Его выдернули из утра, которое обещало быть если не чудесным, то хотя бы приятным. И вышвырнули прямиком в промозглое дождливое утро глубокой осени. Не то чтобы Эйден забыл о своём дежурстве — просто надеялся, что никому не придёт в голову набедокурить в ночь Дня всех влюблённых настолько, что ему срочно придётся выезжать на работу. Хотя он точно не планировал такой бурной ночи, соглашаясь пойти на вечеринку.

Голова раскалывалась так, будто прошлой ночью он минимум десяток раз бился ею о стену. Всё же годы брали своё: нельзя было столько пить и остаться безнаказанным к утру. Анальгин действовал слишком медленно, словно просто отказывался работать. Сушняк донимал всю дорогу, пока такси мчалось до его квартиры. Но Эйден даже не стал подниматься переодеваться — времени не было, хорошо хоть душ успел принять утром. Он просто прыгнул в свою машину, где по привычке ещё с Дюссельбурга всегда лежал рабочий чемоданчик. На заднем сиденье валялся  приличного вида свитер, кинутый там на днях. Он был всяко лучше его измятой рубашки. Впрочем, свитер не сделал его вид менее помятым: то, что он слишком активно провёл праздник, было буквально написано на лице. А тёмные очки, которые могли бы скрыть синяки под глазами, в такой ливень смотрелись бы странно.

Через сорок минут Эйден стоял на краю парковой аллеи, вдыхая промозглый утренний воздух, и пытался привести мысли в порядок.

Парк за городом встретил тишиной. Мокрые ветви тянулись к небу, как руки утопленников. Полицейские курили в стороне, прячась под навесом, — их лица казались зеленоватыми в этом утреннем свете. Кто-то блевал в кусты. Кто-то просто стоял, уставившись в одну точку.

Молодой следователь, которого Эйден видел пару раз на прошлой неделе в бюро, стоял у входа и выглядел так, будто его вот-вот вырвет прямо на ботинки начальника.

— Доктор Смолл? — спросил он, и голос его дрогнул. — Вам туда. Я... я не пойду второй раз.

Эйден прошёл под оградительной лентой и замер.

Тело лежало в центре небольшой поляны под натянутым от дождя навесом. И это было не просто убийство. Это было произведение. Труп мужчины — лет тридцати, подтянутого, явно не бомжа — разложили с какой-то пугающей симметрией. Конечности раскинуты в стороны, образуя подобие звезды. В правой руке, раскрытой, лежало вынутое сердце, в левой — чёрный уголёк. Вокруг головы — круг из чёрных свечей, уже догоревших до основания. На волосах покоился венок из белых цветов. Грудь вскрыта, но не грубо, а почти хирургически — ровный разрез, будто автор знал анатомию не хуже самого Эйдена.

Рядом с телом лежали цветы. Белые лилии, аккуратно разложенные по контуру тела. Словно погребальный проводник для непорочной души в загробный мир.

На лице убитого застыло выражение... покоя? Эйден видел сотни трупов. Тысячи. Но такие лица бывают только у тех, кто умер во сне или под наркозом. Не от ножа в руках маньяка.

От этой картины действительно бросало в дрожь. Так что неудивительно, что менее привычных к виду расчленёнки вывернуло наизнанку.

Эйден надел перчатки, присел на корточки, рассматривая рану на груди.

— Ну, рассказывай, — тихо сказал он телу. — Что с тобой сделали?

И вдруг заметил то, от чего у самого перехватило дыхание.

На коже, чуть выше разреза, было что-то вырезано. Неглубоко, почти косметически. Символ. Круг с вписанным в него перевёрнутым треугольником и ещё какими-то мелкими знаками по краям.

Эйден моргнул, надеясь, что это игра света.

Символ не исчез.

— Чёрт, — выдохнул он. — Твою ж мать.

Судмедэксперт обернулся в поисках кого-то, кто мог бы ответить на его вопросы, но рядом сновали только криминалисты, потому он крикнул:
— А специалисты по магическим тварям и противодействию темным силам сегодня будут?

Кто-то спешно бросил:
— Да, уже вызвали. Должны приехать с минуты на минуту.

Действительно, время было раннее — почти каждого специалиста здесь беспощадно выдернули из постели. Машинально Эйд взглянул на электронные часы. 7:46.

Индикатор сообщений был пуст. И это… отчего-то расстроило его так, словно подсознательно он ждал чего-то особенного. А оно не происходило, укореняя внутри неприятную мысль, которую не хотелось признавать. Эйден цыкнул и вновь посмотрел на тело.

Полицейские, не привыкшие к таким красочным зрелищам, старались держаться подальше, лениво слоняясь без дела. К счастью, в парке в такой час было безлюдно, а шумные писаки ещё не пронюхали о громком событии. Зато криминалисты трудились как пчёлки, отмечая и фотографируя улики.

Судмедэксперт поднялся и отошёл от убитого. Он лишь бегло ознакомился с телом — полноценно работать с ним было ещё рано.

— Кто снимал тело? — голос Эйдена звучал ровно, почти отстранённо. Ему не с чего было впечатляться — за годы практики бывало и похуже. На его работе нужно было уметь отключать эмпатию, иначе давно бы сошёл с ума.

Парень, с которым кажется Эйден ещё не успел познакомиться в бюро, в рабочем голубом костюме подошёл к нему, протягивая фотоаппарат.
— Здравствуйте, доктор Смолл. Вот.

На дисплее отобразился последний кадр — общий план тела под углом. Эйден неспешно пролистал снимки, проверяя, все ли необходимые детали сняты, достаточно ли ракурсов. Не обнаружив на фото одной важной детали, Ден цыкнул.

— Сними символ на груди, — всё так же ровно произнёс доктор Смолл.

— Что? — удивлённо переспросил криминалист, будто не понимая, о чём речь.

— Над разрезом на груди вырезан символ. Тонкие линии. Ну! — в голосе Смолла проскользнуло раздражение — голова всё же трещала по швам, и говорить было больно. — Увидишь Лиама, передай, чтобы сгонял за кофе. Эспрессо-тоник.

— Это я и есть, — донёсся обиженный голос ассистента из-под маски.

В голубых костюмах и масках все были на одно лицо — это даже бесило. А ещё… эти костюмы были крайне неудобны в такую погоду. Эйден с содроганием подумал об этом «счастье».

— Давай заканчивай с фото и готовься записывать. А потом за кофе — умру сейчас.

— Хорошо провели праздник? — с добродушной усмешкой поинтересовался парень.

Эйден лишь неопределённо хмыкнул.

Он натянул бахилы прямо поверх грязных ботинок, затем одноразовый комбинезон — тот противно зашуршал, облегая тело. Долбаный комбез напитался влагой моментально. Следом — ещё одни перчатки, прямо поверх первых, и маска. «Тусовка инопланетян, не иначе», — попытался поднять себе настроение Смолл, пристёгивая к карману костюма бейдж.

Но отлынивать от работы больше было нельзя. Он вновь склонился над телом, на этот раз довольно близко, не боясь задеть что-либо. Однако не успел Ден приступить к тщательному осмотру, как кто-то подошёл к нему. Эйден повернулся вполоборота и взглянул на подошедшего мужчину. Сидхе. Настоящий, живой. Нет, Смолл не таращился как идиот, но какая-то восторженная улыбка скользнула по его губам — хорошо, что её скрывала маска. Ему доводилось видеть представителей мистического мира, но как-то не приходилось взаимодействовать. И было довольно логично, что за подобные вопросы отвечает человек, связанный с магией напрямую.

— Эйден Смолл, ведущий специалист судебной экспертизы. Действительно доброе утро — по крайней мере, интересное, — попытался пошутить Эйд. Он вообще старался юморить в таких ситуациях, чтобы излишне не сгущать краски. Так было проще жить и сопротивляться давящей обстановке.

Видок у эксперта был помятый, и при приближении от него всё ещё улавливался запах перегара. Что поделать — никто не застрахован в их деле от раннего вызова. Ден крепко, но без лишнего давления пожал руку нового знакомого. Если в дело не вмешаются федералы, им придётся какое-то время контактировать по поводу происшествия, поэтому имя следовало бы запомнить.

Прежде чем ответить на вопрос подошедшего, Ден кинул быстрый взгляд на Лиама, проверяя, готов ли тот записывать. Парень уже стоял с планшетом и диктофоном наготове. Ден любил подробные протоколы — чем больше данных собрано изначально, тем проще работать потом.

— Что ж, приступим. Утро, 3 ноября, время примерно восемь часов. Обнаружено тело мужчины, примерно тридцати лет. Худой, жилистый.

Небольшая пауза, пока взгляд методично скользил по обнаженному телу жертвы.

— На груди разрез от яремной ямки до конца грудины. Разрез ровный, без рваных краёв, сделан острым предметом, возможно скальпелем.

Он достал измерительную ленту и приложил к зияющей ране.

— Восемь с половиной дюймов. Работал профессионал либо наш убийца — педант с опытом. Но явно с опытом. Рёбра не сломаны, грудина аккуратно раздвинута.

Эйден сильнее склонился над телом, изучая почти не пострадавшие внутренности. Не хватало только сердца.

— Сердце вынуто и предположительно находится в правой руке жертвы. Крови вокруг немного — вскрытие произведено посмертно. Но даже так могу сказать: кровеносные сосуды не задеты, работа проведена с идеальной точностью. Вскрытие выполнено на месте. Рядом с разрезом — предположительно тем же предметом — вырезан символ. Но…

Эйден указал на запёкшуюся кровь вокруг символа.

— Скорее всего, жертва была ещё жива, когда его наносили. Кровь успела свернуться, но не так, как если бы резали по мёртвой ткани.

Он провёл руками по телу, поворачивал конечности, проверяя степень окоченения и наличие трупных пятен. Только теперь заметил на лодыжках яркие синие пятна.

— Трупные пятна бледные, не фиксированы и  тело не переворачивали после того, как кровь остановилась. Но убит не здесь. Его волокли какое-то время. Зато вскрыли здесь.

Эйден достал из чемоданчика электронный термометр — длинный, с тонким щупом, похожий на механический карандаш. Включил — на дисплее загорелись нули.

— Извини, приятель, — тихо буркнул он телу. Руки работали быстро и уверенно, без лишней брезгливости. Термометр вошёл легко — трупное окоченение ещё не успело свести мышцы.

Минута ожидания. Эйден смотрел на дождь за пологом палатки, на побелевшие лица полицейских, на лилии, мокнущие в грязи.

Термометр пискнул. Эйден глянул на дисплей, потом на термометр для воздуха.

— Убит около шести часов назад, — сказал он подошедшему следователю. — Плюс-минус. Дождь мог ускорить охлаждение. Скажем так: между полуночью и двумя часами ночи.

Эйден вздохнул, глядя на умиротворённое лицо навсегда закрывшего глаза. Приподнял веки, чтобы осмотреть зрачки.

— Зрачки расширены. Скорее всего, был под чем-то, что привело к остановке сердца. На шеи так же есть следы инъекций. По атрибутам — свечи, лилии, уголёк в левой руке, поза и символ на груди — могу предположить, что убийство ритуальное. Подробнее о причине и времени смерти скажу после вскрытия.

Ден отодвинулся от тела. Каждое слово давалось всё труднее предыдущего. Хотя работа ненадолго увлекла его, позволив забыть о головной боли.

— Лиам, господи, сходи уже за кофе и купи в аптеке обезбол. Дальше я сам. Вам что-то нужно, офицер Сэливандер? — поинтересовался Ден, прежде чем махнуть ассистенту, что тот может идти.

— Будут ли у вас какие-то вопросы или замечания? Может желаете обсудить улики? — уточнил эксперт, просматривая сделанные Лиамом заметки в планшете. Парень успел даже прикрепить к некоторым записям фотографии. Вот же проворный малец.

Поднявшись на ноги и сделав несколько шагов назад, Эйден чуть сдвинул маску с лица, чтобы вдохнуть полной грудью.

Его работа не была завершена, нет. Предстояло ещё долго мокнуть под этим мерзким дождём и мёрзнуть от пронизывающего ветра. Погодка была не из лучших, состояние аналогично, но тем не менее Эйд любил свою работу. Потому не отлынивал, не стал увиливать, когда офицер начал свою аналитическую заметку. Наоборот, внимательно вслушивался в слова, подмечая в них важные для своей работы моменты. Ден попутно делал пометки к своим записям.

Краткий анализ офицера Селевандера — при этом исключительно чёткий, без ненужной мишуры — было занимательно слушать. Всё равно что посетить лекцию по оккультизму. Раньше Ден посмеялся бы над такими трактовками и формулировками, как и многие, но за последние годы жизнь так изменилась, что эти слова уже не звучали смешно. А наоборот пугали. Такие убийства давно перестали классифицироваться как исключительно больные фантазии сумасшедших, а вполне имели практическое назначение. Жуть.

Ден окончательно снял маску, что мешала дышать и без того тяжёлым воздухом.

— Анализ ДНК тоже займёт время, но, как правило, делается в приоритетном порядке, — дополнил эксперт судебной медицины, всё так же сосредоточенно глядя на тело, хоть и со стороны.

Более он не перебивал специалиста из отдела магической криминалистики, лишь вновь отмечал, с какой дотошностью тот дополняет картину своими наблюдениями, сразу же расшифровывая символику.

— То есть, скорее всего, это было жертвоприношение, дабы воскресить кого-то? — Ден подал голос лишь когда сидхе отстранился от тела. По большей части этот вопрос был ради праздного интереса, не столько бы помог на вскрытии. Но знать общее направление дела всегда полезно.

— Есть какие-то особенности, на которые стоит обратить внимание при вскрытии подобной жертвы? Может, тело разлагается быстрее или появляются отметины? Есть ли что-то, что может сообщить об успехе ритуала?

Вопросы протокольные, обычные. Грубо говоря, Эйден уточнял моменты, на которые следовало бы обратить особое внимание при дальнейшем анализе тела. Он приложил правую руку к подбородку, задумчиво разглядывая цветы, возложенные у тела.

— Подобные случаи уже были? — от этой мысли даже ему стало неуютно, и он невольно потёр предплечье, хотя зябкое ощущение, пробежавшее по коже, можно было списать на довольно прохладное утро.

И как кстати появился Лиам, наполняя округу запахом свежего кофе. Удивительно, что в этот час он нашёл работающую кофейню, да ещё и готовую сделать такой большой заказ.

— О! — воскликнул Ден, забирая у помощника стаканчик кофе-тоника и ещё один эспрессо, который незамедлительно вылил в стакан, почти наполняя тот до краёв.

— Но там же уже двойной шот!

Ден проигнорировал этот удивлённый возглас, даже не потрудился объяснять своё решение. Неужели по нему не было видно? Пожав плечами, Лиам украдкой предложил кофе и офицеру, поясняя, где чёрный кофе, а где со сливками.

— Эй, а обезбол?

— А, да! — Лиам спешно вынул пачку таблеток из кармана и сунул в руку Дена.

Стоило только горькому и шипучему из-за тоника кофе согреть горло, как сразу будто по телу заструилась жизнь. Эйден даже облегчённо выдохнул, прикрывая глаза. После первого глотка он спешно закинулся таблеткой и сделал ещё один глоток. Воспользовавшись минутной заминкой, он решил избавиться и от мерзкого размокшего костюма, почти срывая его с себя. Округа наполнилась неприятным шорохом, но зато ничего больше не прилипало к телу.

— Так, прошу простить за паузу. Так вот. Были ли подобные случаи уже? Может, есть характерные черты? Или что-то ещё, что мне нужно знать до вскрытия? Например, что из тела может выскочить злой дух, — Эйден немного глупо усмехнулся, он скорее шутил, чем спрашивал серьёзно. Хотя ведь могла же быть такая перспектива?