.jpg "Братислав, 22 поста")
Любовники смерти - это...
...первый авторский кросстайм. События игры параллельно развиваются в четырех эпохах - во времена легендарных героев X века до н.э., в дышащем революцией XIX веке, поражающем своими технологиями XXI веке и покорившем космос XXXV веке...
Любовники Смерти |
Добро пожаловать!
городское фэнтези / мистика / фэнтези / приключения
18+ / эпизодическая система
Знакомство с форумом лучше всего начать с подробного f.a.q. У нас вы найдете: четыре полноценные игровые эпохи, разнообразных обитателей мира, в том числе описанных в бестиарии, и, конечно, проработанное описание самого мира.
Выложить готовую анкету можно в разделе регистрация.
Любовники смерти — это...
...первый авторский кросстайм. События игры параллельно развиваются в четырех эпохах — во времена легендарных героев X века до н.э., в дышащем революцией XIX веке, и поражающем своими технологиями XXI веке и пугающем будущем...
Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.
Вы здесь » Любовники Смерти » События 1881 года » Струны и волны
Я полон самым чистым из огней
Струны и волны | |
|
|
ВРЕМЯ И МЕСТО ДЕЙСТВИЯ: | УЧАСТНИКИ: |
|
|
| |
По правде говоря, я человек чрезвычайно надменный и замкнутый, и род мой исходит с начала времен. Вы поймете это, когда я скажу вам, что могу проследить свою родословную вплоть до первобытной протоплазматической атомной капли. Следовательно, моя семейная гордость просто непостижима. Я ничего не могу с собой поделать — я родился с презрительной усмешкой на устах.
Я полон самым чистым из огней
Вечер опустился на океан мягко, словно тяжелый бархатный занавес, отгородив пассажиров от суеты ушедшего дня. На закрытой прогулочной палубе первого класса царила умиротворяющая атмосфера летнего вечера. Солнце медленно погружалось в свинцово-синие воды, окрашивая горизонт в оттенки расплавленной меди и глубокого пурпура. Мерный, утробный гул паровой машины ощущался лишь как едва уловимая вибрация идеально отполированных досок под ногами.
Между плетеными креслами расположился низкий столик. На фарфоровом блюде лежали полупрозрачные рубиновые лепестки вяленого лаирского хамона, источающие пряный аромат, рядом в серебряном ведерке с испариной отдыхала бутылка превосходного терпкого вина, а картину дополняли пикантный овечий сыр и сочные разломленные пополам плоды спелого инжира.
Вдовствующая королева Дагмар расположилась в самом удобном кресле. Закатные лучи смягчали строгие линии ее платья, а морской ветер слегка трепал выбившуюся из прически прядь. Впервые за долгое время в ее фигуре не было напряжения — тепло вечера, уединенность и океан сделали свое дело, позволив ледяной броне слегка подтаять. Рядом сидела Рут с бокалом вина. По правую руку от королевы, вальяжно откинувшись на спинку кресла, устроился виконт Дитрих Теппельхоф, подставив лицо ветру.
А напротив них, положив ногу на ногу и прижимая к груди гитару, сидел Диего де Оро. Его длинные, ловкие пальцы, с невероятной нежностью коснулись струн. Из-под них полился тихий, камерный мотив, в котором гитара зазвучала как старинная лютня.
— В Лаире говорят, что самая безжалостная воровка совсем не та, что срезает кошельки на рыночной площади, а та что забирает твой покой — негромко произнес маркиз, не прерывая перебора струн. — Много лет назад один молодой вельможа отправился на карнавал. В шумной толпе масок он на одно лишь краткое мгновение встретился взглядом с прекрасной незнакомкой. Она не произнесла ни слова, лишь посмотрела на него — и исчезла. Но этого хватило. Юноша забросил службу, отказался от выгодных невест и до конца своих дней скитался по свету, пытаясь отыскать ту, что лишила его покоя. Он так и умер в одиночестве, оставив после себя лишь эту песню.
Диего поднял глаза. В его темном, глубоком взгляде, устремленном прямо на Дагмар, появилась затаенная тоска, и маркиз запел. Его бархатный голос мягко переплелся с шумом волн:
Взгляд очей прекрасных
Скрыл любви секрет.
Душу мне украли,
А причины нет...
Лаирец пел легко, не форсируя звук, позволяя музыке органично заполнять пространство галереи.
Одни скажут — пламя,
А другие — свет.
Душу мне украли,
А причины нет.
Ветер будто подыгрывал ему. Мелодия была полна меланхолии, текст - скрытых смыслов, впрочем один самый яркий можно было найти на лице молодого человека. Но все приличия были соблюдены. Не подкопаешься.
Я хожу несчастный,
Кто мне даст совет?
Душу мне украли,
А причины нет...
Ритм мелодии начал замедляться.
— А причины нет... — почти шепотом завершил Диего. Заглушив струны ладонью, он одарил королеву легкой, обезоруживающей полуулыбкой, словно предлагая ей самой решить: спел ли он сейчас о давно умершем вельможе, или о самом себе.
Отредактировано Диего де Оро (Сегодня 10:00)
По правде говоря, я человек чрезвычайно надменный и замкнутый, и род мой исходит с начала времен. Вы поймете это, когда я скажу вам, что могу проследить свою родословную вплоть до первобытной протоплазматической атомной капли. Следовательно, моя семейная гордость просто непостижима. Я ничего не могу с собой поделать — я родился с презрительной усмешкой на устах.
принцесса Тезейская, вдовствующая королева Штарграйденская
Власть — иллюзия восприятия
Обещания всегда дают и всегда нарушают
Песня растаяла в вечернем воздухе, уступив место лишь шуму волн да размеренному дыханию океана. Несколько мгновений Дагмар не произносила ни слова.
Она сидела неподвижно, изящная и по обыкновению исполненная достоинства, задумчиво вращая в пальцах тонкую ножку бокала. Для вечера вдовствующая королева выбрала платье глубокого сапфирового оттенка – не траурное, а спокойное и благородное. Матовый шелк мягкими складками ниспадал до самого пола; высокий ворот и длинные рукава сохраняли привычную сдержанность, однако темно-синий цвет неожиданно подчеркивал прозрачную бледность кожи и делал ее глаза еще светлее. На груди серебром поблескивала небольшая брошь в виде миртовой ветви.
Закат почти угас, и вдоль прогулочной галереи уже зажглись электрические фонари. Их теплый свет ложился на лицо маркиза, удивительным образом смягчая его обычно беспечное выражение.
Дагмар невольно вспомнила обеденный разговор. Потом – тот долгий взгляд во время песни. Затем последние слова романса.
По отдельности все это можно было бы принять за особенность лаирских манер, за легкую южную экспрессию, к которой она еще не успела привыкнуть. Но подобных мелочей становилось слишком много, чтобы безоговорочно считать их случайностью.
И все же делать поспешные выводы Анна Фредерика не собиралась.
В жизни ей уже не раз приходилось убеждаться, насколько глупо, а порой и опасно, принимать желаемое – или, напротив, пугающее – за истину.
– Теперь понимаю, почему вы так завлекали меня лаирскими романсами еще тогда, в саду, – негромко, чтобы не разрушать возникшую магию, произнесла она. Легкая улыбка коснулась губ девушки. – Они гораздо откровеннее, чем я могла предположить.
Рут тихо усмехнулась, опустив глаза в бокал. Дагмар тоже сделала небольшой глоток вина.
– Благодарю вас, маркиз. Это... очень красивая песня.
Голос вдовствующей королевы прозвучал особенно мягко.
Анна Фредерика не сказала, что уловила скрытый смысл. Но и не оставила ему возможности усомниться, что песня была услышана именно так, как он рассчитывал. На какое-то мгновение между ними установилось то редкое молчание, которое не требовало заполнения. Оно не было неловким – напротив, казалось удивительно естественным.
Сделав еще один глоток вина, девушка вновь посмотрела на Диего.
– Признаться, теперь мне становится любопытно, – произнесла она, – Все ли лаирские романсы столь... красноречивы? Или вы намеренно начали вечер с самого трогательного?
Вы здесь » Любовники Смерти » События 1881 года » Струны и волны
