться, – сказал мужчина.

Ева, удивленно вскинув брови, медленно отняла телефон от уха. Во-первых, она впервые за несколько лет видела, чтобы кто-то вручную регулировал движение. Во-вторых…

– Мой на другом конце города. И работа тоже! – почти не сдерживая возмущение, отозвалась она.

–Я понимаю, мисс, но это приказ администрации города. Мы не можем выпустить Вас, пока не опустят защитный купол, – равнодушно произнес мужчина фразу, которую, очевидно, повторял уже не первый десяток раз. Однако, увидев, как глаза Лердес забегали по его лицу в поисках решения ее новообразовавшихся проблем, он слегка смягчился: – Мне правда очень жаль.

– Лердес! Какого хрена у тебя там происходит?! – раздался из трубки раздраженный мужской голос, и только тогда она вспомнила, что разговаривала по телефону с коллегой.

Притормозив в первом же возможном месте, Ева перехватила телефон поудобнее и пересказала напарнику то, что услышала. Тогда же к разговору подключился капитан участка, который, по всей видимости, был осведомлен о ситуации чуть лучше остальных.

– Говорят, в главной больнице вспыхнула какая-то зараза, пока без подробностей, – сказал он. – Поезжай в ближайший участок, пусть тебя временно оформят там.

– Но…

– Карантин, Лердес, вряд ли отменят к вечеру или хотя бы к концу недели.

И он был прав. И Ева даже понимала, что он прав, просто признавать это не хотелось. Ни в Брайане, ни в Джернинксе не жил ни один из ее знакомых, а полицейское управление вряд ли расщедрится на оплату жилья, и это беспокоило.

Закончив разговор, девушка еще некоторое время сидела в машине, тряся ногой и покусывая губу, а потом все-таки открыла приложение с картой, чтобы посмотреть расположение ближайшего к ней полицейского участка. Тот, к слову, оказался ей знаком: несколько раз они с Харрисом заезжали туда по долгу службы, когда патрулировали улицы.

Что-то подсказывало, что придется вернуться к старой работе.

Входила в здание полиции Ева ни то в раздражении, ни то в растерянности. Она всю дорогу убеждала себя в том, что это ненадолго, но чувство, что ее неизвестно насколько оставили без дома, еды и работы, оказывалось сильнее.

– Здравствуйте! Я детектив Лердес, мне сказали… – с порога начала девушка, но ее прервал знакомый голос. Перестав искать в кармане жетон детектива, Ева подняла голову. – Вэл! – воскликнула она с облегчением, которого не могла себе объяснить.

Подойдя к стойке Мегги, Ева кивнула ей, а после снова взглянула на Харриса.

– Меня остановили недалеко от больницы. Говорят, в там кто-то заразный, – она пожала плечами. – Насколько я поняла, эту часть города оградили магическим барьером, чтобы никто не вышел и не зашел.

– Это что же там за зараза такая… – задумчиво протянула Мегги.

– Не знаю, но явно ничего хорошего, – хмуро отозвалась Ева. – Сначала Бонно, теперь это… А вдруг это связано? Тогда что, можно менять машину на гроб? Я имею в виду… Вы читали репортажи оттуда? Это же мрак.

Подпись автора

★★★
отрывки метра моей киноленты

Ева знала, что пару десятков лет назад люди уже пережили пандемию. Казалось бы, из-за паниковать теперь? Вот только для нее это было в новинку, потому что в прошлый раз она была ребенком, за которого любую ситуацию могли разрулить родители, а теперь нужно было беспокоиться о многих вещах разом и, к слову, о родителях в том числе. Сейчас, стоя рядом с Валенштайном, Ева ощущала, что не одна, и это придавало уверенности в том, что ситуация не такая уж патовая, а вот ее отец остался по другую сторону «занавеса» без никого.

– Папа остался снаружи, – нахмурилась Лердес, будто пропустив мимо ушей замечание Вэла по поводу Арканума. Стивена Маркса как раз выписали из больницы неделю назад… даже непонятно, к счастью ли. Говорила ему Ева обзавестись отношениями, но нет же! После ее матери единственные отношения, в которых он предпочитал состоять, это рабочие.

Бросив взгляд на жетон и телефон в руке, Ева подняла голову.

– Думаю, на этот раз нам тоже придется патрулировать улицы, – ответила она Валенштайну. А что еще, собственно, было делать? Даже если введут карантин и на улице нельзя будет появляться, кто-то обязан следить за порядком, а учитывая, что полицейские находятся в вечных разъездах, остается лишь гадать, какое их количество застряло с этой стороны.

Кивнув Мегги, Лердес последовала за своим видимо-снова-напарником в переговорную. Начальник отделения говорил отрывисто, быстро, по делу и выглядел слегка взвинченным. Остальные полицейские то и дело переглядывались, словно оценивая обстановку, а потом удрученно поджимали губы – большое помещение, где их собрали, не было заполнено даже на половину, а это значило, что, скорее всего, все будут выполнять ту работу, которая станет поступать в моменте.

– Я не патрулирую улицы… года полтора? Ты правда думаешь, что я позабыла твои бесценные уроки, лейтенант Харрис, за такое короткое время? – изогнув бровь, также тихо ответила вопросом на вопрос Ева. – Надеюсь, ты тоже еще не забыл, что я люблю слушать слащавую попсу в машине, – добавила она с легкой улыбкой, чтобы поддразнить его.

В этот момент начальник упомянул Черных альбатросов, и мужчина сбоку от Евы, не сдержавшись, выругался. Девушка и сама невольно свела брови к переносице: только террористов им не хватало. С другой стороны, вероятно, так их будет проще поймать.

Когда начальник попросил записать его номер, а после отметиться у Мегги и дождаться обновленного расписания своей работы, Ева ухватила Валенштайна за рукав куртки и утащила в коридор до того, как все собравшиеся столпились бы у дверей.

– Мегги, поставьте нас дежурить с Вэлом, пожалуйста! – на ходу попросила женщину Ева. Та сначала взглянула на Харриса и только после его подтверждения принялась печатать что-то на компьютере.

– У границ купола и так полно копов с обеих сторон. Сейчас важно следить за тем, чтобы не было скоплений народа на площадях и в ТЦ, а также разбоев в… да везде, – после нескольких минут активного клацанья по клавиатуре сказала Мегги. – Поедете к границе Брайна и Джернинкса, там, знаете, эти закутки, где полно маленьких магазинчиков… Потом…

Хмурясь, она замолчала, вновь уткнувшись в экран, а затем выдала новоявленным патрульным по паре листов: один для подписи, другой – с маршрутами и часами патрулирования улиц. К этому времени за спиной у Харриса уже образовалась очередь из коллег, и Ева мысленно сказала себе спасибо за оперативность.

Им удалось оказаться на парковке уже через двадцать минут после собрания.

– Вэл, – окликнула мужчину Ева, когда открыла дверь машины, и глянула на него поверх крыши. – Ты спрашивал, как я… У меня снова участились панические атаки, когда я в толпе. Наверное, перенервничала из-за папы. Так что имей это в виду.

Лердес была не из тех, кто не извлекает уроков из своих ошибок, и она до сих пор прекрасно помнила, как из-за ее молчания Валенштайн оказался в больнице с пулевым ранением. Повторения подобного инцидента не хотелось ни при каком раскладе, а уж в условиях непонятной болячки – тем более. Девушка собиралась добавить что-то еще, но тут рация в машине ожила.

– Похоже, у нас уже ограбление, – констатировала Ева. Плюхнувшись на сиденье, она пробежалась глазами по маршруту патрулирования. – Перекресток Сорок пятого проспекта и Фортхай-сквер – это наше… Доедешь без навигатора? Я просто вообще не ориентируюсь в этой части.

Подпись автора

★★★
отрывки метра моей киноленты

В ответ на попытку ее подбодрить Ева улыбнулась уголком рта. Она ценила желание Вэла развеять витавшую вокруг нее тревогу, но получилось у него не ахти: девушка прекрасно понимала, что может случиться так, что ему придется рассчитывать только на себя, и это только угнетало. К тому же, опыт наталкивал на мысли, что в условиях карантина и болезни отца (читайте: отсутствия твердой и предсказуемой почвы под ногами) все только станет хуже.

Думая о том, что с психологом оттягивать уже некуда, Ева закрыла дверь машины, и голос Валенштайна тут же отвлек ее от личной драмы. Настал черед думать о долге, и Лердес переключилась на работу с небывалой удалью.

– Вэл… – начала она, уже зная, что за кучей ненужных слов напарника скрывается что-то серьезное.

«Что по указанному адресу?» – хотела спросить Ева, но Харрис, будто угадав ее мысли, уже дал ответ на этот вопрос.

– Оу, – только и смогла выдать Ева. Ее рука автоматически потянулась к кобуре, ремнями оплетавшей ее плечи под курткой. – Я в полной боевой готовности, лейтенант.

Правда, после новости об оружейном магазине она видимо притихла, перекатывая в голове то же, что и Валенштайн: если преступникам удалось добраться до оружия, едва ли они выбирали пистолеты, а это значило, рассчитывать придется больше на умение быстро реагировать, а не на выданное оружие.

– Мы уже сталкивались с вооруженными людьми, – когда они подъезжали к месту, уверенно сказала Ева. – Вряд ли тут кто-то особенный, но… будем осторожны, хорошо? В больнице сейчас почти так же опасно.

Встретившись с Валенштайном взглядом, когда тот припарковался, Лердес выскочила из машины первой и огляделась. На чем бы ни приехали грабители, никаких машин поблизости не было, а это означало, что те, кто внутри, – лишь часть группы. (Ну, или что придурки решили, что убегут от полиции на своих двоих.)

Ева крепко обхватила пистолет обеими ладонями и медленно направилась к магазину – отличить его от прочих здесь было несложно, ведь только у его витрин были разбиты все стекла по обе стороны от двери. Учитывая месторасположение переулка, тут всегда должно было быть тихо, но сейчас гробовая тишина настораживала.

– Может, они уже ушли? – едва слышно спросила Ева, обернувшись к Вэлу.

Впрочем, проверить магазин нужно было в любом случае. Замерев на мгновение у двери, Ева резко рванула ее на себя и, подняв пистолет выше, вошла внутрь. Сердце, как всегда бывало в таких случаях, будто начало биться тише, чтобы не мешать, но мешать было нечему – внутри тоже все безмолвствовало.

Витрины в магазине также были разбиты, на полу, шевелимые слабым ветром, валялись бумаги. Цепкий взгляд Лердес обратил внимание на то, что, несмотря на слякоть за окном, внутри следов от обуви не было.

Зато из-под прилавка медленно выплывало кровавое пятно.

Указав на него Валенштайну, Ева прошла чуть вперед и тут же увидела распростертого на полу худощавого мужчину. Сначала девушка решила, что он мертв, но, как только присела рядом, тот тихо застонал.

– Держитесь, сэр, помощь уже близко, – проговорила Ева, попутно доставая телефон, чтобы набрать номер службы спасения.

И едва она успела продиктовать диспетчеру адрес, как по полу прокатилось что-то металлическое. Что это было, Ева рассмотреть не успела, но уже в следующую секунду это нечто с громким хлопком взорвалось, распространяя по помещению плотную завесу дыма.

– Пригнись! – скомандовала Ева, увидев чью-то тень, – как раз вовремя, чтобы у Валенштайна была возможность укрыться от последовавших за этим выстрелов.

Подпись автора

★★★
отрывки метра моей киноленты

Успев предупредить Валенштайна, сама Ева спряталась за прилавком возле истекающего кровью продавца. Да, это было опасно, но ситуация в принципе не фонтан, когда речь идет о вооруженных людях, а Лердес просто не могла оставить на произвол судьбы человека, жизнь которого еще можно было спасти.

Вэл остался где-то неподалеку, и за него она переживала тоже – кто знает, чем решится перестрелка, вот только… Стреляли не в сторону Вэла. Совсем скоро Ева поняла, что преступники, направляясь к выходу, отстреливались не от них, а от чего-то, что было вне зоны их видимости.

В голове в этот момент что-то щелкнуло, и она опустила взгляд на пострадавшего. Почему-то до сих пор Ева думала, что его кофта пропиталась кровью из-за пуль, но при более тщательном осмотре оказалось, что кто-то – или что-то – полоснуло его когтями по груди.

Да что тут творилось-то? Оборотни обезумели и решили напасть на людей?

Додумать ей не дал мужской голос, звавший какого-то Макса. Ева выглянула из своего укрытия и увидела то же, что Валенштайн – человекообразное существо, силуэт которого вырисовывался из клубов исчезающего дыма.

Под рев чудовища Ева снова взяла пистолет, и именно в этот момент Харрис схватил ее за свободную руку. Девушка при этом дернулась, но, скорее, инстинктивно, нежели осознанно – ей просто хотелось оказаться подальше от прикосновения кожи к коже. Впрочем, вырываться означало усугубить свое положение, так что Лердес послушно пригнула голову за стеллажом напротив прилавка. Отсюда все еще открывался прекрасный вид на окровавленного мужчину, но Ева во все глаза уставилась на своего напарника.

Стоило теплой руке зажать ей рот, Ева тут же вжалась в стеллаж. Тяжелое дыхание непонятного существа смешивалось с бешеным стуком ее сердца. Страшно было не только от непонимания, но еще и от того, что девушка осознавала – не опомнись Валенштайн сейчас же, ему придется иметь дело не только с монстром, но и с ней, упавшей в обморок. На секунду в ушах зазвенело, звуки стали глуше, как через толщу воды, и тогда Ева предприняла новую попытку сопротивления: снова сфокусировав взгляд на Валенштайне, она схватила его за запястье и настойчиво потянула его руку прочь от своего лица.

Оказалось, в эти секунды она даже не дышала, а потому, стоило «опасности» миновать, с жадностью хватанула ртом воздух.

Впрочем, особо радоваться этому времени не было. Краем взгляда она уловила движение сбоку. Существо, наконец, учуяло кровь сквозь химозный запах дыма и двинулось в сторону продавца. Его хрипы стали неровными, отрывистыми, и Ева поняла, что скорая, чьи серены уже слышались вдалеке, не успеет на помощь. Особенно теперь, когда неизвестный монстр склонился над мужчиной и… медленно, изучающе провел когтем по его животу. Лердес не хватило смелости смотреть в ту сторону дальше, но она была уверена, что слышала, как отвратительно чавкнули человеческие внутренности, когда монстр сунул в них руку.

Они с Валенштайном ничего не могли сделать в данном случае. Учитывая сбежавших преступников, вряд ли на это создание должным образом действовали пули.

Дав себе мысленное разрешение покинуть несчастного продавца, Ева, крепче ухватившись за запястье Валенштайна сквозь ткань его формы, потащила его в сторону разбитых витрин. Благо, монстр был занят пожиранием несчастного, чтобы обратить внимание на беглецов.

– Нам надо преградить путь скорой и при этом не упустить эту тварь, – удивительно ровным тоном проговорила Лердес, когда они захлопнули за собой двери полицейского автомобиля. На Вэла она не смотрела. – Если он уйдет, будет еще больше пострадавших. Поехали к скорой, а я свяжусь с магическим правопорядком. Это дерьмо явно по их части.

И Ева схватила рацию, чтобы назвать всем патрульным очередной код, не имевший никакого отношения к вооруженному ограблению.

Подпись автора

★★★
отрывки метра моей киноленты

Этим мужчиной оказался Эшли Кэмпбелл. После брифинга его включили в число дежурных скорой помощи из‑за нехватки парамедиков: трое из них оказались в изолированных боксах с признаками бердеррской лихорадки. Несмотря на то что всю прошлую ночь Эшли дежурил в отделении, утром, залив в себя чашку крепкого чёрного кофе, он был готов действовать согласно указаниям вышестоящего начальства.

На самом деле Кэмпбелл ещё неделю назад должен был улететь вместе с командой медиков в Лаир, но заболел как нельзя некстати. Высокая температура не позволила ему собраться в дальнее путешествие и пришлось отказаться от благородной миссии, чтобы прийти в себя. И вот, едва он оправился и вышел после болезни на работу, произошло то, чего никто не ожидал: болезнь из Бердерры оказалась в Валенштайне. А больница, в которой работал мужчина, по стечению обстоятельств стала центральным очагом начала распространения болезни.

— Что за критины? — сидя рядом с водителем, спросил Эшли, когда навстречу им выехала полицейская машина.

Она резко свернула и преградила путь, вынудив водителя ударить по тормозам. Эшли и ещё один молодой человек, сопровождавший его на выезде, резко дёрнулись вперёд от внезапной остановки. В руках у Кэмбелла был чемоданчик с лекарствами. Внутри него послышалось тихое постукивание.

— Твою мать, — выругался Эшли.

Он передал чемоданчик сидевшему рядом сопровождающему, открыл дверцу машины и вышел на улицу. Воздух был пропитан влагой после недавнего дождя, асфальт ещё не успел высохнуть и в низинах поблескивали лужи.

Эшли был одет довольно легко: расстёгнутая медицинская куртка с надписью «Скорая помощь», синий медицинский костюм, привычный для врачей, а через шею у него был перекинут стетоскоп. Он двигался по направлению полицейской машины.

— Эй! — крикнул Кэмпбелл, привлекая внимание полицейских. — Ребята, у нас срочный вызов! А вы преградили дорогу…

Всё бы ничего, но, сократив расстояние, он заметил, что в машине находился не только водитель в полицейской форме, но и девушка, чьё появление в зоне карантина стало для него полной неожиданностью.

— Ева? — возмущение на его лице мгновенно сменилось удивлением. — Что… Что ты тут делаешь?

Он искренне надеялся, что она не попала в зону карантина: участок, где она работала, находился за пределами огороженной территории. На мгновение эта мысль полностью завладела его сознанием. Он даже забыл, что где‑то совсем рядом человек отчаянно нуждался в их помощи.

Позади Эшли раздался клаксон. Водитель скорой помощи высунул голову и крикнул:

— Нам ехать надо! Уберите машину с пути!

— Должен был, — немного рассеянным голосом произнёс Эшли, отвечая на первый вопрос. Он всё так же смотрел на неё, словно пытаясь понять, не кажется ли ему, что она стоит сейчас перед ним. — Но потом я приболел, и пришлось отменить всё.

Сказав эти слова, он встряхнул головой, словно приводя себя в чувства, а затем посмотрел на темнокожего мужчину, к которому обращалась Ева и который сидел за рулём полицейской машины. Мозг Кэмпбелла в критических ситуациях работал быстро. Годами выработанная реакция не подвела и сейчас. Он мгновенно сообразил, что в полицейском участке, попавшем в зону карантина, наверняка провели оперативное совещание, на котором распределили попавших внутрь полицейских по задачам.

Подумать над последним вопросом девушки ему потребовалось больше времени. И не потому, что он взвешивал, стоит ли открывать ей тайны, скрывающиеся в стенах больницы, — эти тайны были неизвестны и ему самому. Причина была в другом: в том, что вопрос вызвал в его сознании лавину новых вопросов, каждый из которых требовал осмысления.

— Что ты имеешь ввиду? — все же переспросил Эшли, внимательно посмотрев ей в глаза, будто желая найти в них ответы на те вопросы, некоторые из которых ещё даже не оформились в его собственной голове, но уже ощущались в области позвоночника как тревожное чувство.

Этим днём Эшли осматривал пациентов с симптомами бердеррской лихорадки. Внешне они выглядели относительно нормально, если не считать характерных признаков: покраснения кожи, вспухших вен и пожелтевших белков глаз. Эти симптомы указывали на сильную интоксикацию организма — очевидно, вызванную действием вируса.

Эшли знал, что такая интоксикация могла влиять и на работу мозга: нередко она провоцировала галлюцинации, спутанность сознания, резкие перепады настроения. Более того, именно интоксикация становилась основной причиной смертности при других лихорадках, подобно тому, как это происходило при тяжёлых отравлениях, когда организм не справлялся с нагрузкой.

Будучи врачом терапевтического отделения, он находился на передовой линии борьбы с этой болезнью. Однако уровень защиты во время осмотра больных оставлял желать лучшего, поэтому риск заражения у него был значительно выше, чем у коллег из других отделений.

— Вирус может мутировать, но человек, — на лице Эшли все ещё было непонимание, когда он говорил об этом. — Я не видел пациента, с которого всё началось. Рядом с его палатой дежурили военные, а вопросом его самочувствия занимался руководитель отделения. Сейчас он вряд ли что-то скажет, потому что тоже заразился, так что…

Несмотря на то, что они стояли на расстояние, Эшли решил, что будет правильно натянуть на лицо маску. Он потянулся за ней (она была приспущена вниз) и приподнял так, чтобы закрыть нижнюю часть лица.

— Я тоже работал с зараженными, так что лучше держаться на расстоянии, — предупредил Эшли, посчитав, что для всех будет лучше, если будет общее понимание ситуации. — Вам тоже нужно надеть маски. Вирус очень заразен. Интоксикация вызывает страшные галлюцинации и агрессию, а инкубационный период снизился до двух дней. Так что не нужно геройствовать.

В глазах Евы мелькнуло беспокойство, когда Эшли сказал, что заболел, и девушка окинула его осторожным, но внимательным взглядом еще раз, словно желая убедиться, что он в порядке. Простуда точно объясняла, почему он не смог починить ей трубу, однако это не было поводом ни разу за все смски не упомянуть о том, что они все еще находятся в пределах одного города. Впрочем, сейчас, когда по городу бегала странная тварь (и, возможно, не одна), личные чувства были делом десятым – к тому же, Ева была совсем не уверена, что именно испытывает по этому поводу.

Мотнув головой, словно выгоняя оттуда посторонние, не имеющие отношения к делу вещи, Лердес быстро переключилась на рабочий лад. В конце концов (как бы ужасно оно ни звучало), погибший в оружейном магазине продавец не был вечным источником пищи для монстра – рано или поздно есть станет нечего, и оно пойдет дальше. Возможно, даже сюда.

Пока Эшли осмысливал вопрос, она сунула руки в карманы куртки и принялась скручивать попавшийся под руку чек из кофейни – инстинктивно, но нервно.

– Я имею в виду то, что сказала, – на удивление спокойным тоном проговорила Ева, ответив Кэмпбеллу решительным взглядом. – Мы живем в мире бок о бок с магами, сидхе, вампирами, оборотнями и Эвелон знает кем еще. Ты правда думаешь, что человек не способен мутировать?

Она знала, что звучала несколько высокомерно, но ничего не могла с собой поделать: даже люди науки не могли исключать паранормальщину в своей работе. Бросаться в размышления на сей счет, правда, времени тоже особо не было: Эшли уже двинулся дальше в рассказе о ситуации в больнице, и Лердес вздохнула. Недовольно, обреченно. С каждой новой минутой, с каждой новой деталью все происходящее нравилось ей все меньше и меньше.

Обстановку лишь немного разрядил Валенштайн, оказавшийся рядом несколькими секундами ранее. Взглянув на напарника, Ева невольно закатила глаза, а потом в сомнении приподняла брови, как бы спрашивая «Ну ты серьезно?». Потому что у нее не возникло сомнений в том, что Вэл понял, что за доктора они встретили по случайному стечению обстоятельств.

– Это доктор Кэмпбелл, он лечил папу, – немного сбившись с темы их беседы, представила Эшли Ева, а затем указала на самого Валенштайна: – А это лейтенант Харрис. Будьте знакомы.

Приподняв уголки губ в дежурной улыбке, девушка почти сразу посерьезнела вновь. К тому же, Валенштайн заговорил об увиденном в магазине, а это априори заставляло дергаться. Ева по привычке провела рукой по волосам.

– Да, то существо точно было человеком когда-то. Слишком он похож на нас, чтобы изначально быть таким, – кивнула Ева после того, как Вэл замолчал. – И если лихорадка так меняет людей, то вряд ли нам помогут маски. Вряд ли нам вообще что-то поможет из традиционной медицины, – невесело заключила она.

Хмурясь и покусывая губу, Лердес на несколько мгновений отвернулась к повороту в злополучный проулок, как если бы его вид мог навести ее на определенные мысли.

– Он не восприимчив к огнестрельным ранениям, питается плотью, – начала перечислять она. – Но если предположить, что мутировал он недавно, может, что-то можно еще сделать? Может, мы сможем что-то предпринять, если будем знать, кто это? – Ева взглянула на Вэла, ища в нем поддержки, а затем перевела взгляд на Эшли: – Эшли, ты знаешь, нет ли среди зараженных сбежавших или умерших?

Подпись автора

★★★
отрывки метра моей киноленты