Вечер в императорском саду обещал быть скучным и утомительным.

Страж Янь никогда не питал любви к чайным церемониям, считая их пустой тратой времени, и по возможности старался избегать участия в подобных забавах. Он предпочитал «белый чай» — обычную горячую воду, чистую и простую, без всей этой возни с нежными листочками или ароматными травами, которые лишь туманили разум.

Однако долг службы был превыше личных вкусов. Он всегда сопровождал принцессу, и сейчас его взгляд медленно и методично обозревал сад, словно выискивая затаившегося врага среди пышных кустов пионов.

Июльская жара стояла невыносимая. Воздух был влажен и тяжел, как сырой шелк. Сегодня Янь Хэ позволил себе небольшое послабление и не надел тяжелых бронзовых наплечников, оставив лишь кожаный нагрудник и широкий пояс, на котором привычно покоился верный меч с рукоятью из белого рога.

Влажный шелк ханьфу неприятно лип к спине под пластинами доспеха, и страж ловил себя на редком, почти запретном чувстве зависти к наложникам. Те сидели в своих свободных, невесомых одеждах, чьи широкие полы едва тревожил редкий, случайный ветерок. Собственное облачение Яня было куда плотнее и короче — оно создавалось для резких движений в бою, а не для созерцания луны. И всё же в каждой строчке, в каждом стежке узоров и в безупречной выделке нагрудника было отчетливо видно, что Янь Хэ — не простой стражник. За его каменным молчанием стояло имя древнего рода и золото его земель, которым он распоряжался так же скупо, как и словами, не жалея, впрочем, его на экипировку.

Получить личное приглашение к столу стало для телохранителя неожиданностью. Янь Хэ коротко кивнул, не позволяя себе ни секунды колебания, которое проницательная Цинлуань могла бы истолковать как неповиновение её воле.

— Благодарю за честь, Ваше Высочество, — произнес страж бесстрастно, но в его тоне проскользнула едва уловимая нотка того, кто не привык быть гостем. Он занял свое место последним, еще раз профессиональным взглядом окинув местность за пределами беседки, прежде чем сесть.

Расклад за столом вызывал у него внутренний дискомфорт. Наложники расположились по правую и левую руку от принцессы, а сам Янь оказался прямо напротив неё.

Холодные, колючие взгляды обоих фаворитов впились в него одновременно. И оба смотрели так, как смотрят на того, кто без спроса залез руками в их миски с рисом.

Прошло уже пять лет с тех пор, как юный Сяо Лун едва не плакал перед ним по дому и рассуждал, что он — вода. Мальчишка возмужал, стал отцом первенца принцессы, но всё так же оставался слишком эмоциональным и изменчивым. И, кажется, всё еще не нашел своих берегов.

Лим Шин же вызывал у Хэ совсем иные чувства. Второй фаворит, подаривший принцессе еще одного сына, был расчетлив и тонок, как лезвие бритвы. В нем страж видел опасного игрока, чьи улыбки всегда имели двойное дно. Если Сяо Лун был открытой книгой, то Лим Шин — зашифрованным свитком. И вот этому коварному свитку страж Янь не доверял совсем.

Впрочем, кажется, у этих двоих появился достойный соперник.

Молодой принц-заложник из Ганты говорил сегодня с принцессой в саду, и выглядела при этом Цинлуань крайне заинтересованной. Янь Хэ стоял вдалеке и ловил лишь обрывки фраз. Зато он видел в кустах Сяо Луна. Ему стоило бы подойти к мальчишке и сказать, что не стоит следить за принцессой. Но... страж Янь подумал, что не стоит привлекать внимания к такому недостойному поведению фаворита. К тому же, вдруг господин Сяо все-таки начнет прилагать больше усилий к самосовершенствованию? А то после того, как он стал отцом, он так возгордился, что начал позволять себе много лишнего. А наличие нового конкурента могло благотворно на него повлиять.

Отредактировано Янь Хэ (11.05.2026 19:09)

Лим Шин позволил себе едва заметную улыбку, что придворные нарекали «улыбкой лиса» , его пальцы, украшенные тонким серебряным перстнем,, плавно скользнули по краю рукава. Его внимание, словно луч лунного света, скользнуло по расстановке чаш, по напряжённым плечам стража, по лезвию чайного ножа, в котором дрожал отражённый закат.

— Братец Сяо Лун вопрошает о небесных знаках, — голос Лим Шина прозвучал с бархатной интонацией, что умела успокаивать и настораживать одновременно. Решил намекнуть первому наложнику что о его маленькой шпионской вылазке уже известно и подсказать кого тот видел — Звёзды сегодня говорят тихо, но их шёпот ясен тому, кто умеет слушать. В вашей карте, Огонь следует за Золотым Деревом и Пересаженной ветвью не замечая Земли.

Взгляд Лим Шина сместился на Янь Хэ. Телохранитель сидел прямо, как колонна храма, и занимая это место его стихия нарушала ось  Компаса Энергии. Нехорошо? Возможно. Но Лим Шин лишь прикрыл веки, мысленно перебирая карты года и сверяя положение планет с внутренней геометрией беседки, он заметив прогуливающуюся вдали Мэй Линь, и, прикинув что там юго-восток, кивнул.

–Земля сегодня занимает место не гармонично. Тяжёлая Земная пород преграждает прямой поток энергии, но  это гармонизирует звезда на юго-востоке восходит мягкое сияние. Её влияние мягко, как летний летний рассвет, и оно сглаживает острые углы.

Лим Шин плавно перевёл взгляд на Цинлуань. В его глазах отразился закат, и на мгновение показалось, что сам воздух в беседке сгустился, пропитавшись ароматом благовоний и наэлектризовавшись.

— А что же до Воды… — он коснулся пальцами своей груди, где под шёлком билось сердце, — звёзды говорят сегодня, созвездие вступает в фазу «Полного Слияния». Вода проистекает рядом с Деревом. Пять элементов сегодня выстроены в редкую гармонию над покоями принцессы...

Он чуть кокетливо по-лисьи прищурился.

Отредактировано Лим Шин (13.05.2026 22:47)

Сяо Лун, всё ещё глядя в глаза своему отражению, расслабленно выдохнул. Его выражение лица стало мягче. Ответ Цинлуань, прозвучавший как короткая стихотворная форма, невесомым касанием погладил мятежную душу. Для Сяо это было критически важно, поскольку в последнее время он не чувствовал в себе той уверенности, что была с ним когда-то в начале их отношений с принцессой.
— Прохладный ветер коснулся щеки, и это за нежность приму, — ответил он чуть слышно, будто бы между строк, заполнив короткую паузу перед тем, как Лим Шин озвучил прогноз на сегодня.
Пять лет назад, совсем юный, горящий отчаянной страстью соперничества и не видевший жизни за пределами материнского дома, Сяо нашел в Цинлуань твердость духа, звенящую песню клинка и воинственный взгляд, от которого у него просто крышу снесло. Их танец страсти с тренировочной площадки нередко переходил в увлеченные обсуждения фехтовальных приемов и, далее, уже в покоях, в горизонтальную плоскость, не теряя при этом ни искры огня...
Теперь же, однако, и Сяо Лун, и сама Цинлуань изменились. Императрица  Фэнъяо  ждала от наследницы сдержанной мудрости, терпения и выдержки, что шло вразрез с ее былым ребячеством и желанием быстрых побед. К радости Сяо, принцесса, как и прежде, любила выместить гнев на учебных мишенях, да только и другие способы расслабиться находила все чаще. Их ей услужливо подсказывал Лим Шин.
Начистоту говоря, второй ее фаворит очень вовремя возник на ее карте жизни. Лим Шин был умен, и если у кого-то стоило взять урок интриганства, то за исключением Мэй Линь, которой в том искусстве равных не было, в окружении принцессы вряд ли нашелся бы лучший наставник, чем он. Что же касается Сяо, то ему чтение звездных карт братца Лима давалось с огромным трудом. Однако и он начинал понимать, что тот имеет в виду, говоря о воде, об огне и о дереве.
Зеркальный нож в ладони Сяо Луна отбрасывал алые блики заката на изящные пальцы Лим Шина, где тонким серпиком месяца блеснул изысканный перстень. Посуда с чаем, что мирно покоилась сейчас в ладонях принцессы, позволяя ей отпустить все волнения и ощутить спокойствие минуты, должна была быть передана ему.
К сожалению, в этот момент он довольно прозрачно намекнул о гармонии, что этой ночью сложится над покоями их Госпожи, и Сяо почувствовал, будто нож, который он держит в руке, докрасна раскалился.
Вскрикнув, он со звяканьем бросил инструмент в центр чабани, ненароком опрокинув одну из пиал, внутри которой осталась еще не до конца остывшая вода, и та обрызгала сидящего напротив Лим Шина. В этот миг Сяо Луну привиделось, что в отражении лезвия он увидел отнюдь не себя, а пылающий взгляд черных глаз величавого вида мужчины в годах, который словно от него что-то требовал. От этого взгляда душа ушла в пятки.
— Простите, моя Госпожа! Простите, второй наложник Лим Шин, страж Янь Хэ… —  затараторил Сяо, взметнув широкие рукава и повинно кланяясь. — Я был столь неловок, этому нет оправдания, но этого более не повторится! — он выглядел действительно напуганным, но, вероятно, собравшимся за столом могло показаться, что первый наложник всего лишь обжегся горячей посудой. Идиллия мирного чаепития была потревожена, и Сяо Лун испытывал глубокую вину за такую оплошность.
Признаться, в последнее время ему очень плохо спалось. Снились кошмары, в которых к нему прилетали уродливые черные птицы, часто без глаз и без лап, или наоборот — сразу с тремя парами глаз. Из темноты его звал властный голос, и это точно не был голос Цинлуань.
Он даже как-то обнаружил у себя на пороге точно такую же черную птицу... Убитую. И вряд ли котом. Кажется, это был дрозд? Но, как бы там ни было, Сяо надеялся посекретничать с Лимом об этом, когда выдастся подходящий момент. Впрочем, сперва ему стоило выяснить — а не Лим Шина ли это рук дело? Вдруг хитрый лис решил намеренно свести его с ума, пускай на публике и разыгрывал дружелюбный настрой?

Отредактировано Сяо Лун (14.05.2026 03:58)

Брызги горячей воды ещё не успели коснуться шёлка его рукава, как Лим Шин уже  резко подался вперёд, и его широкий рукав, расшитый серебряными созвездиями, взметнулся, словно защитное крыло, закрывая Цинлуань от летящих капель.

— Аккуратно! — вырвалось у него громче, чем дозволял этикет

Лим Шин медленно опустил руку, стряхивая с ткани мелкие брызги.  Он взглянул на опрокинутую пиалу, на лезвие ножа,  и тихо, с горьковатой усмешкой, произнёс

— Нарушение оси… Ветер, раздувавший огонь, сменился порыв. Вода, что должна была питать, теперь обжигает. Это дурной фэн-шуй для вечернего часа. Когда стихии в разладе, даже самый тонкий фарфор трескается. Пространство беседки было выстроено на поток созидания, а сегодня здесь гуляет сквозняк разбитых ритмов.

Он медленно  закатал рукав и в свете закатного солнца стало видно что там куда попал капли, кожа  налилась краснотой. Лим Шин не стал скрывать боли, позволив себе заметный вздох когда принцесса коснулась его ожога.

–Ваша забота поистине лекарство  небес...моя госпожа. Позвольте мне остаться под вашим вниманием хотя бы до тех пор, пока прохлада не усмирит этот жар.

Отредактировано Лим Шин (17.05.2026 22:37)

Под звон посуды и грохот мебели, создаваемый почти одновременно подскочившими с места наложниками, слова Лим Шина полились словно дурное пророчество, однако они были мудры. Встревоженный случившимся Сяо Лун даже сообразить не успел, как хитрый Лим Шин обернул неприятность в свое преимущество… А ведь Сяо действительно ничего не планировал. Он и сам был напуган не меньше, что можно было понять по метанию взгляда и изумленно застывшим дрожащим губам.

Горячие брызги вряд ли задели бы сидящую слева от Сяо принцессу, но самоотверженный выпад Лим Шина, хоть и смотрелся где-то на уровне попытки грозно шикнуть поющей садовой цикаде, дабы та не тревожила сон Цинлуань, всё же являлось стратегическим жестом. Лим знал: великодушие их госпожи впечатляет, а сердце трепетно, устремлено к добродетелям. Впрочем, оглядывая легкий ожог, вспыхнувший лепестками пиона на белой руке предсказателя, она не поскупилась также и на слова ободрения для Сяо.

—  Да-да, конечно, путеводная Звезда моей жизни,  —  засуетившись, Сяо Лун передал Цинлуань квадратный шелковый платок красивого темно-пурпурного цвета, что всё это время у него находился за поясом. Платок сей, помимо практической функции ухода за тонким фарфором, был символом того, что именно Сяо сегодня является «хозяином чая». — Всё это лишь злая случайность!

Пурпурный цвет ткани, называемый также «запретным», поскольку простолюдинам его носить воспрещалось, должен был означать благородство — высшую знать, мудрость и духовную силу. Со стороны Сяо Луна довольно красивым и знаковым жестом было в этот момент от него отказаться, передав Цинлуань, являющей собой для него воплощение власти и мудрости.

— Второй наложник Лим Шин не зря говорит о разбитой гармонии и нарушении баланса стихий. Я тоже чувствую это, — внезапно для себя самого произнес Сяо Лун, наконец-то раскрыв свою мутную душу и то, что плескалось на дне его собственных мыслей. — Последнее время мне часто снились тревожные сны. Странные темные сны, и в этих снах были мертвые птицы... — он сел на место, торопливо пытаясь убрать со стола воцарившийся хаос и возвратить, если уж не беседу, то хоть бы ход церемонии в необходимое русло, как вдруг…

Со стороны стража Хэ раздалось довольное хлюпание — желанный звук, которым надлежало приветствовать отменно заваренный чай. Вот только чая Сяо Лун пока не успел заварить. В этот же миг пальцы наткнулись на опустошенный заварочный чайник, хотя горячую воду оттуда Сяо Лун, как он помнил, еще не сливал.

Догадка догнала Сяо плохо подавленным желанием состроить ехидную рожу, полную детской мальчишеской удали, которую он так и не смог изжить в себе до конца, и ощутимого превосходства: «Он выпил всю воду, что предназначалась для прогрева и омовения чайника?» — он прикусил губу, пряча язвительную усмешку, но саркастический короткий смешок всё же вырвался, сопровождаемый звуком аккуратно и чинно опустившейся на чабань пустой пиалы Хэ.

— О, вижу сами бессмертные ныне спустились в наш скромный удел, чтобы разделить тот напиток, тончайший вкус которого познать могут лишь боги, — он скосился на Хэ, чтобы всем присутствующим без слов стало ясно, что сейчас произошло, удержавшись при этом от пямолинейных и опасных высказываний. — Безупречный кристальный напиток! Но не помню, чтобы брал Бай Хао Инь Чжэнь на сегодняшний вечер. Пожалуй, мне пока не дано дотянуться до совершенства просвещенных мужей с небесных угодий, так что позвольте… — ловким и быстрым жестом он подхватил сосуд с чаем, так и оставшийся перед принцессой, и ссыпал лист в чайник. Теперь уж тот наверняка был прогрет.

Затем красивым, полным плавной гибкости, но вместе с тем отточенным до видимой четкости жестом, он наполнил заварник водой и тут же слил ее на чабань, поливая присутствующие на доске миниатюрные фигурки благоприятных божеств из нефрита, символически «угощая» их чаем. Второй же пролив уже в необходимой степени остывшей воды стал первой порцией настоящего чая, что Сяо Лун предварительно слил в специальный сосуд, известный как «чаша справедливости», дабы все слои напитка равномерно смешались и насытились воздухом.

— Я слышал, страж Хэ, что существует легенда… — пытаясь возвратить беседу к тому, что могло бы приличествовать церемонии в любой другой ситуации, обратился Сяо к охраннику, сидевшему справа. Тема, правда, была продиктована не этикетом, а скорее неудержимым характером юноши. — Так вот я слышал, будто название «чаша справедливости» было предложено одной из благословенных предшественниц ныне здравствующей императрицы Фэнъяо для своих генералов, каждый из которых желал получить равномерно заваренный чай. Но теперь очевидно, что это только легенда… Ведь все генералы наверняка пьют божественный чай, который просто невозможно испортить!

Готовый чай, наконец-то, наполнил пиалы, а над столом завился ароматный дымок с травянисто-цветочными нотами. Орудуя щипцами из бамбука, Сяо Лун передал гостям пиалы точно в том же порядке, слева направо, но на сей раз без непредвиденных неприятностей. Самое время было вернуться к делам. Сяо было всё еще любопытно, почему Цинлуань вдруг решила собрать их за чаем, но не позвала того странного незнакомого юношу, о котором Лим Шин также явно догадывался.

Ища ответов во взглядах своих домочадцев, Сяо Лун, вопросительно вытянув подбородок вперед, глянул на второго наложника, удобно сидевшего прямо напротив него, а после, с осторожной внимательностью, и на Цинлуань. Кажется, она была так же спокойна, как в самом начале. Вот только затянувшееся молчание ее в данный момент означало раздумья и, возможно, тяжелые.

Отредактировано Сяо Лун (20.05.2026 22:44)

— Что ж, солнце тает во мгле, звезды робко смотрят вниз. Ночь-царица спускается, чтобы обнять меня своими кошмарами и не оставить одного в тишине, — заметил с едкой самоиронией Сяо на поэтичное обещание принцессы утешить Лим Шина, тогда как астролог предложил покопаться в его гороскопе, а на деле поделиться раздумьями относительно общей печали, появления новой фигуры в игре за симпатию наследницы. Очевидно, беседа откладывалась.

Янь Хэ же не взялся спорить с Сяо, и это было мудрым решением. Зачастую, умение отступать, сражаясь на заведомо невыгодной позиции, способствует победе больше, чем упрямство и спесь, толкающее на верную смерть. К тому же, открытость и приземленная простота стража Хэ задевали те струны души Сяо Луна, которые заставляли его всякий раз восхищаться скрытой внутренней силой этого человека, позволившего себе столь простую безыскусную жизнь. В тайне Сяо Лун даже немного завидовал Яню, который мог позволить себе обходиться без сложных этикетных условностей, не утруждать себя подбором фраз, не путаться в длинных полах церемониального ханьфу, и особенно — мог не расставаться с мечом.

Иногда, наблюдая за Хэ, Сяо думал о том, как бы сложилась его собственная жизнь в том случае, если бы наложником Цинлуань стал не он, а Юй Лун, как то и планировалось. Не пожелай Сяо Лун устроить старшему брату подлянку, результатом которой оказались отнюдь нешуточные события, его могла бы ждать совсем другая судьба. Стоя здесь, у чайного стола с драгоценным заварочным чайником из редкой черной глины, способной длительное время сохранять аромат того чая, что был в ней заварен, он размышлял о возможности выбора. Как в его случае, так и в случае Цинлуань или, к примеру Янь Хэ.

Сев на место, погрузившись в раздумья и замолчав, Сяо Лун, как и следует мастеру, опустошил свою пиалу последним, заметив, что стражник поставил пиалу на стол, но не тронул ее. Это могло быть воспринято как весьма оскорбительный жест. Сяо заметно нахмурился, но пока что решил промолчать.

Все они в сути были похожи на экзотических птиц, заточенных по веленью судьбы каждый в своей собственной клетке. Кто из них мог сделать выбор иначе? У кого из них выбор был? И к чему этот выбор в итоге их вел?

Однако же, Сяо Лун, сам не ведая, все-таки собственноручно проторил себе путь к покоям принцессы и даже, как водится, окропил его родственной кровью. Он заплатил за этот выбор высокую цену: можно сколько угодно восхищаться оружием, даже звать девичьими именами мечи, но когда сам становишься звонким мечом в руках властной женщины, всё другое придётся забыть. Как и теперь, с негаданным успехом Лим Шина, который судя по словам принцессы эту словесную партию все-таки выиграл, тогда Сяо шел наугад. Словно какая-то древняя и могучая темная сила направляла его.

В день рождения Сяо звездочетами было предсказано, что своим появлением он многим принесет неприятности, но пока Сяо Лун приносил неприятности лишь сам себе. Впрочем, не переставая надеяться, сам он твердо решил — знай он всё о себе наперед, вряд ли бы захотел изменить что-то в том утре, когда впервые узрел Цинлуань. Его любовь и восхищение ею ничуть не угасли за пять долгих лет, оттого-то он мучился ревностью так открыто и явно.

— Страж Хэ не хочет пробовать чай, что Сяо Лун приготовил? — произнес он, чтобы нарушить тяжелую паузу, возникшую после пугающей новости о появление при дворе отравителя. — Сочту это высшим доверием, особенно в столь тревожную пору. Суть ваших слов о безупречной простоте незамутненного вкуса воды словно ключ к ситуации! — взглянув на стражника, к которому он обращался до этого, Сяо Лун обернулся к принцессе, взволнованно прикрывая дрожащие губы широким рукавом. — Это точно? Как такое возможно, когда вся еда и напитки во дворце проверяется? Выходит, у наших врагов есть союзники прямо здесь, в непосредственной близости, — на языке так и вертелась колючая фраза о незнакомце с цитрой, который явно появился здесь недавно и, более чем, близко подобрался как к императрице Фэнъяо, так и к самой Цинлуань. Буквальнейшим образом на расстояние руки!

Как хотелось сорваться и высказать всё о недоверии к тому странному типу, но Сяо не желал себя выдать. Ведь Цинлуан могла оскорбиться тем, что он тайно за нею следил, а это явно бы усилило преимущество Лима. Хотя и сам он, по-видимому, тоже всё знал о таинственном госте.

Сяо Лун, шумно выдохнув, поднялся, чтобы достать бамбуковым черпаком ещё порцию подогретой воды и вновь наполнить чайник ароматным напитком. В этот момент тревога полностью завладела его хаотичными мыслями. Кому может быть выгодно угрожать императрице Фэнъяо или ее наследнице? Кто мог быть столь дерзок, чтобы бросить вызов самой династии?! И кто еще находится в опасности? Сяо подумал о Цзинтяне и «счастливом узле» — шелковом талисмане, который дал малышу на удачу.

— Я полагаю, наш враг чужеземец, — сказал он в конечном итоге, серьезно насупившись и с этим лицом вылив горячую воду в заварник. — Это непостижимая дерзость! Никто из подданных Ирдиаса в здравом уме не покусился бы на мать всего Царства. Это самоубийство равно лишь тому, чтобы пойти против воли Богини, призвав на себя ее гнев.

Отредактировано Сяо Лун (25.05.2026 22:44)