– Да вы полны сюрпризов, Ваше Сиятельство, – Дагмар рассмеялась. Она не ожидала ничего подобного, поэтому шутка де Оро удалась.

Рут вспыхнула так, что, казалось, еще мгновение – и попросит позволения покинуть стол. Она поспешно приняла ложку из рук маркиза и пробормотала едва слышное:

– Благодарю...

– Однако смею надеяться, что впредь ваши магические эксперименты будут обходиться без покушений на моих фрейлин, – Дагмар говорила серьезные вещи, но тон ее оставался шутливым. Маркиз и сам уже понял, что немного переборщил, так что заострять на этом внимание она не считала нужным.

– Представьте, что, окажись на месте Рут фрау фон Штейнман... О, полагаю, она бы просто лишилась чувств от подобной дерзости.

Блондинка тихо рассмеялась и, запив смущение прохладной минеральной водой, постепенно вернулась в привычное расположение духа.

– Где вы этому научились, Ваше Сиятельство? – обратилась она к маркизу де Сантильяна, однако старалась избегать встречаться с молодым человеком взглядом.

– Мне тоже интересно, – Дагмар кивнула, соглашаясь с компаньонкой. – И какие еще таланты вы до сих пор не сочли нужным явить нашему вниманию.

Как раз в этот момент лакей бесшумно поставил перед ними десерт. Теперь все трое наслаждались тем самым фисташковым мороженым, которое маркиз несколькими минутами ранее успел столь горячо расхвалить. Дагмар аккуратно коснулась ложечкой подтаявшего края сливочного шарика и, попробовав первую ложку, мысленно признала, что де Сантильяна, пожалуй, и на этот раз не преувеличивал.

Вернув взгляд к собеседнику, она с легкой улыбкой произнесла:

– Быть может, вы действительно скрывали от нас выдающийся магический дар?

Последняя фраза прозвучала как безобидная шутка, однако Дагмар с любопытством наблюдала за реакцией молодого лаирца. После знакомства с Урсулой само слово «магия» перестало быть для нее пустым украшением светских разговоров. Теперь она невольно отмечала, кто и как произносит его вслух.

Впрочем, меньше всего она ожидала обнаружить нечто подобное в маркизе де Сантильяна. Скорее, ей было любопытно, насколько далеко может зайти его природная склонность к озорству. С другой стороны, истории из трактата «О зеркалах и первородном зле» действительно произвели на него сильное впечатление, а предложение обезопасить покои королевы охранными знаками, насколько помнилось Дагмар, прозвучало вполне серьезно. Выходило, что к подобным вещам молодой лаирец относился с куда большим вниманием, чем большинство образованных людей его круга. Стало ли это естественной реакцией на пережитое во время сеанса?

Впрочем, делать какие-либо выводы было еще слишком рано. Необременительная беседа за обедом вполне могла помочь ей составить о маркизе более верное представление.

Подпись автора

Рассказ о детских проделках де Оро вызвал за столом взрыв смеха, разумеется, исключительно в рамках приличий.

– Если учитывать количество наследников в вашей семье, то терпение донны Инес можно считать достойным самого Абсолюта. Признайтесь, маркиз, как часто вам попадало за подобные проделки?

Затем молодой человек принялся обстоятельно рассказывать о прочих своих талантах. Дагмар невольно задержала на маркизе взгляд.

Вот оно. Почти мальчишеское, тщательно замаскированное под очередную шутку почти признание. Для человека его происхождения подобная откровенность уже сама по себе была смелостью.

Его темные глаза смотрели открыто, и в этой искренности не чувствовалось ни придворного расчета, ни желания во что бы то ни стало произвести впечатление. Скорее, молодой человек случайно сказал больше, чем собирался.

Дагмар неожиданно поймала себя на мысли, что ей приятно это внимание.

Не потому, что оно льстило тщеславию. Нет... приятно было другое. Анализируя его поведение во время предыдущих встреч, Дагмар все больше убеждалась, что маркиз видел в ней прежде всего женщину, а не только сестру кайзера, причину кровопролитной войны или политическую фигуру, которой удобно манипулировать.

И хотя подозрения относительно мотивов молодого лаирца еще не до конца оставили Анну Фредерику, после этого маленького открытия ей стало заметно спокойнее. И это оказалось удивительно своевременным.

– Это весьма удобное оправдание для возможного проигрыша, Ваше Сиятельство, – произнесла она с безукоризненным спокойствием. – Боюсь, если однажды мы вновь сядем за карточный стол, я сочту своим долгом проверить, действительно ли ваше внимание столь легко отвлечь. Впрочем... – в голосе Анны Фредерики прозвучало почти неуловимое тепло. – Не каждому мужчине хватает душевных сил заранее предупредить даму о собственных слабостях. Это, пожалуй, заслуживает особого уважения.

С самым безмятежным видом вдовствующая королева неспешно зачерпнула ложечкой еще немного мороженого, затем перевела взгляд на своего визави. Уголки ее губ вновь дрогнули в едва заметной улыбке.

– Итак, вы дипломат, несостоявшийся священнослужитель, искусный фехтовальщик и фокусник. То есть, прошу прощения, маг и волшебник. И еще музыкант. Соглашусь, багаж внушительный.

Дагмар не собиралась пользоваться влюбленностью молодого лаирца. По крайней мере... пока. Но и отталкивать человека, чье общество доставляло ей искреннее удовольствие, тоже не видела причин.

– Впрочем, один из ваших талантов мне до сих пор довелось оценить лишь на словах.

Девушка аккуратно положила ложечку на край запотевшей креманки.

– Вы обещали познакомить меня с лаирскими романсами. После ужина я намерена провести немного времени на прогулочной галерее первого класса. Там значительно тише, чем на палубе, да и морской воздух, как мне кажется, особенно располагает к хорошей музыке. Если ваше предложение остается в силе, буду рада наконец услышать, чем так славятся романсы вашей родины.

Подпись автора

Как приятно было слышать, как Дагмар смеется. Этот чистый, искренний смех, казалось, на мгновение заставил померкнуть весь помпезный блеск обеденного зала и заглушил гул корабельных машин. Диего ловил каждый звук, каждую улыбку на её лице и никак не мог отвести от королевы глаз.

Больше всего на свете маркизу сейчас хотелось её поцеловать. Да, это было бы далеко за гранью дозволенного. Да, за этим последовал бы грандиозный международный скандал, который поставил бы жирный крест на всей его дипломатической карьере. Но несколько секунд касаться губ любимой женщины… Ах!

Однако юношеские фантазии были мгновенно подавлены суровым, въевшимся в подсознание голосом Папы: «Церковь рассчитывает на тебя, сын мой. Не подведи нас. Ибо зло сейчас набирает силу, и мы выстоим только благодаря таким, как ты...»

Варф, Варф, Варф… Мрачная тень его тайной миссии никуда не исчезала. Ох, ладно, Оро подождет. Он обязательно что-нибудь придумает — что-то более тонкое, осторожное и умное, ведь здесь нельзя действовать напролом. Он просто будет рядом с Дагмар столько, сколько она позволит. Будет видеть её, возможно, каждый день, будет ее защищать, и однажды... Кто знает, что принесет это туманное "однажды"?

— Ваше Величество, именно количество моих братьев и сестер позволяло мне часто избегать наказания. Попробуй тут угадай, кто именно напроказничал! К тому же в детстве я выглядел как настоящий ангелочек — ну, лаирский ангелочек. Все эти милые кудряшки, большущие глаза… Ох, а как любили меня тетушки и бабули! Каждая норовила меня потискать за щеку и чем-то угостить. В результате к семи годам я стал толстым и круглым, как праздничный окорок. Мне приходилось передвигаться исключительно перекатами, а мои щеки были видны со спины и мешали мне созерцать красоту окружающего мира.

Маркиз скорбно вздохнул, подперев кулаком щеку:

— Наш управляющий всерьез опасался, что на очередной семейный праздник меня по ошибке запекут с яблоками. И только суровая, спасительная еда в духовной школе смогла привести меня в божеский вид. Знаете, Ваше Величество, когда твой рацион состоит из молитв, древнего эросианского и каши без соли лишние килограммы тают быстрее, чем снег под солнцем Арканума. Святые отцы морили мой дух и тело с таким усердием, что я снова   тонким и звонким, как камышовая тростинка. Так что каша — это великое оружие истинной веры, хотя повторять этот гастрономический подвиг я бы не советовал никому.

При упоминании ужина и последующего приятного вечера маркиз аж засиял.

— Ох, Ваше Величество, я не могу отказаться от столь соблазнительного предложения. Я обязательно приду, и приду с гитарой. Готов петь для вас хоть до самого рассвета! Но мне понадобится стул, бутылка хорошего вина и хамон — много-много хамона и пара сырых яиц. Но всё это я принесу с собой.

Диего вовсю улыбался, ничуть не смущаясь своих столь странных певческих кондиций. Настоящему исполнителю лаирских романсов требовалось основательное подкрепление, а сырые яйца, как издавна верили на юге, творили настоящие чудеса с голосом.

— Но позвольте узнать, прекрасные дамы, а не поёте ли вы сами? Мне бы страшно не хотелось устраивать сольный театр. Обещаю подстраиваться под любой ваш каприз! К слову, готовясь к этому путешествию, я разучил несколько популярных тезейских песен. О, эти их строгие, возвышенные баллады о верности родине и туманным дубравам! Я даже могу исполнить их без своего невыносимого лаирского акцента — по крайней мере, я на это искренне надеюсь. Мы могли бы составить чудесное трио.

Подпись автора

По правде говоря, я человек чрезвычайно надменный и замкнутый, и род мой исходит с начала времен. Вы поймете это, когда я скажу вам, что могу проследить свою родословную вплоть до первобытной протоплазматической атомной капли. Следовательно, моя семейная гордость просто непостижима. Я ничего не могу с собой поделать — я родился с презрительной усмешкой на устах.